Ищейка

Кая

Распахнув дверь, я устало повалилась на кровать. Изматывающая дорога забрала все силы, коих и так было далеко не в избытке. Мы добирались до Аме почти неделю, хотя дорога спокойно могла бы занять четыре-пять дней при должном ускоренном темпе, и я бы соврала, сказав, что это было случайностью. О нет. Ничего случайного у нас с Итачи больше не происходило. Тошнота и головокружение от усталости медленно отступали. Я растянулась на постели, дубовой и совсем не удобной по сравнению с той высококачественной, что была в рёкане, и прикрыла глаза. Почувствовала, как по телу пробежала приятная дрожь, сознание начало заволакивать. За прошедшую неделю мы много раз нарушили наш негласный договор оставить в стране Горячих источников все, что там произошло. Я нарушила первая, когда подошла к нему, развалившемуся у дерева во время привала, и в уже до ужаса привычной манере оседлала его бедра. Нарушила, когда слишком быстро согласилась переночевать в дешевой гостинице по пути, через час пребывания в которой открыла дверь в одном лишь крохотном полотенце, прекрасная зная, кто стучит, но намеренно не потрудившись даже одеться. Мне до трясучки нравились его робкие, но голодные глаза в такие моменты. Словно он спрашивал разрешение. Сомневался, но сдавался без сопротивления, завлекая и начиная вести. И можно было бы назвать это ошибкой. Но для такого количества ошибок, совершенных за неделю, больше подходило слово «закономерность». Тем не менее, в Аме мы зашли так, словно едва знали друг друга. К сожалению или к счастью, у нас обоих хорошо получалось притворяться. Наверно, сейчас он пошел к Лидеру. Докладывал свои доклады, а, может, и обсуждал мою щекотливую ситуацию и чрезмерные требования обнаглевшего клиента. Я же хотела побыть в одиночестве. Мне предстояла тяжелая встреча — Хидан с Какузу-саном все еще не вернулись, а потому я выкроила для себя пару часов на отдых. Всего пара часов, и я пойду разузнаю у Конан, связывался ли с ними кто-нибудь и как скоро их ждать. Мои веки налились свинцовой тяжестью. Скоро все это закончится. *** — Почему только твоя кожа такая нежная, черт… Сквозь туман сна я почувствовала горячие ладони, оплетающие талию и мокрые настойчивые поцелуи на оголенной шее, покрывающейся мурашками от тихого шепота. Так глухо и отдаленно, словно бы это был очередной непристойный сон, но нет. Томительные ощущения, на которые мое тело реагировало уже с пол-оборота были вполне реальны. Вес чужого тела придавливал к кровати, заставляя подчиниться, безропотно и послушно. Он разместился между моих ног, настойчивыми нетерпеливыми толчками потираясь уже более чем ощутимой эрекцией, вбирая и отдавая тепло и вызывая сладкие судороги от бедер до самых кончиков пальцев. Боже, мы же договорились, не здесь… Я тягуче выгнулась и, слабо улыбаясь, запрокинула голову, подставляя шею для череды безумных поцелуев, для распаленного дыхания, но вздрогнула и замерла, почувствовав вдруг жалящий, словно ядовитой змеи, укус. — Твою мать, детка. Мой член сейчас просто взорвется, — продолжал рокотать, сбиваясь на стон, сдавленный голос над ухом, пока мое оцепеневшее тело наливалось первобытным ледяным ужасом. — Я так хочу тебя трахнуть. Думал, эта ебаная миссия никогда не закончится. Мое сознание будто парализовало. Грубая рука пробралась между нами, настойчиво протискиваясь через пояс штанов. — Ха-а. Ахуеть. Такая мокрая, — возбужденно выдохнул мужчина, опускаясь ниже и с силой прикусывая через одежду грудь. — Ждала меня, да? Меня словно током ударило. Распахнув глаза, я наткнулась на заволоченный похотью взгляд холодных малиновых глаз, и с силой взбрыкнула, истерично выбираясь из-под него и отскакивая аж в другой конец комнаты. — Хидан? Я хватала ртом воздух, которого в тесноте помещения внезапно стало не хватать. Пространство показалось слишком маленьким. Я готова была просочиться хоть сквозь стену, лишь бы увеличить расстояние между нами. Уверена, на моем лице застыла паника, но он как-будто этого и не замечал. — Чего так всполошилась? — перевернувшись, Мацураси сел и вальяжно развалился на постели, медленно и бесстыдно лаская себя через грубую ткань брюк и скользя похотливым взглядом вверх по моему телу. Его хищно приоткрытый рот с каждым своим тяжелым выдохом источал опасность, от которой хотелось спрятаться. Я инстинктивно сжалась, скрещивая руки на груди. — Дзясин… Кая, пожалуйста… Раздевайся и иди сюда. Блять, я правда на пределе. Я давно не видела его таким. Он весь горел и дрожал, глядя этим своим полусумасшедшим взглядом. Так часто бывало вначале, видимо, из-за новизны. Тогда он мог ластиться и обхаживать меня, чуть не выпрашивая, словно животное перед случкой, а затем зверел, не выпуская меня из цепких лап долгими часами. По моей коже прошлась скользкая липкая дрожь. В этом состоянии он себя едва контролировал. Я еле смогла разлепить губы, в горле нестерпимо пересохло. — Хидан, пожалуйста, давай поговорим. Мне срочно нужна одна вещь, она у тебя. Тот свиток, помнишь? — я старалась сделать свой голос максимально миролюбивым, лишь бы не выводить его из себя ещё больше. Этот разговор изначально был хождением по краю лезвия. Он хищно прищурился, испепеляя надежду на благоприятный исход. — Нахуй он тебе сейчас? Я же сказал, раздевайся. К моему ужасу, еще месяц назад я бы беспрекословно послушалась. — Это правда срочно, — вкладывая чуть больше уверенности в голос, настояла я. — Ха-а, блять, — он с силой сжал красноречиво выпирающий через ткань