Приманка для некроманта

— Мне кажется, все дело в очках, — задумчиво сказала Монни, отпивая немного рисового молока. Я поморщился и указательным пальцем поправил очки в серебряной оправе. — А что с ними не так? Монни бросила на меня взгляд, набрала в грудь побольше воздуха, но так ничего и не сказала. В кофейне «Виргиния и Мэриленд», где мы сидели, было немноголюдно и тихо — разумеется, ведь никто кроме студентов и преподавателей сюда не заходит, а сейчас время занятий. Хорошо хоть миссис Кромвели не из тех, кто будет распространяться о том, кто прохлаждается в ее заведении. Глядя на восковой цветок в волосах Монни, красную розу, которая не давала густой русой копне рассыпаться по плечам, я повторил: — Так что не так с очками? Монни подняла глаза и потеребила рукав платья. — Понимаешь. У тебя лицо доброе. И мягкое. И вообще… — Что вообще? — Вообще тебе нужно что-то с собой делать! Если ты хочешь быть сверху! Ой! — Она зажала рот руками и оглянулась. — Извини. Просто ты… милый. Глядя на тебя, так и хочется, ну… — Ее щеки под слоем косметики покраснели. — Ты меня понял. Не то, что тебе нужно. Я так думаю. Я откинулся на спинку стула и фыркнул. Ну конечно. В ответ на выпад Монни хотелось съязвить, но я понимал, что она права. Славный малый Элли. Рост с ноготок, светлые кудри, голубые глаза. Единственный парень на факультете травниц (травниц, он так и называется! мужчины сроду не были этой магией одарены — кроме меня, конечно). Увы, но этим мои беды не ограничивались. Я был одним из тех, кто попадал под действие «Поправки Фабишера». Это значило, что если меня на свидании поймает жандарм, то придется заплатить кругленькую сумму за то, что я нарушаю общественный порядок, гуляя под руку с мужчиной, а не с дамой. А то и отсидеть несколько дней за решеткой, если вздумаю спорить. Впрочем, тут мне как раз не стоило волноваться: этот закон я ни разу в жизни не нарушал. Хоть и очень хотел. Дело в том, что я не был одним из тех, кого называют «феей» или «королевой», хоть и выглядел как один из них. И совсем не искал того, кто прижал бы меня к кровати и… занялся со мной тем, что заголовки газет брезгливо называют «грубой непристойностью». Я скорее сам хотел встретить кого-то с такими предпочтениями. Кто хотел бы, чтобы его трахали и к чему-то прижимали. Но проще было найти фейри, который готов бескорыстно помочь человеку, чем кого-то, кто согласился бы иметь со мной дело в этом смысле. — Ты правда думаешь, что дело здесь в очках? — ехидно осведомился я, вспоминая недавнее происшествие. Мужчина, который встретился мне в зале «Роял Кафе» накануне, носил фамилию Тонье, был высок и строен. «Чего-чего ты хочешь? — он расхохотался, привлекая к нам внимание окружающих. — И как ты себе это представляешь?» Я мог навскидку назвать пять вариантов, которые я представлял себе в тот момент. Но слушать он меня, конечно же, не стал. — Давай начнем как минимум с очков, — отрезала Монни. — Ты выглядишь как институтка. Так и хочется… — Ей хватило совести снова покраснеть. — Ну, ты меня понимаешь. — У тебя есть зеркало? — вздохнул я. Кивнув, Монни взяла в руки бисерный ридикюль. Я с досадой осмотрел свое лицо, сначала в очках, потом без очков. Разницы немного, разве что, глядя вдаль, придется прищуриваться. Может, это придаст мне солидности? — Уговорила, — безнадежно кивнул я. В крайнем случае, вернуть очки на место я всегда успею. — К тому же, скоро это будет уже неважно. Монни бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала. И хорошо. Не хотелось сегодня обсуждать еще и тему моего скорого отъезда. — Можно