В шкуре героя

             Атмосфера тут была не располагающая. Я нервно переминалась с ноги на ногу и старалась не смотреть на Цунаде. Та сверлила меня взглядом весьма настойчиво, несмотря на мой очень виноватый и раскаивающийся вид. Шисуи стоял рядом и прикрывал меня одним плечом — неявный, но акт поддержки, хотя сам же ругал за то же самое буквально несколько часов назад. Какой он все-таки... милый.       Сразу по возвращению в деревню — к Хокаге в палату на отчёт. Сама ба-чан на ноги ещё не встала, но выглядела более юной и полной сил, чем была при моём последнем визите.       — Честно говоря, на твоё благоразумие, Узумаки, я не слишком и рассчитывала, — наконец произнесла женщина, видимо закончив с психологическими пытками на сегодня, — но ты, Шисуи, был приставлен к ней как раз для того, чтобы предотвращать подобные ситуации.       — Он и справился! — тут же вступилась я, но Сенджу громко фыркнула, скептично приподняв бровь. — Мы оказали посильную помощь союзникам и не заработали дипломатический конфликт. И несмотря на обстоятельства, Шисуи справился блестяще! Ты не можешь его ругать.       — Зато могу тебя! — рявкнула в ответ блондинка, грохнув кулаком по прикроватному столику. Я отшатнулась назад, поджимая губы, потому что в общем-то она была права. — Что, по-твоему, за номер ты выкинула, будучи просто чунином деревни и не поставив руководство в известность?       — Прошу прощения, — сцепив зубы, пробормотала я, отводя взгляд, — ситуация не требовала отлагательств. Я понесу любое наказание, которое вы сочтёте соразмерным.       — Разумеется, — прошипела Сенджу, а потом глубоко вздохнула, успокаиваясь, — и оно следующее: Узумаки Наруто, властью, данной мне как Пятой Хокаге деревни Скрытого Листа, исходя из выдающихся способностей, внушительного послужного списка и рекомендации от других джонинов, я назначаю тебя токубецу джонином., чтобы с этого момента ты, маленькая грубиянка, могла нести ответственность за свои деяния! Подпишешь документы в бухгалтерии и заберёшь новую форму.       Она что, это сейчас серьёзно? Да Саске лучший джонин, чем я, а его ментальное здоровье до сих пор под большим вопросом!       — Но я не хочу повышение! — возмутилась я. — Ты же знаешь об этом как никто другой!       — А ты только что сказала, что понесешь любое наказание, — заметила каге, приподняв бровь и выглядя очень довольной, — или что, отказываешься от своих слов?       Я прищурилась, выдыхая через нос специально медленно.       — Нет, Хокаге-сама, — поклонилась я чопорно, — слушаюсь, Хокаге-сама. Разрешите идти, Хокаге-сама?       Продолжая довольно скалиться, Сенджу нас отпустила, пообещав, что скоро даст миссию с уже обновлённым статусом команды.       — Хочешь поговорить об этом? — шагая со мной в ногу, поинтересовался парень нейтральным тоном. Ему приходилось значительно сокращать шаг, чтобы не обгонять меня сразу же.       — Нет, — коротко бросила, чувствуя злость. Конечно, были и плюсы в моем новом статусе, но меня и титул чунина не прельщал изначально.       — Хорошо, — покладисто сообщил Учиха всё тем же тоном, который начал меня уже подбешивать, — тогда подраться с горя?       — Тоже нет, — отмахнулась я, но парень перехватил мою руку, мягко привлекая к себе и заглянув в глаза. Что-то в выражении его лица меня невольно смягчило, но я не хотела успокаивать прямо сейчас и упрямо нахмурилась, — отпусти.       — У меня остался последний вариант, как поднять тебе настроение, — объявил Учиха, сделав очень серьёзное лицо, — хочу, чтобы ты послушала и действительно подумала над ним, прежде чем отказаться.       — Ты вообще не должен поднимать мне настроение, — скептично напомнила я. Ши ухмыльнулся, склонившись к моему лицу и опалив горячим дыханием кончик носа.       — Знаю, но я хочу этого, — произнёс парень, а потом распрямился, всё ещё удерживая мою руку и мягко погладив костяшки, — готова послушать?       — Тебя — да, — я едва не ляпнула, что готова послушать его «всегда», но вовремя успела себя одёрнуть и не сказать глупость. Хватало того, что я её подумала!       — Приятная привилегия, — пошутил Учиха, подмигнув, а потом принял серьёзный вид, — итак, мой последний вариант это... ужин в «Ичираку» полностью за мой счёт. Ну как, я хорош?       Это было так абсурдно, что я даже прыснула от смеха. Придурок. Но такой заботливый.       — Это так глупо, что засчитывается, — тепло согласилась я, переплетя наши пальцы. Он, наверное, кинул меня в какую-то иллюзию или вроде того — нельзя так легко успокоиться, просто посмотрев и послушав человека немного... Хотя, наверное, смотря какого человека. — Но не думай, что прокормить джинчурики будет легко для твоего кошелька.       — Я буду разорен, но счастлив, — игриво пообещал парень, обнимая меня за плечи и ведя к выходу из больницы. И я не стала вырываться, расслабилась в его полуобъятиях. Ну, жилет джонина, так жилет джонина. По крайней мере, пока нас из одной команды никто не убирает.

