Веточка вербы.

«Если похвалы, расточаемые друзьями, иной раз дают повод усомниться в их искренности, зато зависть врагов заслуживает полного доверия.» К. Иммерман. Noize MC — Вселенная бесконечна? — Май, значит… — протянул Саша, переворачивая на старой чугунной сковородке с пяток яиц и несколько ломтей жирного бекона (холестерин в крови взорвётся, такими темпами, заметил он про себя меланхолично). — Намного раньше обычного срока, надо заметить. Как правило, финальные матчи проводятся в июле, крайний случай, в июне, но никак не во время экзаменов и не весной… — Бессмертник, Тиштря и так далее, и тому подобное, слава Роду в этот раз Калиостров к очередной мозгоёбке не присоединился, хотя, конечно, не факт. — сморщился Жикин, выливая скисшее молоко в раковину и скептично складывая руки на груди. — Им обязательно нужно, чтобы дети не успели ни к чему подготовиться и их либо зомбировали, либо сделали обмен с Финляндией, за неуспеваемость. Вот только Сарданапал, как ты знаешь, не дурак, да и Меди за школу и игроков горой… Лунные Колдуньи… с ума сойти. Страна Огня, буквально другой мир… И на этот матч в два раза меньше обычного срока тренировок… Вероятно, эти сволочи очень сильно хотят, чтобы Буян окончательно покалечили, желательно, насмерть, в лице «невероятно редкого приступа агрессии у дракона Буяна!». В любом случае, перспективы у нас не утешающие. — он скривился так, словно целиком сожрал лимон и с досадой сплюнул в раковину. — Да уж… — кивнул Саша, старательно обгрызая ноготь на большом пальце, глубоко задумавшись. — Надо будет порыться в справочниках. Я не особо уверен, но где-то у меня должна быть информация о их происхождении, повадках и привычках. Можно ещё напроситься в личную библиотеку Себастьяновича, не должен он мне отказать, да и Смородинский университет, если сделать официальный запрос, пришлёт информацию, которая нужна. Такая штука может пригодиться и тебе, и другим участникам команды… У тебя же ещё пробный показ на следующей неделе? — Угу… — совсем уж скис Жикин, уныло глядя в пол. — Если честно, я уже сто раз пожалел, что ввязался в это. И без модельно-магического бизнеса мне нормально жилось, да тут ещё и филиал выслал официальный запрос на еженедельные телепортационные тренировки, вообще же зашьюсь такими темпами… Саша выключил газ и начал раскладывать завтрак по тарелкам. Несколько месяцев назад Жикину пришло официальное приглашение от какого-то брендового магического агенства, которое искало моделей для ежегодного показа, который должен был состояться как раз в конце января, то есть, через полтора месяца. И сейчас офис устраивал пробы, подбирал моделей и Жикин, что было ему несвойственно, уже хотел слиться. Саша всеми силами пытался поддержать парня, но получалось не очень: Жора ходил, как в воду опущенный и всё время что-то обдумывал, часами сидел над бланками, не решался что-то делать… — Всё пройдёт просто великолепно. Ты у меня самый лучший. — Рубенко взял в руки лицо Жоры и крепко поцеловал его в губы, после чего прислонился к его лбу своим, с обожанием заглянув в густые шоколадные глаза. — Я верю в тебя. — Спасибо, Саш. Для меня это важно. — слегка улыбнулся Жикин самыми краями губ и ответно легко поцеловал его. — Пойду, руки вымою… Саша проводил его взглядом и, сев за стол, задумчиво повертел в руках вилку. Это будут очень весёлые полтора месяца, Шурасика никогда его шестое чувство не подводило. *** После удачно пройденного пробного показа, Жору поставили перед фактом: надо скидывать вес. Жора, правда, хотел было малодушно отказаться всё-таки от этого трёклятого показа, но когда в разговоре зазвучали суммы с шестизначными цифрами, Жикин вздохнул, собрался с мыслями, засунул глубоко и надолго свою гордость, после чего согласился. И уж теперь-то контракт был безвозвратно подписан. — Жор, ну ты же мне не договариваешь что-то. — захлопнул справочник по известным ведьмам Саша и отложил его на прикроватную тумбочку. У него всё же получилось связаться с Абдуллой, Смородинским архивом и договориться со своим начальником, из-за сего кабинет Саши сейчас напоминал