нам счет? — попросил я в небольшой микрофон-рожок, стоящий в центре стола. Спустя несколько секунд забрал с подноса, пущенного миссис Кромвели, чек и взамен положил несколько пенни. Когда мы вышли из «Виргиния и Мэриленд», Монни тронула меня за плечо, провела рукой по волосам и улыбнулась: — Я верю, что у тебя все получится. Я нахмурился, вглядываясь в ее лицо. Что-то в нем изменилось. Или мне только кажется? Монни скрылась за поворотом, а я все пытался понять, что же меня насторожило. От размышлений меня оторвало хихиканье. Две девушки, идущие навстречу, кажется, меди-ведьмы, улыбались во весь рот и смотрели на меня. Я на всякий случай улыбнулся в ответ — мало ли, мы успели когда-то познакомиться? Они ответили еще более громким хихиканьем и припустили прочь по дорожке, подпихивая друг друга локтями. Странно. Я на всякий случай осмотрел себя с ног до головы — кажется, все в порядке. И в зеркале Монни я не увидел ничего странного. Ладно, некогда здесь стоять. До начала занятий хорошо бы зайти в деканат, я уже неделю как должен подписать документы. По пути я встретил еще троих студентов и профессора Саммеронса. Каждый из них мне улыбался так широко и искренне, как будто мы были старыми друзьями, которые увиделись после долгой разлуки. — Отлично выглядите, мистер Бошан! — жизнерадостно поприветствовал меня профессор Саммерсонс, который славился тем, что сердце его было подобно камню и улыбается он реже, чем наступает Рождество. — Я… Э… О…. Спасибо? — выдавил я, остолбенев. — Вы тоже? Профессор Саммерсон в ответ засмеялся и хлопнул меня по плечу. Хлопнул. Меня. По. Плечу. Да я больше чем уверен, что он детей своих новорожденных не целовал! Секретарь в деканате, бросив на меня взгляд, тоже улыбнулась и неожиданно покраснела. — Тебе идет, — сказала она. — Что именно? Она подняла глаза и сделала странный жест рукой, будто обводя рукой меня всего. А затем посмотрела неожиданно серьезно: — Значит, решил? Я кивнул. — С этим не будет проблем? — С тем, чтобы отправиться добровольцем в Ост-Перл? — покачала головой секретарь. — Да ты шутишь, похоже. — Что ж, тогда я могу не беспокоиться за то, что кто-то займет мое место, — улыбнулся я. Уверенности в голосе прозвучало больше, чем я на самом деле испытывал. Ост-Перл. Земли на другом краю света, плыть до которых нужно несколько месяцев. Выжженная солнцем пустошь, богатая золотом, алмазами, углем и рудой. Заселенная ракшасами, злобными демонами-людоедами. Земля, которую акр за акром завоевывают войска королевы, — чтобы спасти ее жителей от тьмы, которая отравила их край, разумеется. Сотни людей, которые, как бы то ни было, нуждаются в помощи: в хорошей медицине, в богатом урожае. Нуждаются в травниках, которые ни за какие деньги не согласны ехать туда, где каждый день можно погибнуть. Порывшись в бумагах у себя на столе, секретарь достала небольшую брошюру и протянула мне. — В любом случае, тебе стоит дождаться конца года, чтобы получить свидетельство и сесть на корабль. Ты знаешь, что у нас по средам книжный клуб? Завтра обсуждаем «Честь и подозрения». В шесть вечера, у меня дома, адрес на обороте. Приходи. Потом можем остаться и просто поболтать вдвоем. О всяком, — она покраснела. — Спасибо? Облегчение от наконец-то принятого решения будто сбросило с моих плеч тяжеленный груз. В очередной раз ослепленный лучезарной улыбкой, я спиной вперед вышел за дверь — только чтобы врезаться в Латимера, однокурсника Монни. — Извини, — буркнул я, напрягаясь. Вот и закончились на сегодня приятные события. Латимер, ростом под шесть футов, сын торговца рыбой, с первого