Mensonge

Haux ― Touch

Во втором часу ночи начинается дождь. Температура стремительно падает. От этого и просыпается Намджун, замечает съёжившегося на краю кровати Юнги. Ким сонно подымается с постели, полностью закрывает окно и живо возвращается под одеяло — босыми ногами себе дороже стоять на холодном полу. Джун слишком устал за прошедший день, чтобы сейчас думать о чём-либо, но счастье само закрадывается в сердце, когда подбородком упирается в макушку Юнги. Не у всех ночь проходит спокойно. Когда начинается дождь, Чонгук с двумя пакетами в руках выходит из машины и бежит под крыльцо собственного дома. Чёлка неприятно падает на глаза, руки заняты, чтобы поправить. Стоит Чону оказаться под навесом, ставит пакеты на пол, вытирает мокрое лицо, ставит машину на сигнализацию (хотя кому взбредёт в голову гулять по глуши) и достаёт из пиджака ключи от дома. Внутри тепло, с облегчением можно выдохнуть. Гук относит пакеты с едой на просторную кухню — бабушка попросила слуг собрать блюда с прошедшего дня, ведь знает, что внук готовке предпочтёт работу, а доставкой пренебрегает. Разложив контейнеры по полкам холодильника, с нижней берёт бутылку вина, на стойке находит бокал, споласкивает его и наливает доверху. Смакуя каждый глоток, Чонгук проходит в гостиную, из намокших брюк достаёт мобильник, садиться на кожаный диван будет неприятно, поэтому быстро печатает сообщение Тэхёну и уходит в ванную. Гук смотрит в зеркало, от вида себя делает большой глоток вина и набирает воду в просторную ванну. На одном месте невыносимо сидеть, поэтому, оставив бокал, решает подняться на второй этаж. Наверху его комната, помимо гостевой и второй ванны. В покоях Чонгука кромешная тьма, парень проходит к столу, чтобы включить настольную лампу, и спотыкается об большую сумку. Чон переехал от отца больше четырёх лет назад, но так некоторые вещи и не расставил по местам, с детства учился не привязываться ни к людям, ни к вещам. Дом — это просто ночлег: проснулся — сразу едешь на работу. Но сегодня Чонгук разрешает себе повспоминать прошлое. На дне сумки находит фотоальбом — кто-то из родственников подложил. Чон никогда не видел в доме отца нежно-голубую обложку альбома. Вертя небольшую книжку, присаживается на край кровати, решительно открывает, пару страниц пролистывается, останавливаясь на форзаце. В углу чёрными чернилами двумя разными почерками выведено: «от отца и папы». По мелким буквам узнаёт второго папу, Мин Джэхёна. Не зацикливаясь на именах, перелистывает страницы и находит свои фотографии из детства. Чон точно видел их в другом альбоме, где он со своим родным папой. Похоже, родители решили переложить его старые фото в новый альбом, рассчитывая, что так легче привыкнуть к новой семье. Чонгук может определить по фотографиям, сколько ему было лет. Всего две картинки, где маленького Гука держат на руках — одна с отцом, другая с бабушкой. Хотя Чон внушает себе, что отчётливо помнит нежность родного папы. Одна фотография, где он за партой в первом классе сидит, остальные, родители посчитали, будут напоминать о прошлой жизни. Фото за второй класс, рядом восьмилетний Гук с грязными коленями и футболкой держит золотую медаль. Девять лет — медаль за плаванье. Переворачивает страницу, шестнадцать лет — верховая езда. Промежуток ровно в семь лет. Ни одной фотографии. Тогда Чжуён развёлся с папой, ушёл в работу. Некому было вести семейный альбом. Но Чонгук точно помнит награды в стрельбе, скалолазание, даже в киберспорте. На страницах есть только восемнадцать лет — Чонгук между Чжуёном и Джэхёном на выпускном. Это последнее фото, после Гук съезжает от родителей и не появляется ни на одной семейной плёнке. Уверенной рукой достаёт последнюю фотографию. На обратной стороне ничего не написано. Снова рассматривает счастливые лица. Чонгук держит одной рукой ровно посередине, второй — за правый угол. Медленно отрывает правую сторону, стараясь не задеть молодого себя и отца. В руках оказывается два куска, две разные вселенные, которые никогда не должны были пересекаться. Левую часть кладёт меж страниц, правую — просто из рук отпускает, ветер её куда-нибудь унесёт. Альбом кладёт в тумбочку, сам Чонгук вспоминает про тёплую ванну внизу и покидает свою комнату, погрузив её снова во мрак. Подозрительно долго течёт вода из душа за закрытой дверью. Нет никаких признаков, что кто-то принимает ванну, лишь чистая вода стекает в слив. По нагому телу катятся капли, дрожащие колени прижаты к груди, холодные руки сцеплены, а взгляд прикован к небольшой воронке