портативную, очень захламленную библиотеку, над которой работы было ещё меряно-немеряно. — Что случилось? Ну я ни в жизнь не поверю, что тебя смогла выбить из колеи обычная фруктовая диета! Ты и не на таких штуках в Тибидохсе сидел, я же тебя не один год знаю. Что тебя беспокоит? — спросил он уже ласковее, погладив свернувшегося рядом Жикина по голове. Тот, неотрывно смотрящий в одну точку вот уже полчаса, устало вздохнул и прикрыл лицо ладонью: — Конкуренция. — он помозолил глаза и уставился в покрытый трещинами потолок. — Понимаешь, это не та конкуренция, которой я мог бы всецело противостоять. Я всегда считал, что конкуренты — это люди, которые заинтересованы тем, чем занимаются, люди, среди которых можно найти даже единомышленников и общаться за пределами смотровой площадки, те, с кем у меня будет что-то общее… — он взъерошил немытые волосы и громко сглотнул. — Но, понимаешь, вот эти маги всецело и искренне хотят меня уничтожить. Стереть с лица земли. Убить. Даже для тёмных магов это слишком, я считаю. Я был на пробных показах всего три дня, и за это время меня успели четыре раза проклясть, два раза отравить и один раз наслать родовое проклятие, хорошо, что я вовремя заметил… Ещё пара девочек там занимаются магией вуду… Я тёмный маг, Саш, и я не остался в долгу, да только на душе всё равно паршиво. — Жикин почесал переносицу и повернулся к Рубенко. — Я тоже заметил, что в последнее время ты сам не свой. Что-то на работе? Шурасик помолчал. На самом деле, то, что он обдумывал на протяжении вот уже почти недели, было и в половину не так важно, как матч с Лунными Колдуньями и родовые проклятия (а ведь эти девчонки совсем недавно выпустились из своих школ на окраинах России!), да только мысли в голове все равно крутились, не давая покоя буйной и (слишком) умной голове Шурасика. Да, конечно, всё ещё была работа с астрологическими прогнозами, да, маеты из-за матча в жизни прибавилось знатно, однако, совсем не это терзало мысли Саши вот уже которую неделю. Он посмотрел в темные глаза Жикина, искренне заинтересованные и уставшие, но внимательные, понимающие, как всегда. И всё-таки, как бы нелепо это ни было… — Нет, в астрологической всё нормально, Себастьянович жив, здоров и никуда пока не собирается… — он снял очки и закинул руки за голову. — Слушай, Жикин… Ты когда-нибудь задумывался о том, что наша вселенная всё-таки бесконечная? Жора сложил руки на животе и задумчиво уставился в бледнеющий в полумраке потолок, покрытый многочисленными трещинами, которые оба, вот уже года три, постоянно забывали замазать. — Задумывался… — протянул он спустя некоторое время, неосознанно начиная грызть ноготь на большом пальце. — И не один раз даже… Если так представлять, где-то далеко-далеко, возможно, совсем на окраинах какой-нибудь галактики, есть ещё одни мы с тобой, и эти мы с тобой точно также лежим на этом диване, и думаем о нас… Точнее, не мы, а наши копии, и не на нашем диване, а на скопированном… — А если есть миры, в которых всё идентично, значит, по логике, есть те задворки созвездий, в которых всё совсем по-другому… — начиная чертить пальцем в воздухе, прошептал Шурасик. — Возможно, есть мир, в котором мы с тобой уже давным-давно расстались или мир, в котором мы с тобою не владеем магией… — И, наверное, есть тот, в котором мы не были в Тибидохсе и совершенно случайно прошли мимо друг друга, ты один, а я встречаюсь с Катей или наоборот… Наверное, в той жизни мы совсем не знакомы и даже счастливы… Точнее, не мы, а наши копии и не Катя, а её какой-нибудь очень злой клон… — Сотни тысяч созвездий, сотни тысяч раскладов этой бесконечной вселенной, а может быть, и не одной… — Задуматься о каждой: сломать к Трояновой матери мозг! — Жикин перевернулся на живот и впустил свои узловатые длинные пальцы в кудрявые жёсткие волосы Рубенко. — Ты представь, что есть галактика, в которой я влюблен в тебя ещё сильнее! — Боюсь, что в том мире я совсем утонул в твоих глазах… — рассмеялся Саша и подался вперёд, кладя ладони на плечи Жикина. Тот, после долгого поцелуя, откинул одеяло и спустился вниз, к краю Сашиной футболки