* * *

      Они разошлись только под вечер, подцепив случайно по пути несколько друзей Нару, которые после Ичираку затащили их обоих на барбекю. Больше всех старались Яманака и Харуно, сверкнувшие на Шисуи заговорщическими взглядами.       Сначала он подумал, что принцесса сказала им о нём какую-то не особо приятную вещь и теперь её подруги не лучшего о нём мнения. Но когда они начали ненавязчиво подстраивать ситуации так, чтобы Учиха провел с девушкой как можно больше времени в отделении, пазл сложился.       Вряд ли его принцесса хоть слово им сказала — не тот склад характера, да и свои чувства, даже если они у неё были, она предпочитала игнорировать, а не скрывать.       Так что, должно быть, всё дело было в нём и его неумении удержать лицо как надо. Потому что, кажется, половина деревни уже знала, что он влюблён в Узумаки. Даже придурок-Генма, которого Шисуи мог отнести к своим товарищам, заходил с какими-то дурацкими разговорами и советами, как будто бы он сам не мог разобраться!       Хотя Ино и Сакура были не особо деликатны на его фоне. Они специально сдвинули Чоджи, освобождая ему место, всю еду для Нару передавали только через Шисуи и едва не поколотили Шикамару, когда тот коснулся руки Ру, передавая ей миску с салатом.       Последнее его порадовало, но Шисуи не собирался этого признавать.       Он боялся всё испортить, а потому не хотел напирать на принцессу. К тому же, если он предаст её доверие — вряд ли сможет вернуть его обратно.       Именно поэтому он тянул с тем, чтобы проверить её голову на закладки и иллюзии. Если Данзо что-то и навешал — оно должно было исчезнуть после его смерти. Да и он присматривал за ней — странности хоть и были, но в пределах нормы. Но признать самостоятельно, лицом к лицу, что он исправлял ей память... Пускай давно, пускай она уже косвенно успокаивала его на этот счёт, но тяжело было предсказать, насколько серьезным этот инцидент был в её глазах.       Шисуи не мог потерять свою принцессу. А потому хандрил на диване в гостиной, достаточно сытый, чтобы не присоединяться к трапезе Итачи, но все равно составляющий ему компанию.       Когда старший Учиха тяжело вздохнул пятый раз подряд за последнюю минуту, Итачи отложил палочки на невысокий стол и смерил родственника внимательным взглядом. Догадаться об истоках его грусти было не так уж и сложно. В последнее время причиной этому был только один человек.       — Просто пригласи её на фестиваль, — предложил он, глядя на мучения друга. В начале ужина Шисуи бурно излил на него свои душевные метания, не нарочно, но сакцентировал внимание на том, какой милой Наруто была с другими парнями. Итачи не думал, что вся проблема заключалась только в том, что он хочет, но не может признаться девушке, боясь её оттолкнуть, и вряд ли дело только в неосознанной ревности (хотя его хандра была в основном из-за этого), но совет был дельным.       Это было столь же забавно, сколь и печально. Забавно, потому что гений клана Учиха, один из лучших воинов Конохи, кусал локти от ревности, а печально потому, что его друг не видел очевидного и совсем плохо себя контролировал.       — С чего бы ей на него идти, да ещё и со мной? — простонал в стол Шисуи, возводя руки к потолку, выражая высшую форму отчаянья от ситуации. Всё же он сильно страдал от своих чувств, вынужденный прятать их. И хотя он был Учихой, делать это ему было некомфортно. Потому что влюбленность делала из него чуть ли не идиота. Ведь если бы он внезапно не ослеп, то помнил бы, что они с Узумаки ходили как приклеенные к друг другу большую часть времени.       Бывший нукенин тяжело вздохнул, признавая, что друг его отупел от своих чувств, похоже, окончательно, а ведь раньше так легко щёлкал эмоции других людей даже без помощи шарингана.       Лично ему со стороны было всё более чем видно. Особенно после нападения на Коноху, когда Наруто посчитала Шисуи убитым и сорвалась.       Узумаки обладала внушительным эмоциональным контролем. Сколько бы его младший брат не нарывался на конфликт, она не позволяла себе полностью погрузиться в пучину переживаний, потому что осознавала, что будет с ней и окружающими в случае утери стабильности её эмоционального плана. То, что она впала в отчаяние и ярость из-за Шисуи, хотя до этого удержалась от того же после смерти своего сенсея, говорило о многом.       К тому же кузену многое позволялось, чего недоверчивая девушка не разрешала другим. Особенно ярко это проявлялось, когда эти двое обнимались. Ни у гражданских, ни у шиноби не было принято так открыто проявлять привязанность, но двое напарников игнорировали этот факт весьма успешно. И хотя инициатором касаний чаще всего был Шисуи, Наруто-чан его не отталкивала. От обычных переплетенных рук до полноценных объятий, пускай и посреди улицы. Самым любопытным было то, как менялось лицо джинчурики, когда она думала, что никто — и в том числе его друг — не видит этого. Покой и всегда какая-то бесконечная, щемящая нежность читались в том, как она прикрывала глаза, вдыхала его запах и как обнимала его. Словно парень в её руках — самое ценное, что есть в мире. Возможно, так и было, учитывая её специфичную судьбу.       У Итачи даже сложилось ощущение, что он подглядывает за чем-то запредельно личным.       С того момента, как он стал свидетелем одного из таких моментов, было очевидным, что девушка питает далеко не дружеские чувства к его кузену. И средний Учиха полагал, что Наруто и сама прекрасно знает об этом. Непонятно только было, почему деятельная и прямолинейная Узумаки до сих пор тянет с признанием.       Итачи казалось, что он понял её по большей части, чтобы быть в состоянии представить линию поведения этой девушки. В его понимании, она скорее уж бы призналась и разочаровалась, чем таила бы чувства из страха быть отвергнутой в себе. Однако Наруто молчала, и он понять не мог, почему же, ведь, живя в основном моментом и одним днём, девушка вряд ли бы остановилась из-за того, что время сейчас неспокойное и с каждым днём ситуация могла стать всё хуже.       — Ты, похоже, всё равно ослеп, несмотря на пересадку глаз, — послышался насмешливый голос Саске со стороны лестницы, и младший брат появился в гостиной с привычно надменным выражением лица, — но даже если не видишь, что она к тебе чувствует, мог бы догадаться, что Наруто обычно не прочь повеселиться с другом. Она, конечно, поворчит для вида, но всё равно согласится.       — Чего это ты такой добрый? — Шисуи оторвался от столешницы, с интересом окинув взглядом младшего родственника. Убитым горем он уже почти не выглядел, видимо, начав думать головой, а не сердцем и припомнив, что Наруто и вправду рада обычно развлечься, если есть такая возможность. Да и с нападения прошла от силы неделя, с объявления войны и того меньше, они все нервные и измотанные, так что немного расслабиться — самое оно.       — Я будущий глава клана, меня заботит его восстановление, — фыркнул Саске. — К тому же кому-то в этом году двадцать пять исполняется, и если ты не забыл, то должен пойти в храм и помолиться о счастливом браке. Хотя я очень сомневаюсь, что он у тебя будет таковым, учитывая твою избранницу.       — Мне не исполнилось ещё! — возмутился Шисуи, в который раз поражаясь бестактности младшего родственника. А потом парень изумленно замер. Его что... только что официально благословили на брак и намекнули на возможных детей, или это слуховые галлюцинации? Хотя, глядя на ошарашенное лицо Итачи, Шисуи понял, что ему не послышалось. Но от этого было только страннее.       — Ну, в следующем году будет уже поздно, — пожал плечами подросток и удалился на второй этаж.       — Нет, ну ты слышал? — проворчал Шисуи, складывая руки на груди и морща нос.       — В чем-то он прав, — философски тоном подметил Итачи, но, наткнувшись на скептичный взгляд, поднял руки в защитном жесте, — тебе и вправду стоит пригласить Наруто-чан, и лучше не откладывать — мало ли кому в голову придет такая же идея.       — Ты на кого это намекаешь? — моментально взъярился Шисуи, чем немало рассмешил бывшего нукенина. Потому что он как раз таки ни на что не намекал.