курса был влюблен в Монни. Она же утверждала (и не без оснований), что от него несет скумбрией и что манеры портового грузчика мужчину не красят. Бог весть почему, но Латимер вбил себе в голову, что все дело во мне: якобы Монни влюблена в меня без памяти, а я дурю ей голову, пользуюсь и не делаю предложение. Говорить ему, что все не так, было бессмысленно. Не рассказывать же мне, что с большим удовольствием я бы нагнул кого-то вроде Латимера (если допустить, что от него не несет рыбой), чем кого-то вроде Монни? Да простит меня Монни за такие мысли о ней. — Элиот Дорвилл, какая встреча, — издевательски протянул Латимер. Я поднял голову, чтобы заглянуть ему в лицо, и скрестил руки. Глаза Латимера, прищуренные, внезапно стали круглыми. Уголки губ задрожали и поползли вверх, а затем он хлопнул меня по плечу так сильно, что едва не вдавил в пол. — Ха! Элли, так ты… — Латимер улыбнулся шире. — Так ты никаких видов на Монни не имеешь! И как я сразу не догадался! — Действительно, я же тебе всего лишь раз сто об этом говорил, — пробурчал я, пока все внутри меня собиралось в огромный знак вопроса. Что происходит?! — Ну, уж не обессудь. Забыли? — Латимер протянул мне руку и тут же наклонился. — Слушай, так раз ты не претендуешь на Монни, может, расскажешь, как мне с ней ну… того. — Может, и расскажу, — пробормотал я, отступая. — Потом. — Заметано! — громыхнул Латимер и уже в спину мне крикнул: — А ты в футбол играешь, Дорвилл? — Нет! — уже скрываясь за поворотом, отрезал я. Достал из кармана очки и внимательно на них посмотрел. Вроде обычные. Неужели все дело было в них? Они настолько меня уродовали? Может, на них проклятье? Студенты с факультета заклинаний развлеклись? Нужно будет попросить мастера проверить. Подняв глаза, я остолбенел, мгновенно забыв, о чем думал. Потому что по коридору прямо мне навстречу шел Морт. Хотя звали его, конечно, не так. Звали его Уильям Редверс, но об этом помнили, наверное, только преподаватели. Все остальные называли его Мортом. Потому что учился он на факультете некромантии, причем лучше всех. И был на самом деле пугающим. Во-первых, никто не знал, кто он и откуда: род Редверсов был неизвестен, но Морт не был и одним из нуворишей, как Латимер. Он просто был, сам по себе, словно возникший из ниоткуда. Во-вторых, Морт не был в строгом смысле студентом: он не появлялся на общих для всех факультетов занятиях и попойках, не сдавал вместе со всеми экзамены. А когда в июле прошлого года в Анкастершире случилось нашествие нежити, именно Морт был на передовой, наряду с некромантами, которые уже состояли на службе королевы. Слухи о Морте ходили самые разные, и я изо всех сил старался их не собирать. Потому что… потому что это Морт, помоги мне боже. Сейчас он, быстрым шагом идущий мимо остальных студентов, напоминал не то всадника Апокалипсиса, не то ангела смерти, не то мою персональную фантазию, которая согревала одинокими и холодными ночами. Высокий, с длинными черными волосами и широкими плечами, в неизменном черном плаще. Наверное, Морт единственный человек, на котором этот вид одежды не выглядит глупо. Как и всегда при виде Морта, мне захотелось отвести глаза и слиться со стеной. Потому что внутри все переворачивалось и бунтовало — впрочем, не у меня одного. Стоит ли упоминать, что Морту строили глазки почти все студентки, кто всерьез, а кто из спортивного интереса? Поравнявшись со мной, Морт поднял взгляд и замер, будто споткнулся, но уже через секунду продолжил идти как ни в чем не бывало. Неужели?.. А вдруг? Вдруг это мой шанс? Мне даже профессор Саммеронс сегодня