и приподнял её зубами, хитро улыбаясь. Снова взглянув в бледно-серые глаза напротив, он покрыл худые рёбра и выпирающие ключицы дорожкой влажных поцелуев, из-за чего почувствовал жар внизу, и у себя, и у Рубенко. — Только давай недолго, договорились? — незаметно снимая чужое нижнее белье, лукаво прищурился Шурасик. — Тебе завтра в девять вставать, а мне полвосьмого… — А где-то в другом мире, тебе никуда с утра не надо, а у меня только вечером смена… *** Шурасик вздохнул и посмотрел на часы. Люди вокруг всё время куда-то бегали, мельтешили, кто-то проверял подиум, какая-то женщина властно раздавала указания и жутко скандалила… В зале туда-сюда летали столы и стулья, телепортировалась еда, скатерти-самобранки обновлялись с чудовищной скоростью, словно маги пришли не на показ новой коллекции, а чисто ради еды. Саша покачал головой и телепортировал себе блюдце с колбасными шпажками. Полтора месяца пролетели, как один миг и Саша мог честно сказать, что это были самые сумасшедшие полтора месяца за все последние три года совместного проживания с Жикиным в одной квартире. Одна только строжайшая фруктовая диета, под которую Шурасик тоже подстраивался (хотел поддержать любимого, о чём потом очень сильно пожалел) чего только стоила, а Жикинские истерики по поводу того, что он жирный, ух… Периодически Рубенко очень сильно хотелось от него съехать до конца января, ибо пока все жрали, как не в себя на праздниках, он терял и без того скудное телосложение, отъедаясь на работе. Новый Год пролетел как-то совсем незаметно, они даже квартиру оба не особо украшали, только ёлочку поставили, так, для настроения. Да и, к тому же, большую часть новогоднего вечера Жора провёл на своей доставке роллов и к вечеру был уже откровенно никакущий, а сам Шурасик просидел до десяти вечера на корпоративе, после которого мечтал лишь застрелиться. Новогоднюю ночь они благополучно проспали, только первого января встретились с Ритой, Дыром, Дусей и Веркой, чтобы посидеть в кафе пару часов, да разбежаться снова по городу по своим делам. Пару раз в Жорика, за эти два месяца, даже боевыми искрами прилетало и куриным сглазом, а потом и немотным, из-за чего они успели раз пять смачно поругаться в едва лишь начавшемся новом году. Только вот в случае немотных сглазов, Жикин принципиально включал музыку и начинал репетировать подиумную походку, от чего Саша чуть не выгнал его из квартиры, ибо музыка была ужасна, а от Жикинского топота отваливалась и без того умирающая штукатурка. К ним даже пару раз соседи снизу постучались с угрозами вызвать полицию, правда, они так и не поняли, как оказались в госпитале с переломанными рёбрами. Ну это же так, нечаянно вышло, внезапные всплески магии, всё такое, Филиал должен понять… Вообще, Жора не знал, что Саша сегодня присутствует на этом злосчастном показе. Как раз за два дня до премьеры, Жикин умудрился упасть на астрологические рунные карты, которые Шурасик дрочил вот уже третий месяц, перемешать к чертям все руны и свернуть напоследок единственный сушёный глаз циклопа, который Саша купил оптом за бешеные бабки у Семь-Пень-Дыра. Прилетело Жикину, конечно же, знатно: нематерящийся Рубенко отпиздил его веником с криками «Убью, долбоёб ты хитровыдроченный!» и так залепил проклятием, что несколько часов Жора не мог даже с кровати встать, о чём Саша ни капли не сожалел. Все эти два дня они торжественно не разговаривали: Жикин, прихрамывая, скорбно перемещался по квартире, Саша гордо воротил от него нос и следовал своему обещанию «Месяц без секса, сукин ты сын!». Жестоко, конечно, но правильно: воспитывать этого великовозрастного идиота всё-таки надо, как ни крути, да и лечебные пиздюли никто ещё не отменял, всегда полезно будет. И всё равно бросить Жору в такой серьёзный и важный день Саша не мог, всё же, Жикин за эти полтора месяца знатно намаялся, надо было его поддержать. С утра он молча собрался и ушёл на работу, вот только там он так и не появился — в астрологической был выходной. Вместо этого он отправился в салон, привел себя в порядок, купил новый парадный костюм и отправился сюда, купив