* * *

      Он оказался в уютной квартирке на следующий же день. Наруто забрала жилет джонина, и тот, так же как и жилет чунина до этого, валялся печальной кучкой в углу. Шисуи сомневался, что она вообще его когда-нибудь наденет. Хотя, учитывая вероятную войну, такой шанс существовал.       Она основательно засела за печати, что-то рассчитывая и придумывая для минимизирования ущерба на поле боя. Печати хранения, ловушки, но больше всего принцессу занимала связь и возможность её поддерживать. Конечно, были сенсоры и техники, похожие на те, какими владеют Яманака. Также на небольшие расстояния можно было использовать радио. Но Ру была недовольна и пыталась сделать что-то более универсальное. Он был здесь в основном как не очень хороший помощник и как тот, кто следил за тем, чтобы девушка не забывала, что ей нужно есть и спать.       Но Шисуи оказался не единственным гостем. Громогласным вихрем в квартиру ворвалась недовольная сокомандница Саске из Хэби, бурно возмущаясь на своих напарников и о том, какие все деревенские жители идиоты, а ещё о том, почему Саске-кун не приходит к ним, зато вроде как гуляет с какой-то черноволосой девицей. Последнее даже любопытно, и он запомнит это.       Об Узумаки Карин Шисуи знал не так много. У неё был вздорный, вспыльчивый нрав, за который большая часть деревни и стала её сторониться. Она плохо общалась с заказчиками, плохо общалась с начальством и почти не уживалась со своими сокомандниками, кроме его кузена, который больше таковым не являлся. Для принцессы, которая номинально отвечала за бывших змей, конкретно эта девочка была той ещё головной болью.       Особенно учитывая тот факт, что у них был один и тот же цвет волос и Карин владела цепями чакры (и куда лучше, по признанию Нару, чем она сама). Узумаки не проводила никаких проверок, и в реестрах у Карин по-прежнему не было фамилии. Причина этому также крылась в характере и отношении к этому младшей девушки. Ну и в том, что Ру не хотела давить на неё.       В общем, Шисуи признавал, что маленькая крикунья ему не слишком нравилась. Не только из-за её дивного характера и уверенности, что все её используют, а потому и должны исполнять каждую её прихоть, но и из-за того, что Ру нервничала и переживала, хотя это было и не так сильно видно, из-за неё довольно часто в последнее время.       Прямо как и сейчас.       — Карин-чан, — устало и несколько обречённо произносит Наруто, а Шисуи весь подбирается, становясь обеспокоенным — если Узумаки не цепляет маску, значит, довела себя до истощения и её пора тащить отдыхать в принудительном порядке, — я искренне недоумеваю, чего ты пытаешься сейчас от меня добиться, приходя сюда и ведя пространные речи. И если единственный твой побудитель — это ревность, то будь любезна — избавь меня от этого разговора, потому что дел у меня ещё много, а голова кругом идёт уже сейчас.       Это грубо в сравнении с тем, как они обе общаются обычно. Парень видит, как медик из команды Саске тушуется и во взгляде её появляется странный отблеск — словно образ измученной красноволосой женщины, инсталляцией которой Нару и служит в этот момент, уже когда-то являлся ей перед глазами и был чем-то бесконечно дорогим.       — Я... прости, Наруто, — тихо просит младшая не-Узумаки (совершенно не характерно для своего норова) и порывисто выходит из комнаты и из квартиры в мгновение ока. Учиха внимательно отслеживает выражение лица напарницы — оно мрачнеет, губы кривятся в виноватой гримасе и вся она как-то сгорбливается. Вот за это Карин ему и не нравится.       — Тебе нужно поспать, — оглашает парень, спрыгивая с подоконника и нежно укрывая хрупкие плечи ладонями. Куноичи прикрывает глаза, откидываясь на стуле и сплетая пальцы его левой руки со своими.       — Ты не это хотел сказать, — замечает проницательно девушка, поднимая на него голубые глаза.       — Да, — соглашается Шисуи, не в состоянии подавить довольную ухмылку. Решает, что лучше подбодрит её ещё и словом, — ты не должна себя винить и любезничать с ней не обязана, если не хочешь.       — Она... мой соклановец, — сосредоточенно выдаёт красноволосая, прикрывая устало глаза и глядя на него из-под ресниц, — в какой-то мере мы родственники и... она не особо приятная, но, может, я просто смотрю поверхностно? На ней много шрамов, вряд ли с красноволосым дьяволом хоть кто-то обращался достойно. Может, её поведение — результат воспитания, а не того, какой она является по сути?       Джоунин едва сдерживает нежную улыбку и ласково зарывается свободной рукой в волосах девушки. Она всегда много думает, видит хорошее там, где его, казалось бы, нет, и готова протягивать к этому руку, дабы вытащить на свет.       Шисуи любит её доброе сердце и ценит то, что она позволяет ему видеть себя такой, без маски насмешек и притворства.       — Я на твоей стороне, — мягко говорит Учиха, скользнув ниже и легко подхватывая напарницу на руки. Она кажется довольно маленькой в его руках и не особо сопротивляется, — какой бы она ни была. Но сейчас тебе действительно нужен отдых. Поспи, а легкий фуин я доделаю сам, ладно?       — Не надо, — надувается девушка, сама что вообще для неё не типично хватая его за шею, — поспи сегодня со мной. Холодно в последние дни.       Ками знают, каких сил ему стоит не вздрогнуть от этого предложения. Принцесса не вела себя так раньше — разве что в насмешку, в особо трудные моменты, ради поддержки или на задании. Но... Кажется, Пейн подкосил её больше, чем она показывала, потому что с того момента она стала более открытой, мягкой, сама проявляла инициативу и тянулась к нему. Всё теперь было иначе. Не то чтобы он мог жаловаться.       Парень втягивает воздух, прикрывая глаза, но покорно ложится на покрывало, не отпуская драгоценную ношу. Одной рукой нащупывает одеяло и укрывает их обоих. Нельзя её пугать. Нельзя её пугать.       В такие моменты ему кажется, что нет никакой грани дружбы между ними. Словно бы Наруто давным-давно принадлежит ему одному полностью и во всех смыслах. Потом наваждение осыпается — с первыми лучами солнца, рядом с невольным посторонним в их уютном мирке, но парень всё равно трепетно отряжает каждое такое мгновение, запоминая его, высекая внутри своего сердца.       Рядом с ним — нежная, сонная, неуклюжая, ласковая и расслабленная. Больше ни с кем никогда не бывает настолько открытой — уж он знает, его глаза давно следят за красноволосым ураганом.       Хотя, может, есть ещё один человек, рядом с которым маска тает — Собаку но Гаара. Однако рядом с казекаге она всё же иногда играет и почти всегда старается быть сильной. Но Шисуи знает и видел другую сторону солнечной девушки.       И это льстит ему стократно.

