Негласная недоговоренность

Сяо Чжань сидит на полу с друзьями в гостиной, они играют в настольную игру, никто не хочет запоминать правила, — когда у входной двери слышатся голоса, это не только папа, в дом явно заходят несколько человек. Сяо Чжань встает, отряхивает брюки, хотя они даже и не помялись, и идет в коридор. Сяо Чжань знает, что отец встречается с хорошей женщиной, что дело идет к свадьбе, что она одна воспитывает сына, почти ровесника Сяо Чжаню. Ван Ибо впервые стоит перед Сяо Чжанем, слегка наклонив голову и изучая обстановку. Отец Сяо Чжаня немного торопливо, но от этого не менее торжественно представляет Ван Цзыюнь и Ван Ибо. Когда доходит речь до последнего, отец говорит: — Это твой будущий брат. «Мой брат», думает Сяо Чжань. Когда Ван Ибо смотрит на него, то мысль в голове упрощается, сжимается, кристаллизуется до будничного «мой». В этой мысли нет одержимости, желания обладать. Только чувство сопричастности и верности момента. Они слишком молоды для сложных чувств. Они слишком подходят друг другу, чтобы сразу намертво не сойтись пазами. Сяо Чжань вежливо кивает, не делая шагов навстречу. Он не хочет касаться наверняка холодной с улицы руки Ван Ибо. Он не хочет официального представления и пожатия вежливо-протянутой руки. Он вообще как-то сразу не верит в их роли. Он решает — они незнакомцы, до тех пор, пока нет. Сяо Чжань довольно легко поддерживает этот статус-кво. Ван Ибо не чувствует от него недоброжелательности. Они существуют как два независимых, мирных государства. Родители довольны. Родители воспитаны в другую эру. Они не чуют подвох, да и не сказать, что он есть. Сяо Чжаню легко притворяться, потому что он не врет самому себе. Ван Ибо кивает ему, каждый раз, когда возвращается из школы. Его челка слегка движется. Сяо Чжань знает — как аксиому, как доказанную теорему, — что он проведет по этой челке руками. Он вцепится в нее, он будет ее гладить и дергать. Просто не вот так. Он мягко кивает в ответ и улыбается. Они редко разговаривают. Все новости Сяо Чжань получает за общим столом, когда удается собраться всем вместе. Чаще всего через день. Иногда через два. Этого хватает. Его вежливые, персонализированные послания в бутылке. Ван Ибо красиво держит стакан с соком, красиво облизывает губы, красиво обнажает десны, когда искренне смеется. У него красивые ладони, кадык, линия шеи и плеч. Сяо Чжань немножко задолбался выбирать любимые части. Это нескончаемый конкурс, где по воле случая может победить бедро, если Ван Ибо присаживается на край дивана и спортивные шорты натягиваются на ногах. Тут же может вырвать победу линия позвонков, когда Ван Ибо наклоняется, чтобы достать телефон из рюкзака, лежащего у ног. Сяо Чжань не ведет счет. Он помнит и знает — «мой, мое». И этого достаточно. Система слегка пошатывается и дает сбой, когда Ван Ибо приводит домой первую девушку. Она мила (простовата), добродушна (глуповата), симпатична (она не Сяо Чжань). Лестница предательски скрипит, когда Сяо Чжань замирает на ней, как вор, попавшийся в сработавшую сигнализацию, а Ван Ибо, стоящий в паре метров, меняет наклон головы и открывает глаза, не переставая целовать ту самую девушку, которая не Сяо Чжань. Сяо Чжань не может заставить тело двигаться, придумать какую-то новую позу, вспомнить, как ведут себя люди, любующиеся движущимися губами брата, тем, как красиво его руки зарываются в длинные девичьи волосы, как плавно ходят плечи при движении и слегка блестят глаза в полумраке комнаты. Сяо Чжань принимает поражение и доигрывает сцену до конца. Ван Ибо прерывает поцелуй, у него богично алеют влажные, зацелованные губы. Ван Ибо уводит девушку к дивану — его как раз не видно с лестницы. Сяо Чжань думает, что ему тоже нужен опыт, и знакомится с приятным парнем. Они целуются во дворе школы, где никто их не увидит. Сяо Чжань не испытывает никаких чувств. Он тренируется и потом решает, что вполне достаточно. Он взрослый мальчик. Как-нибудь разберется на месте. Это последний год Сяо Чжаня перед поступлением. Он, как и полагается, не видит белого света, готовится на славу и даже почти не сомневается, что поступит. Наверное, он должен волноваться, но чему быть, того не миновать, а свой предел усилий он знает. И четко идет вдоль линии. Ван Ибо продолжает изредка приводить парней или девушек домой. Сяо Чжань относится к этому с исследовательским интересом. Он не задумывается, не прислушивается к реакциям. Он видит член Ван Ибо, исчезающей в чужом теле. Это красиво. Это произведение искусства. Сяо Чжань не жадный. Он не останавливается, не анализирует. Просто поднимается к себе в комнату, закрывает, но не запирает дверь, достает смазку и начинает привычно вводить в себя пальцы. Он не любит игрушки. С ними было бы легче, но ему достаточно того, что есть. Наверное, ему нравится себя за что-то наказывать. Иногда ему кажется, что он кончает одновременно с Ван Ибо, тихонько стонущем на первом этаже. Это странная иллюзия, которая не приносит успокоения.

~~~

Весной случается ремонт туалета на втором этаже. Раньше у братьев было четкое расписание, кто во сколько встает, кто во сколько моется. Не было поползновений. Не было сомнений. Простая комната с фиксированным графиком. Теперь всем приходится как-то распределять время в ванной на первом этаже. Дети стараются подстроиться под родителей, поэтому одну неделю для экономии времени — и ни для чего больше — они вместе чистят зубы и умываются. Когда ремонт заканчивается, уже завтра должен прийти сантехник, перепроверить все и включить краны, они в последний раз совместно умываются на первом этаже. Ван Ибо обступает стоящего у раковины Сяо Чжаня, который задумчиво чистит зубы, но не движется дальше, а ставит обе руки на раковину, запирая Сяо Чжаня в «домике» из своего тела. Сяо Чжань чувствует чужие руки под своими локтями, чужие руки вдоль своего тела, чужую грудь, прижатую к своей спине. Сяо Чжань сплевывает пасту в раковину, наклоняется, чтобы набрать воды, все это время упираясь в Ван Ибо, полощет рот и поднимает глаза на отражение в зеркале. Ван Ибо делает полшага вперед, Сяо Чжань упирается ногами и не прижимается к раковине. Ван Ибо делает поступательное движение, как будто маленькую волну — горячую, мощную, прогибающую тебя и твою волю волну — и касается носом кончика уха Сяо Чжаня. Сяо Чжань прикрывает глаза и сильнее сжимает рот. Он знает, что еще не время, но ведь можно просто так постоять? Это ведь по их правилам? Негласным, но очень строгим правилам? Они разлепляются, Сяо Чжань позволяет себе склонить голову над ванной и постоять так несколько секунд. Дальше он вытирает руки о полотенце и идет рассказывать родителям, что сегодня он, наконец, дописал доклад на сложную тему, и что Ван Ибо, засранец, продолжает воровать бананы из холодильника. Все привычно смеются. Все привычно расходятся. Сяо Чжань долго не засыпает и смотрит на звездные наклейки на потолке. Потом встает, сдирает все, кроме луны, и засыпает.