утекающей воды. Кажется, один в этом мире, но: — Ты там уснул, что ли? Давай выходи, Юнги, мне на работу собираться нужно, — Намджун по другую сторону ломится к парню. Мин по-быстрому приводит себя в нормальное состояние, насухо вытирается, находит чистую футболку. Омеге кажется, вода до сих пор течёт, когда он выходит из душной комнаты. Только отпускает дверную ручку, как перехватывает Ким. — Я тебя дождался, —расслабленно выдыхает. — Твой завтрак на столе, а я уже опаздываю, — тараторит Джун, целуя Юнги в лоб, забегает в ванную и закрывается. Мин, еле перебирая ногами, плетётся на кухню. Тёплые губы любимого ещё ощущаются на коже, только это заставляет его впервые за утро улыбнуться. В раковине Юнги находит грязную тарелку, кружку и сковородку. Намджун успел поесть, пока младший был в душе. Оба привыкли парой быть порознь: кто-то обязательно проведёт на работе целый день (с недавних пор работает только альфа). Никого это не напрягает. Юнги сидит за кухонным столом, ковыряя вилкой в яичнице, приготовленной Джуном. Есть совершенно не хочется, лишь кружку кофе выпивает. Мин больше мыслями питается, не слыша больше шума воды, собственного урчащего живота, скрипа вилки по тарелке. — Хоть одну ложку в рот положи, — входит на кухню Намджун, застёгивая пуговицы на рубашке. — Пощади малыша, — просит, присаживается на корточки перед парнем, кладёт голову на дрожащие колени, а ладонь на живот, ничего не чувствуется под рукой. — Если будет желание, можешь прийти ко мне к концу смены. Прогуляемся с тобой, — со вздохом поднимается Ким, Юнги подбородком к нему тянется. Намджун без слов всё понимает — целует младшего, будто традиция, будто в последний раз. — Я приду, — тихо бросает омега, перед тем, как Джун закрывает за собой входную дверь. Холодный ветер подгоняет Юнги быстрее доесть завтрак, замочить тарелку и уйти к себе в комнату. Он уже привык к тишине, ему не нужно её разбавлять комментариями или вздохами. Мин безмолвно достаёт свой ноутбук, оставляя его на рабочем столе, возвращается на кухню, чтобы заварить ещё кофе. Пока включается техника, кофе машина гудит, Юнги заваливается на кровать. О чём думать, омега не знает; мысли разбегаются, поэтому бездумно водит взглядом по полкам. Много фотографий в рамках, но ни одной детской. У парня нет ни одного запечатлённого момента его детских достижений, ни одной улыбки молочных зубов. Наверное, поэтому сейчас Юнги нравится фотографировать всё вокруг. Намджун не одобрил идею вывешивать все фотографии уличных кошек, но он сам подарил цветной принтер и рамки. Теперь на полках стоят самые яркие моменты жизни Юнги и Намджуна: вот взволнованный Ким выпускается из университета, наклоняется, чтобы ему вручили диплом; вот рядом такой же Мин только на своём выпускном; вот довольный Ким рядом со своей первой машиной, взятой в кредит; вот под четырьмя бокалами шампанского Мин с родителями Кима на входе у ресторана после семейного ужина; вот обыденный Мин с Кимом стоят в большом парке. И ещё уйма, только не все стоит вывешивать на стены. Например, полароидное фото лежит в портмоне омеги, где они на первом свидании в машине старшего с запотевшими окнами сидят с безумными улыбками. Тогда были сложные времена, но сейчас у них всё хорошо. Юнги поднимается с кровати, забирает с кухни кружку кофе и садится за ноутбук. На личном с Джуном у омеги лучше, но как же хочется, что бы папа тоже был в норме. С последней встречи Юнги пытается выйти на след родного родителя, но номера папы не существует, он снова начал прятаться от собственного сына. Больше двадцати лет жил без известий о Джэхёне, всего на пару дней появился на глазах, получил, чего хотел, и снова ушёл в тень. Злость на мужчину зарождается опять. Хочется докопаться до правды, узнать, почему папа избегает его, Юнги. Мин младший упёртый, разбирается в искусственных интеллектах, умело пользуется головой и алгоритмами. Отпивает кофе, открывает несколько программ на ноутбуке, вводи имя папы под разными фамилиями; программа сама ищет все последние сведения о человеке. Ищет в различных газетах, новостях, даже на страничках в социальных сетях любую информацию о Джэхёне в возрасте 40 лет, родом из Сеула, дважды выходившего замуж. В ярости Юнги закрывает крышку ноутбука. Как всегда ничего нет в интернете, словно не существует Мин или Чхве, или Чон Джэхёна. Под последней фамилией выплывают фотографии светских мероприятий с участием Чон Чжуёном, но ни на одной нет Джэхёна. Начинает бесить Юнги всегда улыбающийся Чон старший, видя в чертах лица Чонгука.

