Вторые и Третьи

Застыв на полу на четвереньках, Джаз едва мог соображать сквозь пелену невыносимой боли в процессоре, отдававшейся звоном в аудиодатчиках. Шлем зверски стучал, и всё, что он мог делать — это замереть и ждать, когда его отпустит. Помещение, где он находился, давило своей белизной; вокруг было настолько ярко, что активирование оптики приносило лишь жгучую боль. Ещё и палёной проводкой несло так, что становилось не по себе. Что это за место? Поле битвы? Земля? Памятные блоки предательски ушли в отставку, и проще было бы ириску разжевать, чем пытаться выудить из памяти хоть одно воспоминание о случившемся. Его сенсоры начали очень медленно приходить в себя, и тогда-то он понял, что находился тут не один. Рядом с ним на спине лежал без сознания Праул. Искра Джаза сжалась до размера горошины. И лишь убедившись в том, что тот просто ушёл во временный стазис, он смог немного расслабиться. Мимолётный взгляд в сторону явил устрашающую персону Старскрима всего в нескольких меха-метрах от него, который также возился над корпусом Саундвейва, не реагировавшего на сикера. Их взгляды пересеклись; последовала естественная реакция — оба навели свои винтовки на врага, но ни тот, ни другой выстрелить не смог. Бок Старскрима искрил от повреждения неизвестным оружием; на правой ноге Праула зияла похожая рана. Прожигание друг-друга взглядами продлилось недолго, прерванное болезненным воплем. К удивлению обоих, вой, пропитанный агонией, исходил от Саундвейва. Десептиконский связист вжимал ладони в свой фейсплейт, пока по стенам комнаты тихим эхом отзывались приглушённые всхлипы. Старскрим уставился на Саундвейва так, будто тот превратился в дерево посредством неудачной трансформации. На его фейсплейте читались удивление и тревога, граничащие с дискомфортом. Он, наконец, опустил свои бесполезные нуль-лучи, ранее направленные в Джаза, и прикоснулся ладонью к Саундвейву, что-то шепча так тихо, что Джаз мог едва ли различить слова. Саундвейв ответил, отчего выражение фейсплейта Старскрима моментально изменилось. Рядом начал приходить в себя Праул. Джаз быстро среагировал и приблизился к своему товарищу. — Эй, как ты там, солдат? Ещё брыкаешься? — он приподнял шлем Праула и уложил к себе на сгиб манипулятора. Праксиец тихо простонал в ответ и накрыл шлем ладонью. — Шлак, что ты со мной сотворил? — тихо спросил тактик, игриво улыбнувшись, несмотря на резкую боль в процессоре. — М-да, что-то меня немного занесло с экспериментами в этот раз; десептиконов в моих планах не было, — ответил Джаз, не отрывая взгляда от Старскрима и Саундвейва. Тем временем сикер утешал Саундвейва, разговаривая с ним на пониженных тонах и неуверенно поглаживая синий шлем. Праул кивнул, поняв без слов своего напарника, что необходимо проверить статус оружия. — Похоже, мои накрылись. — Могу поспорить, все мы вчетвером в похожей ситуации. — Оценка угрозы? — превозмогая боль, праксиец медленно привстал. — Ну… Угроза возрастает с каждой минутой, — ответил Джаз, неотрывным взглядом следя за Саундвейвом, приставшем на колени и уставившим свой нервирующий взгляд на двух автоботов. Старскрим что-то быстро вменял Саундвейву, пытаясь отвлечь его от автоботов, но кассетикон начал подниматься на ноги. Вдруг мир вокруг начал терять чёткость. Хотя Джазу было не впервой ощущать на себе эффект телепатии Саундвейва, в этот раз атака казалась непривычно… холодной. Вместо обычного стука незнакомца в дверь, кто-то напролом пытался выбить заслонку напором воды из пожарного шланга. Десептикон излучал ярость, затягивая в психологическое насилие даже Старскрима. Как внезапно атака началась, так она и закончилась. Саундвейв успел проделать около десяти шагов в их сторону, прежде чем остановиться, словно вкопанный, и обрушиться на колени. Старскрим молча поднялся и подошёл к своему подчинённому, держась за искрящий бок. — Похоже, вы знаете столько же, сколько и мы об этом месте, и как мы здесь оказались, — сипло обратился к ним сикер. Комната была большой, но полностью белой и гладкой. Не было ни окон, ни дверей, ни какого-либо источника света. Лишь стены и едва различимые углы. Казалось, что даже их корпуса не отбрасывали теней. — Что значит — ничего, — с подозрением в оптике разглядывал своих врагов Джаз. — Что с ним не так? Старскрим окинул кассетикона хмурым взглядом. — Не твоё дело. Их внезапно прервал громкий голос. — Добро пожаловать, дети Кибертрона! Старскрим, Праул и Джаз вздрогнули от неожиданности, Саундвейв даже не отреагировал. Джазу крайне не понравилось использованное в их адрес слово «дети». Звучало слишком… покровительственно. Его сковало ужасом. — С растущим интересом мы наблюдали за вашей гражданской войной, и оставаться беспристрастными больше не желаем. Мы решили испытать прочность металла двух ваших фракций, посредством отбора второго и третьего звена соответствующих армий. Белые стены сменились огромным экраном с прямой трансляцией их всеобщего худшего кошмара. Квинтессоны. Тысячи квинтессонов занимали ряды сидений огромной арены. Камеры передавали изображение зрителей, которые извивались и радостно приветствовали участников. Время от времени картинка сменялась огромным экраном, где велась прямая трансляция с четырьмя трансформерами. Они могли наблюдать свои же шокированные и встревоженные лицевые пластины, передаваемые на потеху беснующейся толпе. — Вы будете щедро вознаграждены, если мы сочтём вас достойными воздаяния, — снова прогремел голос. Прямая трансляция оборвалась, и экраны вновь сменились белыми стенами. — Но имейте в виду, что вы — не единственная раса наших детищ, готовых побороться за эту честь. И ваш проигрыш — это же и ваша… кончина. Выражение ужаса на фейсплейте Джаза зеркально отразилось на лицевой Старскрима. — Уверен, у вас много вопросов, — голос продолжил более тихо, в то время, как одна из стен явила дверь, из которой выплыл светло-зелёный квинтессон с яркой фиолетовой маской, изображавшей опасную ухмылку. — Я буду счастлив рассказать вам всё об Играх.