Веточка вербы.

Когда Ягун и Демьян подошли к бару «The Merry Miller», в котором должно было проводиться мероприятие, то сразу поняли, что владеют данным местом выпускники Тибидохса — на входе, под деревянной вывеской, была выщерблена голым ножом руна Даждьбога, в магическом мире обозначающая, что в этом месте маги могут чувствовать себя как дома и свободно пользоваться магией, как в своих домах и ранее, в Тибидохсе: обычные люди из-за руны внутрь попасть не могли, не хотели. Такие же руны были и в зельеварской лавке Демьяна, и на мастерской астролога, в которой работает Шурасик, и на главном здания офиса, открытие которого все прилетели сегодня праздновать. — Ну, уже хорошо, что не лопухоидная кафешка, а то глазёнки официанток на Склеповской свадьбе видеть тогда надо было… — недовольно пробурчал Горьянов, спускаясь по лестнице (бар был в подвале). Внук Ягге улыбнулся воспоминаниям, но, вопреки самому себе, ничего не сказал — понимал, что после долгого перелёта Демьян ещё минут десять будет нервным. На входе в фойе их встретил накрахмаленный молодой маг, мальчишка лет девятнадцати-восемнадцати, явно недавно окончивший обучение в Тибидохсе. Он споро затараторил, мельтеша вокруг старших товарищей по ремеслу: — Добрый вечер, мы рады видеть вас в нашем замечательном заведении! Пылесосы вы можете оставить в гардеробе, вместе с остальными летательными инструментами! Вот сюда, пожалуйста… — Благодарствую! — весело кивнул Ягун. — Дём, давай свой! Ставя свои полётные инструменты рядом с остальными, он приметил среди пылесосов швабру Жикина, Зализинские часы с кукушкой и Танькин контрабас, от чего широко улыбнулся — вовремя же они, оказывается, прилетели. — Пойдём! — Ягун мимолётом поправил растрепавшиеся в полёте волосы, взглянув в зеркало и взял Горьянова под руку. — Сюда! — сумбурный парнишка проводил их к дугообразной арке и парни оказались в основном помещении бара. Оно было достаточно просторным, со сводчатыми потолками и широкой барной стойкой из тёмного дерева, за которой стояла молодая девушка с зелёными волосами, пирсингом по периметру всего лица и татуировками. Небольшие деревянные столики с закусками (вечер задумывался как фуршет с большим количеством алкоголя и парой скатертей-самобранок на случай, если кому-то очень приспичит нормально поесть), стены в обрамлении граффити и большие колонки, в которых пока что негромко играла музыка. Вновь прибывших встретили свистом и аплодисментами: особенно постаралась Гробыня, жующая селёдку около барной стойки и Верка, что-то очень бурно обсуждающая с Жанной. — Сколько лет, сколько зим! — орнул, выходя из толпы, Гломов. На нём был необъятных размеров синий костюм и уродливая бабочка, а в руке стакан с пивом — Гломов напоминал телохранителя, коим, собственно, и являлся для Склеповой последние лет пятнадцать. Свободной от стакана рукой он так сжал Горьянова, что тот едва успел просипеть: — Гломов, блть… задушишь же! — Глом, не дави его, а то он нас лечить не будет больше! — к компашке подскочила Гробыня, бросив недоеденную селёдку. На ней красовалось разноцветное, радужное открытое платье, а волосы в этот раз обрезаны в строгое каре и покрашены в густой тёмно-синий цвет. — Дёмчик, а ты ведь похорошел! Не вздумай морщить рожу, я ж так редко говорю людям комплименты! Что, пессимистичный настрой ушёл на второй план после появления семейного счастья? — В зависимости от настроения, будто не знаешь. — прокашлялся Горьянов, пока Гуня радостно жал ладонь Ягуну, который едва сдерживался, чтобы не заорать о том, что ему сейчас сломают руку. — Кстати, как дети? Ты мне так и не написала в прошлый раз. — Всё распрекрасно, девочки здоровые, как маленькие бычата, хорошо хоть, есть в кого, так что эпидемия ветрянки успешно побеждена без потерь с нашей стороны. — Гробыня кинула недвусмысленный взгляд на Гломова, который трепал Ягуна по несчастной голове и сцапала у мимо проходящего официанта два бокала вина, после чего один вручила Демьяну. — Сбросила их на пару дней на многострадальные плечи Грызьки, пусть помается чутка, а то совсем рассиделась на своём отпуске. Да и дети, что удивительно, эту грымзу обожают, надеюсь, её муженёк сбежит от неё