* * *

      Карин не знала своих корней до тех пор, пока Орочимару не нашел её. И даже тогда — искать кого-то из клана смысла не имело, а потому она не стремилась.       Но судьбе нравилось над ней смеяться — всегда нравилось, и, наверное, именно поэтому её столкнуло с Узумаки Наруто.       Наруто — это невероятный объем чакры, теплая, живая аура, яркий смех, алые волосы и пропитанные чем-то домашним вязи фуин вокруг. Она вся пропитанная солнцем и силой, похожая и отличная от Саске одновременно.       Но самое главное — близкая ему. Карин долго желала, чтобы Саске улыбнулся ей — тепло, мягко, как в первый раз, когда спас её на экзамене на чунина.       Но выучка у Орочимару и планы мести сделали его холоднее, чем он был раньше. Он не улыбался вовсе, покуда его — раненного, бледного, но относительно целого — на пару с братом не забрала Наруто с напарником. Глаза его были в тот момент убитые, опечаленные, но в них играла относительная, слабая улыбка при взгляде на старую подругу.       И Карин это бесило. Бесило настолько, что она старалась не замечала всего, что её родственница сделала для неё с «Хеби» — кто в мире шиноби станет поручаться за почти незнакомцев, пособников одного нукенина S-ранга и другого отступника?       Но Наруто поручилась, несмотря на полувоенное положение и не лучшую репутацию у старейшин своей деревни.       Узумаки-старшая зашивалась в делах, работала и тренировалась как проклятая, однако, несмотря на это, находила время для реабилитации Саске и... помощи ей и Джуго, потому что Суйгецу свалил от них за мечом почти сразу, как только их перестали считать особо опасными преступниками и относительно интегрировать в деревню.       Конечно, на нем были печати для контроля, но тем не менее до тех пор, пока он правда возвращал меч, никто и не подумал бы его преследовать.       В этой деревне, в отличие от Кусы, никому до Карин дела особо не было. Клановый мон, который когда-то прятала и берегла в их домике мама, был здесь на жилетах джонинов, как какая-то безделица. Ведь жена Шодая была из клана аловолосых дьяволов. Узушио и Коноха были связаны кровно и через договора на многих плоскостях — об этом кричала символика на жилетах командиров. И при всем этом мнимом уважении к их клану никто и пальцем о палец не ударил, чтобы отыскать Узумаки до того, как их перебили почти всех.       Карин ждала подвоха. Даже Орочимару, единственный, кто отнёсся к ней сносно за всю её жизнь, после смерти матери, сделал это для выгоды. Ей не на что особо жаловаться — жизнь у змеиного санина была лучше, чем жизнь генина в Кусе. Что угодно, на самом деле, было лучше этой сомнительной привилегии.       Но время шло, а Коноха так ничего и не потребовала сверх тех миссий ранга D, которые они и так выполняли.       И глядя на Наруто, терпеливую, спокойную, находящуюся на своём месте Наруто, Карин хотелось бы поверить, что и ей здесь найдётся место.       Узумаки на самом деле была спорной фигурой. Она создавала вокруг себя образ светлой и понимающей девушки, но иногда от её чакры мурашки шли по коже. Вернее, не так. От чакры девятихвостого шли мурашки по коже. Но чунин — теперь уже джонин — никогда не выказывала отторжение или недовольства этому. К тому же Карин видела, как та порой хоть и улыбается кому-то, но это совершенно может не касаться её глаз. Мама делала так же — просто фасад вежливости, за который ход был немногим. Кудрявому кузену Саске был. А ей — нет. Хотя они вообще-то вроде как родственницы.       А ещё мама так же работала на износ. Только вот ка-сан заставляли, да она сама шла, лишь бы не тронули её дочь, а джинчурики проявляла инициативу.       Хотя с тех пор, как объявили войну, это стало особенно ярко выражено. Хорошо, что этот Шисуи, словно ястреб, приглядывает за Наруто. Неровён час с таким графиком она сведёт себя в могилу.       А для Карин трупов красноволосых женщин на жизнь вперёд достаточно, и нового она видеть совсем не хочет.

* * *

      Не знаю, что двигало мною вчера, когда я попросила его остаться. Возможно, дело было в том, что это не первый раз, когда мы ночуем в обнимку, возможно, потому что рядом с ним кошмары отступали и я могла наконец выспаться. Без кровавых двойников, обвиняющих меня во всех бедах человечества.       Но ночь прошла спокойно, и я даже выспалась наконец, убаюканная его теплом и спокойным дыханием.       Утром мы позавтракали, потом я вернулась за работу — Шисуи, как и хотел вчера, уселся рядом помогать с простыми печатями для хранения, за что я ему была признательна. Задачка, которую я сейчас решала, была посложнее и требовала всего моего внимания, так что я даже клонов в этот раз не отрядила на всякую бытовуху.       — Принцесса? — тихо позвал парень, когда стрелки часов перевалили за полдень.       — М? — пересчитывая неудачную формулу, отозвалась я.       — Сходишь со мной на фестиваль Огня? — он оказался внезапно близко, перехватывая мою левую руку и останавливая кисть над бумагой. Я могла слышать, как чужое сердце бьётся у уха.       И я так отвлеклась на это, что вопрос дошёл до меня не сразу.       — Куда? — тупо переспросила я, чувствуя, как руку покалывает от прикосновения чужих шершавых пальцев.       — Фестиваль огня, — повторил Шисуи медленно, постукивая пальцем свободной руки по моему столу на каждый слог, — мне кажется, отличная возможность поразвлечься. Сакэ тебе, конечно, нельзя, но поглазеть на шествия и огненные поединки стоит. К тому же будет ярмарка.       «Отомри», — фыркает Курама, и я прихожу в себя. Надо что-то делать с тем трындецом, который составляет мой эмоциональный план. Конечно, страшно пытаться что-то изменить в наших отношениях сейчас (особенно на фоне грядущей войны), но и ничего не делать тоже больше невозможно. Ха, был бы жив сенсей, он бы что-то посоветовал бы...       — Это все заманчиво, конечно, исключая запрет на сакэ, — вздохнула я, откладывая кисть на подставку и поворачиваюсь к напарнику всем телом, — но я ни разу не была на таких мероприятиях, не знаю, что нужно делать и даже как одеваться. И хотя теперь мне вполне комфортно находится в деревне, потому что никто больше меня не недолюбливает, я все равно не вижу резона начинать.       Отчасти это было правдой. На самом деле меня уже давно не волновало, как посмотрят люди и кому там будет неудобно рядом со мной, но я предпочла бы провести время с ним наедине, чем в шумной разгулявшейся толпе. Праздники обычно обходили меня стороной, и это было нормально. Если бы не Ши, я бы и свой день рождения не праздновала ни разу, наверное.       — Ой, да брось, — Учиха смещается чуть вбок и присаживается передо мной на корточки, хватает за руки, проникновенно улыбаясь, — тебе шестнадцать, и это самое время для веселья и всего нового!       Я скептично приподнимаю бровь, желая напомнить парню, чем он занимался в свои шестнадцать, но Шисуи мастерски игнорирует моё выражение лица. Жучара.       — Ты не отстанешь? — обреченно интересуюсь я. В конце концов вечер с ним не звучит плохо, совсем наоборот. Парень согласно качает головой, а я тяжело вздыхаю, возведя глаза к потолку. — Ладно, но если я где-то накосячу, то это не моя вина. А теперь сдрысни, у меня много работы, и ты в этот график не вписываешься. А, и ничего, если я пойду в чем удобно? Просто платья или юкаты у меня нет, и я не уверена, что успею что-то купить.       — Как это нет? — парень, уверенно направившийся к окну, тормозит, уставившись на меня так, словно я отрастила вторую голову.       — Ну, практичными их не назовёшь, — развела руки в стороны я, — так что я никогда не покупала чего-то подобного. Неудобно же всё-таки.       Шисуи выглядел ужасно озадаченным, но всё же добрался до окна (и что ему такого плохого сделали двери?), бросив напоследок, что зайдёт за мной завтра к пяти вечера, и растворился в шуншине.       Я откинулась на стуле, давая идиотскую улыбку. Предложи это кто-нибудь другой — я б его послала, но Шисуи не смогла. То ли оттого, что не очень-то и хотелось отказывать себе в подобном, то ли потому, что чувства к этому парню опасно взяли надо мной верх. А может, и то, и другое вместе.       ...И все же мне нужно мнение со стороны. И я даже знаю, кого можно просить. Она все равно угрожала мне разговором, и уже давно.