по пути новый пирсинг в подарок, в виде руны Чернобога — Жора вот уже как два месяца проколол себе ухо и очень хотел поменять обычный гвоздик на что-то более экстравагантное. Саша сжал коробочку с подарком в кармане и телепортировал тарелку из-под шпажек на место. Как-то там дела за кулисами… *** — Эй, Жикин! — через стол перелезла худая, даже тощая девушка и, свесив поджарые ноги, нагнулась к Жоре. — Ты чё убитый такой? Сигаретку будешь? — Кончай курить, пизда ты кучерявая! — огрызнулся проходящий мимо разнорабочий, везущий куда-то вешалки с вещами. — Из-за тебя все белые вещи пожелтеют! — Почистишь! — фыркнула девушка и кинула в него лёгкий икательный запук. — В следующий раз родовое кину! — Дашка, ну вот реально, вдруг отругают? — неуверенно покачал головой Жора, отвлекаясь от своих невесёлых мыслей. — Ты куришь, как паровоз, так хоть бы в форточку… — Так ты будешь или нет? — безапелляционно спросила та, пропустив все его слова мимо ушей и доставая свои малиновые папиросы. — Ну давай… Вообще, Жикин никак не понимал, как это ходячее недоразумение взяли в модельный бизнес. Дашка была тощая, как глиста и высокая как столб, не самое лучшее сочетание, конечно. Глаза были разнокалиберные, губы неровные, а на скуле зрел какой-то старый шрам. Всё её тело было покрыто родинками и прыщиками, а кудрявые косматые волосы не поддавались никакой укладке и торчали в разные стороны, в зависимости от того, на какой стороне она сегодня спала. Ну и характер у неё был, прямо скажем, так себе, выходка с разнорабочим — прямое тому подтверждение. Однако же, было в ней что-то по-своему притягательное и манящее, подругой она, как оказалось, была отменной и этого уж неё было не отнять — если бы не она, то Жора, пожалуй, давно бы уже здесь загнулся, во всей этой круговерти ненависти, проклятий, сглазов и неумелой магии вуду. Сама Дашка относилась ко всем этим зарвавшимся девочкам и мальчикам, вчерашним школьникам, по-философски, пару раз проклянув так, что они с пару суток не могли встать — отстали мгновенно, да и за Жорика она пару раз впряглась, за что получила большое, невъебенное спасибо, в лице нескольких блоков хороших сигарет. — Ой смотри, идёт, идёт, жопой пластилиновой машет… — провожая взглядом какую-то модель, фыркнула Дашка, выдыхая в потолок малиновый дым. — Небось, заклинанием накачала и радуется… Жора не ответил, молча затягиваясь и провожая взглядом уже накрахмаленную, гордо задравшую нос, модельку. — Жика, чё с тобой? — нагнулась к парню ведьма, от чего тот подпрыгнул. — Как убитый третий день ходишь, молчишь, не наглеешь… Поругался с кем-то что ли? — Отстань. Не твоё дело. — встрепенулся Жора и помотал головой. — С парнем своим я поругался. Он даже на показ сегодня не пришёл… — Нда, грустно… О, смотри, телевизор врубили! — мгновенно переключилась она, заметив, что включили плазму, которая висела прямо над выходом на подиум. — Через полчаса показ начнётся, пора хачапуриться… Жикин придурковатую девицу уже не услышал. На огромном плазменном телевизоре, не зная, что на него смотрят сотни глаз, отражался он. Каштановые кудри, знатно отросшие за последние годы, были качественно уложены и не торчали, как обычно, в разные стороны. Вероятно, он успел заскочить в салон красоты и попросить замазать прыщи, из-за которых до сих пор жутко комплексовал… Очки в тонкой оправе скрывали бледно-серые глаза, смотрящие вокруг с внимательностью и каплей тёмной хитринки, которая была присуща всем чёрным магам. Он был облачён в новый обтягивающий костюм, на белой рубашке которого выделялся красивый клетчатый галстук. Его точёная, стройная и невероятно красивая фигура притягивала взгляд, не давала смотреть ни на что другое вокруг… Мир вокруг, бегающий, куда-то бесконечно спешащий, постоянно торопящийся, вдруг остановился, словно был поставлен на паузу. Жора вспомнил. Шурасик сидел за рабочим столом, почти не вылезая, вот уже три дня идущих экзаменов. Постоянно что-то переписывал, читал, искал, переделывал, искал варианты ответов и так далее, далее, далее… Жикин жил с ним тогда в одной комнате, но появлялся там