за эти пару дней, а то бесячий он, что слов нет… — Дём, я пойду Таньку с Ваней поищу! Привет, Склеп! — внук Ягге вырвался из крепкого захвата Гуни не без боя, кивнул Гробыне и быстро скрылся в толпе, невесомо похлопав парня по плечу. — Всё как в старые добрые, жаль, Сардика нету. — ведьма прищёлкнула пальцами и приложилась к бокалу. — Так неинтересно! А где скандалы, интриги, расследования и прочая лопухоидная житня? Мяса хочу, мяса! — Мясо будет, когда Гломов нажрётся, так что не забывай следить за ним. Кстати, все уже собрались? — Нет, Шито-Крыто пока что нету, Лотковой и Тузикова с Бейсусликовым. Ну, Кузька и так не прилетит, он что-то напутал как всегда и улетел в Благовещенск, вместо Питера. Ну, а Глебченко в немилости, да и особого желания прилетать сюда не изъявлял, так что остался на своих железнодорожных путях. Так что ждём красотульку и ходячую тьму, мне как раз с ней кое о чем перетереть надо. — Гробыня поболтала бокал, в котором вина уже не было прилично и обратилась уже непосредственно к Демьяну, внезапно посерьёзнев: — Слушай, Горьянов, у меня к тебе дело на миллион дырок от бублика. — Ну? — насторожился Демьян, прекрасно понимая, что серьёзный тон Склеповой не может предвещать ничего хорошего чисто по определению. — Гну, блять! — сморщилась Гробыня, явно чем-то сильно встревоженная. — Бедная Лизон уже тут, ты бы не мог её, ну, просканировать, или как это у вас, лечебных магов называется? Она в несколько… необычном для неё положении. — В каком смысле? — Горьянов нахмурился, чувствуя, как под ложечкой начинает противно сосать от напряжения, весь праздничный настрой снесло мгновенно, даже вино приобрело какой-то кисловатый, противный вкус. — Пошли, сам увидишь. Склепова цепко взяла парня за рукав и потащила сквозь толпу одноклассников, поочерёдно со всеми здороваясь и хватая со столов закуски, но нигде не останавливаясь надолго. Горьянов мимолётно поздоровался с Семь-Пень-Дыром, Шурасиком и Леной, те что-то поотвечали ему, но сильно Горьянов не вслушивался, подозревая, что при встрече с Зализиной его ждёт как минимум шоковое состояние, как это обычно и бывало, ели дело касалось Лизы. И Горьянов, к собственному превеликому огорчению, не ошибся. Лиза сидела в самом углу бара, на мягком диванчике, там, где поменьше грохотала музыка — вероятнее всего, предусмотрительный Семь-Пень-Дыр специально отсадил проблемную девушку подальше от основной массы людей, спасибо ему за это. Когда Горьянов увидел бывшую одноклассницу, ему чуть не поплохело, казалось, словно вино успело сгнить в желудке буквально за пару секунд. Зализина была беременна. Причём, уже как минимум на восьмом месяце, что добавляло пару десятков баллов к полному и абсолютному ахую Демьяна. Помимо того, что не заметить было невозможно, были видны колоссальные изменения во внешности. Во-первых, Зализина обрезала свои серебристые волосы в короткую стрижку и даже сквозь тонны тональника были видны огромные мешки под глазами. Во-вторых, она сильно набрала в весе — второй подбородок, которого раньше и в помине не было, был виден даже когда она держала голову прямо, объёмные щёки покраснели от духоты в зале, а грудь, чуть открытая пикантным платьем, увеличилась размера в два. Но самым большим в её внешности стал живот — он доходил ей чуть ли не до коленей и Демьян подозревал, что дело тут может быть и не совсем в беременности. Не хотелось, конечно, пугать самого себя, но Горьянов слишком часто в своей практике встречался с вещами, которые можно было свободно перепутать с беременностью и по итогу остаться и без детей и, в принципе, без жизни. Девушка, сонно прикрыв глаза, потягивала сок и периодически что-то брала со стола подле себя, не особенно обращая внимания на то, что происходило в зале: её саму обходили за версту, вероятно, стараясь не нарушать её хрупкой идиллии и Демьян был им за это неебически благодарен. — Привет, Лиз. Ты хотела, чтобы Дёма к тебе подошёл, когда прилетит. — Склепова метко стрельнула в Горьянова проницательным разномастным взглядом, мол, понимаешь теперь, о чём я говорила? Тот цыкнул сквозь сжатые зубы: ну надо же предупреждать, да ради Рода! — Привет, Демьян. Да, хотела. — тихо