Kaphy ― Snake

Чонгук выходит из ванной комнаты, вытирает мокрые волосы полотенцем. На автомате двигается к дивану, перед ним журнальный столик с ноутбуком. Гук одной рукой открывает его, сразу приходят несколько оповещений. Звук проносится по всему дому, а Чонгук сразу сбрасывает полотенце на плечи и плюхается на диван, приближая лицо к экрану. Два сообщения и один пропущенный видеозвонок. Всё от Тэхёна. Он скинул два файла. Чонгук гордится своим другом, хочет его поблагодарить, поэтому перезванивает по фейстайму. Всего через пару гудков Ким отвечает: — Доволен? — сразу спрашивает омега и зевает. — Очень. Спасибо тебе. Не думал, что так быстро приступишь за работу, — улыбается Чон, пропадает из кадра. — Ты с утра пораньше пить собрался? — видит, что альфа возвращается с полным бокалом. — Я ещё не ложился, мой вечер продолжается, — снова присаживается на диван, скидывает влажное полотенце, закидывает ногу на ногу и смотрит на сонного Тэхёна. — Ты-то хоть ложился? — Нет, не спалось. Твоё поручение дало мне развеяться. Сейчас приехал в дом твоего отца, бабуля такие булочки напекла, — подносит тарелку к камере, хвастаясь. — Всё один съем. — Ешь в своё удовольствие, — смеётся Чонгук и заливается хохотом. — Перескажи вкратце те два документа, — просит, ведь начинает уже понемногу пьянеть. — По этим двоим не так легко было найти инфу, будто они специально нигде не показываются, — начинает Тэхён, откусывая булку. — Даже в больницах. Ну, короче, Юнги: двадцать четыре; всё как обычно — школа, универ, работает в кофейне. По данным жил с дедом по линии папы, без отца. Намджун — двадцать шесть; аналогично получил высшее образование. Открыл свою кофейню. В ней и работает Юнги, — тараторит Ким, прерываясь на глоток чая. — Семья Кима самая обычная. И твои «подозреваемые», — выделяет Тэ, — тоже ничем не отличаются от обычных людей со средним достатком, — заканчивает. — Не может быть, что бы мой Тэ не нашёл ничего интересного для меня, — с подозрением Чонгук щурит глаза. — Я серьёзно, Гук, — откладывает завтрак в сторону. — Ничего на них нет: ни медицинских карт, ни нарушений законов. Хотя, — задумывается Ким, отводя взгляд в сторону, — три года назад Намджун взял в кредит Hyundai за два с половиной миллиона. За это время он и четверти суммы не выплатил банку, но неожиданно пару месяцев назад уже и гроша не должен. — Откуда у него взялась такая сумма? — поперхнулся Чонгук, который может каждый месяц покупать по три таких машины. Тэхён пожимает плечами. Старший думает, где можно узнать поподробнее о кредитной истории Джуна. А Ким продолжает рассказывать:  — Они учились в одном университете, там, к слову, и познакомились. Есть у меня один знакомый оттуда. Он уж точно должен был слышать про эту пару. — Когда сможешь донести всю информацию? — упирается локтями в колени, крутит в руке бокал. Заинтересовал Тэхён. — Приглашу давнего знакомого на встречу. Через пару дней точно будет, — уверен в своих словах. — Тогда увидимся. Если что-нибудь… — перебивает Ким Чона: — Постой, — Тэхён поднимается и уходит из кадра. Чонгук замолкает, глядя на знакомый интерьер столовой. — Это нашли в зале, — показывает белый конверт в камеру. — А это — в машине, — дальше подносит чёрный пиджак. — В конверте деньги. Юнги на похороны оставил. — Мы же сказали, не нужно, — в замешательстве Гук. — У нас есть точный адрес проживания Юнги, — улыбается хитро Ким. — И пиджак. Значит есть причина навестить братца. А там уже сам сможешь разговорить младшего, — подгоняет идеи. — Предлагаю сначала сходить на разведку в их кафе, — задумывается альфа. — Есть график, кто когда работает? — Нет, но есть две смены: первая — с восьми до часу дня; вторая — до семь вечера. Ты же не станешь целый день сидеть в кафе и ждать его. — Я не стану, а ты — будешь, — смеётся с возмущённого лица Чонгук. — За отдельную плату только. — У тебя и так свидание будет, перепадёт что-нибудь, — игнорирует это Ким. — На этом у тебя всё? — омега утвердительно кивает. — Тогда отбой. Оставь мне булочки ещё, скоро приеду, — сбрасывает звонок Чонгук, не дожидаясь ответа друга. Никуда ехать не хочется, но в стенах дома его точно сожрут мысли. Большое желание у Чона разузнать всё про сводного брата. Возможностей не так много, он будет играть по-грязному, но добьётся своего. Гук оставляет бокал у ноутбука, берёт ключи от машины и снова забывает о этом доме.