возбужденный член, свободной рукой проводя по выбившимся из привычной укладки волосам, приглаживая. Бледный лоб покрылся испариной. — Я уже давно проебал его. Я подумала, мне послышалось. Стояла и как идиотка хлопала глазами, хмурясь и вглядываясь, словно он сказал какую-то несусветную чушь, а я безрезультатно пробовала расшифровать смысл. Мне же послышалось, да?.. — Прости, что? Я не могла поверить собственным ушам. В позвоночник будто забили металлический стержень, тело оцепенело, но с медленным движением бледных губ мужчины, изгибающихся в абсолютно наплевательской и нахальной ухмылке, в груди, наоборот, медленно клокоча, начала подниматься волна испепеляющего гнева. Что этот сукин сын сказал? — То есть, что значит ты проебал его?! — резко стало плевать на осторожность. Мое сердце, бедное израненное сердце, было готово выскочить из груди от ужаса, что скрывали эти слова. Как, ради всего святого, я могла вообще быть такой тупой идиоткой, чтобы доверить ему настолько ценную вещь?! — Вот так, — самодовольно вскинув голову, он вскочил с кровати и крадучись приблизился. Струна моего терпения лопнула в тот самый миг, когда большие ладони легли мне на бедра. Я со всей силы набросилась на него, отталкивая и поваливая обратно на кровать. Мне хотелось задушить его. Прямо в эту самую секунду сделать так, чтобы он перестал говорить, дышать, существовать, но он, почему-то, лишь смеялся подо мной, и это бесило еще больше. Я замахнулась рукой и ударила его по лицу, царапая острым краем ногтя и с удовлетворением наблюдая, как медленно стекает кровь по белоснежной коже. Чтоб ты сдох. Чтоб ты сдох. Что б ты сдох. Не нужно было с ним связываться. Я бы нашла другой способ выжить. Кто-кто, а он уж точно не был для меня спасением. Резко замолкнув, Хидан пальцем подхватил каплю крови со щеки, рассматривая ее остекленевшим взглядом. Среагировав слишком поздно, я попыталась вскочить на ноги, но он тут же отшвырнул меня на пол, тяжелым грузом наваливаясь сверху, и больно схватил за челюсть. Это был первый раз, когда мы подрались и первый раз, когда я дала отпор. — Не будь ты моей, уже бы сдохла, клянусь, — он едва не плевался, ядовито шипя. — С чего ты взял, что я твоя? — с вызовом бросила я, тут же приготовившись отражать очередную атаку. Мои тормоза слетели напрочь, и даже не потому, что он потерял важную для меня вещь. То, с какой издевкой и небрежностью он говорил об этом, словно бы подарок моего отца был какой-то грязью под его ногтями, злило в тысячу раз сильнее. Сердце требовало мести. Сладкой и болезненной. Хидан лишь в очередной раз рассмеялся, низко и озлобленно. — Потому что ты течешь как сука, — он вплотную приблизил лицо. — Как моя сука. И если это твой ублюдский способ завести меня, то лучше заканчивай. Он впечатался в мой рот, с силой проталкивая язык внутрь, и новая порция крови окропила идеальное лицо, когда я с силой сомкнула зубы, ядовито выплевывая: — И кто сказал, что теку я для тебя, а? Всё притворство и мои с собой душевные договоренности полетели в трубу. Я знала, что могу подставить Итачи и не хотела лишних проблем для него, но бывший просто конкретно меня выбесил. Мне захотелось засунуть ему в глаз сам факт того, что в моей жизни существует не только он. Что он не центр моей вселенной, и что я хочу и могу быть свободной в своих действиях и решениях. Чувство гордости за то, что сделала то, что хотела, вместо того, чтобы, как обычно, спасовать, а потом жалеть, распирало меня изнутри. Я захотела выбраться из удушающей деревни Дождя и выбралась. Я захотела переспать с другим парнем и переспала. Я захотела измениться и я, нахрен, абсолютно точно начала это делать. Я хотела, чтобы он знал, что у меня начинается новая жизнь, и что в ней ему места нет. Малиновые глаза напротив опасно сощурились. Уверена, он понял, что я имела в виду. Сопоставить мою реакцию на него сразу после того, как я наслаждалась прикосновениями и сказанные слова не должно было составить труда. — Кто? Голос мужчины стал потусторонне холодным, подстать его чакре и ему самому, сталью чеканя один единственный вопрос. Интересно, это все, что его волновало? Не причины, не обстоятельства. Просто, кто. — У тебя есть пять вариантов, попробуй догадаться. Мою грудь сдавили тиски от усилившегося давления крепкого тела сверху, не позволяя свободно дышать, а цепкая хватка едва не сломала мне челюсть. Несколько секунд острый не мигающий взгляд не отрывался от моего лица в каких-то жалких сантиметрах. Раздражение, злость, обида. Он не имел права на эти эмоции, в отличие от меня. Мужчина криво ухмыльнулся, с плотоядным удовольствием провел носом вдоль моей щеки, шеи и опустился к уху. — Все-таки шлюха пошла по рукам, м? Не дав мне опомниться, Хидан потянул меня вверх, словно тряпичную куклу, силком выволакивая из комнаты. Он шел быстро, размашисто, пока мы, спустившись двумя этажами ниже, не подошли к одной из многочисленных дверей, и прижал меня к стене. Лопатки обожгло болью. Сердце бешено билось под ребрами, в жилах растекался животный страх неизвестности, сливаясь в один поток с ядовитой обидой и слепой яростью. — Ты просто сумасшедший, мать твою. Чокнутый ублюдок. — Зато не крыса. Не подбираю объедки, потому что им самое место на ебаной помойке, — выплюнув слова прямо в лицо, он схватил меня за волосы и затолкал в неизвестную комнату, грубо вздергивая голову кверху. Лишь тогда я поняла, куда мы пришли. — Ты говорил, есть выгодные дельце? Можешь эту шваль хоть на органы пустить, мне