и меланхолично прошептала всё такая же сонная Зализина, не поднимая взгляда на подошедших одноклассников. — Пожалуйста, можешь сказать, всё ли с моим прекрасным малышом хорошо? Я так волнуюсь, хотя недавно была у доктора… — Да… Да, конечно. — Горьянов сглотнул, постаравшись взять себя в руки и сдерживаясь от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу со всей силы. Ему было неуютно, к тому же, он и без магического вмешательства уже отлично видел, что с Лизон творится какая-то необъяснимая хрень, с которой ему, скорее всего, придётся разбираться в самое ближайшее время. Блять, ну и почему это — его жизнь?! Он присел на корточки подле Лизы и тщательно всмотрелся в неё, сосредоточенно концентрируя на внутреннем, астральном зрении всё своё внимание. Спустя пару минут он почувствовал, как челюсть медленно отъезжает в сторону пола и поспешил её захлопнуть. — Лиз… — он едва мог говорить, с каждой секундой охреневая всё больше и больше от этого проклятого вечера. Так вот почему живот такой нездорово большой! — Ты же знаешь, что у тебя будет тройня?.. Склепова, в момент произнесения этих слов, так выпучила глаза на присутствующих, что ей бы позавидовали все гарпии на шпилях Тибидохса вместе взятые. — Конечно же знаю. — абсолютно спокойно кивнула Зализина и Дёма подавил в себе желание тяжело вздохнуть. — Ты скажи, с ними всё нормально? В последнее время они так беспокойно ворочаются… — Всё отлично, беременность протекает хорошо, никаких нарушений нет. — Горьянов прокашлялся, успокаивая скорее самого себя, чем девушку. — Ты не знаешь ещё, кто у тебя будет? — Нет. Скажи, пожалуйста… — Три мальчика. — Мальчики… Мои мальчики… Как это славно… — она любовно огладила двумя руками живот и посмотрела на него с такой слепой любовью, что Демьяну стало ясно: девушка явно одержима ещё не родившимися детьми, поэтому он поспешил перевести тему, чтобы не поморщиться: — А если не секрет, то… — Кто их папа? Я не помню. Это было давно и я не знаю, как его зовут. В любом случае, это был очень славный парень, он подарил мне такое богатство… — Зализина без конца гладила свой живот и не сводила с него влюблённого взгляда. Горьянову стало по-настоящему дурно и он захотел как можно скорее уйти от явно не особо нормальной одногруппницы. — Ладно. — Склепова прокашлялась, заметив за зельеваром побледневшее лицо и крепко сжатые в сложенных на груди руках кулаки. — Мы с Дёмой пойдём, нас остальные ждут. Ты зови, если что, ладно? — Хорошо… — скорее всего, последние слова будущая мать пропустила мимо ушей, занятая животом и Демьян почувствовал, что у него скоро начнутся рвотные позывы, поэтому он поспешил уйти от бывшей одноклассницы как можно скорее. Отойдя на приличное расстояние Склепова уставилась на Горьянова так, что ему чуть снова не стало плохо. — У неё реально тройня? — Да, причём она абсолютно здорова и дети, вероятно, родятся без патологий, если она не запустит себя в последний месяц. — Горьянов нервно пожевал губу, чувствуя, как по виску пошла испарина. — А вот её психологическое состояние оставляет желать лучшего, я успел посмотреть. Сильно расшатано внимание и память, она постоянно будто в трансе, ничего не видит, кроме беременности, она одержима, если можно так выразиться. Но она ничего не принимает, да и заклинаниями не балуется. Короче, мутно всё как-то, надо прямо садиться и разбираться. — он проехался по лицу ладонью и глубоко выдохнул. — Мне срочно надо выпить. И, желательно, что-то покрепче вина… — Охуеть просто… — Гробыня, явно не обратившая на его слова внимания, прижала ладонь ко лбу и вздохнула. — Я не хочу это так оставлять, мне всё это очень сильно не нравится. Надо будет поговорить с Шито-Крыто, они, вроде бы, живут здесь, в Питере, так что она сможет, наверное, приглядеть за ней… Пойдём к стойке, что ли, кажется, там был хороший коньяк… *** — Танька, Ванюха! — заголосил Ягун, увидав, наконец, друзей около одного из столов и заспешив к ним через весь зал. — Сто лет вас обоих не видел! — Ягун! Что ты говоришь, мы же месяц назад с полярными духами играли! — радостно вскликнула Таня и обняла парня свободной от бокала с шампанским рукой. Она была одета в белое платье с