Not Cinderella's Type

— Инди, подъём! Повернувшись на бок, я попыталась сдержатьстон. Я чувствовала себя будто меня сбил грузовик. Ещё и моя раскалывающая голова не спасала ситуацию.  — Инди! Что так долго? Вставай сейчас же! — тётя Кларис была сегодня не в духе. Я села, убрала волосы с лица и протёрла глаза, чтобы увидеть время на часах. Девять двадцать. Ещё никогда не спала так долго по субботам! Вскочив с кровати, я поморщилась, когда боль в голове отдала в череп. Боже мой. Накрывшись одеялом с головой, я легла обратно. Не люблю это ощущение, когда поплачешь. До этого момента я совершенно забыла какого это, но самочувствие было ужасным. Походило на то, что я буквально выплакала каждую каплю водыизорганизма, пока не обезвожила себя или что-то в этом роде. Не знаю. Было ясно, что головная боль — похуженочных кошмаров.  — Инди! Если ты не притащишь свою задницу сюда сейчас же, ты будешь снова наказана! Разве я не была уже наказана? Я сделала пару глубоких вдохов и попыталась думать здраво. Моя подушка была мягкой, одеяло тёплым, а моя кошка мертва. Сейчас я не могла думать о работе по дому. Просто не могла. Когда послышались шаги Кларис, котораяспускалась по лестнице, признаю, я немного испугалась. Сердце сжалось, и я сильнее зарылась в одеяле. Возможно, если бы я притворилась, что сплю…  — Инди Элли Циммерман, ты сейчас же встанешь и пойдёшь на вверх! Ты видела в каком состоянии дом? Ты убиралась вчера? Хоть немного? Потому что могу тебе заявить прямо — ничего не убрано! Грязная посуда всё ещё на столе. Там повсюду еда, кастрюли, сковородки. Пол не подметён и не помыт, и это мы ещё не говорим о гостиной. Можешь себе представить какой в доме бардак? Полная катастрофа! Повсюду одежда, обувь, бумаги — всё в грязи! Она сорвала с меня одеяло, и порыв холодного воздуха окутал моё тело. Чтобы проснуться, я попыталась моргать. Но её крики только усилили головную боль. Тело так ужасно ломило.  — Да что с тобой? — Думаю, она была близка к тому, чтобы потерять самообладание, — Тебе лучше не болеть! У меня нету времени, чтобы ты болела! Сегодня гости придут в обед, помнишь? На мою презентацию. Дом должен выглядеть безупречно. Понимаешь? Я лишу тебя всех привилегий, если ты просто будешь лежать здесь и притворяться больной.  — Хорошо, — промямлив, я снова попыталась сесть. Я действительно выпрямилась и даже открыла глаза, но эта тяжесть внутри взяла вверх, и я рухнула обратно в кровать, — Я сделаю всё до двенадцати. Можно было слышать невнятность в моих словах.  — Я обещаю. Сейчас я неважно себя чувствую. Кларис стояла там и постукивала по комоду, её длинные ногти барабанили по зеленой деревянной крышке комода. Я не знала, что у неё было на уме, но в конце концов она сказала:  — Ты слишком ужасно выглядишь. И хорошо, что вчера вечером не пришла на ужин. Может, я не хочу, чтобы ты прикасалась к нашей посуде, пока не почувствуешь себя лучше. Я не хочу, чтобы ты распространяла какую-нибудь заразу. Особенно когда буду презентовать эфирные масла. Я затаила дыхание. Никогда ещё не видела, чтобы она давала мне отдохнуть. Она обычно думала, что я вру и не верила ни единому моему слову. В этот странный, почти материнский момент, я почувствовала как Кларис подоткнула одеяло перед тем, как спуститься вниз по лестнице. Так странно, но успокаивающе и приятно. Как будто… будто… ух. Голова слишком кипела, чтобы попытаться придумать подходящее сравнение. Я — дочь её младшей сестры. Младшей сестры, с которой она никогда не ладила. С той, которая, как бы выразилась Кларисса, «самая ленивая из всех». Очевидно, Я выглядела точь-в-точь как мама, и тут ей на шею упала я, и до недавнего времени, со своей отвратительной кошкой. Мой отец ушёл, когда мама была ещё беременна, поэтому я никогда не видела его. Мама развелась ещё до того, как я появилась на свет. И по сей день, всё, что у меня есть о нём — это Райан Олсоп — имя парня, за котором она была замужем меньше года. После этого мама ни с кем по-настоящему не встречалась. Думаю, он причинил ей слишком много боли. Вместо этого, она работала день напролёт, делая всё возможное, чтобы прокормить нас. Несмотря на то, что мама преуспевала, на нейбыло много долгов, который повесил на неё мой отец. Он забрал машину, которая была записана на её имя, но копы так и не нашли её, поэтому маме всё равно пришлось платить. Ей приходилось не сладко, хотя большую часть этой истории я узнала от своей тёти и бабушки после смерти мамы, она всегда отгораживала меня отнеприятных моментов. Иногда, глубокой ночью, я пыталась представить через что она прошла — одинокая, разведённая, убитая горем, испуганная, с небольшой суммой денег и с маленьким ребёнком на руках, за котором нужно было присматривать. Я не могла дышать. Я никогда не знала той стороны. Наверное, моя мама была необычной — и возможно, Кларис была права, но я выросла как принцесса. Потому что меня любили и заботились обо мне. Мама научила меня помогать другим и делиться всем, что у меня есть с друзьями, всегда улыбаться, несмотря на трудности. Она старалась привить это всё во мне, поэтому какое-то время я была принцессой Золушкой. Так она меня называла. Моя жизнь