Рождественское настроение

      Семь вечера. Кабинет министра.       Сотрудники личного офиса, прослушав официальное поздравление от обоих своих боссов — достопочтенного Джеймса Хэкера и сэра Хамфри Эплби (который наконец официально объявил о своём повышении, о чём в Уайтхолле давно гуляли слухи) — и подняв бокал за зимние праздники, постепенно расходятся.       Энни, указав Джиму на то, что он не может садиться за руль после таких возлияний, и забрав у него ключи от машины, выходит из кабинета.       Джим подходит к рассматривающему расставленные на каминной полке поздравительные открытки сэру Хамфри. Берёт у него из рук полупустой стакан.        — Апельсиновый сок? Хамфри, сейчас же канун Рождества! Давайте-ка, я плесну вам что-нибудь покрепче. Все уже разошлись, никто не узнает.       Хамфри мягко возражает:       — Не нужно, господин министр. Вам пора. Миссис Хэкер ждёт.       — Энни? Наверняка болтает с Бернардом… В любом случае, пара минут у нас есть. Ну же, выпейте со мной.       — Я… мне тоже уже нужно идти.       Он забирает свой стакан у Хэкера и ставит его на каминную полку, среди открыток, но не торопится уйти. Хэкеру тоже не хочется уходить, он пытается придумать тему для разговора.       Наконец он вспоминает:        — Бернард вернул вам..?       — Да. Спасибо, господин министр.       Хэкер положительно доволен завершением вечера: дело и в расслабляющем действии алкоголя, и в том, как кротко ведёт себя Хамфри после их встречи днём.       — И всё же… как я вижу, вы так и не сняли мой подарок.       Хамфри смущённо обхватывает своё запястье, накрывая ладонью запонку, тихо отвечает, на мгновение опустив взгляд:       — Я… решил, что они всё-таки мне нравятся — совершенно в вашем духе.       Джим ставит свой бокал на каминную полку, и протягивает руку своему постоянному секретарю. Тот нерешительно подаёт свою. Джим берёт его за предплечье, заставляет шагнуть ближе. Задумчиво проводит пальцем по массивной запонке, вздыхает:       — Они действительно совсем не в вашем стиле… Теперь я это вижу.       — Отнюдь, — примирительно отвечает Хамфри. — В них есть нечто… (пытается придумать что-нибудь комплиментарное)… эм… То есть они довольно...       Хэкер смотрит на его замешательство почти ласково.       — О, Хамфри, иногда вы бываете таким…       Хэкер не заканчивает фразу: он замечает, что за раму картины над камином кто-то воткнул несколько веточек ели и омелы. Озорно улыбнувшись, он подносит запястье Хамфри ближе, отодвигает манжет с тяжёлой запонкой и нежно дотрагивается губами до того места чуть ниже ладони, где бьётся пульс. Спустя краткое мгновение Джим поднимает голову и зачарованно смотрит в глаза Хамфри — тот несмело улыбается в ответ. Раздаётся стук в дверь.       После предупреждающего кашля дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает личный секретарь министра. Ему нипочём не догадаться, чему он только что едва не помешал.       — Господин министр, машина готова.       — Э-м… Спасибо, Бернард.       Прежде чем выйти из кабинета вслед за Бернардом, Джим бросает своему постоянному заместителю смущённый, но полный надежды взгляд, тот еле заметно кивает в ответ.

***

      Вспоминает сэр Бернард Вули:       За те два года, что мы проработали вместе в Департаменте административных дел, я заметил, как министр постепенно, возможно, неосознанно (и против своей воли), всё больше проникается симпатией к сэру Хамфри. Разумеется, ни о каком доверии или дружбе между ними говорить не приходилось, слишком уж непохожие у них воспитание, образование, образ жизни и принципы.       Скорее это было что-то сродни стокгольмскому синдрому.       Сэру Хамфри это оказалось только на руку, так как позволяло успешнее манипулировать (конечно, принятым термином в нашей среде было «направлять») своим политическим господином (ещё один принятый среди чиновников иронический термин). Но в общем, им было комфортно работать друг с другом.       Неудивительно, что вскоре после того, как сэр Хамфри стал главой госслужбы Её Величества и секретарём Кабинета министров, цепь — казалось бы — невероятных событий и совпадений привела Джима Хэкера к премьерскому креслу.       Что касается меня, я с радостью продолжил карьеру в качестве главного личного секретаря ПМ. На самом деле, многие сотрудники в то время стремились перевестись из МАДа в практически любое другое министерство, так как по слухам на замену Хэкеру прочили Бэзила Корбетта.