DPR IAN ― So Beautiful

Четвёртый час ничем не выделяющийся мерседес припаркован далеко не в центре города, у обычного кафе. За всё это время никто не вышел из авто и не сел. Только каждые полчаса по салону раздаётся шипение рации, и уставший голос докладывает: «всё чисто». Откинувшись на спинку водительского сиденья, Тэхён на пару секунд прикрывает глаза, тяжело выдыхает. Почему ему всегда достаётся грязная работа? Киму не привыкать, ёрзает в мягком кресле и снова упирается потухшими глазами в лобовое стекло. На улице всё так же светит солнце, изредка ходят люди. Кто-то заходит, кто-то выходит из кафе, но Киму на них плевать, ему нужны только две определённые персоны. Но четвёртый час никого похожего на Намджуна или Юнги нет. Терпение с каждым часом уменьшается. — Чонгук, я уже задолбался сидеть в машине, можно хотя бы в кафе сбегать, — жалуется в рацию Тэхён. Пару секунд нет ответа, но омега уверен, Чон услышал его. — Ты же знаешь, что не должен высовываться, — тяжело выдыхает альфа. — Никто не должен тебя заметить. Лучше доложи, как у тебя с обстановкой, ― голос серьёзный, Ким решает не играть с Гуком сейчас. — Всё как обычно, — закатывает глаза Тэхён, сдерживая зевок. — Хорошо справляешься, продолжай в том же духе, — без энтузиазма произносит Чонгук. — Будут новости — сразу сообщай. Отбой, — отключается альфа. Тэхёну хочется выть от непоколебимости друга, агрессивно кидает рацию на пассажирское сиденье, пальцы в волосы зарывает. В машине становится слишком душно — Ким открывает полностью окно и замечает толпу студентов. Некоторые из них перебегают дорогу, идут в сторону кафе. Одного из парней Тэхён окликает: кричит «эй», свистит — всё, лишь бы на него обратили внимание. — Да иди ты сюда, — сдают нервы у омеги. — Купи мне тоже кофе, — кидает в окно одну купюру, а студент ускоряет шаг, быстрее удаляется от странного типа в тонированной тачке. — Придурок, — бубнит под нос, сдувая чёлку со лба. — Простите, — Тэ не дёргается от неожиданного появления другого молодого парня. Только больше раздражается от высокого голоса незнакомца, его широких любопытных глаз и денег, что он протягивает омеге. — Вам нужна помощь? — Тэхён уже хочет крикнуть, чтобы тот отошёл от его машины, но одумывается: — Да, ещё как можешь, — незнакомец улыбается, Тэ успокаивается. — Сходи в это кафе, возьми мне поесть и обрати внимание на персонал. Считай, это твоя миссия. Ничего не сказав, парнишка удаляется. Загорелся он быстро идеей помочь странному типу в тонированном авто, но Тэ это только на руку. Хорошее настроение незнакомца медленно передаётся Киму — расслабляется в кресте, залипает взглядом на входной двери кафе, в которую недавно вошёл парень с деньгами и заказом омеги. Возвращается в реальность, когда студент нерешительно стучит по стеклу авто, чтобы обратить на себя внимание. Омега ничего не готовит, лишь открывает дверь рядом с пассажирским сиденьем; парнишка понимает намёк, но мешкается, разглядывая салон. — Не волнуйся, никто тебя не грохнет и не уложит в багажник. Мне и на миллиметр нельзя сдвигаться с этой точки, — успокаивает Тэхён парня, тот сглатывает ком в горле, оббегает спереди машину и присаживается на просторное сиденье, чувствуя что-то под задницей. — Осторожней, эта штука стоит дороже тысячи завтраков в кофейне, — забирает рация из-под парнишки, до того начинает доходить, что такой человек не просто так сидит в подворотне у обычной забегаловки. — Простите, — неудобно чувствует себя, сидит на краю кресла, пакет с булочками и кофе на коленях лежит. — Я выполнил всё, что просили, — Тэхён отлипает от рации и замечает еду. Сразу забывает обо всём, выхватывает пакет, доставая кофе. — Сдача ещё, — бьёт по карманам светлых брюк. — Оставь себе, считай, зарплата твоя, — Ким даже не смотрит на парня. — Выкладывай лучше, кто работает сейчас. — На кассе стоит девушка… — незнакомец не отрывается с красивого профиля, поэтому замечает лёгкое разочарование, продолжает сразу: — В главном зале парень, не разглядел его, — Тэхён будто перестаёт слушать, упираясь взглядом в лобовое стекло. — Ну, он среднего роста, брюнет, — вспоминает по кусочкам, но его перебирают: — Заткнись и сиди тихо, — шикает парень, бросив быстрый взгляд на напуганного студента. Тот давится воздухом от грубого ответа и глубоких глаз. — Гук, срочно, — быстро прожёвывает и шумно сглатывает кусок булки. — Ким идёт, ― парень следит за взглядом Тэ и пытается найти того самого Кима. Становится страшно. Его, может, и не засунут в багажник, но он может стать свидетелем чего-то криминального, тогда точно не избежать последствий. — Он зашёл в своё кафе. — Хорошо. Продолжай слежку, — голос непоколебим. Студента он пугает, готов рот рукой прикрыть, чтобы обладатель стального голоса не услышал его сбитое дыхание. — Эй, парень, — машет Тэхён рукой перед носом другого. — Ты можешь идти, говорил же, не трону тебя. — Что вам нужно от этого парня? — чувствует, как пот стекает под ворот голубой рубашки; не может посмотреть на водителя. — Как тебя зовут? — смягчает голос Тэ и на вопрос вопросом отвечает. — Чох Хосок, — на автомате отвечает студент и всё же закрывает рот рукой. Ближе к дверце подвигается, готов выбежать. Она всё ещё не заперта, Хосок всё ещё не в багажнике. — Хосок, всё, что ты услышал в машине, здесь и должно остаться. Если это куда-нибудь проползёт, твоё тело тоже останется здесь, — серьёзно, но не совсем угрожающе звучит. Ким сдерживает смех, голову поворачивает к парню, ждёт его реакцию. — Я в теории знаю, как избавиться от тела, — совсем не задумывается Хосок, а Тэхён в голос смеётся, студент смотрит на него непонимающе. Совсем запутался. — Я на практике, — не