поебать, Какузу. Больше останавливать не буду. В глазах слезилось от невыносимого натяжения кожи головы, словно вот-вот, и он сдерет с меня скальп. Хидан сильный. Очень сильный, и я никогда в этом не сомневалась, но точно не думала, что когда-то эта сила обернется против меня. Чего я ожидала? Что он закатит ревнивую истерику? Начнет разбор полетов? О, нет. Но того, что происходило теперь я не могла представить и в страшном кошмаре. Когда перестанешь представлять из себя хоть какое-то подобие пользы, от тебя избавятся. И Хидан тебе не поможет. От вспомнившихся слов Итачи мне захотелось смеяться и плакать. Он видел ситуацию насквозь с самого начала, даже тогда, когда я закрывала на все глаза. Сколько же времени мне потребовалось, чтобы понять? Сколько же времени потрачено впустую… Так и случилось, Итачи, представляешь? Стоило мне перестать быть полезной, перестать быть покладистой, перестать раздвигать ноги перед ним, и он тут же без каких-либо сомнений собирается швырнуть меня на растерзание злейшим врагам. — Что, правда? — ядовито огрызнувшись, я постаралась повернуть голову к нему, взглянуть в глаза того, кто никогда не был на моей стороне, но крепкая рука на затылке не позволила. — После всех своих требований, после всего, что было, ты только на это и способен?! Жалкое подобие мужчины. Тебя и назвать-то так нельзя. Ты сукин… — я вскрикнула от резкого рывка его хватки, остервенело попытавшейся оставить меня без волос. — Или можешь продать ее в бордель. Этому блядскому рту нечем заняться, кроме как нести всякое дерьмо и сосать хуи. Или… — Хидан, — громогласно прервал его напарник. — Закрой пасть. Если ты посрался со своей бабой, мне не за чем знать подробности. Какузу отложил на рабочий стол какие-то бумаги, что держал до этого в руках, и подошел к нам, пристально смотря в глаза. От взгляда этих нечеловеческих глаз меня пробрали мурашки, но я вовсе не боялась его. Было стыдно вот так выставлять наши разборки напоказ перед посторонними, но Какузу-сан — главная цель моего пребывания в Аме, и я рассчитывала на его жадность, как никто и никогда. Хидан, конечно, не знал об этом, а потому выставлял себя полным придурком перед серьезным напарником. — В борделе за нее не дадут и двухсот тысяч, — заключил мужчина, наклонив голову. Хрен знает, действительно ли он разбирался и имел опыт продажи девушек в секс-рабство или же просто прикидывал, но от его слов стало не по себе. — А там дают пятьсот. Очевидно, предложение семьи Джина уже дошло до него. Кто бы сомневался. Я оскалилась, готовая в любой момент «взорвать бомбу». — Ничего личного, Симидзу. Нужно покрывать убытки. — Да похуй, — Хидан еще раз с силой вздернул меня, едва не бросая на мужчину впереди, но так и не отпустил. — Делай, что хочешь. — В кое-то веке, ты предложил что-то прибыльное. А то вел себя, как безнадежный урод. — Завали ебало, Какузу. Это разовая акция. — Кинь ее куда-нибудь пока. Если приведем живой, поторгуемся. Мужчины переговаривались между собой так, будто бы я и не стояла между ними. Конечно. Зачем брать во внимание «списанный товар». Только хрена с два я им была. Почуяв момент, когда Хидан отвлекся и слегка ослабил хватку, я пригнулась, вырывая из кармана штанины свой билет в новую жизнь. — Не торопитесь с решениями, Какузу-сан, — напряженно выдавила я, морщась от боли, но намеренно игнорируя мужчину за спиной. — Это вам привет от Такахаси Нэо. Стоило бросить нукенину свиток, как рука Хидана дернула меня назад с такой силой, что сперло дыхание. — Это еще что за хуйня?! Что придумала? — но Какузу, к счастью заинтересовавшись, уже разворачивал документ. Взгляд жутких травянисто-зеленых глаз заскользил по строчкам в воцарившейся тишине, но за маской было не разобрать, что отражается на лице мужчины. Я вся замерла в ожидании, даже стук сердца, казалось, замедлился, но внезапно меня повело вперед, когда, не выдержав молчания, Мацураси сделал выпад вперед и попытался перехватить пергамент. Реакция напарника была быстрее. Тот ловко запрокинул руку, увернулся корпусом и смерил меня долгим изучающим взглядом. — А ты умеешь заводить полезные связи. Когда успела? — Время было, — стараясь звучать увереннее, я вцепилась пальцами в руку Хидана и попыталась ослабить хватку, но та не поддалась. Голова уже трещала от боли. — И зачем же мне это нужно? — шиноби потряс свитком прямо у меня перед носом. — Я не работаю с правительством. Есть вариант куда проще. — Вам и не нужно. Такахаси-сан сделает все за вас. Вам нужно будет просто забрать деньги. Даже руки марать не надо. Мужчина не ответил, кажется, и правда задумавшись над моими словами, и тогда я продолжила напирать, ухватившись за шанс. — Организации это только на руку. У вас появится больше возможностей, когда Такахаси-сан поднимется. В полумраке кабинета его глаза сверкнули огоньком явно различимой алчности. Он подсознательно начинал предвкушать. По крайней мере, мне хотелось в это верить. — И я не смогу продать никакую информацию. Я тут не мимо проходила. Меня быстрее саму упрячут за решетку. Я услышала, как за спиной клацнули зубы и вмиг потеряла равновесие, лишившись опоры: Хидан с силой толкнул меня, роняя прямо в ноги Какузу, и, всё же, умудрился отобрать документ. — Хуйня какая-то, — прошипел он. — Ты с ним даже не знакома. Я снова оставила его без внимания, сосредоточившись на мужчине впереди. — Какузу-сан, — предупреждающе продолжила, не без труда поднимаясь на ноги и выпрямляясь перед ним. — Он сказал, что лишит Акацуки