* * *

      Вот уж точно, язык мой — враг мой.       — Этот оттенок не подходит, — придирчиво замечает Сакура, отбрасывая очередную юкату в сторону. Ино с умным видом кивает головой, пока Хината копошится где-то в уголке магазина, ища что-то одной ей понятное. Самой адекватной выглядит Тен-Тен, которая словно случайно сюда попала, ну и измученная я, которая играет в живого манекена уже второй час. И это не первый магазин, который мы опустошаем в поисках нужного.       Честно говоря, с каждой новой минутой я всё ближе к желанию взять первое попавшееся и уйти домой.       — Так мило, что Шисуи-сан сам тебя пригласил, — произнесла Яманака, перебирая украшения перед собой и морщась от того, что одно к другому не подходило, — на тебя-то, как выяснилось, надежды особой нет.       Да, перемывание моих костей в свете того, что все думали, что мы с Ши пара, а это оказалось не так, входило в сегодняшнюю экзекуцию. Девушки были свято уверены, что я чуть ли не гуру отношений и давно уже строю личную жизнь, а информация об обратном их сильно расстроила. И они отыгрались на моих нервах как могли.       — Я вообще... — тяжело вздохнув, произнесла я, возводя глаза к потолку. Будь тут только Сакура или Хината, было бы проще, но я признавала, что мне нужно мнение со стороны, — я вообще была не уверена, что мне это всё нужно.       — Ну конечно нужно! — возмутилась Сакура, шлепнув меня по лбу поясом оби. — Он буквально смотрит на тебя как на величайшую драгоценность в мире! И ты рядом с ним... не такая закрытая.       — Я не закрытая, — недовольно поморщилась я, надув губы.       — Я думаю, Сакура имеет в виду, что ты можешь расслабиться рядом с ним, — махнула рукой блондинка, отрывая взгляд от шпилек, — а это происходит нечасто, особенно в последнее время.       — Я знаю, — вздохнула, устало прикрыв глаза, — просто...       — Просто тебе тяжело довериться ему, — произнесла понимающим тоном Хината, отрываясь от своего занятия.       — Я ему верю! — тут же возразила я.       — Конечно, — согласно кивает Хьюго, — головой ты прекрасно знаешь, что можешь это делать и делаешь это. Но твоему сердцу сложнее. Не волнуйся, Наруто-чан, я думаю, что Шисуи-сан прекрасно это видит и знает, и его это ни капли не обижает.       — Эх, были бы все парни такими, как Шисуи-сан, — вздохнула Ино, складывая руки на груди. — Сай такой непонятливый, хоть это и мило.       Чего? Ино нравится Сай? Когда это произошло вообще? Кажется, я упустила последние новости.       — Итачи-сан тоже довольно проницателен, — заметила Харуно тоном, как будто бы говорила о погоде, но никого он не обманул, — наверное, это семейное.       Ну, Шисуи сдал этих двоих ещё когда я тренировалась на саннина. Конечно, много он не знал, но они точно нравились друг другу взаимно с его слов. Теперь, исходя из интонации и её мимики, я могу сказать, что как минимум Сакуре Итачи-сан нравится. Хорошо, что она переросла свою влюбленность в Саске. Хотя, честно говоря, Ли был бы для неё куда более лучшим парнем.       — Думаю... Думаю, это правда семейная черта, — тихо добавила Хината, — Саске-кун тоже довольно внимателен.       Я моргнула, осмысливая это предложение. Когда... Когда она начала использовать по отношению к нему другой суффикс? Они что, виделись или встречались?       — Хината, тебе нравится... Саске? — осторожно уточнила я. Не хотелось бы оскорбить девушку своим тоном или любопытством.       — Мы сталкивались несколько раз, — нервно заправила волосы за уши брюнетка, чуть покраснев, — он довольно милый.       Брюнетка, с которой гулял Саске. Вот о ком говорила Карин вчера.       — Милый? — потерянно переспросила Тен Тен. Из всех здесь присутствующих, исключая меня, она меньше всех была подвержена влиянию Учихи, потому что не училась с ним и знала лично только с экзамена на чунина (где он вёл себя как мудак), да со слов Неджи, участвовавшего в миссии спасения в первый раз (и тут Саске тоже не блистал), так что её недоумение можно было понять. С другой стороны, ей самой нравился Хьюго ещё тогда, когда он строил из себя отморозка, так что не ей было судить.       — Раз в год и палка стреляет, — задумчиво пробормотала я. На самом деле, из-за того, что Хината была милой и понимающей, многие парни в её присутствии старались вести себя приличней. Киба и Шино оберегали напарницу как зеницу ока, хотя и давали ей проявлять инициативу там, где это было необходимо. Лично Саске Хьюго никогда ничего не делала, так что причин грубить ей у него и не было (хотя раньше придурка это не останавливало). — Раз уж мы всё равно не можем подобрать мне что-то стоящее, может, пойдём поедим? А то я чувствую, что скоро начну жевать любую доступную ткань, как коза.       — Отношения требуют жертв, — тут же категорично заявила Харуно, уперев руки в талию, — ты что, не хочешь покорить Шисуи-сана?       Я чуть не ляпнула, что так и сделала, но вовремя прикусила язык. Об эмпатии я особо не распространялась, а заявлять подобное, когда сказала милым дамам (ни слова не соврала, между прочим!), что мы не встречаемся, потому что ни в чём не признавались друг другу, — так себе перспектива.       — А я думала, всё дело в моей прекрасной душе, — саркастично подметила я, сложив руки на груди, — а оказывается, в цвете тряпки, которая на мне надета.       — Шисуи-сану точно нравится именно твоя душа, — мягко заметила Хината, доставая из кучи ткани что-то глубокого чёрного оттенка с яркими алыми пятнами по рукавам и подолу, — но я думаю, эта «тряпка» её только подчеркнёт.       Я рассматривала узоры на кимоно и не находила чему возмутиться. Что же, кажется, Хината-чан была права. И наши поиски наконец закончены, так что мы действительно можем пойти поесть...       — Отличная работа! — хлопнула в ладоши Ино, довольно улыбнувшись. — Осталось только подобрать обувь, украшения и макияж.       О, да шинигами побери, сколько можно?!       