состояла из пышных розовых платьев, светлых воспоминаний, воздушных шаров, блаженных прогулок и кормления уток в парке. Чувствуя безопасность, я была любима и счастлива. Моя жизнь являлась сказкой, я была в центре Вселенной. Всё было так прекрасно. А потом она исчезла. Та глупая отвратительная автомобильная авария, и всё — моей прекрасной храброй матери не стало, когда мне было десять. В это же мгновенье мой яркий мир утратил свои краски, и всё поменялось в одно мгновение. Тётя Кларис был так убита горем и зла, она только и винила во всём мою маму. Я слышала как она часами корила свою покойную сестру. Словновсё, что она так давно хотела высказать, вырвалось наружу. В полной мере. Хотелось бы верить, что Кларис не знала, что я её слышала, когда она ругалась слишком громко и пила слишком много. Она думала, что я крепко сплю. Но я не спала. Я слышала всё, что она сказала. После того, как мама отошла в лучший мир, я не могла спокойно спать неделями. Я плакала, плакала, плакала. Всё это расстроило меня больше, чем я хотела признавать, и честно говоря, не знаю, когда смогу полностью оправиться. Шёл второй час дня, когда я проснулась во второй раз, и я умирала с голода. Было слышно приглушённый голос моей тёти и чей-то женский смех. Её презентация всё ещё длилась, и она была бы в ярости, если бы моё изможденное лицо появилось где-то рядом с её гостями. Я перевернулась на спину, натянув одеяло до подбородка, и оглядела комнату. Когда я сюда только переехала, Кларис, в попытке проявить гостеприимство, сказала, что я могу украсить комнату так, как захочу, чтобы могла чувствовать себя как дома. Но мне было десять, я не чувствовала себя как дома, я была слишком опечалена, чтобы как-то её украшать. Я даже не знала как её задекорировать. С того момента, как она предложила мне украсить комнату, прошло куча времени, и я слишком боялась спросить её, могу ли я преобразить её. Эта комната использовалась как кладовка. Стены были белыми, хотя из-за маленького окна над моей кроватью, они казались серыми. Солнечного света было недостаточно, но, это даже меня устраивало — соответствовало моему настроению. Я очень мало чего привезла из дома. Всё, что было — было продано, чтобы оплатить похороны и другие расходы. Трубы, которые шли вдоль потолка, были самой жуткой частью комнаты. В самое неожиданное время дня или ночи, они иногда издавали странные звуки, и поначалу я не понимала, откуда они исходят. Прошло пару лет, когда я определила, что виной всему трубы. Теперь эти странные звуки и шум воды пугали меня только тогда, когда я уходила в себя. В горле пересохло, а в животе заурчало. Чёрт. Я голодна. Я подчитала, что прошло по меньшей мере двадцать четыре часа с тех пор, как я ела в последний раз. Осторожно выбравшись из постели, я удивилась, что моя пульсирующая головная боль немного утихла после недолгого сна. Порывшись в рюкзаке, я нашла наполовину полную бутылку воды и выпила её залпом. Затем, порывшись в комоде, я достала пачку крекеров «Ритц», которые спрятала там несколько недель назад. Крекеры были не так уж и плохи. Я боялась, что они будут отвратительными и испорченными, но нет, вполне съедобны. Поев, я побродила по комнате, и решив, что не смогу уйти незамеченной на презентации, было принято решение заняться чем-нибудь продуктивным. Через двадцать минут пришлось отложить домашнее задание. Головная боль снова появилась. Мне нужна была таблетка Тайленола. Но опять же, Тайленол хранился в аптечке, и чтобы взять его, мне бы пришлось пройти мимо гостей. Я вздохнула и плюхнулась на кровать. Послышался смех. Да эти гости могли бы торчать там весь день. Я уставилась в потолок, раздумывая отоспаться, чтобы головная боль исчезла, но спать не хотелось — я не чувствовала усталости. Затем произошло нечто необычное. Клянусь, я услышала болтающую и переменно смеющуюся Кларис, спускавшуюся по лестнице:  — Инди не против компании! Её комната здесь, внизу. Ей нравится тишина и покой внизу, подали от своих кузин. Боже правый! Она привела сюда кого-то из гостей, чтобы поболтать со мной? Молниеносно схватив расчёску, я начала расчёсывать волосы, затем накинула толстовку поверх пижамы. Я набросила покрывало на не заправленную постель и, подняв подушки с пола, кинула их на кровать, чтобы они приземлились у изголовья кровати. И пихнула валявшуюся одежду обратно в ящики. Кларис постучала и заговорила своим притворным милым голосом:  — Инди? Ты там? У меня есть то, что поднимет тебе настроение. Это и вправду произошло. Как такое могло случиться? Меньше всего мне бы хотелось, чтобы от меня исходил аромат сильно пахнущих масел.  — Да, я здесь. Одну секунду. Собрав мусор, я выкинула его в ведро рядом с дверью.  — Как ты себя чувствуешь? — она спросила через дверь.  — Замечательно. Выспавшись, чувствую себя гораздо лучше, — я застегнула рюкзак и кинула его в дальний угол, а туфли поставила рядом с комодом. Я быстро осмотрелась. Нигде никакого постыдного нижнего белья не валялось. Комната выглядела прилично. Но голова снова начала раскалываться. Приклеив улыбку на лицо, я открыла дверь.  — Привет. Но эта улыбка тут же исчезла:  — Что, черт возьми, ты здесь делаешь?