сдерживается больше. От потускневших глаз Чона хочется сказать, что это шутка, но как бы нет. Правда знает. — Кто вы? — студент с прищуром смотрит, как театрально Ким смахивает слезинку и дрожащей рукой за кофе тянется. — Тэхён. Больше ничего не могу рассказать про себя. За того парня не переживай, твои знания не пригодятся, — приходит в спокойное состояние. Хосоку он таким больше нравится, не пугает своим безумным взглядом. — Вы из-за него не могли никуда уйти с этого места? — продолжает интересоваться, хотя понимает: меньше знаешь — крепче спишь. — Да, но меня всё равно не отпустят домой, впервые за день сомкнуть глаза, — Хосок начинает улавливать усталость в голосе старшего. — Я могу заменить тебя, а ты вздремни, — предлагает Хосок, объясняя это тем, что всегда привлекали подобные сцены в фильмах, книгах, и сейчас он в живую может стать частью какой-то группировки. Его не волнуют последствия, хочется скрасить свою студенческую жизнь такого рода развлечением — прости сидеть в одной дорогой машине с красивым парнем на задании. — Много на себя берёшь. Мы познакомились пару минут назад, и ты думаешь, я тебе уже доверяю? — усмехается Тэхён, удивляясь наивности ребёнка. — Но ты же пустил меня в своё авто. Не думаешь, я могу сделать тебе плохо? — пытается сделать загадочное выражение Чон, но Тэ только это смешит. — У меня в бардачке пистолет, а в багажнике лопата, — Хосок бросает взгляд перед собой, на бардачок, и усмехается. Кто из них ещё наивный — Ким раскрыл все свои карты. Никогда ещё не было такого в его практике. — Может, у меня тоже есть оружие в рюкзаке, — паренёк прижимает свою сумку ближе к боку. Играет перед омегой — отодвигается к дверце, чтобы не дотянулся своими длинными руками Тэ до него. — Давно я так не смеялся, — не лжёт Ким. — Откуда у школьника оружие? — Хосок возмущается, больше смешит омегу: — Я вообще-то в университете учусь, на первом курсе только, но уже многое знаю, — надувает губы и доказывает обратное. Тэхён затихает, расслабляется и смотрит вперёд, в уме пытается посчитать возраст забавного паренька, который сам вызвался помочь незнакомцу. Он, на удивление, оказался приятным собеседником. Что Ким совершенно не замечает — часов и заходящего за горизонт солнце. В салоне автомобиля в сотый, наверное, раз раздаётся неудержимый хохот: — Он серьёзно заставил тебя опустить голову в унитаз? — Хосоку не смешно, ему стало обыденностью издёвки старшекурсников. Чону неважно, посчитают его слабым или нет, он хочет выговориться хоть кому-то. Тэхён не о чём не думает, хорошо проводит время даже под странные истории студента. — Собрался бы со своими пацанами и дал бы отпор, — именно так принято у Кима решать проблемы. — У меня совершенно нет друзей, — тихо заканчивает Хосок, Тэхёну это не нравится — сразу предупреждает: — Я не стану твоим другом, — серьёзно обращается, челюсти сжимает, во взгляде сталь. — Почему? У нас так непринуждённо идёт диалог, разве не так заводят друзей? — Чон знает, что его отвергнут, но всё равно надеется на лучшее. — Ты, возможно, не видишь этого, но мы совершенно разные, — почему это так злит, сам Тэхён не знает. — Никогда не сможем общаться, как обычные знакомые, — впервые за шесть часов опускает взгляд на сенсорные дисплеи авто, фокусирует взгляд на времени, замечает много стаканчиков из-под кофе и обёрток от пирожков и кексов. — Это всё неважно. Мы можем встречаться хотя бы пятнадцать минут в день: ты весь в крови от очередного трупа, — или кем ты там работаешь, — а я после учёбы, — по голосу Хосока кажется, умолять сейчас будет, а Тэхён готов закричать, лишь бы не слышать этого. — Тэ, у тебя всё в порядке? Смена скоро заканчивается в кафе. Как обстановка? — сонный голос раздаётся из рации, что спокойно всё время покоилась на торпеде. — Да, я всё ещё здесь. Ничего не изменилось. Свет в кафе горит; посетители, вроде, есть, — омега совершенно забыл отчитываться перед Гуком, но и тот устал от тяжёлого дня. — Как только закроет свою смену, ко мне езжай. Их адрес мы и так уже знаем, — Чон дал отбой, хотя Ким может предположить, что он идёт по кабинету в сторону бара. — И своего компаньона не забудь высадить, — хмыкает в динамик и отключается. — Откуда ты узнал о моих пристрастиях к омегам? — представлять Хосока, как обычного компаньона, куда лучше получается. — Я вообще-то… — не успевает возразить студент, как перестаёт слышать шипение из рации. Гук на связь больше не выходит. — Слышал, что командир сказал? — Тэхён поворачивается к младшему, так ему легче избавиться от компаньона. — Кто такой Гук? — последнее, что хочет узнать он, перед тем, как навсегда покинуть машину. — Назовёшь его так в присутствии других людей — твои знания на практике будут применяться. Запомни, всё, что услышал здесь, тут и останется, — напоминает, хотя смышлёные глаза напротив понимают больше, чем нужно. — Какое у него полное имя? — под другим углом вклинивается, но снова упирается в тупик: — Думаю, тебе незачем эта информация. Не доживёшь до того момента, когда увидишь его в живую, — Хосок не обижается. Даже благодарен Тэ за проведённый вечер в крутой тачке, с красивым парнем. Никто бы не поверил Чону, если бы ему было кому об этом рассказать. Ким благодарен парню, тот уходит без лишних слов, с одной улыбкой на губах, и не хлопает дверью автомобиля. Нащупывает рычаг, чтобы подвинуть своё кресло ближе к рулю, скоро поедет домой и больше никогда не вернётся на эту парковку. Переводит взгляд на все обёртки между креслами, не ему их убирать, он слишком устал за сегодня, требует повышения. Включает радио, ищет подходящую успокаивающую музыку на долгий путь домой. Останавливается на «Dreams» — Harrison Storm.