поддержки, если вы откажетесь. Для него это сделка ва-банк. Нукенин опасно сощурился, очевидно, не веря ни единому моему слову. Что ж, он мог сколько угодно считать сказанное блефом, если бы не одно «но». — Можете спросить у Учихи Итачи. Я слышала, как Такахаси-сан лично предупредил его. Я понимала, что взорвала ту самую бомбу. У Какузу нет варианта отмахнуться, нет причины не верить другому члену Акацуки, а Хидан теперь в курсе, что я покидала Аме и в чьем именно сопровождении. Думаю, для того, чтобы сложить два и два — много времени ему не потребуется. К тому же, насколько мне было известно, Нэо даже раскошелился, от себя лично накинув сверх пятисот обещанных Дайме тысяч еще столько же в качестве отступных. Вот уж правда, для него это была сверх важная сделка. Не знаю, какой именно из всех этих факторов перевесил и стал решающим, но уже через пару секунд под моим напряженным тяжелым взглядом шиноби неторопливо забрал свиток у напарника, затем развернулся к рабочему столу и молча поставил размашистую подпись, закрепляя сверху пятипалой печатью, намного более мудреной, чем моя собственная. Этот документ был одним из двух, что дал Нэо. Тот, что сейчас был у Какузу, следовало передать обратно, второй, закрепленный подписью и печатью Такахаси — у Итачи, о чем я поспешила сообщить. Шиноби Водопада сдержанно кивнул, передавая мне свиток. Дело сделано. Трехсторонняя сделка заключена. Я еще на шаг ближе к свободе. — Что это ты делаешь, Какузу? — послышалось угрожающе позади, но мужчина, как и я, решил проигнорировать третье лицо. Оно не было причастно к происходящему и не имело права голоса. Внутри, насколько возможно из-за непроходящего волнения, все ликовало. — Итак, — убрав документ обратно в нижний карман, я сложила на груди руки. — Вы лично сопроводите меня к господину Такахаси? Мне нужно быть в стране Горячих источников ровно через неделю, таковы его условия. Я говорила, едва не морщась. Меня совсем не радовала перспектива провести с этими двумя еще хотя бы минуту, не то, что целую неделю, но нужно было выглядеть уверено и не дать ни единого шанса усомниться в своей готовности сотрудничать. — Или я могу добраться сама. Мы с Такахаси-сама тоже заключили сделку. Будьте уверены, на выгодных для меня в том числе условиях, потому у меня нет причины откланяться от заданного маршрута хоть на шаг. К тому же, — я с опаской обвела взглядом мощную фигуру перед собой и похлопала по карману. — Вы свое возьмете с него в любом случае, не так ли? И хоть мой голос и звучал тысячу раз спокойно, внутри все сжалось. Мне кажется, мое сердце в принципе забыло, как биться равномерно с тех пор, как я оказалась в этом кабинете. Нет. С тех пор, как открыла глаза и обнаружила на себе Хидана. Кстати, который подозрительно притих в последние пару минут. — Нет необходимости, — отрезал нукенин. — Есть кое-кто, кто всегда сможет тебя отследить. Как ты и сказала, свое я возьму. Хоть с Нэо, хоть с тебя. У меня всегда есть запасной вариант, если этот прогорит. Угроза была более, чем ясна, но я все равно выдохнула. Не знаю, кто и как мог меня отследить, большей информации он не дал, но уже то, что не придется добираться до рёкана под конвоем из этой парочки воодушевляло. Я кивнула и было развернулась, чтобы поскорее убраться отсюда, но столкнулась нос к носу с Хиданом. Оказалось, что временное затишье было всего лишь обманкой, от которой не следовало ожидать ничего хорошего. Я сжалась, инстинктивно отступив на шаг назад. Он не выглядел разъяренным, нет. В холодных, абсолютно непроницаемых глазах застыла сама смерть, и мне на мгновение почудилось, словно она отразилась и во мне. Еще одно обличие, в котором я никогда его не видела: обличие, с которым его жертвы сталкивались перед гибелью. — Хидан, — послышалось позади меня. — Не вздумай портить товар. Но он не слышал. Ледяная рука сжалась на моей шее с такой силой, что глаза, уверена, почти мгновенно налились кровью от лопнувших капилляров. Вот-вот, еще немного, и он одним лишь давлением пальцев переломал бы мне шею, но почему-то медлил. — Хидан, — громче рявкнул Какузу. — Ты сдохнешь прямо тут, — голос я его тоже не узнала, а может все дело в оглушительном шуме крови в ушах, за которым едва ли можно было что-то расслышать. Сумасшедшее давление сковало весь мой череп. В глазах потемнело. — Сдохнешь тут, поняла? И ни Учиха, ни эта старая псина тебе не помогут, — с тонких губ сорвалась злобная усмешка. — Надеюсь, Дзясин примет такую поганую жертву. Мне даже стыдно преподносить ему такую подстилку как ты, но я попробую, даже если он не вознаградит меня. Я теряла сознание. Странные вопросы закрались в голову практически на грани жизни и смерти: как именно он принесет меня в жертву без оружия и как именно ему удалось выдать целых пять долбанных предложения без единого матерного слова? Если бы могла, я бы усмехнулась собственным мыслям. Мои глаза почти закрылись, когда давление на шее вдруг исчезло. От резкого прилива крови, голову едва не разорвало от боли и меня ослепила вспышка. Я резко отшатнулась назад на ватных ногах, кажется, на достаточное количество шагов, чтобы упасть прямо на рабочий стол, больно ударяясь поясницей. Пальцы инстинктивно хватались за горло, сдавливали, словно пытаясь замедлить поток приливающей крови, чтобы не отключиться от молниеносного перепада давления. Я разразилась нестерпимым кашлем, глотку будто драли изнутри сотни колючих острых когтей. Черт возьми, на мгновение мне показалось, что я и