Mensonge

GOTOU寄生獣 ― I can't feel my face

Серый Rolls-Royce снова набирает скорость перед светофором, отбрасывающим свой красный свет в грязные лужи недавнего дождя. В кожаном салоне теплее, чем на улице в середине осени. Никого не напрягает скорбная тишина. Дорогая машина контрастирует на фоне спального района. Это опять же никого не смущает. Водитель — бета средних лет — лишь выполняет поручения сына главы. Он давно знаком с семьёй своего начальника, но не углублялся в образовавшийся переполох прямо накануне похорон. Никто толком не разобрался с новой личностью в завещании покойного. Лишь один адрес и искреннее желание недавно покинувшего свет главы компании присутствия молодого парня. — Я знаю всех близких, сотрудников и конкурентов своего отца, а этот парень неоткуда взялся в его завещании, словно специально хотел попасть на разделение имущества, — двадцативосьмилетний альфа уже несколько дней не может успокоиться от факта, что какой-то омега появился в самый последний момент. — Гуки, мы плохо знаем семью твоего папы. Может, это по его линии родственник — фамилии одинаковые. Да к тому же ты не смог бы перечить завещанию и желанию Чжуёна. Ты слишком его любишь, — спокойным голосом разъясняет пожилая дама, мама Чон Чжуёна. Она со своим внуком — Чон Чонгуком — и ещё родственниками упорно готовились к похоронам, как пожелал бы сам глава. И она понимает негодование внука, но уже не сможет повлиять на решение сына, которого больше нет с ней. — Я никогда не считал Джэхёна своим папой. Да он сам куда-то свалил за несколько дней до того, как нашли тело отца. Всё здесь как-то странно. Я не доверяю ни его сыну, ни ему самому, — в салоне снова повисает тишина. Водитель как следил за дорогой, так и следит; муж пожилой дамы, разделяющий её с внуком, смотрит постным лицом на ещё три кожаных сиденья перед собой. Чонгук отворачивается к окну, за которым раскрывается мрачный и холодный город; от каменных стен многоэтажки, у которой паркуется машина, также веет чем-то отчуждённым, чем, наверное, Чону никогда не понять. — Может пока поднимемся домой? Холодно на улице. Тебе нельзя заболевать, — блондинистый парень кладёт руку на тяжело вздымающееся плечо своего парня, хоть немного укрывая от прохладного ветра. — Нет, Джун-и, если я зайду домой, выйти оттуда уже не смогу. Я слишком долго решался на это, чтобы сейчас просто уйти, — омега впервые за свои двадцать четыре года встретится с новой семьёй своего папы, и это волнительно. Что скажут его новые родственники? Намджун абсолютно поддерживает своего парня, Мин Юнги. Сам он никогда с таким не сталкивался и не может даже представить как ему тяжело сейчас. Джун положительно кивает головой, прижимает Юнги ближе к себе и невесомо проводит рукой по его животу. Юнги понимает, что нужная машина подъехала в назначенное время, то ли потому, что Намджун от него отстраняется, но продолжает держать руку на плече, то ли потому, что впервые видит такие массивные и определённо дорогие колёса машины. Намджун легонько подталкивает заминающегося Мина в сторону блестящего даже в пасмурную погоду автомобиля. При виде тонированных окон, тоже появляются сомнения, но водитель терпеливо ждёт двух парней. — Может, стоит открыть им дверь? — подаёт охрипший голос муж пожилой женщины, заметив смятение на лицах молодой пары. — Да, думаю, вы… — водитель готов уже открыть дверь со своей стороны, как его перебивает и останавливает сын главы: — Нет! Пусть сами откроют, — и продолжает с недоверием смотреть то на неизвестного блондина, то на какого-то ещё недозрелого, по первому взгляду, парнишку рядом. Намджун открывает дверь в салон и первого пропускает свою омегу. Только сев в нагретый не то ли от печки, не то ли от дыхания четырёх лиц салон, Джун задумывается: для Юнги не было бы столько стресса, если бы он сам отвёз своего парня по нужному адресу. Но уже слишком поздно отступать, когда сзади чувствуешь три пары оценивающих взглядов. — Простите, — подаёт