Сундучок со сказками Зоны

      Над Припятью неспешно вступала в свои права ночь, опуская над городом глубокие тени. Отряд ветеранов, нанятых учеными, расположился в здании магазина «Березка», отдыхал после тяжелого дня. Костер и ампулка водочки для дезактивации явно способствовали к интересным историям у костра. Ночь обещала быть спокойной, потому группа заметно расслабилась и предалась разговорам у костра.       «А я не буду вам травить старые байки про всяких разумных чернобыльцев, — и без меня слышали об этом. Расскажу то, что видывал своими глазами и слышал своими ушами.       Дело все происходило в центральной Припяти, что много раньше была подконтрольной землей монолитовцев. Они тут царили, зомбаки всякие да твари страшные. Странные дела тут вершились. Кто-то даже говаривал, что именно оттуда чума и пошла, но история не об этом. Говорят, что как только монохромные сдали свои позиции, так сразу на улочки Припяти потянулись отряды. И тебе долгари, и вояки, и наш брат сталкер интерес высказал. Всем было интересно закрепиться в центре Зоны. А что? Припять тогда уже была краеугольным камнем. Займи себе небольшой уголок в городе-призраке и властвуй!       Но тут один мужик всех, что называется, урыл.       Нашел какой-то диковинный подвал, и вот прикопался к нему. Казалось бы, какого хера, мужик, тебе сдался именно этот подвал? Я потом уже сам туда наведывался, чтобы понять, что ж там такого. Ну дверь глухая, вообще ничем не примечательная, в подвальное помещение ведет.       И вот, казалось бы, ну допился Молот, и пошел среди засолок и сгнивших труб мутантов искать под приметным таким шестнарем. Как же его? О, точно! Под Фудзиямой. Вот надо ж было Молотилову, мужику недюжинной силы и не из робкого десятка далеко не с первой попытки дверь выломать, так еще залезть вовнутрь.       Потом вернулся весь белый, что твое полотно. Вот так вот, бывалый сталкер с ученой степенью, а весь как лист на ветру! Словно смерти в глаза посмотрел и не своим сдавленным голосом спрашивает:       — Ты Леву помнишь? Пропащего нашего…       Вот только не Лева он был, а Леня. Леонид, упокой его Зона.       — Под Фудзиямой теперь лежит. Там много наших лежит. М-мать, там такая херня творится…       Помнится, даже тогда профессор его лично осматривал, а Разумовский вовсе развел руками да вколол транквилизатор. Только сейчас задумался, а какой к черту транквилизатор — неужели наш брат вовсе стал как скотина какая?! Так Молот и залег на длительное лечение. Долго же его держали, но вот помогло ли? Вопрос, конечно, хороший, но в должное состояние он так и не вернулся.       Потом уже сам Молот рассказал, что да как было. В общем, жил он как раз неподалеку от Белого дома, потому и решил наведаться с обратной вылазки. Там вроде бы тогда еще относительно тихо было, но все равно для проформы ночью ушел. И вот надо же — дверь оказалась считай что приваренная! Да где это видано, чтобы в Припяти после волны мародерства тщедушная дверчонка и осталась закрытой? Сломал, конечно, и, мягко говоря, охренел. Попал, словно в научную лабораторию. Реактивы, опрятное рабочее место, хирургические инструменты, банки с какой-то жидкостью. Переборол первую волну шока и пригляделся внимательнее. А что, с плеча что ли рубить — завелся, мол, в Припяти подпольный хирург! Да быть того не может!       Пошел дальше и нашел самую страшную находку. В банках с жидкостью были чьи-то мозги, весьма похожие на человеческие. В дальнем углу стояла бочка с чем-то похожим на аномальный расплав из Киселя, а в другом лежали растерзанные тела сталкеров… Ну как тела-то?.. «Тела», порезанные ну что твой любимый оливье на Новый год. Но самое главное, во всей этой кутерьме он заметил Леню — только по комбезу с приметной нашивкой его узнал. Ну, Молотилов смекнул, что напрасно влез. Только после этого как прозрел. Поближе посмотрел банки, и увидел в них бошки всякие, что огурчики у твоей тещи, всякие части тел мутантов заспиртованные — совсем не мозги человечьи. Для полноты картины не хватало разве что какого-нибудь наспех сшитого тела из всего этого безобразия!       И надо же такому случиться, что именно после этой вылазки в центральной Припяти всякая мистика-мудистика начала происходить. Может помнит кто, как к ученым причастных стращали, а потом наглядно показывали то, что от них осталось. Мать, как вспомню эти снимки и пакеты с изуродованными телами, так вздрогну. Больше того, именно после этого случая устроили бункер в прачечной, дабы с этой хреновиной справиться. Что там делалось! И прививали всех, и в карантине держали, что на твоей Большой Земле. Такой вот припятский прецедент, не иначе.       Да вот только нихрена я в это в жизни не поверю! Знаю сам, что Молот делов наворотил, прежде чем из того подвала вылезти. Уж что именно — неизвестно теперь. И вот после этого весь замес и случился. Раз на то пошло, то, значит, тогда в центре орудовал какой-то безумный ученый. А уж убить нас всех или какие еще благие цели преследовал — неясно. Знаю лишь, что сейчас пусто там, словно и не было ничего. Сам проверил.              Кто был хозяином этой богадельни — тайна, покрытая мраком, но она уже ушла вместе со свидетелем, да и Молот сам сгинул почти два года назад где-то под Кровососовкой. В жизни не поверю, что он, пусть и будучи не совсем в своем уме, лично туда пошел. Хотя… дорожки наши неведомы».       — И все бы из этой истории ничего, так всех причастных к истории как-то чересчур резко не стало, — подытожил сталкер. — Лучевка, растерзали мутанты, пропали без вести — на любой вкус, в общем-то. И все бы оно хорошо, если бы не посчитали к этому делу причастных Маковецкого и Разумовского. Уж больно они оперативно бункер разместили в прачечной.       — Да хорош тебе заливать, Колян! — рассмеялся другой сталкер.       — Я бы и не заливал, если бы не предчувствовал свою погибель. И если бы я сейчас про свои болячки да чешущийся хвост… Нет, мужики, уж слишком много я знаю.       Стоит ли говорить, что это был последний разговор из жизни Николая. На следующее утро во временном лагере один ученый нашел тело. Если верить некрологу, то Колька Борович погиб от разрыва тромба во сне. Тихая и беспощадная смерть.       Впрочем, об этой истории больше никто говорить не хотел.