правду умру. Но почему он отпустил? Подняв затуманенный взгляд, сквозь десятки ярких сверкающих мушек в глазах, я рассмотрела абсолютно шокирующую картину. Руки Какузу, удлинившись от тела, перехватили запястье Хидана, теперь вывернутое под неестественным углом, очевидно сломанное, и горло, припечатывая к стене. Мацураси что-то истошно вопил, брызжа слюной, и пытался вырваться, но напарник обладал какой-то сумасшедшей мощью. Я уже видела подобное, да. В самую первую нашу встречу, в том ангаре с оружием. Видела, как этими самыми руками он вырывал людские сердца, словно потрошил тушу животного. К горлу подступил ком от одного лишь воспоминания, меня едва не вывернуло и я отвернулась, сгибаясь на столе в какой-то неестественной позе. Блять, когда же это всё закончится. Мне нужно было убраться отсюда, убраться как можно дальше и больше никогда в жизни не приближаться к таким людям? как эти. Открыв глаза, я собиралась сползти со стола и по-тихому ретироваться, пока мужчины совершенно про меня забыли, но тут мой взгляд зацепился за что-то, чего здесь никак быть не должно. Потому что оно должно было быть у гребанного Хидана! — Почему это у вас? — хриплый голос еле звучал, причиняя нестерпимую боль от каждого движения связок, но это неважно. Я схватила свиток, сползла со стола и подошла к Какузу, поравнявшись. — Почему…почему это здесь? Мужчина повернул голову, не отпуская Хидана и свел брови. Он явно не понимал, о чем речь и как именно свиток с чакрой моего отца оказался среди кучи других на его рабочем столе. В прочем, это было уже неважно. Возможно, Хидан скинул его в гору других бумаг в один из разов, что бывал здесь, сочтя ценную для меня вещь не более, чем мешающейся макулатурой. Неважно. Ничего нахрен неважно. Теперь он у меня. И теперь меня и пальцем не тронут. Я не против быть всего лишь ценным товаром в сделке двух преступников, не против, что эта сделка сама по себе поспособствует развитию и росту возможностей этих преступников, что кто-то может пострадать от последствий. Совесть ни на секунду меня не потревожила. Мне плевать, потому что только так я могла начать свою заветную новую жизнь. Не обронив больше ни слова, я распахнула дверь и побежала. Как именно Какузу собирается утихомирить Хидана меня не касалось. Сердце в груди бешено колотилось от запоздалого прилива адреналина, голова шла кругом. Я ощущала себя абсолютно невменяемой, когда, подлетев к нужной двери на другом этаже, распахнула ее и ворвалась, словно ураган, в чужую спальню. Мне было плевать, как я сейчас выгляжу. Синяки ли у меня на шее, красные ли глаза, растрепанные ли волосы, безумный ли взгляд. Наверняка безумный, потому что именно так я себя и ощущала. Уверена, стоящий у рабочего стола в собственной спальне Итачи прекрасно это заметил судя по ошарашенному лицу. Он так и замер, завидев меня на пороге. Конечности потряхивало от чрезмерного нервного возбуждения, от недавно пережитого смертельного испуга и такого же яркого облегчения, но я все равно нашла откуда-то силы подбежать и запрыгнуть прямо в его на автомате распахнувшиеся объятия. Пальцы растягивали ворот его футболки, ноги обвились вокруг торса, а потрескавшиеся сухие губы нашли его, теплые и мягкие, впиваясь со всей жадностью. Нужда разрывала меня изнутри. Я хотела свой островок спокойствия, хотела избавиться от захлестнувшей лавины эмоций, растратить себя и остудить бурлящую в венах кровь. Только Итачи мог дать мне это прямо сейчас. — Что случилось? — успел обронить Учиха, когда мои жалящие поцелуи настигли его оголенную шею. Он придерживал меня за ягодицы, но был в абсолютной растерянности от происходящего, потому мое тело все еще не почувствовало ни одной ответной ласки. — Кая. Мне не хотелось говорить. Хотелось, чтобы он просто взял меня, грубо и жестоко, нежно и страстно, так, чтобы я успокоилась и больше ни о чем не смогла думать, кроме как о нем и своей новой жизни. Боже, меня всю трясло от желания и бури смешанных эмоций. Я вернулась к его губам, облизывая, покусывая, как ему всегда нравилось, пытаясь взбудоражить и заставить ответить, но он резко отстранился, усадил меня на стол и отошел к двери, запирая замок. Я вся задрожала в предвкушении, но Итачи так и остался стоять на своем месте. — Что все это значит? — холодный голос обжег меня, словно поток ледяной воды. Темные непроницаемые глаза изучали, по всей видимости, последствия моей стычки с Хиданом, и с каждой секундой их взгляд становился все мрачнее. — А на что это похоже? Я хочу тебя, — меня всю дергало в коротких нервных судорогах, дыхание никак не восстанавливалось, ступни и ладони заледенели. Севший хриплый голос еле как слушался. Кажется, связкам все же пиздец. — Что с голосом? Не дожидаясь, он в два шага подошел и одернул ворот толстовки. Судя по сузившимся в ярости глазам, увиденное не оставило его равнодушным. Понятия не имею, насколько все было плохо, но это последнее, что меня беспокоило. — Итачи, — заскулила я, обхватывая его ногами за бедра и прижимая к себе. — Ты мне нужен, пожалуйста… Я стала покрывать короткими быстрыми поцелуями его скулы, подбородок, уголки губ, но он так и остался непоколебим. Когда же наконец его пальцы взялись за края толстовки и потянули вверх, я выдохнула, но ненадолго. Сняв и отшвырнув в сторону кофту, Итачи, осторожно придерживая за плечи, стал осматривать мою шею. — Я почувствовал, что он в Аме, но не знал, что вы уже столкнулись, — процедил Учиха сквозь стиснутые зубы. — Черт…я… — Нет, — я схватила