улыбнулся, а это что-то да значит. — Я Дорвилл, — нагоняя Морта, представился я. — Элиот Дорвилл. Тот бросил на меня косой взгляд и ответил: — Уильям Редверс. Голос у него был низким и глубоким, таким, от которого дрожали колени. Ну разумеется. — Я знаю, — неловко улыбнулся я. — О тебе здесь все знают. И я вот решил… представиться. Боже, что со мной? Почему я говорю, как Латимер? Хуже, чем Латимер! Морт метнул на меня косой взгляд. — Очень приятно, — неожиданно мягко сказал он. Мне тут же представилось, в какой еще момент я хотел бы услышать этот тон. Например, за закрытыми дверями номера «Сент-Джеймс», ощущая сверху тяжесть сильного тела, пальцы или член внутри… Стоп. Я помотал головой, за что заработал удивленный взгляд Морта. Ни за что. Я никогда и ни с кем не буду заниматься — этим. Да, я учусь на факультете травниц, да, я выгляжу как «фея», но я не один из них. Я мужчина, в конце концов, что бы кто ни думал! И хочу других вещей. — А ты… учишься на факультете некромантии? — спросил я, следуя за Мортом вперед по коридору, сам не зная, куда. Тот кивнул. — А ты — на факультете травниц. — Ты знаешь, где я учусь? — я даже остановился, но тут же сам себя отругал. — Разумеется, здесь каждый об этом знает. Трудно не заметить единственного парня на факультете, где даже в качестве официальной формы предлагают юбки. Морт неопределенно кивнул. Неожиданно я почувствовал себя неуютно. Глупая была затея с тем, чтобы к нему подойти. — Ладно, — пожал я плечами. — Счастливо. Рад был познакомиться. Морт прошел пару шагов вперед, а затем остановился и обернулся ко мне. На лице его по-прежнему не было ни одной эмоции. — Ты что-то хотел? — Прости? — Почему ты подошел ко мне. Ты чего-то хотел? — Я… — чувствуя, как щеки заливает румянец, я пытался придумать достойный ответ. — Я хотел… Я подумал… Морт окинул меня взглядом, а затем в его глазах что-то мелькнуло. Понимание. — Ты хотел?.. — Он шагнул ближе ко мне, и я замер, как кролик перед удавом. Изнутри меня перетряхнуло, оставалось надеяться только на то, что внешне это не было заметно. Взгляд Морта задержался на чем-то над моей головой, а затем он снова заглянул мне в глаза. — Идем. — Куда? Морт дернул головой и направился вперед, а я пошел за ним, как привязанный. Остановился Морт у стены. Постучал по ней трижды, и на том месте, где только что были обои, появилась простая деревянная дверь. Морт толкнул ее и поманил меня за собой. Не знаю, чего я ожидал, но мы оказались в кладовке — крохотной, с полками вдоль стен, где стояли вперемешку кристаллы, банки с заспиртованными препаратами, лежали доски Уиджа и валялось еще что-то, что я не успел рассмотреть. Морт взял из угла метлу и захлопнул дверь, подперев ручку. После этого нас окружила темнота. — А если кто-то попытается войти? — глупо спросил я. — Тогда этот кто-то поймет, что ему лучше подождать, — невозмутимо ответил Морт. Я чувствовал на лице его дыхание, и от этого сердце билось как бешеное. Неужели это то, о чем я думаю? Я один на один с Мортом в темной кладовке — сколько раз мне снился такой сценарий? Расцелую Монни за ее идею снять очки. Но сейчас я хочу расцеловать кое-кого другого. Вот только… — Член в заднице — не то, чего я сейчас хочу, — грубо выпалил я, решив расставить все точки над i. Я не «фея» и никогда не буду таким. Одно дело понимать, что мужские плечи манят больше, чем женские запястья, что я буду одним из тех, кого называют «безнадежным холостяком», и совсем другое — заниматься таким. Быть снизу. Что-то внутри в ответ на эти мои слова взбунтовалось, но я только отмахнулся. Нет, здесь