* * *

      Мы потратили половину дня, чтобы найти обувь и украшения и «завершить образ». К концу прогулки я уже даже жаловаться на геморройность перестала. В конце концов куноичи выделили в своём плотном графике фактически целый день, просто чтобы помочь мне.       От понимания этого приятно согрело внутренности.       Утром следующего дня — перед фестивалем — в дверь постучалась та, кого я меньше всего ожидала.       — Цунаде-сан? — осторожно спросила я, приоткрыв щёлку, потому что, насколько было мне известно, ба-чан сейчас должна быть на утренней аудиенции с жителями деревни, принимать прошения и пожелания.       Меня окинули придирчивым взглядом и решительно двинули вместе с дверью внутрь квартиры.       — Сакура сказала, что ты идёшь на свидание...       — Это не свидание, — на автомате исправила я, но под скептичным взором примолкла.       — И, как я вижу, она была права, что положение отчаянное, — продолжила свою мысль женщина. — Скоро середина дня, а ты до сих пор даже не начала собираться!       — Я могу собраться за пятнадцать минут, — скептично отозвалась я, не понимая претензии, — и при всём уважении, какое вам вообще дело, начала я собираться или... ай!       — Глупый ребенок! — возмутилась Цунаде, ухватив меня за ухо и потащив по коридору за собой, словно бы она была тут много раз. Но с момента её прихода в Коноху нога Хокаге в мои хоромы ни разу не ступала. — Конечно мне есть дело, иначе меня бы тут не было!       Она вошла в комнату, сморщила нос на гору рабочих свитков и печатей, фыркнула на жилет, кинутый в угол комнаты, и усадила меня за кухонный стол, встав передо мной, уперев руки в бока.       — Во сколько он зайдёт? — требовательно спросила она, покуда я баюкала горящее ухо. Биджу побери, страшная женщина. И почему всегда за ухо?       — В пять, — обиженно сообщила я, понимая, что бесполезно отпираться. Идти против своей Хокаге из-за такого было бы глупо, а без серьезной драки она бы не отстала, судя по лицу.       — Это даёт нам фору, — кивнула блондинка, откидывая хвост за плечо, — где в твоем обиталище ванная? Нам надо смыть этот уставший вид с твоего лица, потому что пока что больше похоже, что ты собралась на кладбище, а не на фестиваль.       Я прищурилась, склонив голову к плечу. Что-то здесь не чисто.       — ...ты поставила на то, что мы встречаемся? — это был наиболее логичный исход, единственный, объяснявший её неуместный энтузиазм относительно моей личной жизни. С учетом того, о чем обмолвился Генма...       — По-твоему, я не могу озаботиться твоей личной жизнью? — изобразила женщина оскорбленную невинность. — Вы двое перспективные шиноби, к тому же Шисуи-кун помогает твоей проблемной заднице находиться в безопасности. В моих интересах, если вы двое сойдётесь.       Да, то точно ставка. У неё всегда такие интонации, когда ей стыдно, но она не хочет признавать какого-то своего косяка. В тот раз, когда мне пришлось отыгрывать её долги у явившихся в Коноху коллекторов, он был точно таким же.       — Много хоть поставила? — устало уточнила я. Терпеть это все второй день подряд ради какой-то мелочи было бы ужасно.       Сенджу демонстративно громко фыркнула и начала читать мне лекцию о доверии к старшим, параллельно таща в направлении ванной комнаты. Не то чтобы догадаться, где она, было особо сложно — тут буквально две двери, одна из них — в прихожую, из которой мы пришли.       В последующие четыре часа меня отругали за отсутствие уходовых средств и нормальной косметики, потому что моей можно было только «красить дешёвых шлюх» (между прочим, её подбирал сенсей, когда пытался научить меня грамотно маскироваться), отмыли, отпарили, причесали и накрасили. Когда ба-чан закончила, по ощущениям я словно прошла усиленную тренировку, и если по волосам было видно, что их уложили, то макияж, если не знать изначального состояния лица, смотрелся очень натурально.       — Я сделала всё, что могла, — довольно кивнула в конце Сенджу, покрутив, моё лицо под освещением в разные стороны. Она одобрила обувь и кимоно, часть украшений, но те, что были для волос, заменила на принесенные с собой. Они выглядели дорого, но на вопрос, когда их вернуть, ба-чан только отмахнулась, — буду ждать новостей. Не тормози сама, но и ему многое не позволяй, ясно?       Я кивнула, привыкшая за эти несколько часов просто соглашаться с её хотелками. Честно говоря, перспектива остаться дома казалась мне всё более привлекательной, но после всех приложенных усилий она была бы просто кощунством.       Напоследок мне вручили масло, объяснив, как им пользоваться, и стихийное бедствие, которым являлась Пятая, наконец покинула мою скромную обитель.       А ровно в пять часов вечера в дверь (что само собой удивительно, обычно он предпочитал окна) постучал Учиха.

* * *

      Она всегда была красивой. Сложно было не знать этого, когда видишь её почти каждый день своей жизни. Это просто была истина, аксиома, и дело вовсе не в том, что он был так безнадёжно влюблён.       Но сегодня, когда она открыла дверь... Шисуи на секунду подумал, что на землю снизошла Аматэрасу. Он замер прямо там на пороге, раскрыв рот и растеряв половину шуток, которые хотел сказать ей при встрече.       — Ши, ты в порядке? — тихо спросила принцесса, склонив голову набок, из-за чего украшения на шпильках в её волосах мелодично перезвонились между собой.       Сегодня кто-то заботливый собрал её волосы в замысловатую причёску и уложил передние пряди чёлки. Лицо словно сияло изнутри, а лучики шрамов, к которым он привык и обычно не замечал, стали совсем невидными. Кто-то высветлил её загорелую кожу как минимум на несколько тонов (и не только на лице), а чёрное кимоно с алыми астрами гармонично сочеталось с цветом её волос, выглядя нарядным, как никогда.       Что он должен был сказать? Что ему следовало говорить?       — Кажется, — хрипло произнёс парень, понимая, что молчит уже как-то слишком долго, — я умер и попал в Чистый мир. И Ками приветствуют меня в своей обители, сводя с ума красотой твоего лица.       И только когда он закончил эту фразу, понял, как глупо она прозвучала, и испуганно распахнул глаза, готовый исправлять ситуацию и извиняться, если потребуется. Принцесса такие сопли не жаловала, да и он не был в них особо хорош.       Но девушка прыснула и улыбнулась, покраснев и заправив прядь чёлки за ухо.       — Был более простой способ сказать, что я сегодня красивая, — мягко заметила она, выглядя ещё более очаровательной, чем прежде.       — Ты всегда красивая, — на автомате произнёс Призрак, а потом ощутил сильное желание съездить себе по лицу. Почему фильтр между мозгом и языком сегодня отключился?       — Что ж, — медленно произнесла Узумаки, сжимая пальцами рукав своего кимоно, — полагаю, прежде чем ты окончательно засыплешь меня комплиментами, нам стоит уже уйти, иначе все труды по выбеливанию моей кожи ба-чан пойдут насмарку, и, боюсь, этого она мне не простит.       — Да, моя химе, — послушно кивнул Учиха, протягивая к девушке руку, которую она осторожно приняла, сжав его пальцы, — ты уже ела?       — А тебе есть что предложить мне? — поддразнивая, уточнила она, улыбнувшись во все зубы, и Шисуи вдруг чётко осознал, насколько длинным и мучительным будет этот вечер.       Но поскольку пытка обещала быть сладкой, он вовсе не возражал.

