Веточка вербы.

Демьян повертелся на каблуках, рассматривая своё отражение в зеркале и испытал резкое желание запустить в стекло чем-нибудь тяжёлым, да вот, хоть котлом с пиявками. Жаль, что пиявки казённые, от босса опять влетит… — Демьяш, ты скоро? Я уже всё. — из соседней комнаты вынырнул надушенный внук Ягге, поправляя рукава рубашки. С прилизанными непослушными волосами и в точно таком же чёрном костюме, как и сам Демьян, только вместо галстука — бабочка, Ягун был совершенно на себя не похож и Горьянов сморщился, нервно поправив трёклятый галстук: — И вот нахрена они нас туда позвали? Кому, как не Дыру знать, что мы с тобой совершенно не из этой серии! — злобно проворчал Горьянов, уже одёргивая злополучный костюм. От пессимистичного настроя парня начал вянуть стоящий тут же фикус — даже оберегающий от проклятий малахит, развешанный по всему дому, не особенно помогал, не в силах справиться с ужасным настроением парня. — Обошёлся бы этот Скрудж-переросток и без нас! — Ну, ему там без нас просто скучно будет! Кто их там будет развлекать, Гломов, что ли? Как представлю его в роли тамады, аж страшно становится… — лукаво улыбнулся Ягун, подходя к парню сзади и ласково обнимая его со спины. — Посмотри, какие мы оба сегодня красивые! — Ты и не в обычные дни ничего. — проворчал Горьянов будто бы неохотно, но Ягун видел, как Демьян расплылся в улыбке, говоря эти слова. Парень смачно зарядил зельевару поцелуем в шею, от чего тот мелко засмеялся и отошёл в коридор: — Ладно, так уж и быть, полетели. До Питера часа два по такой погоде батрачить, если не будем останавливаться. Никого же подкидывать в этот раз не надо? — Не, все своим ходом. — уже выходя в сенки, внук Ягге хлопнул себя по лбу и крикнул: — Подожди, я подарок забыл! — Давай быстрей, ради Велеса! Демьян задумчиво почесал переносицу и раздражённо цыкнул. Вот же морока с этим «Открытием самой крупной точки «Магических-ритуальных услуг» во всём Санкт-Петербурге»! Семь-Пень-Дыр, чтоб ему неладно было, мало того, что разослал всем приглашения, так ещё и трижды по зудильнику всем позвонил, чтобы никто из одноклассников не вздумал не прилететь на празднество. Из-за проклятого банкира пришлось брать отгулы, договариваться с начальством, Ягуна-то вообще Симферопольский Филиал по головке не погладит за отказы на заказы в работе телепата, да и Демьяну отпрашиваться с поста в Мирном нежелательно, таких идиотов с новых выпусков понабрали, век бы их не видать. Ну, Пень, получит он по самое щучье пекло, если на открытии не будет нормального вина! Ещё и рожи все эти видеть, пощади их Род… *** — Саш, где мои часы? Золотистые такие, с большой серебряной кнопкой на корпусе? — Посмотри на полке в спальне! Вообще, изначально Шурасик никуда ехать не хотел и не собирался, ибо понимал, что «торжественное открытие» превратится в попойку ближе к вечеру и наутро будет болеть не только голова, но и, скорее всего, задница, которую ему отымеет Жикин в бреду пьяной страсти, но после недолгих уговоров Саша всё-таки передумал. Они с Жорой совсем недавно переварили скачок их отношений в нелучшую, абьюзивную сторону, и теперь пытались всё вернуть восвояси, пресекая любые скандалы и стараясь разобраться в загонах и проблемах друг друга. Проблема Шурасика — нежелание ходить в шумные компании и частичная социофобия, из-за которой Жика чувствовал непринятие Сашей его интересов и желаний. Ну в конце концов, что будет, даже если они выпьют сегодня? Там все свои, думал Рубенко, застёгивая пуговицы на рукавах пиджака и пристально разглядывая неаккуратный узел галстука, который не умел завязывать. Да, возможно, вечер закончится небольшим дебошем, как вариант, дракой, ещё есть вариант того, что Склепова с Гломовым завалятся к ним домой на ночь, но, всё же, это не так уж и страшно, всё та же тибидохсская тусовка, только теперь постарше, можно и переступить через себя раз в пятилетку. Да кто придумал эти трояновы галстуки?! — Давай помогу. — подошёл Жора и начал ловкими движениями перевязывать узел как надо, заметив, что Рубенко начал откровенно психовать — отношения с галстуками у Шурасика ещё с Тибидохса натянутые были. Сегодня Жора выглядел ещё более потрясающе, чем обычно. Идеально уложенные шоколадные кудри до плеч, выглаженные вещи, начищенные ботинки и аккуратная серебряная серьга, добавляющая ему шарма, напоминали Шурасику о школьных годах, которые, казалось бы, прошли совсем недавно, но, одновременно с этим, непозволительно давно. Жора за последние пару лет возмужал, окреп, к двадцати пяти годам даже обзавёлся официальной работой в Коллегии, договорившись о разработке телепортационных сил, чтобы иметь какую-никакую работу в магической сфере. Радовало одно — несмотря на то, что они, казалось бы, уже взрослые люди, со своими проблемами, мыслями и ипотекой, они