я не пойду на попятный. — Ладно, — сказал Морт и поцеловал меня. Ощущалось это так, будто на меня набросилась горячая и ласковая гора. Он прижал меня к полкам, ладонями держа за затылок и за талию, почти приподнимая над землей. Я застонал, подаваясь навстречу, касаясь языком губ Морта. Тот в ответ слегка сжал пальцы на моих волосах, заставляя меня запрокинуть голову, а затем проник языком в расслабленный рот. Я почувствовал себя так, будто меня захватили в плен и утверждают свои права, попытался перехватить инициативу, но не тут-то было. Морт только крепче вцепился в меня, продолжая целовать, вылизывать, посасывать и кусать. Выгнувшись, я недовольно рыкнул, вцепляясь в волосы Морта и превращая поцелуй в схватку. Рука Морта, до этого лежащая на моей талии, опустилась, болезненно сжала задницу, и я дернул бедрами. Где-то в горле зародился всхлип, и Морт, воспользовавшись этим, укусил меня за язык, тут же зализывая пострадавшее место, глубоко проникая в рот, касаясь неба и кромки зубов. По позвоночнику прошла волна дрожи, я обмяк и наверняка упал бы, если бы не полки и прижимающее меня к ним тело Морта. Он отпустил мои волосы и, мимолетно погладив по макушке, провел рукой ниже, по спине и по заднице, а затем потянулся к пуговице на брюках. Я попытался повторить его жест, но куда там. Мышцы Морта были отлиты будто из железа, так что сдвинуть его с места не представлялось возможным, не говоря уже о том, чтобы расстегнуть его одежду, пока он сам этого не захочет. А он явно не хотел. Я едва успел заметить, что Морт расстегнул мои штаны, а затем и кальсоны. Когда он добрался до моего обнаженного члена и сжал его, из горла вырывался жалкий скулеж. Прикосновение было слишком сильным, болезненным, но что-то расплавляло и ломало во мне. Морт все еще запечатывал мои губы своим ртом, хотя поцелуй давно превратился во что-то невообразимо неаккуратное и грязное. Рука Морта жестко и быстро гладила мой член, пока вторая сжимала задницу. Думать я ни о чем не мог, разве что отстраненно замечать происходящее, дрожать, подаваться навстречу, стонать горлом и дергаться, то ли пытаясь уйти от прикосновений, то ли сделать их еще ярче. В голове оставалась только одна мысль, самая важная. — Нт, — промычал я в губы Морта, когда тот немного отстранился. — Н тк. Я хочу не так. Я не хочу становиться «феей». Морт замер. — Я помню. Он схватил меня за плечо и развернул к себе спиной, уткнув лицом в полки. Я тяжело дышал. Рывком Морт дернул вниз штаны вместе с бельем, прижал меня к себе, еще раз облапав ниже пояса, а затем немного отстранился. И мне в рот ткнулись пальцы. Я замычал, дернул головой, но Морт только взял меня за подбородок, заставляя оставаться на месте, и с намеком задвигал пальцами вперед и назад. Вырваться не получилось, с обреченным стоном я обвел пальцы языком. По телу Морта, прижатому к моему, прошла дрожь, поясницей я ощутил твердость. Пальцы во рту задвигались быстрее. Я был будто разобран на части, разбит и раздавлен. Тяжелая рука на члене, по-прежнему твердом, никак не помогала собраться. Когда Морт вынул пальцы из моего рта и коснулся расщелины задницы, поглаживая и надавливая, я почти взвыл, изогнувшись в спине, и тяжело задышал. Морт гладил меня там, второй рукой удерживая за шею, я чувствовал, что теряю себя и совершенно растворяюсь в происходящем. Было что-то, о чем я должен помнить, что-то, из-за чего хотел бы остановить это. Но я не мог ничего об этом вспомнить. Будто со стороны я осознавал, что выгибаюсь, досадуя на то, что Морт медлит. Когда кончики пальцев проникли внутрь, я вскрикнул, и