закртым верхом, а в ушах висели серьги с такими же белыми пёрышками. Вскоре девушка отстранилась и внимательно вгляделась в друга, после чего удивлённо воскликнула: — Ягун, да ты же опять ввысь вытянулся! — И точно ведь! Куда только выше! — добродушно улыбнулся Ванька, подходя к жене и другу поближе, махнув Шурасику с Ленкой рукой. И вправду, оказалось, что теперь Баб-Ягун был выше его уже на добрую голову, а Таньку — на все полторы. — А похудел-то как! Тебя Горьянов совсем там, в вашем Крыму, не кормит что-ли? Вообще, если вдаваться в подробности, то изначально ни Ваньку, ни Таню этот внезапный союз не впечатлил, модно сказать, насторожил и заставил сильно поволноваться. Во-первых, они здраво опасались за Катю, но всё сложилось хорошо, они с Ягуном отлично общаются и по сей день, периодически выходя вместе на матчи. Во-вторых, лучших друзей Ягуна чисто по определению поразил внезапный факт того, что бывшие одноклассники начали встречаться: вроде бы оба взаимно терпеть не могли друг друга, но в один момент всё переменилось и вместо скисших продуктов от взгляда Горьянова начинали цвести благоухающие розы. Долгое время двоица не верила в этот противоречивый союз, даже пару раз крепко поругалась с Ягуном по этому поводу, но тот уже полноценно и крепко существует вроде как четыре года и пара смирилась с таким решением друга, тем более, что они выглядели счастливыми и влюблёнными, как никогда. Демьян даже пару раз ездил в гости к Ягуновским друзьям вместе с парнем и отлично проводил там время, вместе с Ванькой разбираясь в болезнях домовых и подлечивая Таньку от простуды не хуже Ягге. Это было, конечно, удивительно, но всё же, главное, что они были счастливы, думала сейчас обо всей это теме Таня. Может быть, она успокаивала в первую очередь саму себя, но так ли это важно, на самом-то деле? — Нормально меня там кормят, просто в последнее время Симферопольский Филиал высылает слишком много заданий, да и комментаторская работа никуда не делась, нередко просто не успеваю нормально пожрать, как-то целых полтора месяца меня дома не было, уж реально иногда думаю, что Дёма со мной скоро разведётся такими темпами. — внук Ягге сморщился, заслышав знакомые нотки в голосе Вани, но не нашёл в себе сил впадать в старую перепалку, переводя тему разговора: — С кем Тангро в этот раз оставили? Этот мелкокалиберный аллигатор, настолько я помню, жжёт и жрёт все на своем пути, стоит оставить его одного хоть на секунду! — Договорились с домовым, до завтра он его у себя за печкой передержит. — Ванька больно стукнул Ягуна по плечу кулаком: — И вообще, сам ты аллигатор, а Тангро — маленькая прелесть! — Прелесть, сожравшая у меня две пачки моторного масла! — Оставлять не надо было! — Так, а ну-ка цыц! — расставила руки в стороны Таня, закатив глаза. — Сцепились, как леший с водяным, Ягге и Медузии на вас не хватает! — она щёлкнула пальцами и протянула Ягуну бокал шампанского. — Слушай, Ягун, я вот о чём с тобой поговорить хотела. Ты знаешь о матче, который готовится в мае? — Конечно знаю, все новости только про него и пишут, даже правительство особо не утихает. — кивнул Ягун, прикладываясь к бокалу и внимательно разглядывая подругу. — Что Соловей говорит насчёт состава команды? — Говорит, нужен общий сбор. Ближе к вечеру нас ждёт небольшой сюрпризец из Тибидохса, там все и узнаем. Но Зализина выбывает сразу — она сейчас беременная, а потом долго не сможет прийти в форму… — Чего?!.. *** — Ну и, в конечном итоге, мы получаем сильно переконцетрированную схему астрологического прогноза, которая, во время стадии разработки, перестала быть действенной из-за слишком избыточного концентрата звёздной пыли… — А я тебе говорю, что звёздная пыль, в сочетании с мочеточником жар-птицы, не повлияет на схему никаким образом, так как большую часть в этой складке играет рунная очередь, которую нужно в самом начале выложить в правильной последовательности!.. — Эй, умники, чего опять обсуждаете? — к жарко спорящим Лене и Шурасику подошла весёлая Верка с бокалом белого вина в руке. Дуся где-то около бара ошивалась в компании Жикина, Гломова и Семь-Пень-Дыра, так что Попугаева решила навестить других одноклассников