~~~

На первом курсе университета («наш малыш не мог не поступить!») Сяо Чжань снимает маленькую комнатушку, подрабатывает на двух работах и входит в десятку лучших студентов потока. Он немножечко сходит с ума. Родители звонят ему по скайпу, Сяо Чжань всегда выискивает Ван Ибо на заднем фоне. Не всегда находит. Это тоже нормально. Они увидятся на каникулах. На каникулах Ван Ибо проходит практику в другом городе. Так ему будет легче поступить в университет. Это даже лучше, чем нормально. Просто немного больно. Летом Сяо Чжань приезжает на неделю, выгадав с отпуском и общей загруженностью. Он видит Ван Ибо только три дня. Они прекрасно дружат. Это очень больно, но необходимо.

~~~

На втором курсе Сяо Чжань готов начать созваниваться по скайпу с Ван Ибо. Он понимает, что это не то, но не может себя отговорить. Вместо этого он созванивается с родителями. Они жалуются, что из-за подготовки к поступлению Ван Ибо света белого не видит. Сяо Чжань видит его под конец звонка. Тот касается губ пальцами, мнет почти бездумно, и выходит из кадра. Это невыносимо больно. Сяо Чжань оставляет себе одну подработку — он достаточно накопил, чтобы не загонять себя в могилу нагрузками, и концентрируется на учебе. Это помогает. Он входит в семерку лучших учеников потока. Сяо Чжань готов поклясться, если бы не губы Ван Ибо, которые так отвлекают, он вошел бы в пятерку. Зимой он приезжает аж на две недели, видит Ван Ибо с Гуй Ли, родители ее особенно хвалили, обходит скрипучую лестницу, спит с братом. Все наконец встает на свои места. На утро Сяо Чжань позволяет себе царапать спину Ван Ибо — он клянется себе, что больше так не будет. Они обязательно будут трахаться, просто не будут оставлять следы. Сяо Чжань слабовольный лжец. Он закругляется с царапаньем только когда видит, как Ван Ибо морщится — и не от удовольствия. Сяо Чжань адаптируется и оставляет только аккуратные засосы и укусы. Ван Ибо постанывает, Сяо Чжань отводит челку с его лица и целует лицо мелкими, невесомыми поцелуями. Ван Ибо смеется и щекочет Сяо Чжаня в ответ. Когда тот уже задыхается и просит пощадить, Ван Ибо лижет косточку бедра, лижет живот, ласкает рукой член и дает им отдышаться. Сяо Чжань гладит его по голове, вцепляется в пряди пальцами, подтягивает брата на себя и шепчет «мой». Они целуются, пока губы не начинает покалывать противными иголочками. Ван Ибо надрачивает Сяо Чжаню, зависнув над ним, и смотрит, смотрит на него. Тот смотрит в ответ. Ван Ибо наклоняется над лежащим Сяо Чжанем, заговорчески шепчет «мой» и нежно водит кончиком языка по уху, шее, скуле Сяо Чжаня, пока тот заливает горячей спермой ладонь брата. За общим ужином Ван Ибо проводит пальцем по рукаву своей рубашки там, где точно есть следы от укусов и засосов. Улыбается. Сяо Чжань улыбается вместе с ним.

~~~

Ван Ибо поступает в тот же университет, что и Сяо Чжань, но на другой факультет. Ему полагается комната в общежитии и веселый сосед. Ван Ибо едет сразу к Сяо Чжаню. Они оба наконец-то могут дышать и не могут надышаться.