Harrison Storm ― Dreams

На улице работают на всю фонари, людей меньше на улице. Поэтому каждого прохожего Тэхён разглядывает: уставшую женщину с энергичным ребёнком детсадовского возраста; пожилого мужчину, что очень похож на супруга бабушки Чонгука (все они одинаковые горбатые); девушку в лёгком платье и в пальто с небольшим букетом в руках — пышная причёска подходит к её форме лица; молодого парнишку, руки в карманы убраны — холодно на улице. Тэхён по-настоящему ощущает себя частью этого мира, он ещё не заблудился в мрачных перепутьях. Он не до конца погружается в расслабленное состояние, ведь быстро реагирует, когда замечает последнего паренька, зашедшего в определённое кафе. Ищет рацию — находит на соседнем сиденье, оно успело остыть. — Гук, срочно, — грудью к рулю прижимается, пытается разглядеть всё, что происходит за стеклянными дверьми. — Антарктида прибыла. Повторяю, Антарктида прибыла, — отключается, ждёт дальнейших указаний. — Какая ещё Антарктида, Тэхён? Ты пил? — серьёзная операция, а Чонгук смех не сдерживает. До него начинает доходить, о чём друг дважды сказал. — Чёрт, они выключили свет, — ругается прямо в микрофон Ким. Сейчас он — глаза Чона — должен всё описывать. — Если Намджун разложит Юнги прямо на кассе, я больше ни к чему не буду прикасаться в общественных местах, — разозлился, если услышал бы смех друга. — Всё обошлось, они выходят, — выдыхает прямо в динамик. Намджун пытается нащупать ключом замок, чтобы закрыть своё кафе, но Юнги загораживает собой свет фонаря. Довольный раскачивается с пятки на носок, руки в карманах держит. Никого вокруг не замечают, когда направляются к дому. Наблюдатель тоже концентрирует только на спинах одной пары внимание. Кажется, они вообще ни о чём не говорят, идут с дистанцией друг от друга, будто и не знакомы. Но уже через пару метров, Намджун притягивает Юнги к себе, пошатываются, им явно смешно и хорошо вместе. — Что там сейчас с Антарктидой? — Чонгук до сих пор усмехается с прозвища Юнги, данного ему Тэхёном, но понимает, что это описывает Мина точнее всего — загадочный, недостижимый (пока что). — Расцвела, — на выдохе шепчет Ким и даёт отбой.

Isak Danielson ― Silence

Намджун уже час не может выключить свет на кухне и пойди в спальню к Юнги. Он продолжает стоять у приоткрытого окна и вглядываться в своё тёмное отражение. Внизу, под окном, спокойно. Ночь уже давно, а Киму всё не спиться. Думает. Всегда он думает о решениях проблем. Не потому, что на него их взваливают тяжёлым грузом, а потому, что сам их создаёт. Джун запутался и чем чаще открывает рот и улыбается, тем сильнее грубая верёвка перетирает нервы шеи. Альфа тяжело выдыхает, холодный ветер пробирает до костей; резким движением выплёскивает остывший кофе в раковину, выключает свет на кухне. Не торопится двигаться дальше по коридору, в сторону спальни, где горит только светильник. Намджун прислушивается к звукам из комнаты, похоже Юнги заснул. Только после этого аккуратно, по стеночке приближается к нужной открытой двери. В глаза Кима сразу бросается ноутбук омеги, который Юнги всегда убирает. Сам он лежит поверх простыней посередине кровати. Крошечный совсем, но такой же лживый, как его молодой человек. Пока Мин спит (а может притворяется), Намджун открывает крышку ноутбука. Экран моментально загорается, не требует пароля. Джун привык получать своё, поэтому, не задумываясь, смотрит все последние открытые файлы. Истина не удовлетворяет альфу — Юнги снова искал папу. Узел сильнее затягивается, заставляя Намджуна в ярости позакрывать все программы и завершить работу устройства. Оборачивается на все сто восемьдесят градусов, сразу упирается взглядом в невозмутимое лицо омеги. Юнги не виноват. Во всём нужно винить Джэхёна и следом можно в Намджуна камень кинуть. Альфа устал. Больше не будет сегодня думать. Подходит ближе к кровати, аккуратно вытаскивает одеяло из-под Юнги (пока ещё такой же лёгкий). Ким ложится рядом с парнем и уже тянется к выключателю светильника, как омега перехватывает его руку. — Что ты искал в моём ноутбуке? — голос слишком грубый для того, кто только проснулся. — Ты сам знаешь ответ. Давай не будем сейчас об этом. Я устал, — всё же выключает свет в комнате, поворачивается лицом к Юнги, но не может разглядеть черты его в паре сантиметров. — Почему ты продолжаешь работать? Найми работников и думай над расширением бизнеса, — Мин сокращает расстояние между ними, на плечо альфы голову