поочерёдно, чтобы лишний раз послушать сплетни и не заскучать перед началом официальной части. — Великий Велес, неужели о работе в такой день?! Можно подумать, вы ещё не наспорились в школьных тёрках! Скоро дискотека будет, расслабьтесь! — Кто спорит? Мы спорим?! — Чушь! Лена и Саша переглянулись, после чего звонко рассмеялись вместе с Веркой. — Всем привет. — раздался глубокий голос из-за спины Попугаевой, от чего та чуть не выронила стакан. — Как у всех вас настроение? Верка обернулась и увидела Жанну в чёрном строгом платье. Её длинные медные волосы спускались по плечам волнами, а подведённые карие глаза отдавали разноцветными бликами. — Жанна, не пугай друзей, а то бедные официанты замаются убирать осколки от бокалов. — Лена нежно погладила девушку по плечу. — Настроение преотличное, только вот с Сашей немного не сошлись во взглядах насчёт астрологических карт, которые выстраиваются на рунной очереди и отварных составляющих… — Вообще, если рассматривать данный вопрос со стороны некромагии, то… — Ой, ой, ой, ребята, давайте сегодня без этого! — сморщилась и изо всех сил замотала головой Попугаева. Потом она внезапно посерьёзнела, переведя взгляд на некромагов. — Семь-Пень-Дыр к вам уже подходил, да? — Да, было пару раз. — О чём спрашивал? — Всё о том же. — пожала плечами Жанна. — Рассказала ему, что знаю, он немного расстроился. Честно признаюсь, меня немного смущает его излишняя заинтересованность Глебом, я подозреваю, что… — Ладно, я пойду Жору поищу, у вас тут свои разговоры. — прервал Аббатикову Шурасик, понимая, что в последующем разговоре ему явно нет места, слишком личные зазвучали темы. — Лен, когда разберётесь, подойдёшь ко мне? — Конечно. — Хорошо. — Саша кивнул и вскоре скрылся в неплотной толпе. — По-моему, мы его обидели… --- … Я с этими тремя заказами в разные точки города полтора часа мотался, а по итогу всё равно от двух отказались! Я думал, что управляшка мне голову снесёт, слава Роду, ей рассказали, что клиенты с говнецой попались… — Знаешь, Жик, в Тибидохсе я бы и подумать не мог, что ты будешь с заказами по Питеру мотаться. — Семь-Пень-Дыр криво усмехнулся. — Считал, что как минимум законодателем мод или моделькой станешь… — Блять, я слышу это от человека, который в шестнадцать собирался грести золотые горы, а теперь, в двадцать с лишним лет, открывает контору по магическим услугам! — огрызнулся Жикин. Пень хмыкнул, а Гломов заржал. — Вообще-то, я недавно договорился об официальной работе Питерском Управлении, ближе к началу июля меня как следует натренируют, разовьют телепортационные способности, смогу вернуться, наконец, в магическую сферу деятельности. И вообще, Сень, выёбываться в нашем возрасте вообще как минимум глупо, если не смешно, так что не вижу смысла в дальнейших пререканий по этому поводу. — Это тебе Шурасик так славно мозги промыл? Раньше от тебя такие слова нечасто можно было услышать, да тут ещё и про работу в Управлении! — хмыкнула Дуся, всё это время внимательно наблюдающая за разговором, сидя на высоком стуле около барной стойки. — Дусь, его зовут Саша. — внезапно парень обернулся к остальным бывшим однокурсникам, смерив их всех серьёзным, пронзительным взглядом. — Это вас всех касается. Он больше не Шурасик, всем понятно? — Оу, оу, оу, мы всё поняли, пристопорись! — расставил руки в стороны Гломов, ещё не настолько пьяный, чтобы влезать в какие-то потасовки. — Саша так Саша, чё бубнить-то? — Вот и чудно. Кстати, Гунь, ты не знаешь, что у Гробыни с графиком на ближайшие дни? Сашин начальник хочет дать интервью, попросил проведать про всё это дело… Вдруг раздался радостный Склеповский вопль и все обернулись в сторону входной арки. Рита Шито-Крыто, облачённая в закрытое чёрное платье, возвышалась над однокурсниками, словно чёрная валькирия, сложив руки за спиной. «Каблуки надела» — подметила Таня и оказалась права, заметив высокие ботфорты, которые выглядывали из-под длинного подола платья. Чёрные прямые волосы Ритки стекали по плечам сплошной волной и казались неподвижными, закованными в лак. Вообще, весь эпатажный темномагический образ Шито-Крыто с каждым годом становился всё более пугающим, отстранённым и действительно будоражащим, в