голос пожилая женщина, заглядывая за хрупкое плечо омеги в чёрной водолазке, — а кто из вас Мин Юнги? — наверное, даже водитель ждёт ответа на этот вопрос. — Здравствуйте, — начинает Намджун, слегка обернувшись назад. Впервые он сидит в машине с двумя рядами пассажирских сидений. Парню в ответ кивают. — Мин Юнги, — показывает взглядом и ладонью на омегу, смотрящего лишь в лобовой стекло. — А я Ким Намджун — его молодой человек, — он медленно ведёт рукой вниз, до самой бледной ладошки и сцепляет с омегой пальцы. Невооружённым глазом всем заметна схожесть Юнги и Джэхёна. И почему мужчина скрывает в своей родословной миловидного паренька? «Сын, наверное», — каждый делает выводы, но вслух не произносит. Пожилая пара не скрывает своих назойливых взглядов, словно пытается узнать, как омега ведёт себя на кухне, и сколько альфа зарабатывает. В их глазах так всё и должно быть, поэтому Чонгук, не сводящий изучающего взгляда с незваных гостей на похороны, не любит обсуждать свою личную жизнь, ведь ему уже двадцать восемь, а у него ни мужа, ни детей нет. — Пристегнись, пожалуйста, — тихо просит Ким своего парня, тянется за ремнём безопасности и пристёгивает младшего без всяких сопротивлений. — Можно поинтересоваться, куда мы едем? — снова начинает диалог с семьёй покойного. Юнги, конечно, тоже интересно знать, но он слишком скромен, особенно в компании влиятельных людей. — А папа твоего молодого человека не рассказывал ему, в каком роскошном доме он теперь живёт, нет? — язвительно выплёскивает Чонгук всё накипевшее на ничего не понимающего Намджуна. Последний игнорирует открытую агрессию незнакомого парня, лишь Мин, сжимающий его ладонь, задет грубыми словами Чона. — Гуки, не надо грубить, — делает замечание женщина, погружая салон в тягучую тишину. Но Ким не хочет оставлять в этой ситуации виноватым Юнги: — Вообще-то, чтоб вы знали, Юнги давно… — но ему не даёт закончить сам Мин, пихающий старшего в плечо, чтобы тот замолк. И Намджун замолкает, понимает, что Юнги может не хотеть рассказывать о себе незнакомым людям. — Мы едем в дом Чонов, — отвечает на вопрос Кима пожилой мужчина.

Vostok — Welcome to the Show

На этом заканчивается разговор пассажиров, но переглядывания их не прекратятся на протяжении всей поездки. Намджун замечает, как Юнги понемногу приходит в спокойное состояние: грудь не вздымается бешено, ладонь не холодная и не сжата до белых костяшек. Этим Мин и нравится Джуну — он всегда сможет взять ситуацию под свой контроль, не отступит. Внешность очень обманчива. На неё и ведётся Чонгук, когда со своего ракурса может разглядеть лицо Юнги в профиль. До ничего обычный парень. Даже серьги не похожи на дорогое серебро. И как этот парень смог оказаться в завещании отца Гука? Смельчак, думает Чонгук, когда замечает ответный взгляд Юнги через зеркало заднего вида. Чон никогда не мог читать людей по глазам; бабушка его постоянно это практиковала на нём, но внук не унаследовал такой почести. Поэтому еле заметная усмешка на красных губах Чонгуку говорит больше, что этот парень не так прост. Эта мысль не даёт удержать взгляд на чужом отражении, и он отворачивается, разглядывая оживлённую трассу, несущую их в даль от города. Поездка оказывается недолгой, но расслабляться никто даже не думал: дел впереди ещё навалом. На территорию особняка пропускают только по приглашениям, на парковке оказывается приличное количество автомобилей разных марок. Глаза разбегаются, но Юнги старается не сводить взгляда с Намджуна, когда они покидают авто. Сейчас незнакомую пару легче всего оценить, когда они вдвоём стоят посреди дорогой, красивой жизни. Двое парней выделяются на фоне машин и многоэтажной постройки; эта разница не в их внешности, не в цвете кожи, она во взгляде. И это не сходится, шёпотом подтверждает бабушка Чонгука, но она не будет из-за этого ставить на них точку, она подходит к Юнги, стоящему под руку с Намджуном, и приглашает поскорее зайти в дом. Пожилую даму тоже