* * *

      Я чихнула, когда особо ядрёная специя попала в поле моего обоняния. На фестивале было... терпимо.       Шисуи сводил меня перекусить в какое-то кафе, где подавали отменную тонкацу, после чего повёл по ярмарке, которая с подбирающейся темнотой оживала всё больше и больше. На мою попытку заплатить за себя самой он схватился за сердце (с неправильной стороны, кстати), чуть не упал из-за стола на пол (сделал бы это, если бы я не ухватила его за рукав кимоно, удержав на месте) и устроил настоящий концерт, причитая во весь голос о моем жестоком, коварном сердце, не считающем его за настоящего мужчину. Заткнуть придурка получилось, только пихнув ему моти в рот, и то на нас уже оборачивалась половина кафе. Это было весело, но стыдно, так что я решила даже не тянуться больше за кошельком.       С каждым часом народу всё прибавлялось, выступление «покорителя огня» при храме мы смотрели с ближайшей крыши, чтобы не толкаться в толпе. Полагаю, смотреть салют и запускать фонарики с желаниями мы будем так же.       В храм мы не пошли, так уж сложилось, что никто из нас особо не верил в ками, так что продолжили слоняться по ярмарке, пробуя всякую вредную ерунду, которую в обычное время никто не готовил.       Поскольку людей было много, Шисуи сначала держал меня за руку, а после и вовсе прижал к себе за плечи — так перемещаться было проще, да и... Я думаю, он так же хотел находиться ближе ко мне, как и я к нему.       Я не особо следила за дорогой последние полчаса, полностью расслабившись и позволив парню водить меня туда, куда бы он хотел. Давно не ощущала ничего подобного, но, глядя на его лицо (что было куда интереснее фестиваля), я ощущала... покой.       Красивый. Когда улыбается, рассказывая какую-то глупую шутку. Когда склоняет голову ко мне ближе, поворачиваясь, и закрывает лицо ладонью, одними глазами намекая, в какую сторону смотреть. Когда своим плечом прикрывает меня от толпы и щурится на огни, зажженные в честь праздника у каждого дома. Когда смеётся так, что почти вся улица оборачивается на нас, но ему словно все равно, потому что смотрит он только на меня.       — Понравилось выступление «покорителей огня»? — интересуется Учиха, склоняясь к моему уху и опаляя его дыханием.       — Название такое выпендрежное, — делюсь я безразличным тоном. Для гражданских они выступали неплохо, я могла это признать, но в конце концов любой шиноби, как бы несправедливо это ни звучало, мог лучше. Я боднула его бедром, чуть выходя вперед, и патетично развела руки в стороны: — И вообще, твой запрет на алкоголь все ещё сильно меня удручает!       Я почувствовала что-то неладное, когда поняла, что спине холодно. Обернулась, заметив Ши, смотрящего со сложным выражением на лице. Почти расстроенным.       — Принцесса... — с виноватой улыбкой начал он, заломив брови, — тебе здесь не нравится?       Я распахнула глаза, не думая, что звучала именно так. Но... его и правда волновало это, верно?       Я не смогла сдержать тёплой улыбки, пробравшейся ко мне на губы.       — Шисуи... — осторожно позвала я, подняв руку и коснувшись мраморной щеки. Даже несмотря на все старания ба-чан, моя кожа на его была намного темнее и контрастнее. Поймав взгляд черных глаз, я широко улыбнулась, прищурившись: — Я не особо в восторге от толпы народа, ты же знаешь, но вечер с тобой в любом случае прекрасен.       Парень сипло выдохнул, поймав мою руку и осторожно сжав её, не давая отстраниться. Он смотрел так, словно я не сказала простую очевидную вещь (не стала бы я тут оставаться или терпеть что-то, если бы мне не нравилось. И вряд ли любая другая компания заставила бы меня оставаться так долго на этом празднике жизни), а как минимум доказала, что звёзды на небе действительно создал Аматсу-Микабоши.       Когда он наконец заговорил, то по глазам я поняла, что сказал он в итоге совсем не то, что хотел изначально:       — Тогда мой долг сделать его ещё прекраснее. Пошли танцевать, — решительно заявил он, но с места, пока я не выразила согласие, не сдвинулся.       — Я не умею, — парные танцы действительно не были моей сильной стороной. На курсах куноичи, которые я бросила довольно быстро, учили в основном одиночным танцам, для завлечения и развлечения цели, но никак не парным. Да и танцевать мне раньше не было особо где и с кем.       — О, моя принцесса, — улыбнулся Шисуи, прищурив свои красивые глаза в лукавой и совершенно очаровательной манере, — поверь тому, кто тренируется с тобой не первый год — ты в этом хороша. Правда, сегодня придётся всё же уступить мне... разнообразия ради.       И разнообразия ради — в шуме толпы, блеске огня и в кольце теплых рук, оно того стоило и стоило совершенно точно.       Иллюстрация: https://fanfics.me/fanart97256