отличии от неменяющейся Тани и слишком непостоянной Склеповой. Рядом с Ритой стояла её параллельная противоположность, Катя Лоткова, поправляя светлые, объёмные кудри. Лоткова, облачённая в белое лёгкое платье и свободные лодочки, казалась воздушной, свободной, в отличие от тяжёлого образа Риты и контрастировала с полутёмной атмосферой зала, вызывая улыбки и радостные восклицания на лицах бывших одноклассников. — Ну наконец-то, все прибыли! — перекрывая общий гвал, воскликнул Семь-Пень-Дыр, пробиваясь к девушкам сквозь толпу. — Где вы обе так задержались? — Нигде. — лаконично ответила Рита, легко пожимая другу руку и чуть изогнув край губ в улыбке. — Разговаривали на входе. — А у меня пылесос заглох во время перелёта над Химками, пришлось срочно телепортироваться! — горестно вздохнула Катя, поправляя помаду. — Рита мне как раз мастерскую посоветовала, а то ведь не смогу улететь завтра! Привет, Ягун. — она легко чмокнула бывшего парня в обе щёки, когда тот подошёл, чтобы поздороваться. — И тебе здравствуй, Демьян! — Лоткова порывисто обняла однокурсника, на что он неловко похлопал её по спине, вдыхая нежный запах цветочных духов. — Спасибо за кориандровый настой, это правда было очень важно! Я у тебя в долгу. — легко шепнула она Горьянову на ухо и повернулась в другую сторону. — Танечка! Так и не видела тебя с прошлого месяца, как тренировки с младшим составом проходят?.. Горьянов тяжело вздохнул, пробиваясь через толпу однокурсников к Рите. Вообще, он имел полное право закатить Ягуну нормальный такой скандал по поводу его слишком близких отношений с бывшей девушкой, но на Катю было невозможно злиться, тем более, что они с Ягуном состояли в одной драконбольной сборной, из-за чего были вынуждены регулярно работать вместе. А вообще, стоило признать, что помогать светлой было приятно: платила она всегда хорошо и даже больше, чем было нужно, нередко накидывая приличные чаевые за работу лекаря и зельевара. Да и, тем более, молочница — дело нешуточное, не помочь в таком деле из-за каких-то личных обид Горьянов считал самым настоящим свинством. — Привет, Демьян. — кивнула Рита, когда Горьянов, с боем оттолкнув Дыра, всё-таки смог к ней протолкнуться. — Тебя что-то беспокоит, не так ли?.. — Да. — без колебаний кивнул зельевар, давно привыкший к тому, что ведьма читает всех вокруг, словно открытую книгу и, схватив ведьму за худое запястье, бесцеремонно потащил её через толпу в конец зала. — Прости, но так надо. — Поверю на слово. Вытащив однокурсницу в перелёт между кухней и барной стойкой, он сложил руки на груди и хмуро посмотрел на тёмную ведунью снизу вверх: — Посмотри мне за спину. Шито-Крыто послушно подняла взгляд. Казалось бы, она никак не отреагировала на сидящую в подушках знакомую, только её глаза выдавали что-то, что прочитать Горьянову было не дано — да он и не пытался, говоря откровенно. — Что ты видишь? — Беременную Лизу. — ответила Рита и прищурилась. — У неё… тройня? — В точку. Что ещё? — Психологически нестабильна. Судя по всему, ментально больна, но дети в порядке. Не совсем понимает, что происходит. По-моему, не до конца даже осознаёт, где вообще находится. — Бинго. — он щёлкнул пальцами и протянул Шито-Крыто бокал с белым вином, поданный барменом и подождал, пока девушка отошла к щебечущей о чём-то с Катей Склеповой. — Мне нужна твоя помощь. Уже сегодня вечером я, скорее всего, улечу отсюда, а даже если и завтра, вряд ли у меня будет время заглянуть к ней домой. У тебя есть неплохие познания в медицине, да и живёшь ты здесь, в Питере, с ней в одном городе. Можешь последить за ней во время и после родов? Мне не нравится ни её состояние, ни поведение. — он приложился бокалом и окинул тяжёлым взглядом Зализину, про себя отмечая, что хотел бы выпить чего-нибудь покрепче — коньяк, к сожалению, не возымел на него должного эффекта. — Мне тоже вся эта ситуация не особенно импонирует. — коротко кивнула Рита, кинув какой-то волосок в свой бокал, от чего вино окрасилось в красный цвет и приняло консистенцию, похожую на кровь. Горьянов закусил внутреннюю сторону щеки и предпочёл не задумываться об этом надолго. Рита, тем временем пригубив напиток, продолжила: — Это не обсуждается. Она хотя бы знает, кто отец? — Не помнит ни имени, ни даже как выглядел. Либо была под чем-то, либо в темноте. — Ясно. Она кивнула точёной головой и, щёлкнув пальцами, направилась в сторону Лизы, по пути здороваясь со всеми, с кем ещё не успела и не задавая лишних вопросов. Горьянов хмыкнул и направился на поиски Ягуна. Всё же, он очень любил эту лаконичную сторону Риты и молился на неё Роду, с тем же Шурасиком или с Дусей было бы проблем намного, намного больше. Надо бы переговорить сначала с Ягуном по всему этому поводу, а потом со Склеповой, чтобы не мешала им… *** — Прошу внимания! — зычно позвал Семь-Пень-Дыр, стуча вилкой по бокалу и привлекая к себе внимание гостей. Все присутствующие в зале, разговаривающие и пьющие, обернулись к нему, сразу же сняв шум. Музыка утихла, воцарилась тишина. — Сегодня я и моя команда собрала вас здесь по особому поводу. — он вздохнул в грудь побольше воздуха и торжественно изрёк: — Сегодня, в этот великолепный день, открывается самый крупный в Санкт-Петербурге магический центр зельеварских и составляющих для амулетов — наша замечательная «Руна»! Поставки выходят за пределы Санкт-Петербурга, в его окраины и несколько ближайших городов, а наши поставщики трав, материалов для амулетов, ингредиентов для зелий и астрологических составляющих насчитывают более пятидесяти точек по всей России! Мне бы хотелось сказать огромное спасибо Вере Попугаевой и Евдокии Пупсиковой, которые помогли мне пять лет назад начать это великое дело и вместе со мной сделали первые шаги в мир большой магии, и я посвящаю эти аплодисменты им! — зал взорвался криками и поздравлениями. Верка довольно улыбнулась, а Дуся застенчиво зарделась. — На сегодняшний день, на Волхонском переулке, наше здание занимает целый пятиэтажный дом, а работают на нас около сотни человек, не считая более пятидесяти торговых точек по всему Санкт-Петербургу! Я уверен, что дальше — больше! Только вперёд! — Урааааа!!! *** — Ну что, пора потихоньку разъезжаться? — слегка покачиваясь, спросил Баб-Ягун у Горьянова, который, не смотря на пугающее количество выпитого и пережитого за сегодня, всё же держался бодрячком, в отличие от комментатора. — А то мне кажется, что ещё один бокал шампанского, и меня вывернет… — А я ведь говорил не пить много! — снисходительно фыркнул Горьянов, доставая из нагрудного кармана заговоренный платок. — Иди сюда, всё лицо в крошках… Я вот не понимаю, ты тут тамадой устроился, что ли? На кой чёрт ты вёл весь вечер наперебой со Склеповой, пусть тебя и не просили? — Ну блиииин… — не открывая глаз, проныл Ягун, доверчиво положив голову на плечо к Демьяну. — Ну тут так тухло было, диджей ни черта не может, да и вообще… А Склепова… — А какая Склепова плохая я узнаю уже дома. — легко щёлкнув парня по носу, известил зельевар, на что внук Ягге протестующе застонал ему в плечо. — И мы пока никуда не едем. Ты же говорил, что ближе к вечеру должны прийти какие-то новости из Тибидохса, нам надо их дождаться… — Горьянов кинул осторожный взгляд за спину рядом стоящего Жикина. Рита сидела рядом с Лизой на диване и что-то внимательно слушала, положив аккуратную белую руку на живот Зализиной. Почувствовав взгляд зельевара, Шито-Крыто посмотрела на него прямо, говоря, что беспокоиться не о чем. Горьянов вздохнул, отметив про себя, что даже близко не хочет разбираться о всем этим дерьмом. — М, Ягун? Что там будут за новости? — Не знаю, что-то насчёт драконбола… Сказали, что после медляка эти новости-хреновости будут… — пробурчал внук Ягге в плечо парня, крепко обнимая его за талию и уже откровенно засыпая. Как раз в этот момент очередная лопухоидная попса выключилась и заиграл знакомый до скрипа в зубах медляк: именно под него танцевали на выпускном абсолютно все тибидохцы практически всех поколений. — Отлично, иди-ка сюда… Вообще, куда бы Таня не посмотрела, везде каждая пара развлекалась на медляке по-своему. Вон, Склепова, как обычно, вцепилась в пошатывающегося Гуню и он таскает её на себе по всему залу, чтобы ноги ей не отдавить, прямо как на выпускном. Жикин, всегда жутко тормозящий от шампанского, топтался с Шурасиком вокруг своей оси, изредка икая и