его руки и встряхнула. Еще чего не хватало, так это чтобы он начал винить себя в том, что случилось. А, судя по его выражению лица, так оно и было. — Я сказала тебе не вмешиваться ни во что и не контактировать со мной здесь. Ты всё верно сделал. Стало бы только хуже. — Куда нахрен хуже, Кая?! — вскрикнул, кажется впервые, Итачи. Он обессилено уронил голову, по всей видимости, борясь с чем-то внутри себя. — Что мне сделать? Хочешь, я пойду и… — Ни за что. С ним уже разбирается Какузу-сан. Держись подальше. Не хочу тебя в это втягивать, ты и так столько всего сделал, что мне…мне… Меня всю трясло. Одна мысль о том, что Итачи столкнется с Хиданом ввергала меня в какую-то абсолютно дикую панику, даже сама не понимаю, почему. Я не сомневалась, что Итачи смог бы выстоять, просто… Невероятное беспокойство за его безопасность, а еще ужасный стыд, что из-за моего «грязного белья» поднимется такой шум. Вот, почему. Всё это изначально было слишком грязно, чтобы втягивать такого человека, как Итачи. Теперь я видела это как никогда ясно. Не хотелось, чтобы они даже разговаривали друг с другом. Потому что Учиха Итачи — мой островок спокойствия. Не оскверненный, не запачканный и уединенный. Пусть так оно и останется. — Почему ты не даешь мне никак помочь? — руки соскользнули с моих плеч и до побеления сжали столешницу по бокам от моих бедер. Он вскипал с каждой секундой все больше и больше. И пусть. Я прекрасно знала, куда направить его гнев. Туда же, куда и свою истерику. — Так помоги мне сейчас. Я вновь взяла в ладони его лицо и приподняла, прикасаясь к губам нежнее, мягко раздвигая языком и оттягивая. Почувствовала его судорожный вздох и облизала. — Тебе нужно лечение… — Итачи болезненно свел брови, кажется, теряя остатки сил к сопротивлению. Все еще пытался убедить себя, что не даст мне то, чего я хочу. Чего хотим мы оба. — Сейчас мне нужен ты…только ты, Итачи… — Но ты сказала, что здесь… — Плевать, что я сказала. Я с силой впилась в его губы и, застонав, он отступил, быстро перенимая инициативу. Сильные руки рывком притянули меня за бедра ближе к краю, позволяя крепкому телу шиноби вжаться в меня. Он грубо спустил майку, едва не разорвав ткань, и наклонился, обхватывая губами сосок. Одновременно пытался стянуть мои штаны, пока я пальцами рвала молнию на его. В каждом неистовом прикосновении чувствовалось отчаяние: мое и его, пусть они и были разными. Мое клубилось стыдом, страхом и разочарованием, его — полагаю, яростью. Определенно, именно яростью. Возможно, он злился и на меня в том числе, не знаю. В любом случае, я прекрасно знала, что его ярость не причинит мне вреда ни при каких обстоятельствах. Я знала, что сейчас мне не понадобятся долгие ласки, чтобы принять его. Во мне изначально, еще как только я переступила порог его комнаты, было накоплено столько всего, словно бы тело было облито керосином. Итачи оставалось просто чиркнуть спичкой и поджечь. — Кая, скажи что-нибудь…я не в себе, — едва не оставляя пальцами синяки на моих бедрах, он спустился отрывистыми поцелуями вниз и, подтянув выше, нагнулся и требовательно накрыл меня ртом. Я вскрикнула, настолько чувствительным оказалось сейчас тело. Он кусал, посасывал, лизал, проникая языком, заставляя двигаться навстречу и едва не терять сознание от невыносимого болезненного удовольствия. Я и так уже была почти на грани, и через несколько мгновений почувствовала, как между ног все истерически запульсировало, как мои стенки сжимаются вокруг его языка. Первые нотки оргазма предвкушающе прострелили до кончиков пальцев, и я готова была провалиться в него, как вдруг Итачи резко выпрямился. Всхлипнув, я громко застонала от того, насколько невыносимо было лишиться долгожданной разрядки, а через секунду, восхищенно распахнув глаза, от того, как мощно он, твердый и горячий, вошел в меня до основания. Учиха уперся ладонью в стену над моей головой и, нависнув, начал двигаться сразу, быстро и грубо, придерживая за бедро. Привычно черные глаза теперь горели алым напротив моих, но через жгучую лавину удовольствия я не нашла в себе силы даже испугаться. — Довольна? Так ты хотела это сделать? — не прекращая остервенелых толчков, процедил он, и я несдержанно застонала: «Да!». — Хочешь так избавиться от своей злости? — он наклонился и зубами оттянул мою нижнюю губу. — Отвечай. — Да…да! У меня ехала крыша. Точно, проблемы с головой. Я смотрела на Итачи, и сейчас он был еще сексуальнее, чем раньше. Я хотела этого мужчину везде, всегда и в любом состоянии. — А что делать с моей злостью, Кая? Как мне быть? — его бедра со звонкими шлепками врезались в меня, теперь медленно, но с такой неистовой силой, словно каждым толчком он выбивал из меня ответ. — Ты злишься на меня? — едва собрав мысли в кучу, все-таки я смогла сказать хоть что-то членораздельное, правда сбивчиво, в перерывах между его движениями. — Да. Да, и на тебя тоже. Используешь меня, когда и как тебе вздумается. Говоришь не вмешиваться и не подходить, а сама набрасываешься на меня, когда захочешь. Заставляешь меня терпеть и в итоге быть таким, — словно демонстрируя свои слова наглядно, Итачи снова сорвался на бешеный ритм, заставляя меня в отчаянии и из последних сил кричать севшим голосом. Севший, после того, как тебя душили, голос — нихрена не сексуально, но мне было плевать. Ни одна сила не смогла бы заставить меня держать себя в руках. — Что…ах! Что еще тебя злит? — Всё! — руки шиноби одним отточенным движением притянули меня, заставляя сесть