берёт супруг под руку, на ровне они вчетвером идут по аллее, пока один Чонгук сзади парочек плетётся, не хочет возвращаться в этот дом снова. Под широким крыльцом, держащимся на двух колоннах, каждому гостю слуги открывают дверь. Намджун и Юнги, выросшие не в роскоши, не понимают замысла высоких потолков, но знают, что такое «классовые различия». Из-за минимального количества мебели, которая стоит дороже половины автомобилей на парковке, кажется комната пустой, только массивная лестница выделяется алым ковром на ступенях. Группы людей разных возрастов загораживают собой элементы декора, но пару картин в рамах удаётся разглядеть, но, по всей видимости, на них не владельцы этого имения. Для Юнги всё равно не секрет их личности. Злиться на прошлое не имеет смысла, но Мин входит в свои мысли, что не замечает, как Намджун его пихает и напоминает про конверт. Как он мог забыть про конверт с деньгами. Юнги нужно вручить его матери покойного; она стоит неподалёку с внуком. Намджун остаётся на месте, не идёт с парнем. Это не его родственники, да в конверте есть записка с их именами. Ким стоит и смотрит на своего парня, пока ему предлагают слуги выпить. — Простите, что отвлекаю, — подходит к даме и парню Юнги, держа в двух руках бумажку, — это всё возможное, чем могу помочь вам, — протягивает конверт и слегка наклоняется, закрывает глаза, не хочет видеть смятения старших. — Что ты, Юнги, — дружелюбно смеётся женщина, прикладывая руку к жемчужным бусам на груди. — Нам, конечно, очень приятно, но… — В завещании Чон Чжуён просил ни у кого не принимать материальной помощи, — заканчивает Чонгук более хладнокровно, не чувствуя веса бокала в руке. — Да, дорогой, так и есть, — подтверждает мать покойного. — Это не по канонам, но такова прихоть самого Чжуёна, поэтому возьми деньги обратно. Юнги в замешательстве, ему неловко конверт класть обратно в карман. Он выпрямляется и с улыбкой смотрит на двоих членов семьи, не показывает свои эмоции, только не перед строгим взглядом сводного брата; он и не верит ни одному жесту, мускулу на аккуратном лице. — Зови, Юнги, своего жениха, и пошлите в комнату. Осталось не так много времени до начала церемонии, — женщина удаляется, за ней гости. Чонгук, показательно отвернувшись, с расправленными плечами тоже уходит. Юнги кивает Намджуну, они вдвоём, как изгои, проходят последними. Успевает Мин закинуть на один из столов свой конверт с деньгами и данными дарителей. В отдельной комнате находится гроб с большой фотографией с ленточкой наискосок. Только слепой не заметит в толпе сына покойного — они очень схожи, одинаково красивы и притягательны. Чжуён оказывается куда более влиятельным, раз вместо поклона, обыденного для похорон, ему дарят тишину и приятный запах палочек благовоний. От этого жутко, но в то же время обворожительно. Ради этого человека кто-то свои рыдания придерживает, не нарушая спокойствия. Юнги от этого ни горячо ни холодно; Намджуну — подавно: они здесь лишь по желанию старшего Чона. Похоже часы на стене в комнате перестают ходить, потому что никто не замечает, как прошло время молчания. Юнги раскрывает глаза и настоятельно игнорирует чужой холодный взгляд, лишь снова за руку с Намджуном уходит в зал, где уже накрыт длинный стол из красного дерева для всех гостей. Слуги провожают каждую пару до их места за столом и сразу удаляются в большую кухню за только что приготовленными блюдами и напитками. Кима с Мином посадили рядом на краю стола, на них никто не обращает внимания, кроме самых близких родственников умершего. Но новые гости держатся сильно, не выдают своего смятения. Когда приносят еду, все одновременно берутся кто за палочки, кто за ложки. Намджун тоже не может устоять перед дымящимся рисом, но сложенные под столом руки Юнги не дают ему покоя больше. — Ты неголодный? —шёпотом спрашивает Джун. Юнги слышит, но не поднимает взгляда со своей порции. — Что-то не так? — привлекают внимание матери покойного, следом и Чонгука. Ким