очень нечасто — очень уж много в тот год заехало первокурсниц и второкурсниц, с которыми можно было сходить на свидание… Жора застал Сашу за всё тем же столом, который был завален самой различной макулатурой и запомнил этот момент на всю свою пока что не очень долгую жизнь. Тогда ещё парнишка сидел, ссутулившись, в окружении бумаг, книг и учебников, допивая третью чашку кофе и выглядел он не самым лучшим образом. Худое, даже костлявое тело подрагивало от недосыпа, тонкие пальцы тряслись, а слишком умная голова гудела от полученных знаний. Когда Саша поднял голову на пришедшего, наконец, Жикина, тот раз и навсегда понял, что потерял своё сердце, отдав его незаурядному отличнику, в котором не было ни капли обаяния или красоты. Его тонкие, обескровленные губы были сжаты в едва заметную полоску, бледная кожа покрыта жирными угрями и веснушками, похожими на ошмётки гречневой каши, а глаза… Огромные серые глаза, скрытые уродливыми очками, утопали в синих кругах, были такими усталыми, что становилось стыдно за своё безделие, а смотрели они с такой непередаваемой обидой, что, возможно, именно тогда Жикин впервые испытал настоящее чувство жгучего стыда… Контраст несчастного отличника и успешного, умного до чёртиков молодого чародея, сейчас врезался в голову, подобно острой, точёной пике, остановив бег времени буквально на несколько минут, дав завороженно уставиться в экран и позабыть обо всём, что происходит вокруг, без единой толики стыда. Саша вдруг поднял голову, взглянул прямо в камеру и, подняв руку с кольцом, отправил в объектив сноп золотистых искр, выдернув Жикина из влюблённого оцепенения, возвращая обратно, в надушенную, накуренную гримёрку, в которой мельтешили туда-сюда работники и накрахмаленные модельки. — Ух, горячая штучка! — хитро прищурилась Дашка, затушив сигарету в чьей-то кружке. — Жик, пошли, полчаса до выхода осталось! — Да, пошли… Возможно, где-то в другом мире, Шурасик сейчас сидит над своими астрологическими картами, а Жикин дорабатывает смену в общепите, и оба они даже не подозревают о существовании этого показа… А в ещё одной вселенной они не подозревают о существовании друг друга… *** Шурасик, сложив руки на коленях, ожидал выхода моделей, иногда поглядывая на наручные часы. Ему выделили место, усадили, вручили бокал шампанского (от которого он невежливо отказался) и настоятельно попросили больше не швыряться в операторов искрами, на что он пообещал, что обязательно в следующий раз швырнёт в него непростительным проклятием. Просто Саша был на нервах. Он очень хотел, чтобы у Жоры всё пошло, как по маслу и поэтому был решительно против того, чтобы вокруг него крутились какие-то там мельтешащие операторы. — Дорогие друзья! — усиленный заклинанием женский властный голос вдруг разлетелся по всему залу, заставляя пришедших зрителей оторваться от скатертей-самобранок и вспомнить, наконец, зачем они сюда пришли. На подиум, тем временем, вышла высокая чёрная ведьма, облачённая в белое платье, украшенное руническими камнями и громко объявила, обводя свои владения самодовольным взглядом: — Я несметно рада, что сегодня и сейчас, вы присутствуете на нашем восемнадцатом показе новейшей коллекции этого сезона! Компания «Nigrum Amethyst» представляет вам коллекцию, посвящённую облачному небу, небесам, прекрасному Яриле и призывает к восхищению и аплодисментам! Мы начинаем прямо сейчас! — зал разразился бурными овациями, под которые ведьма гордо сошла с подиума и уселась на заранее приготовленный для неё стул. Заиграла, наконец, та самая, ненавистная подиумная музыка, загорелись фанфары, ослепив несчастных зрителей, операторы направили свои камеры в сторону задёрнутого занавеса, позабыв о присутствующей многоуважаемой публике. И на площадку, озарённую искусственным, слепящим светом, вышел он. Новая коллекция «Nigrum Amethyst» заключалось в «воздушности» одежды, в том, что своей магией она как будто бы поднимала многочисленные слои мантий и потрясающих брюк, и возносила носящего эту одежду словно бы в самое небо, заставляя его не просто идти, а плыть, не только зрительно, но ощущать