прямо, лицом к лицу, и легли на мою задницу. Он продолжил вколачиваться в меня с еще большей яростью, едва не рыча напротив моих губ. — Чертово всё, Кая, понимаешь?! Мне так хотелось спросить, что именно. Отчего он такой отчаянный? Хотелось узнать его больше, узнать о нем хоть что-то и, желательно то, что не знает никто. Хотелось проникнуть в его голову так же, как и он проник в мою, въедливо и безвозвратно. Сделать для него хоть что-то, даже если это что-то — просто сидеть и слушать. Но я знала, что он не пустит меня, и оказалась права. Итачи резко остановился и вышел из меня, тяжело и сбивчиво дыша. Секунда — уже подхватил за бедра и устроился на краю кровати, усаживая меня сверху и откидываясь на одну руку. — Забудь, — сказал он сдавленно, сразу же закрываясь. Даже глаза стали прежними — цвета глубокой беззвездной ночи. — Просто делай со мной всё, что хочешь. Меня немного отпустило, и теперь всё внимание сосредоточилось на нем. Он выглядел таким…уязвимым. Никогда бы не подумала, что увижу Итачи с этой стороны. Раньше, когда мы только познакомились, мне почему-то казалось, что его-то в жизни всё устраивает. Что он нашел своё место. Учиха Итачи на своём месте, там, где должен быть. Какая несусветная глупость. Я уже говорила — есть он, а есть они. Я на сто процентов была права. Его лицо приняло болезненное выражение, когда я так ничего и не предприняла. Он качнул бедрами подо мной, заставляя опомниться. — Ну же, Кая… Делать с ним всё, что хочу, да? Я приподнялась и, просунув одну руку между ног и направляя его член, опустилась до конца. Я не собиралась действовать так же отчаянно, пусть несколько минут назад то, как он, в буквальном смысле, драл меня, доставляло просто сумасшедшее удовольствие. Нет. Мои движения были плавными, глубокими и чувственными. Мне бы хотелось, чтобы он рассказал свою историю. Что его злит? Что его радует? О чем сожалеет? От чего он приходит в ужас и ради чего готов отдать всё? Подо мной сейчас был живой человек, с чувствами и эмоциями, и раньше я, кажется, осознавала это не в полной мере. Возможно, мои эмоции нашли отражение в нем, и я заблуждалась, но на секунду мне показалось, что Учиха Итачи, мужчина, которого я так страстно желала — глубоко несчастный человек. Мои колени терлись о грубое полотно покрывала, по спине скатились капельки пота — в сырости здешних помещений потеешь гораздо сильнее — волосы разметались по плечам и груди. Я наблюдала за ним сквозь прикрытые веки, улавливала каждую реакцию и каждый жест языка его тела, как будто это могло дать хоть какие-то ответы. Он откинулся назад еще сильнее и не отводил глаз от места, где соприкасались наши бедра, явно наслаждаясь видом того, как раз за разом его член входит в меня, податливую и полностью открытую для него. — Тебе нравится? — блаженно прошептала я, проводя ногтями по взмокшему крепкому торсу. Я двигалась на нем абсолютно бесстыдно, прижимаясь и вращая бедрами, затем приподнимаясь и повторяя это снова и снова, с каждым разом вырывая все более насыщенные, грубые и такие чисто мужские стоны из горла своего любовника. — С ума схожу… — Что именно ты чувствуешь? — не унималась я. Мне было жизненно необходимо говорить с ним, слышать его голос, вытаскивая наружу хоть малую частичку его чувств. Перехватив мое бедро, Итачи несколько раз грубо толкнулся навстречу, не отпуская мой взгляд безумными горящими глазами. У меня дыхание перехватило. — Вот что, — рычал мужчина, двигаясь почти со злостью. Он был переполнен до краев, и я не знаю, чего бы мне хотелось больше — успокоить или, чтобы он взорвался к чертовой матери, выливая на меня всё, что в нем накопилось за долгие годы? Я нагнулась вперед, сильно выгибаясь в пояснице, и уперлась руками в кровать, позволяя ему двигаться так, как он того хотел, лишь изредка в состоянии ловить бешеный ритм и подаваться бедрами навстречу. — Итачи… — Господи, Кая, пожалуйста, — надрывно и болезненно взвыл Учиха. — Замолчи, иначе я… У меня закружилась голова. Он был чертовски, безбожно хорош. Просто бесподобен. Один лишь звук его голоса с этим самым тоном заставил мое тело вспыхнуть и отдаться накатывающему оргазму, шепча, словно в бреду. — Я хочу, чтобы ты кончил…пожалуйста… Не прошло и пары секунд, как мужчина с силой буквально сдернул меня с себя и, с неестественно громким стоном, обильно кончил мне на живот. Я только сейчас поняла, что мы совсем забыли про защиту. — Черт, зачем ты так со мной… — Итачи весь дрожал, скользя рукой по моему обессиленному телу. С остекленевшим немигающим взглядом, он пальцами провел по животу, спустился ниже и круговыми движениями размазал по клитору собственное семя, заставив меня в очередной раз изнеможенно вскрикнуть от чрезмерной чувствительности. Мне едва удалось удержать равновесие, чтобы не рухнуть на него. — Блять… — исступленно застонав, шиноби притянул меня за талию, вместе заваливаясь на постель. Я чувствовала, как его ноги, все еще упертые в пол, трясутся подо мной, и сместилась выше. В полной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием и шумом дождя за окном, мы лежали, обнявшись. Где-то на другом этаже, плюясь ядом, валялся Хидан с переломанным запястьем. Гневный Какузу-сан яростно защищал свои деньги. Безмолвной тенью по деревне Дождя блуждала Конан. Такахаси Нэо строил свои далеко идущие планы, сидя в своем кабинете в другой стране. И я отчетливо ощущала свою непричастность к этому миру. И, быть может, допускала еще одну смелую мысль… — Может, твое место тоже не