кладёт. — Или ты хочешь, что б я больше времени с тобой проводил, — Намджун не отталкивает парня, наоборот пальцы в его тёмных волосах запутывает. — Скоро это будет необходимо, — выдыхает прямо в грудь, но Киму тепло не становится, греет мысль «не скоро». Джун ничего не отвечает на слова омеги. Юнги ничего не ждёт, прикрывает глаза и сам не знает почему хочет плакать. Сдерживает эмоции и всхлипы. Слишком много взвалилось на него всего за полгода. Мин хочет думать, что это не из-за странных перепадов в настроении Намджуна, а просто он стал тряпкой. Джун чувствует дрожь на своём плече — сухими губами касается горячего лба омеги и прижимает к себе. Юнги пропускает один единственный всхлип.

Wired — twentythree x eraze

Тысячи каблуков лакированных туфель с заострёнными носами стучат по тёмно-зелёным коврам до неприличия дорогого заведения. Постоянные посетители Aubercy — обувного магазина в Париже — на продолговатый стол для игры в покер кидают суммы в три раза больше их лоферов. Половина этой тысячи нервно постукивает носами ботинок под столом, потными ладонями сжимают брюки из тонкой шерсти, портя идеальные стрелки. На кону немаленькие деньги, но они продолжают подзывать работников зала, прося подлить ещё мартини. Высокие шпильки уверенно передвигаются по территории зала, не пропуская ни один столик в надежде получить заоблачные чаевые. Только жалкие сотни из этой тысячи разъярённые спускают последние пятьдесят баксов на неполный стаканчик дешёвого вина и уходят до лучших времён. А они вернуться. Гардеробщик уже каждого на лицо знает. Именно им не нужно помогать надевать пальто — они сами яростно выхватывают их из рук миловидного паренька и быстро удаляются. Сотрудник улыбается каждому посетителю, но после смены с охранником осудит их. В каждом казино есть круг неприкасаемых лиц. Для них всегда открыты двери, дорогие напитки и свободен любой столик. Но за игрой все привилегии уходят на второй план. За игрой каждый сам за себя. Одному из них охранник открывает дверь и клонится, но парню всё равно, он проходит дальше, к гардеробу. Молодой парень аккуратно стягивает с него пальто, не касаясь выглаженной рубашки под ним. Его спутник сам снимает пальто, за что гардеробщику стыдно становится, омега сам краснеет и просит не извиняться. Неприкасаемому лицу смешно с их неловких переглядок, берёт под руку омегу и идёт дальше. — Зачем привёл меня сюда? Знаешь же, что не люблю подобные заведения, — шипит омега, не вырывая запястья у друга. — Ты мне сказал выбирать место, — его лицо выглядит расслабленным, несмотря на громкую музыку и стуки каблуков. — Ким Тэхён, не думала, что вы играете по средам, — удивляется женщина из обычного персонала, подбегая к парням. — Ваш столик сейчас занят, такая горячая игра идёт — неумный сынишка миллионера половину состояния отца на ветер пускает, — она наклоняется ближе, чтобы лучше её расслышали. Давно не подправляла помаду в уборной, пахнет от неё спиртом за километр (сама ни грамма в рот не взяла), кожа блестит от пота. — Пусть играют в своё удовольствие. Я не за этим пришёл. Сегодня у меня долгожданная встреча. Знакомься, Пак Чимин, — Тэхён за талию притягивает к себе омегу, тот краснеет, не знает как реагировать на протянутую изящную руку с длинными накрашенными ногтями. — Проведи нас к свободному уединённому столику, — сбивает их неловкость Тэ. Девушка убирает так и не пожатую руку, поворачивается спиной к парням и закатывает глаза; с гордо поднятой головой грациозно проходит мимо всех столиков. Усаживает двух омег, каждому в руки выдаёт меню. Последний забирает Чимин, но девушку так просто не отпускает: невесомо держит её ладонь, наклоняется к ней и оставляет быстрый поцелуй на тонкой коже, поднимает на ухмыляющиеся губы взгляд из-под длинных ресниц и прости принести «Camel». Она удаляется. Пока парни думают над заказом, успеет принести для Пака сигареты. — Красуешься перед ней, — откидывается на спинку стула Тэ. — Я уж испугался, куда делся тот мальчик, который меня так зацепил с первого взгляда, — откладывает в сторону меню и смотрит на друга напротив. — Меня коробит от всего этого, — сдерживается Чимин, чтобы не развести руками, обводя и бар, и игровой зал, и двухэтажный ресторан, и лифт, который каждую минуту поднимает пары в номера отеля. — Почему мы не могли просто остаться дома, — затихает и вздрагивает, когда видит руку женщины, со спины кладущую на стол пачку сигарет. Если бы не высокая