порывы ветра, вышагивая по ровной земле. А внешне каждая складка свободного наряда, каждый слой тонкой ткани приковывал взгляд и казалось, словно сами Дети Ветров постарались над этими многочисленными линиями тканей… Георгий Жикин, открывающий показ, был подготовлен намного тщательнее остальных моделей, всё-таки сумев вырвать из загребущих лап неумелых вудисток место открывающей модели. Тёмно-русые волнистые волосы были покрыты лаком и словно бы посыпаны мелкими блестящими звёздами, которые маняще сверкали в свете многочисленных прожекторов. Его крепкая фигура драконоболиста, закалённая диетой, облачённая в потрясающий ярко-алый воздушный костюм, приковывала взор неискушённого зрителя, а чёткие движения сильных, фактурных ног, завораживали не хуже искусного, отлично разученного танца. Его красивое смуглое лицо, на котором не было ни единого прыщика, было покрыто россыпью заговоренных блёсток, которые меняли цвет в зависимости от освещения, а большой греческий нос обильно выделен хайлайтером. Его тёмно-карие глаза смотрели на всех с преувеличенными безразличием и чуть оттаяли, только когда встретились с бледно-серыми, прямо напротив подиума. Его улыбка была ослепительна. И сам он был… ослепительный. Мир снова замедлил свой сумасшедший ход, подчиняясь робким желаниям магов. Затихла громкая, новомодная музыка, перестали мигать раздражающие прожекторы, модели позади Жикина остановились, не смея его потревожить. Шурасик вспомнил. В тот год он решил основательно подготовиться к экзаменам и приступил к заветной цели с превышенным энтузиазмом: практически не спал третьи сутки подряд, питался только бодрящим заклинаниями и, изредка, большими кружками кофе, а джинн Абдулла уже хотел забаррикодироваться от настойчивого посетителя его библиотеки, ибо даже у него от постоянных просьб и вопросов ехала хрупкая крыша. Жикин в комнате почти не появлялся и Шурасику стоило бы и даже хотелось радоваться, да только вот не получалось нихрена, как бы он ни старался. Не готовясь и не стараясь, Жора знал, что он всё сдаст, пусть на три, может быть, если повезёт, на четыре, но сдаст. При этом у него было всё: внимание, окружение, слава, забота, пусть и не очень искренняя… Жора в свои четырнадцать умел делать то, чего Шурасик не умеет делать в двадцать с лишним: просто жить и наслаждаться этой жизнью, не отдавая ей в ответ практически ничего и не испытывая за это чувства щемящей вины. Когда он, одетый в какую-то ярко-красную рубашку с открытой грудью, надушенный и нацелованный, наконец-то соизволил вернуться в комнату хотя бы на одну экзаменационную ночь, Шурасик не смог сдержать завистливого взгляда и, подняв глаза на самоуверенного мажора, понял, что пропал раз и, наверное, навсегда. Жора был одет развязно, амулеты и серебряные побрякушки висели на его не по-детски красивой груди слишком вызывающе и манили наивные детские глаза. Клипса в ухе добавляла шарма, горбатый профиль удивлял размерами, рельефностью и благородством, а наглые тёмно-карие глаза, хитрые, с острым разрезом, лучились смехом и поражающей глубиной, заманчиво предлагая утонуть в собственной глубине. Кто бы мог подумать, что именно в этот момент судьба решит над обоими так каверзно, своеобразно пошутить. Жикин развернулся и уверенной походкой направился обратно за кулисы, переодеваться к следующему выходу. Саша крепко-крепко сжал в ладони футляр с серьгой и подумал, что где-то далеко-далеко, возможно, в самой забытой богом галактике, он, Саша, пьёт чай в Магфорде, готовясь ко сну, а Жикин, проводив очередную девицу в такси, весело отправляется кутить дальше, не заботясь ни о завтра, ни о сегодня. Может быть, там они даже счастливы. Но Саша знает, что сильнее он в Жору ни в одном мире уже никогда не влюбится. Как бы они оба не старались. Мы попадём туда после смерти, может быть Если будем добрыми и хорошими Если играть в то, что нами с тобою прожито Не наскучит малышу в магазине брошенному Но я надеюсь, это позже случится гораздо Я туда совершенно не тороплюсь Как бы круто там ни было, мне одно ясно Ещё сильней я в тебя всё равно не влюблюсь. ***