делает виноватое лицо, не хотел отвлекать их от трапезы, но на деле за омегу переживает. — Всё в порядке. Ему просто не по себе, — уверяет всех Намджун, а Юнги подтверждает его слова: берёт палочки и пробует рис. Намджуну становится жарко не то от тысяч лампочек, освещающих большое пространство, не то от горячих блюд. Снять пиджак и набросить его на высокую спинку стула будет некультурно, поэтому он не отказывается от холодного соджу, которое всем подливают да подливают. Только стопка Юнги остаётся всё время наполненной доверху. Это вызывает подозрение у той же матери покойного, следом и Чонгука. Джун говорит, что Мин не пьёт. Сам Юнги не слышит ни сладкой лжи своего парня, ни общего гула за столом, ни то, как бросает палочки на стол, как подрывается на ноги, и со слугой, который по одному бледному лицу и расширенным зрачкам понимает, что парню нужна уборная, быстро удаляется из комнаты. Время за столом замерло: кто-то замолкает на полуслове, кто-то перестаёт глотать пиво, Чонгук не дожёвывает кусок мяса. Никто не знает, что произошло. Извинившись, Намджун следом встаёт, и слуга провожает его в уборную, где закрылся Мин. — От них только проблемы, — морщится Чонгук и продолжает есть. Бабушка делает очередное замечание внуку. Намджун снова слышит шум из главного зала, но пытается прислушаться к звукам за закрытой дверью. Там тихо. — Прошу, открой, — умоляет Ким и слышит щелчок замка, сразу проходит внутрь. — Снова тошнит тебя, — замечает сливающуюся воду в унитазе, покрасневшие щёки младшего. Ближе подходит к Юнги, прохладные ладони кладёт на щёки и целует в пылающий лоб. — У тебя температура. Поскорее бы всё закончилось, — затихает Джун и прижимает так ничего и не сказавшего Юнги к себе. Тот обнимает в ответ. — Простите, но все гости собираются на улице, не хватает только вас, — обрывает их идиллию слуга. За дверью снова тишина. Парни отрываются друг от друга. Юнги поворачивается к зеркалу, замечает, что в поникшем состоянии выглядит меньше, чем он есть на деле; наклоняется над раковиной, промывает рот и умывается. Намджуну очень жаль Мина, на что он только подписался. Ким медленно поглаживает спину парня, пока тот приводит себя в порядок.

EDEN — Drugs

Холодный ветер резко ударяет по влажным щекам Юнги, стоит паре выбраться на свежий воздух. Намджун взглядом ищет пожилую Чон, чтобы побыстрее сесть в тёплый салон авто и поскорее закончить со всем. Женщина сама находит парней и, оставив внука с каким-то молодым парнем, подходит с взволнованным видом. — Что случилось с тобой, дорогой? — берёт холодные ладони Юнги в свои и заглядывает в усталые глаза. — Это от нервов, — тихо отвечает младший, отводя взгляд. — Да, сейчас нам всем тяжело, — кивает женщина. — Скоро закончится церемония, поедешь домой и отдохнёшь. Вам выделили отдельную машину. В нашей уже места нет, гости незваные появились, — бросает она взгляд на невысокого парня рядом с Чонгуком. — Ничего страшного. Юнги нуден покой, — понимающе кивает Ким и в ответ глядит на две пары глаз, разглядывающих их в ответ. — Вас слуга проводит до автомобиля, через пару минут отправимся на кладбище, — предупреждает дама и снова уходит к своему внуку. Её заменяет слуга, ведёт к машине, открывает дверь и захлопывает. Внутри только они вдвоём, без водителя. — Это тот мелкий — Юнги? — спрашивает собеседник Чонгука. — Странный тип. — Ты, Тэхён, ничем не лучше, — встаёт в разговор бабушка Гука. — Всё, хватит сплетен, в машину живо, — по её команде слуги открывают двери, члены семьи и Ким Тэхён садятся в салон и выезжают с парковки. Все остальные следом за ними. В салоне Кима и Мина тишина. По просьбе Намджуна радио не включают, единственное окно открыто со стороны водителя. Юнги прикрывает глаза, готовясь забыть этот день, но он всё помнит и чувствует: с чего всё началось и то, как Джун пиджак на плечи его кладёт. Дорога до кладбища унылая, тусклая, словно все человеческие силы поглощает. Выходить из машины нет никакого