спинка стула, она бы прижалась к спине омеги. Но только на ухо шепчет: — Аккуратнее кури, малыш. Они терпкие, — удаляется, а Пак упирается взглядом в поднятую бровь Тэхёна, ему забавно за всем наблюдать. — Она в курсе, что я старше тебя? — уточняет Чимин, упираясь ладонями в стол и наклоняясь к другу. — Похоже нет, если сравнить её отношение ко мне и к тебе, — возмущается омега, садится ровно и распаковывает пачку. — Это всё для чаевых, — упрощает Ким и через весь стол толкает другу зажигалку. — Другой вопрос: она в курсе, что я обычный студент, который невероятным образом связался с неприкасаемым лицом в игровом мире? — Чимин закуривает и ищет взглядом эту девушку в толпе. Сейчас она так же обслуживает другую пару. Пак теряет интерес. — Кстати, о студентах, — сразу переходит к сути Тэхён. — Ты учишься в универе, в котором учились два интересующих меня лица, — у Кима тоже на губах лежит тонкий слой блеска не размазанный свежий ещё. На нём Паку легче и совестно концентрироваться, чем на новых жертвах, которые перешли дорогу главе тёмного мира. — Думаешь, я знаю сплетни даже о тех, которых уже нет в моих стенах? — не понимает уверенность друга. Затягивается и давится дымом, когда слышит: — Ким Намджун и Мин Юнги, — именно такой реакции ждал Тэхён. Он ликующе смотрит на задыхающегося друга, не торопится ему помогать. — Вот про них точно есть, что рассказать, — официант подбегает к их столику с высоким стаканом и хрустальным графином с водой. Чимин откашливается и отпивает фильтрованную воду. — Про них весь универ узнал на последних курсах обучения. Намджун сделал их легендой, — с коварной улыбкой припоминает. Тэхён слушает внимательно, готов уже предложить подняться наверх, в номер заказать алкоголь. — Я хоть только сейчас, на третьем курсе, вошёл в список неприкасаемых лиц в стенах заведения, но даже на первых двух много слышал о них. Намджун такой козёл, — Пак прикусывает нижнюю губу и весь загорается. — Вечера не хватит, чтобы все истории рассказать. Бедный Юнги. До сих пор терпит этого паршивца. Тэхён поднимается из-за стола, под руку берёт разговорившегося друга, ведёт к лифту, но продолжает слушать его приятный голос. — Откуда знаешь, что они ещё вместе? — спрашивает Тэхён, нажимая кнопку шестнадцатого этажа не глядя. Чимин не знает, как легче ответить на этот вопрос. Он не следит за ними, а… Не устоять Паку перед нежными поцелуями друга прямо в лифте с непринуждённой музыкой из колонок. Это не затягивается. У Тэхёна много планов на ночь. Зайдя в номер, сделав заказ, выкладывает план действий: — Сейчас всё, что знаешь о них, рассказываешь. Чем подробнее, тем лучше, — Чимин сидит на расправленной кровати, свесив ноги, а Ким вперед-назад перед ним расхаживает, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Спать сегодня никто не будет. Под утро две омеги выдыхаются. Чимин засыпает на одной половине кровати измученный, Тэхён собирается, просит друга не вырубаться, что трудно, учитывая количество выпитого спиртного и бессонную ночь. Ким кладёт под язык таблетку и всматривается в сообщение на телефоне. Ему всё равно, что в номере полный беспорядок, что два природных запаха омег смешались в один ядовитый коктейль, — Тэ сейчас уедет на дорогой тачке в офис, но Чимина оставлять в таком состоянии нельзя. Трясёт за плечо друга, но тот и глаз не открывает. Дверь в номер незаперта, в неё без стука входит Чонгук, за его спиной виднеется работник этого отеля — лично проводил альфу до нужной комнаты. Чон будто и не замечает вовсе, что происходит у двух друзей здесь, но кривит лицо от душного воздуха, побыстрее хочет выбраться на улицу. Тэхён возмущённо хмыкает на невоспитанность Гука, укрывает Пака одеялом и молчаливо собирает оставшиеся мелочи по номеру: кольца, серьги. Чимин остаётся под присмотром личного охранника Чонгука по просьбе Кима, сам старается крепко держаться на ногах, не выключаться под расслабляющую музыку в лифте. На первом этаже работает не один уборщик. Суток не хватит убрать срач, устроенный меньше чем за двенадцать часов. Но это стоит тех денег, что получает каждый из сотрудников. Тэхён не надевает пальто, забывает, что по утрам до дрожи холодно, сразу запрыгивает на переднее сиденье машины, припаркованной прямо перед стеклянными дверями. Чонгук садится на водительское, пристёгивается и в ожидании ничего не говорит. Сейчас, полупьяный, Ким расскажет очень много подробностей личной жизни двух интересующих их лиц.