Морт тут же зажал мне рот, предупреждающе кусая загривок. Надавил сильнее, входя до самых костяшек, затем двинулся назад и снова вперед. Мои бедра задрожали. Кажется, я потянулся назад, не желая расставаться с чувством болезненного и уязвимого растяжения. Кажется, Морт шикнул на меня, заставляя оставаться на месте. Кажется, в какой-то момент пальцев стало больше, и я оказался раскрыт так сильно, что кричал бы, не переставая, если бы не рука, зажимающая рот. Из глаз катились слезы, я едва мог стоять, раскачиваясь в ответ на каждое движение. Хотел прижаться сильнее? Отодвинуться? Со мной творилось что-то странное, это могло бы быть похоже на пытку, но я даже не мог понять, нравится мне происходящее или нет, больно мне или нет. Чувствовал только напряжение, будто я весь превратился в оголенный нерв, который сжимает, ласкает и подчиняет себе Морт. Я не знал, сколько прошло времени, довольно много, судя по тому, что все тело у меня затекло и болело. Каждым движением Морт задевал что-то внутри меня, что заставляло скулить и сжиматься, мычать и дрожать. Когда Морт отпустил мой рот и сжал член, всего на секунду, я с громким стоном кончил, забрызгивая полки. Кажется, по телу Морта прошла ответная дрожь. Он вцепился в меня так сильно, что почти затрещали ребра, и горячо выдохнул мне в ухо. Я приходил в себя, не шевелясь. Ноги все еще дрожали, я боялся отпустить полки, в которые вцепился, чтобы не упасть. Морт осторожно отодвинулся от меня, шагнул назад, чем-то щелкнул, и кладовку залил тусклый желтый свет. Послышался шорох, еще один, но уже другой, а за ним щелчок. По кладовке поплыл запах сигаретного дыма. — Будешь? — буднично спросил у меня низкий голос Морта. На нетвердых ногах я обернулся. Морт сидел прямо на полу, держа в руках сигарету. На обычно бледных его щеках играл румянец, тело было расслабленным, томным, будто из него вынули все кости. Глядя на меня, Морт улыбался, едва заметно. — Садись, — он указал на пол рядом с собой. — Все было так, как ты хотел? — Что? Под внимательным взглядом Морта я нагнулся, чтобы вернуть кальсоны и брюки на место. Руки у меня дрожали. — Ты сказал, что не хочешь член в задницу. Все было так, как ты хотел? — Морт запрокинул голову и уткнулся затылком в стену. — Мне понравилось, — расслабленно сообщил он, выпуская дым вверх. — Не совсем то, что я люблю, но… — Нет! — рявкнул я, готовый бросится на него с кулаками. — Нет! Нет! Я не «фея», я не… Я же сказал, что не хочу! А ты! Подлетев, я все-таки пнул Морта, с лица и с тела которого мгновенно слетела всякая томность. Он уставился на меня ошарашено, и я раздраженно провел по лицу рукой. Представляю, как сейчас выгляжу. Красный, зареванный, на голове воронье гнездо. Еще и трясусь, как щенок. — Но… — на лице Морта появилась растерянность. Встав, он потянулся ко мне. Я отшатнулся, но не успел уйти от прикосновения. Морт взялся за что-то в моих волосах, потянул на себя. — У тебя цветок в волосах, — сказал он, демонстрируя мне красную восковую розу. — Я думал, ты так даешь мне понять, чего хочешь. Удивился тому, как рискуешь. Я заморгал. Монни. Красный цветок в волосах. Так вот почему на меня все пялились, вот что мне не давало покоя, когда мы вышли из кофейни! Из волос Монни исчез цветок — должно быть, она приколола его к моим волосам, пока мы разговаривали. Сейчас, глядя на трижды проклятую розу, я не мог продолжать всерьез злиться на Морта. В конце концов, что еще он мог подумать, раз он такой же, как я? Для всех остальных цветок в волосах был не больше, чем чудачеством, и только для таких, как я и как Морт, — могло