желание. Намджун стоит перед раскрытой дверцей авто, пока Юнги сидит на краю кресла, уперев ноги в подножку, смотрит в сухую землю. Давно не было дождей. — Ты чего совсем приуныл? — как можно ласковее спрашивает Джун, присаживаясь на корточки перед омегой. — Это так изматывает, — откидывается назад на сиденье Мин, пиджак парня спадает с плеч. Намджун кладёт ладони на колени младшего и ведёт вверх, доходя до живота. Даже через ткань водолазки Юнги щекотно, и он впервые за день смеётся. Наверное, из-за этого Чонгук с Тэхёном оборачиваются в сторону их авто. Омега возвращается в сидячее положение и, положив на плечи Намджуна руки, целует в губы. — Я так счастлив, — улыбка на лице Мина такая, будто он на первом свидании с Намджуном, а не на парковке рядом с кладбищем. — Ну, что за милые голубки, — в стороне умиляется бабушка Чонгука, пока её внук с другом не понимают этого перепада настроения Юнги: то его рвёт в унитаз, то он смеётся. — И вы, дети мои, будете счастливы. А сейчас нужно идти, — оставляет женщина двух парней и идёт рушить идиллию пары. — Простите, молодые люди, но нам нужно двигаться вперёд. Юнги, как родственник, должен идти впереди, рядом с братом, — младший поднимается, Намджун ему подбадривающе улыбается. Женщина за руку ведёт к воротам. Так близко Мин ещё не разглядывал гроб Чжуёна, лучше вообще не смотреть на него; он опускает взгляд, невыносимо стоять без опоры в качестве Намджуна. Почувствовав резкий запах кипариса, хочется сразу расправить плечи и смотреть чётко прямо. С сильными людьми должны водиться такие же, учил Юнги Намджун. Но стоит Мину поднять глаза на Чонгука, как тот его взглядом к земле припечатывает, не даёт подняться с колен. Юнги не из тех, кто позволит собой управлять, он берёт всё в свои руки и держится хладнокровно. Чонгук не чувствует страха рядом. Не так просто этот омега оказался в завещании покойного, которого сейчас несут к его вечному дому, а за ним толпа идёт такая же, как и при жизни. Начинают слышаться рыдания сзади, Мину не по себе, когда ему задают вопрос: — Чего не плачешь? — это Чонгук, даже не посмотрев на собеседника, гордо идёт вперёд. А Юнги и не знает, что ответить. — Так и скажи, что тебе всё равно на моего отца. — А сам чего не плачешь? — голос младшего не звучит так же грубо, но в нём нет дрожи. Берёт пример со сводного брата, тоже смотрит перед собой, изредка на землю, чтобы не споткнуться. — Такого было желание отца: он не хотел бы видеть меня расклеившимся, он растил меня сильным. Но вот какова была причина видеть тебя на этих похоронах? — умело переводит тему Чон; замечает смятение на лице Юнги и ухмыляется. — Я только благодаря вашему приглашению узнал, что он умер, — он не должен был умирать так рано, но уже ничего не вернуть назад. — Сынишка, что ни разу не появлялся перед глазами новой семьи, вдруг становится любимчиком главы. Не находишь ничего странного? — не шли бы они в движущейся толпе, Чонгук бы остановился и своим любимым «гуманным» способом допросил паренька. — Как ты оказался в завещании? — Я не буду отвечать на твои вопросы, — тоном ставит точку в их диалоге, а Чонгук только смеётся. — Я добьюсь правды, даже не сомневайся, — теперь точно оба замолкают. Бабушка Чона идёт рядом с двумя парнями и слышит их диалог полностью, но не вмешивается. Ей также ничего неизвестно о Юнги и без доказательств не станет винить молодого парня во всех грехах. Женщина знает своего внука хорошо, уверена, что его слова — пустые угрозы. Гости встают полукругом рядом с вырытой ямой и гробом. Когда люди в толпе начинают переходить со своих мест, Намджун сразу идёт в начало, чтобы найти Юнги. Они снова вместе, стоят поодаль от всех. Каждый, кто хочет, прощается в последний раз с Чжуёном перед тем, как закроют крышку гроба. Люди по несколько минут стоят над умершим, говоря только хорошее. Мин сразу замечает Чонгука, вышедшего вперёд. Ему хватает десяти секунд, чтобы проститься. Чон ловит взгляд сводного брата, не