пытаясь поцеловать ловко вихляющего в разные стороны Рубенко, с губ которого не сползала довольная, хитрая усмешка. Катя сидела около барной стойки и что-то бурно обсуждала с Семь-Пень-Дыром, который, кажется, был совершенно не пьян, несмотря на пугающее количество выпитого вина. Верка с Дусей просто кружатся, кажется, пытаются в лебеди набиться, хохоча на весь зал хлеще гарпий… Жанна с Леной делают все технично, правильно, без единого лишнего движения… Взглянув на Ягуна и Демьяна, Таня усмехнулась: знатно поддатенький комментатор никак не мог уследить за собственными руками и постоянно, хоть и неосознанно, хватал Горьянова за филейное место, а тот возвращал его руки обратно к себе на талию, топчась на одном месте. Ягун уже откровенно спал на груди у абсолютно трезвого Демьяна, а тот гладил его по голове, что-то тихонько приговаривая. — Смотри, а. Глаза радуются. — кивнув на лучшего друга и его парня, шепнула Гроттер Ване. — Кажется, Ягун счастлив, как никогда. — Честно признаюсь, никогда бы не подумал, что они так идеально сойдутся. — ответно шепнул Валялкин на ухо жене. — Я считал, что это просто ошибка и они, ну, максимум через пару недель разругаются в прах и разойдутся. А нет, тут, оказывается, любовь вселенского масштаба… — Они друг другу доверяют. И очень сильно любят, несмотря на школьные разногласия. В конце концов, не это ли послужило началом нашей истории? — улыбнулась Гроттер, обнимая Ваню за шею. Валялкин не успел ответить: вдруг, в единственную форточку подвального помещения ресторана, как стремительная гарпия, влетела какая-то очень хорошо запакованная бумажка и остановилась посреди зала. «Громокричалка» — подумал Шурасик, параллельно подтолкнув Жору в бок, чтобы тот хоть немного пришёл в себя. Громокричалки были делом в Тибидохсе естественным: когда деканы не успевали что-то отправить студентам или было просто лень перебираться из башни в башню, такой вот конверт отправлялся во все углы замка, чуть ли не к Жутким Воротам. А особенно такие громокричалки любил Соловей, не желающий выбираться с поля и тащиться к курсу, чтобы что-то ему срочно сообщить. Конверт завис в середине зала и заискрился только тогда, когда абсолютно все присутствующие обратили на него внимание. Заструился бело-золотистый дым, потом раздался резкий хлопок и в воздухе повисло дымчато-расплывчатое лицо Соловья, отчего Ягун резко протрезвел и даже выпрямился, всё же умудрившись оторваться от посерьёзневшего Демьяна: — Внимание! — голос тренера по драконболу гулко разнёсся по притихшему залу. — Все представители драконбольной сборной Тибидохса и их заменяющие! В мае следующего года состоится финальный матч между командами Лунных Колдуний и Буяна! Будут отбираться лучшие игроки из профессиональной и школьной сборных, чтобы обеспечить Лукоморью и Тибидохсу стопроцентную победу! В феврале следующего года все участники прошлой команды ОБЯЗАНЫ присутствовать на выборе в финальную сборную! Купидоны с приглашением и официальной датой прибытия в Тибидохс будут отправлены всем в январе! БЫТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСЕМ, ВО ИЗБЕЖАНИЕ НЕСНИМАЕМОГО РОДОВОГО ПРОКЛЯТИЯ! Напоминаем, что ваши волосы, ногти и даже молочные зубы всё ещё хранятся в школе трудновоспитуемых волшебников! Конец сообщения! — голова Соловья загорелась и взорвалась букетом из искр, красных и зелёных, по всему залу. Присутствующие начали удивлённо переглядываться и перешептываться между собой, откровенно ничего не понимая и пытаясь осознать, насколько процентов слова про неснимаемое проклятие — правда. Драконоболисты, хорошо знающие Соловья, мысленно прикинули, что, как минимум, на все семьдесят. — Да уж, самая гуманная и, главное, законная магическая школа во всей России. — хмыкнула Склепова, сложив руки на груди. — И как это, интересно, мы такими темпами до своих лет-то дожили, не прибитые собственными многоуважаемыми преподами? — Бери больше, во всём мире. — усмехнулась Таня, ловко выворачиваясь из-под руки мужа, чтобы подойти к подруге. — А дожили только по чистой случайности и с милосердия Сарданапала, как обычно… Лунные Колдуньи, значит… Что ж, она знала, на что шла, когда подписывала контракт. ***