стать условным знаком, как лиловый платок в кармане пиджака, как особого цвета лента на запястье, как многие другие признаки, которые помогали бы нам узнавать друг друга. Конечно, цветы в волосах не носили даже «феи». Разве что на закрытых вечеринках. И все-таки сигнала однозначнее сложно придумать, учитывая, что я подошел к нему первым и захотел познакомиться. Монни. Скоро Латимер узнает все о том, где ты чаще всего бываешь и как подобрать ключик к твоему сердцу. Моя месть будет сладкой. — Я не «фея», — тупо повторил я. — И никогда не хотел такого. Я искал — ищу — совсем противоположное. — Тебе же понравилось. — Какая разница! — рявкнул я и тут же зажал себе рот рукой. Продолжил уже тише, буквально крича на Морта шепотом: — Какая разница! Да ты… я мужчина! Я травница… травник, но не девушка, я хочу… мужских вещей. Что бы там кто ни думал! — Мужских вещей, — повторил Морт. — Конечно, ты мужчина, а не девушка. Этого сложно не заметить. — Ты издеваешься надо мной? — я обвиняюще ткнул пальцем в грудь Морта. — Не прикидывайся, что не понимаешь, что я имею в виду. — Чего не понимаю? От его спокойствия внутри полыхнула злоба. — Знаешь что, Морт… — Билли. — Что?.. — осекся я. — Билл, или Билли, — пожал плечами Морт, опустив глаза. — Это мое имя. От уязвимости, которая на секунду проступила за этим простым домашним «Билли», внутри меня что-то зашлось, но отступать я был не намерен. — Ты и понятия не имеешь, Билли, — устало ответил я. — Тебя-то никогда в «Роял Кафе» не поднимали на смех из-за того, что ты не хочешь подставлять задницу. — Нет, — не стал отпираться Морт. — Но в других местах поднимали на смех из-за противоположного. — Что?.. Морт снова пожал плечами и затушил сигарету, предлагая мне самому додумать окончание его фразы. И я рискнул. — А ты не хочешь продолжить этот разговор вечером? Скажем, в номере «Сент-Джеймс»? — Возможно, — Морт прищурился. — Только с одним условием. — Каким? — затаил дыхание я. — Ты серьезно подумаешь о том, что значат «мужские вещи». — Что? — Я не хочу спать с тем, кто считает, что принимать в себя член — это что-то унизительное. — Я не говорил, что это унизительно! Я просто… — Ты сказал, что это не по-мужски. Ты что-то другое имел в виду? — выгнул бровь Морт. — Я… — я осекся. — Я подумаю над этим. До отъезда в Ост-Перл мне все равно о многом нужно подумать. — Я поднял глаза на Морта. — Извини. Понятия не имею, почему я сказал это вслух. — Записался добровольцем? — взгляд Морта стал нечитаемым. — И когда отплываешь? — Через три месяца. Морт кивнул, а затем отвернулся и положил руку на рукоять метлы, которая по-прежнему подпирала дверь. Обернулся через плечо. — Вечером проверим, о чем ты подумал. — Да, хорошо, — растерянно ответил я. Почему-то мысль о том, чтобы оказаться в принимающей позиции, больше не пугала так, как раньше. Была смущающей, в чем-то неприятной, будоражащей — но не неприемлемой. Неужели я все-таки «фея»? Но раз даже Морт любит это — может, мне и вправду стоит пересмотреть свои взгляды? Ладно, будет целый день для этого. — Морт, — окликнул я, когда тот уже собрался уходить. — А ты расскажешь о себе? Кто ты и откуда? Куда пропадаешь и правда ли все те слухи, что о тебе ходят? Морт ухмыльнулся. — Возможно, — и вышел. Я долго смотрел на закрытую дверь. Заколку Морт унес с собой, в кармане я нащупал очки, с которых все и началось. Решительно надел их, радуясь тому, каким четким стал мир вокруг. Так будет намного удобнее бронировать номер в «Сент-Джеймсе». И разыскивать Латимера. У меня к нему долгий разговор. Долгий и крайне обстоятельный.