всё ещё любили друг друга, напоминая иногда, как это всё только-только начиналось. И, смел надеяться Саша, не закончится ещё очень и очень долго. — Какой же ты у меня всё-таки красивый. — вздохнул Саша, влюблённо, как и несколько лет назад, глядя на Жикина своими зелёными глазами за призмой тонких стёкол очков и осторожно приобнимая Жору за бока. Тот запылал, словно маков цвет и немного смутился: — Да ну, что ты, просто приоделся… Положив руки на плечи парня, он наклонился и нежно его поцеловал, смешно, словно неопытный школьник, жмурясь. Так они простояли пару минут, после чего разомкнули объятия. — Ну, пошли? — спросил Рубенко, подхватывая свою неизменную барсетку. — Давай. — Жора взял телефон и набросил любимый рюкзак на плечо. — Такси уже внизу. Закрывая дверь, Жора взял Сашу за руку. На удивлённый взгляд он пояснил: — Давно так не ходили… Саша улыбнулся. Всё же, сегодня будет хороший вечер. *** Дуся подправила блеск на губах и улыбнулась: — Ну, как? — Лучше и быть не может! — Верка наклонилась к зеркалу, в которое смотрелась девушка и, схватив тушь, взялась поправлять ресницы: — Больше её не покупай, очень сильно мажется. — Согласна, ужасный бренд. — Пупсикова закинула карамельку за щеку и спросила, катая её во рту: — Пень с утра злющий, как хмырь ходил, с чего опять? — Да балбесина эта, Ирка, что-то в отчётах попутала и Дыр два с половиной часа не мог понять, куда она отправила два килограмма сушёного корня разрыв-травы, вместо зельеварской мастерской. Чуть такой заказ из-за неё не прочухали! — Нет, ну это уже ни в какие ворота! — возмутилась Дуся. — Пора её за каждый косяк штрафовать уже, а то невозможно! Как её такими темпами кто-нибудь в Тибидохсе не хлопнул? — Да, поди, Сарделькокопал пожалел, да Тарарах подсобил, как обычно, она ж со светлого отделения. Клёпа бы давно её зомбировал такими темпами, жаль, сейчас ему не больше пятнадцати. — Попугаева бросила тушь в мусорку и послала воздушный поцелуй отражению: — Ты какие духи взяла? Не хочу смешивать, а то Сёма своим одеколоном, отдающим мертвечиной, снова весь зал «облагородит»… Как раз в этот момент в помещение вошёл Семь-Пень-Дыр, уже полностью готовый, только без пиджака, который висел у него на руке: — Вы долго ещё мазюкаться будете? Опаздываем, а вы снова языками треплите, как обычно. — Не ворчи, аки леший с похмелья! У нас ещё двадцать минут до выхода! — показала ему язык Верка, а Дуся рассмеялась. Дыр цыкнул: — Что хоть обсуждали? — Да девчонку эту, Ирку… — Ой, блять, не напоминай мне про это недоразумение ходячее! — скривился Сёма, поправляя волосы. — Уволю, кикимора её пожри! Две недели стажировку проходила, всё равно тупит похуже Тузикова в своё время! Кстати, Тузикова не будет, он опять все попутал и вместо Питера в Благовещенск рванул с утра, так что там и останется уже. Увалень тупой, бляха-муха, ну как так-то? — Ой, кончай причитать! Ты все равно на него место не занимал, знал, что так и будет. — Верка положила руку Дусе на макушку и та расплылась в улыбке. — Но вот то, что он разъелся, это да. Сколько с выпуска прошло? Лет девять, десять? Он выглядит как среднестатистический пузатый дядька средних лет, не удивлюсь, если каждый вечер сидит на диване с пивом, а до этого в офисе пятую точку жмёт. — Ему нормально, видать. — пожала плечами Дуся. — Только бы Зализина опять всем вечер не попортила, ради Велеса… — Одной Зализиной — Ягун, Катька, Танька и Ванюха. Я пригласил-то её, чтоб не припёрлась потом сюда с визгами, а то Ритка поговаривает, что её уже в стационар пару раз клали, до того допсиховалась. — Дыр вытащил ритуальным ножом что-то застрявшее в зубах, на что Верка лишь вымученно закатила глаза — ну сколько раз говорено было, нельзя так с ритуальными ножами обращаться!.. — И вообще, пора бы уже ей остепениться. Всё равно мы Глеба не звали, уже полегче… — Ну да. Всё, идём? — Вера мгновенно перевела тему — больно часто в последнее время Сёма заговаривал о несчастной судьбе некромага, и Попугаева с раздражением подозревала, что часть вечера ей придётся гонять Пня от Жанны с Леной, ибо тем совсем необязательно было знать о том, что Сёма пару раз порывался-таки к Бейбарсову на железнодорожные переезды. — Да. — Дуся встала, поправила своё чёрное платье с блёстками и, взяв Верку за руку, поцеловала её в щёку: — Я готова. — Погнали. — Дыр ссутулился, засунул руку в карман и направился к лестнице. Вера снова закатила глаза так, что могла бы, наверное, увидеть собственный мозг, кинула взгляд на своё сине-серебристое платье в отражении зеркала и крепче сжала руку Пупсиковой, которая уже откровенно расхохоталась, поглядывая на своих коллег по цеху. Их ждёт «потрясающий» вечер, обречённо подумала Попугаева, заметив, как Дыр вытирает чистым рукавом рубашки свой сопливый нос. Не убить бы кого ненароком, правда…