здесь?.. Шепот, едва различимый за барабанящими по стеклу каплями, затерялся где-то в воздухе и остался без ответа, ни на секунду не нарушив равномерного биения сердца, но я знала: Итачи услышал. Вот бы он не только слышал, но и слушал… Вот бы доверился… — Ты сделала всё, за чем вернулась? Резь в глазах стала неожиданностью. Я думала о тяжести всего, что произошло сегодня, но ни мгновение не задумалась о невыносимости последних часов, проводимых вместе. Часов?.. Быстро проморгавшись, я соскользнула с него и направилась к своей одежде, попутно вытираясь схваченным со спинки стула полотенцем. Тем самым маленьким белым полотенцем, которое он одолжил в нашу первую встречу. Намеренно одевалась, стоя спиной, на случай, если вдруг снова решат подступить предательские слезы. — Да. Всё сделала и теперь ухожу. — Уже? Матрас за спиной скрипнул. Не надо. Не подходи. Но сильные руки обвили талию и прижали меня к нему, заставляя в очередной раз бороться с самой собой. Нет, я бы не изменила своего решения в любом случае. Но он…Итачи… Почему он не хочет ничего изменить? Разве его всё устраивает? Разве такая жизнь и правда для него? Может я просто обманывала себя и видела лишь то, что хотела? — Разрешишь мне проводить? — прошептал Итачи, губами прижимаясь к влажному виску. Его тепло отпечатывалось на мне, мучительно сладко въедалось в кожу и точно сохранилось бы еще очень и очень надолго. Уверена, он и сам это понимал, именно поэтому и обнимал так отчаянно крепко. — Пожалуйста. И пусть я сама решила превратить последние часы в последние минуты, но только лишь из-за невыносимости долгих прощаний. Наверно, это к лучшему. Ведь не за чем растягивать то, что, в любом случае, должно закончиться. И, всё же, отказать в просьбе Итачи было выше моих сил. — Да, — я повернула голову, прижалась щекой к его губам и прикрыла глаза. Еще чуть-чуть. Еще несколько секунд. — Лучше тебя никто не справится. *** Столб дождя обрушивался на голову сплошным потоком и не стихал даже у самой границы деревни, словно не было ему конца и края, но я знала — это не так. Серость, пустота и удушающие оковы, что надело на меня это место. Всё подходило к концу. Какузу поистине занимал свое место не зря, ведь на выходе ни единая душа не посмела остановить меня. Не знаю, что было с Мацураси Хиданом. Думал ли он, что этот день когда-нибудь настанет? А, может, ему уже стало плевать? Еще месяц назад я-то уж точно не думала. А теперь, только погляди, готова была вступить в эту, еще полную неизвестности, новую жизнь так, будто готовилась к этому, сколько себя помнила. Интересно, гордился бы мной отец? Ждала ли меня мать? Я плотнее натянула капюшон дорожного плаща и, наконец, остановившись, развернулась. — Думаю, пора прощаться. Фигура передо мной замерла. Мы стояли друг напротив друга. Я — ближе к выходу из деревни, он — к засасывающему, словно болото, ее сердцу. Черное облачение против преступных красных облаков. Новое и вдохновляющее против привычной неизбежности. Нам не по пути. Было жаль оставлять его так, но что я, потерянная и только встающая на ноги, словно слепой птенец, могла для него сделать? Как и Итачи когда-то, я не могла сделать ничего для человека, который не хотел себя спасать. Это состояние мне было до боли знакомо. И оттого бессилие, с которым я смотрела в черные глаза, становилось еще невыносимее. — Да. Безопасной дороги, Кая. Он не подошел ко мне, не обнял на прощание и, тем более, не поцеловал. И не нужно. Все прощания остались за закрытой дверью его спальни. Возможно, вернувшись, он воскресит их в памяти, и будет делать это снова и снова, увязая в воспоминаниях, словно в зыбучих песках. Но я нет. С годами мои воспоминания вытеснят новые лица и голоса. И так будет лучше. Я посмотрела в его глаза и улыбнулась, надеясь, что он без слов поймет всё то лучшее, чего мысленно я ему желала. Развернувшись, я было ушла, но дрогнувший на миг голос заставил меня обернуться. — Кая, — лужи хлюпали под его ногами, когда Итачи все-таки подошел. Не слишком близко. Не так, чтобы нарушить устоявшуюся теперь допустимую дистанцию. — Решила, куда направитесь с мамой? Его вопрос вселил в мою душу очередную ложную, но такую сладкую надежду, и на этот раз я решила не душить ее. Побаловать себя, дать ей, пусть и не расцвести, но шанс пробиться маленьким ростком среди прочих удручающих мыслей. Спрашивал ли Итачи из чистого любопытства или допускал случайную или не очень встречу? От последней догадки в груди потеплело. Я бы хотела, чтобы это была не последняя наша встреча. Однако, если честно, я еще не задумывалась о том, где мы в конечном итоге осядем, решив, как и прежде, решать проблемы по мере их поступления. Нужно будет дать ответ Такахаси, но у меня ведь впереди целая неделя на раздумья: семь дней одиночного путешествия через страну Огня. Может, в молчаливых тихих ночах ответ сам по себе придет ко мне? Я скользнула взглядом по перечеркнутому протектору Конохи на его лбу и улыбнулась, заглядывая в уже давно не кажущиеся холодными глаза. А может, это ответ и есть? — Будешь в Стране Огня — заходи поздороваться. Уголки бледных губ дрогнули в ответной улыбке, растапливая мое, теперь отчего-то, спокойно бьющееся сердце окончательно и бесповоротно. Новые лица и голоса придут, но это воспоминание вытеснить не смогут. Воспоминание о том, как загадочный парень, встретившийся на моем пути в самый отчаянный момент жизни, парень, в которого я абсолютно точно влюбилась, с улыбкой провожал меня в новую жизнь.