ища в чужом лице страха или смирения. Юнги бросили вызов — выйди и попрощайся, если не трус. Он не отступает, идёт к гробу с уверенностью. Все провожают его взглядом, но только один готов выстрелить омеге в лоб и бросить в полутораметровую яму. — Я выполню свою часть обещания, — наклоняет голову над Чоном старшим — закрывает глаза; выпрямляется — открывает. Сглатывая ком в горле, Юнги проходит тот же путь обратно, к Намджуну. С замиранием сердца все смотрят, как закрывается крышка гроба и погружается умерший в землю. Многие остаются сидеть рядом с его надгробьем, разливая соджу, меньшинство разъезжается кто куда. — Спасибо за приглашение, миссис Чон, — благодарит Намджун женщину, когда все уходят с кладбища. — Это вам спасибо за то, что выполнили желание Чжуёна, — смеётся она, но в глазах до сих пор слёзы стоят. — Мы можем вас обратно до дома довести. — Не стоит, — отказывается Юнги. — Мы такси вызовем. И так столько дел для других переделали. — Ну, как пожелаете, дети мои, — не спорит с ними дама. — Не болейте, берегите друг друга. Увидимся ещё, — прощаются с милой старушкой. Намджун заказывает такси, Юнги осматривается и замечает того молодого парня, что стоял рядом с Чонгуком. Он изучает Мина в ответ, но быстро садится в машину, в которую недавно забралась пожилая женщина. — И что ты нашёл в том мальчишке? — не понимает Тэхён, открывая банку пива. — Это что мой отец в нём нашёл, в завещании его упомянул, — Чонгук никогда не сможет говорить об этом спокойно. — Подумаешь, приглянулся сын супруга, — пожимает плечами Ким. — Папа твой не выдержал такой драмы и по-тихому ушёл. А телохранитель Юнги, кто он там, от ревности на твоего отца порчу навёл, — шумно отхлёбывает. — Тэ, не говори ерунды, мне аж дурно стало, — руками машет бабушка, обдувая лицо. — Хорошей парой они выглядят, не наговаривай. — Бабуль, ты же лучше меня в людях разбираешься. Неужели ты ничего не разглядела в них странного? — возмущается Чонгук. — Не веди себя как ребёнок. Поговори с ним по-взрослому, без всяких угроз. Может, он сам всю правду тебе выплюнет, —советует женщина. — Да, вы правы, — соглашается Тэхён. — Втерись к нему в доверие, а потом размажь, — переводит на более понятный для Чонгука язык и получает по лбу от дамы и мокрые от пива брюки. — Для начала выясню, что он из себя представляет, а размазать всегда успею, — соглашается Чон и тоже получает. Все дружно смеются. — Я серьёзно. Если с ним что-то случится, я вам этого никогда не прощу, — строго предупреждает миссис Чон. Ким с Мином возвращаются домой до наступления сумерек. С середины осени темнеет раньше, но в небольшой квартире на восьмом этаже всегда уютно, несмотря ни на что. С недавних пор Юнги привык ждать своего парня с работы, чтобы ещё до ночи провести время только вдвоём. Но сегодня у него не хватает сил даже на улыбку Намджуну. Но он у омеги понимающий, никогда не станет обижаться на это. Парой Мин думает, как ему мог достаться такой великолепный парень, но эта история уходит в прошлое, ещё в студенческие годы. Тогда трава была зеленее, а воздух — чище. — Как тебе семейка твоего папы? — осмеливается спросить Намджун, когда они оказываются в спальне, готовясь ко сну. — Если честно, я надеялся, папа будет там, — настроение у Юнги так и не поднимается. — Бабушка у Чона прикольная, а сам Чон типичный избалованный сынок миллионера, — бубнит под нос, укладываясь на грудь Кима. — Он догадался, как ты оказался в завещании? — альфа оглаживает ещё не появившийся живот. Юнги млеет под тёплыми руками. — Нет, конечно. Только больному придёт такая причина в голову, — усмехается своим словам омега. — Мы с тобой больные? — в шутку уточняет Намджун и получает в грудь кулаком. — Люблю тебя, сумасшедший, — целует в макушку и засыпает. Каждый раз перед сном Юнги задаётся вопросом, правильно ли он поступил. Он правда ничего не делал с Чжуёном, Намджун это понимает и не отвернётся. Юнги думает, это любовь до конца жизни, а не обещания.