Not Cinderella's Type

— Инди! Давай, побежали. Вздохнув, я присела на траву. Так не похоже на мою жизнь. Почему физкультура должна быть такой сложной? Цель тренера — убить всех, для кого физкультура — серьёзное испытание? Мне нужна фальшивая справка. Что-то вроде карточки «Бесплатное освобождение из тюрьмы» как в Монополии. В седьмом классе у Габби Майнярд была справка от доктора с какой-то выдуманной болезнью. Да, возможно, не выдуманной, но клянусь, она выглядела абсолютно нормальной и летом могла заниматься чем угодно. Кататься на лошади, плавать, лазить по деревьям — что угодно. Пока не началась школа. А потом снова появилась эта чудесная справка, освобождающая от физкультуры.  — Инди! Макстон снова крикнул. Он что не видит, что мне больно? Что я здесь умираю от физических страданий? Так или иначе, не важно. В любую минуту Мисс Баллингтон могла вернуться на поле с другими бегунами и выгнать меня. Пора смириться. Снова вздохнув для пущей верности, я перевернулась на колени. Взявшись за протянутую мне руку, я поднялась. Я уже собиралась поблагодарить Макстона за помощь, но насколько помнила, его спина не была такой огромной, да и сам он не был настолько высоким. Я быстро подняла голову и оказалась лицом к лицу с самым горячим старшеклассником в школе, Брайантом Бейли.  — Что? — спросила я, на этот раз не желая уступать ему ни на дюйм, — Почему ты здесь? На его лице показалась игривая улыбка.  — Почему ты так груба со мной? Я посмотрела на Макстона, спрашивая взглядом, почему он не сказал, что этот парень тут. В ответ он просто пожал плечами. Затем я перевела взгляд на Брайанта.  — Тебе нужен колокольчик, чтобы быть в курсе, что ты появишься. Я протиснулась мимо него и взяла бутылку с водой. Будет ли Мисс Баллингтон зла на меня или нет, но я здесь не останусь ни на секунду больше. Неуклюже я похромала через легкоатлетическое поле и направилась прямо к зданию с трибуной. Чертова нога. Я всегда выворачиваю лодыжку, когда пытаюсь бегать. Всегда. Одни рождаются грациозными, а другие вынуждены наблюдать за грациозными людьми издалека. За несколько миль. Несложно догадаться, в какую категорию попадаю я. Брайант шёл за мной. Конечно же.  — Ты так и будешь меня избегать? Я попыталась повернуться, но забыла о больной ноге. Но вот лодыжка не забыла, что я её вывихнула и напомнила мне об этом острой болью.  — Ай! — Я шла прямо. Вероятно, лучше идти прямо лучше, чем разворачиваться к нему лицом, — Серьёзно, Брайант? Чего ты ещё ждёшь? Я готова убить тебя прямо сейчас и ведь прекрасно понимаешь. Уверена, что в семнадцати штатах было бы законно убить тебя. Большинство назвало бы это самообороной. Он закатил глаза, выровняв своими большими шагами дистанцию между нами.  — Можешь бежать куда угодно, но я всё равно заглажу свою вину перед тобой.  — Нет. Я не хочу. Вообще лучший способ загладить вину — просто оставить меня в покое. Пожалуйста.  — Ты и правда настолько меня презираешь?  — Да.  — Врёшь. Агх. Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от этого парня? Я остановилась.  — Если хочешь загладить свою вину, уходи. Я в порядке. Мне нужно время, чтобы пережить случившиеся, а не чтобы мне напоминали об этом каждые пять секунд.  — Но я уже извинился тысячу раз. Я и понятия не имел, что она была там. Я не увидел её. Это была случайность. И каждый день, когда я вижу тебя, я ужасно себя чувствую. Я не привык к тому, что люди в моём окружении могут вести себя вот так. Я даже не представляю, что мне делать. Я не странный и не ужасный человек. Просто дай мне шанс и позволь извиниться перед тобой! Внезапно отяжелело сердце, заболела нога, а в груди возникло ощущение, будто Халк сжимает её, и мне захотелось убраться из этой чёртовой школы. Подальше от Бейли и тех, кто разрушил самое замечательное в моей жизни. Я просто не хочу вспоминать ужасные вещи. Это так сложно? Каждый раз, когда только налаживается моя жизнь, появляется Брайант, охваченный своей собственной психической созависимостью или чем-то еще, где он бы хотел, чтобы он всем нравился и все было прекрасно. Но знаете что? Он мне не понравится. Ни сейчас, ни когда-либо еще. И по-другому никогда не будет. Так что пусть разбирается со своими тараканами где-нибудь в другом месте. Что сделано то сделано и всё тут. Своим появлением он пытается облегчить мою жизнь, но так ничего не изменить. Открыв дверь в спортзал, я, хромая, вошла внутрь.  — Синди, прошу… * На сей раз когда он вошёл, я повернулась.  — Синди? Как он узнал моё настоящее имя? Этим именем называла меня мама. Как он узнал? Никто не знает его. Даже Макстон. А ведь до того как мама умерла, мы уже были знакомы. Должно быть, он расценил моё обращение к нему как хороший знак, потому что в следующую секунду он уже держал меня за руку и смотрел мне прямо в глаза.  — Ты простишь меня? Он не слышал, что я только что сказала? Меня подобное злило. Вероятно, мне не стоило оборачиваться, но было уже поздно. Да, я вела себя немного грубо. Но этот парень нарушал мои личные границы как сталкер, и я вышла из себя. … И то, что он назвал меня Синди было последней каплей. Я убрала руку.  — Нет, Брайант. Я не прощу тебя за то, что ты убил мою кошку! Эту кошку подарила мне мама. Последний подарок, который я получила от неё перед тем, как она умерла в автомобильной катастрофе. Мне никто не напоминал о том, что в моей жизни пошло не так. Она была единственным человеком, который называл меня Синди до этого момента. Его глаза расширились от шока и он слегка приоткрыл рот. К счастью, он промолчал, иначе я бы его ударила.  — Теперь если ты оставишь меня в покое, чтобы побыть в трауре из-за потери маминого подарка… и нет! Я не ожидаю, что ты знаешь что-нибудь о том, какими потрясающими бывают кошки. А она была потрясающей, и теперь её нет. Потому что ты мчался на машине по моей улицы и… Притянув к себе, он крепко меня обнял.  — Прости, Инди. Мне очень и очень жаль.  — И тут выскакивает имя Синди. Ни с того ни с сего! Откуда? Почему? Как? — я попыталась оттолкнуть его, но объятия были слишком крепкими.  — Знаешь что, а я не хочу разбираться. То, о чём я беспокоюсь — когда утихнет эта боль. Когда у меня снова будет время окунуться в счастливых воспоминания, и я приду в норму? Он опередил меня в ответе.  — Никогда. Ты уже никогда не будешь прежней.  — Нет, — я шмыгнула носом. И теперь я поняла, почему он обнимает меня так сильно, — Чёрт. Я плачу? Высвободив меня из объятий, я отстранилась. И правда, часть его рубашки была мокрой. Брайант Бейли довёл меня до слёз. На моём втором году старшей школы. Я не плакала с тех пор как мама умерла. Не тогда, когда мне пришлось переехать в дом моих тёти и дяди и жить в жуткой комнате в подвале, не когда мои двоюродные сёстры насмехались надо мной и говорили какая я уродливая. И я не плакала, когда, скинув на меня все дела по дому, стала их глупой служанкой, так как сёстры были слишком занятыми внеклассными занятиями в школьных кружках, что у них не было времени на уборку. Я не плакала даже тогда, когда моя кошка, Миссис Виггинс, умерла. Я была слишком рассержена, чтобы плакать. Да, а теперь я стою в школьном спортзале и плачу перед парнем, которого больше всех презираю. И тогда я выпалила самые незрелые слова, которые когда-либо вылетали из моего рта — «Я тебя ненавижу». Я смутилась, как только произнесла эту фразу, но сказаное было правдой, а мой взгляд поднялся на него… и я смогла разглядеть Брайанта, возможно, впервые в своей жизни. Увидела его по-настоящему. Его тёмные глаза долго и пристально изучали мои, как будто пытались найти разгадки ко всем моим секретам. Этот высокий, потрясающе красивый, темноволосый парень, похожий на принца, уставился на меня. Ему следовало бы гоняться за красотками из школы, или ходить в тренажёрный зал, или писать восхитительную симфонию, которая бы сделала его невероятно знаменитым, но вместо этого, он стоял тут со мной. Затем его брови сомкнулись, рот немного опустился, и он произнёс слова, которые, честно говоря, выбила меня из колеи. Понятия не имею почему, но позже, в своей комнате, совершенно одна, я рыдала, рыдала и ещё раз рыдала. Впервые за много лет я выпустила всю боль наружу.  — Я тоже себя ненавижу, — сказал он тихо. Поцеловав меня в щёку, он нежно прошептал мне на ухо «Прости» и ушёл.