* * *

      Мы вырвались из деревни к реке, хохоча — я удерживала в руках купленные фонари, а Шисуи придерживал подол моего кимоно, о которое, с непривычки, я начала запинаться и чуть не снесла ларёк с этими самыми фонариками.       — Что же, — вздохнула я, успокаиваясь и пытаясь придать лицу серьезное выражение. Получалось скверно, надо признать, — кажется, всю ловкость и грацию я потратила на танцы, вот досада.       — Не волнуйся, — игриво подмигнул Учиха, забирая у меня из рук ношу, — у тебя полно других качеств, которые делают тебя великолепной.       Я очень постаралась не покраснеть, опуская глаза и ища в нательных печатях чернила и кисти. Полагалось, как рассказал парень, писать на фонариках какие-то пожелания. Для себя или для других — человек решал уже сам. Рассказывать о них было нельзя, иначе, по поверьям, просьба не сбылась бы. Глупость, конечно, но в этот вечер так хотелось верить в такую ерунду.       Мы устроились прямо на траве, спиной к спине, пока писали на тонкой бумаге фонариков свои желания. Я не думала слишком много, желаний у меня было не так уж и много, но главное... «Хочу, чтобы война закончилась, так и не начавшись». Одного этого, пожалуй, хватило бы мне для счастья более всего. Остальное бы приложилось.        Конечно, ничего бы так просто не решилось бы.       — Готова? — откинул мне на плечо голову Учиха. Кудри защекотали шею, и я отфыркнулась, отстраняясь от него.       — Да, давай поджигать, — согласилась я, поднимаясь на ноги. Постепенно от реки начали подниматься другие фонарики, причудливо бликуя на водной глади. Шисуи я вручила зажигалку, а сама сложила печати для техники и зажгла пламя на кончиках пальцев.       Когда фонари достаточно нагрелись, Учиха отсчитал до трех, и мы одновременно отпустили их в воздух.       Провожая взглядом удаляющийся огонёк, я вздохнула и опустила глаза на парня... Он смотрел только на меня, не отрываясь. Огоньки плясали в его глубоких чёрных глазах, свет путался между кудрями, и на секунду я подумала, что сплю — таким он казался нереальным. По наитию я протянула к нему руку, касаясь чужой груди, вздымающейся под пальцами.       Иллюстрация: https://fanfics.me/fanart97257       — Наруто, — почти шёпотом позвал Ши.       — М? — не желая отвлекаться от странного транса, среагировала я. Парень перехватил мою руку, нахмурившись, и вздохнул, словно бы решался на что-то.       — Нам нужно... — он скривился, и я поняла, что он скажет дальше вовсе не то, что желает, — нужно будет проверить твою голову на закладки и скрытые воспоминания.       Я закатила глаза, фыркнув.       — Давай не сегодня, убийца атмосферы, — отмахнулась я, пытаясь забрать руку.       — Что, если это важно? — продолжил Шисуи, смотря неожиданно серьёзно. — Что, если... если потом ты посмотришь на меня по-другому?       Мне не понравилось это предложение. Я заледенела, сжав ткань на его кимоно. Что он имеет в виду? Он знает причину, по которой у меня провалы в памяти, по которой у меня несостыковки? Выглядел он виноватым и очень. К тому же я вспомнила давний разговор после первой поимки Саске...       «Дослушай», — предупредил Курама.       Ты что-то знаешь об этом? — но лис ничего не ответил.       — Помнишь, мы говорили о том, как бы ты отнеслась ко мне, если бы я залез к тебе в голову без спроса? — продолжил парень.       — Да, и хорошо, — хрипло признала я. Тогда я сказала, что это не важно, потому что смотрела на него просто как на очень близкого, но друга. Но если мы строим что-то большее...       — Мы встречались, когда ты была совсем маленькой, — произнёс он, заглядывая мне в глаза.       — Я помню, ты отбил меня и мальчика из вашего клана от хулиганов, — поджала я губы, но Учиха покачал головой, смотря на меня глазами побитой собаки.       — Мы встречались намного раньше... Тебе едва ли было года три, я так думаю... — сглотнул парень, виновато поджимая губы.       — Но я не помню этого..?       — Потому что я испугался и наложил на тебя иллюзию, — припечатал Шисуи, — и мне очень жаль, но тогда я не видел другого шанса уберечь нас обоих от Корня.

* * *

      Она была его единственным желанием, не было смысла надеяться на несчастный фонарик, отпущенный в небеса. Весь мир и его волнения не имели значения — он мог бы решить всё, что жизнь преподнесла бы им. Рано или поздно.       Но прижать её к себе — всю такую красивую в свете огней и звезд, касающуюся его самостоятельно, без стеснения и трепета — и поцеловать, как ему и хотелось весь вечер...он не мог, пока между ними не будет разрушен последний барьер. Если он хотел завоевать её доверие сделать это было нужно.       Её испуганное и недоверчивое лицо — то самое, которое весь вечер ему улыбалось — почти разбивает Призраку сердце.       Нару замыкается, но руку не забирает. Отворачивает лицо, хмурясь и молчит довольно продолжительное время. Потом поднимает на него стылые голубые глаза и уверенным тоном произносит, скорее требует:       — Покажи мне.       И он подчиняется. Барьер на разуме совершенно другой, кажется она его доработала, но он не препятствие сейчас, когда она сама его пускает и проводит туда, куда ему нужно.       Никаких чужих закладок он не видит. Место, где хранятся её воспоминания теперь выглядит как длинный коридор с дверными проемами. Моментами какие-то воспоминания замутняются, но чужого вмешательства нет, насколько он может судить. Шисуи бредёт, пока не находит нужную дверь — она выделяется, подсвечиваясь его чакрой. Зажигая мангекью, он расплетает свою иллюзию, наблюдая как маленькая девочка все четче просматривается за дверью, вот она шагает на полянку в лесу и встречает мальчика — того сломленного ребенка, которым он и был когда-то.       Возможно, которым он от части так и оставался до сих пор.       Он выныривает в реальность и встречается с внимательными голубыми глазами.       Наруто склоняет голову на бок и хмуриться.       — И все? — уточняет она сложным тоном, который он не берется идентифицировать. Вроде не злится.       — Да? — неуверенно уточняет он. Принцесса вздохнула, шагнула ближе, поднимая руку. Шисуи расслабил плечи — даже если она его ударит, ничего страшного...но в место боли теплые руки обнимают его за плечи, заставляя согнуться ниже.       — Идиот, — сообщила она категорично, зарываясь в его плечо носом и вжимаясь в Шисуи так сильно, словно он мог бы исчезнуть в любой момент, — действительно просто испортил всю атмосферу за зря.       Пузырьки счастья и облегчения защекотали ему горло и Учиха тихо хмыкнул, соглашаясь.       — Да.       Над их головами взорвался яркий салют с оглушительным грохотом.

* * *

      После эмоционально насыщенного вечера Учиха вызвался проводить меня и остался на ужин.       Несмотря на пережитый стресс, на самом деле... это не было чем-то страшным или меняющим мою личность. Мы тогда даже не были особо знакомы, и Ши действовал для нашей общей безопасности. По крайней мере становилось ясно, почему Курама так на него огрызался всё время.       Опять же выкинь такое Саске, я бы нос ему сломала. Но Шисуи, который винил себя и не хотел, чтобы мы вступали на новый уровень отношений, пока между нами были тайны... На него бы не вышло злиться.       Я ушла в ванную отмываться и снимать украшения, оставив Учиху кипятить чайник — в надежде, что он не спалит кухню.       И хотя вечер был подпорчен, на самом деле я ощущала какое-то кисло-сладкое послевкусие после всего этого. С одной стороны, вечер был прекрасен, и, возможно, мы могли бы оправдать ставку Цунаде сегодня. С другой, своим жестом — и моей первоначальной реакцией на него — Ши неосознанно подтвердил теорию Хинаты. Я верила ему не до конца. Ожидала подвоха. Отношение, которое после сегодняшнего он точно не заслуживал.       Неожиданно я уловила какой-то пряный вкусный аромат. Нахмурившись, накинула халат и вышла обратно в комнату, не готовая к тому, что увижу.       Я замерла, глядя на эту странную картину. Сознание разрывалось от странности происходящего, но пока что не догоняло, что именно не так.       Шисуи Учиха вполне успешно готовил на моей кухне.       Когда я наконец осмыслила этот факт, меня буквально разодрало между двумя крайностями — рассмеяться с того, как часто я замечала несостыковки, но игнорировала их, или же наорать на этого манипулятора и хорошенько его треснуть за всё то время, что я для него готовила.       — Я подумал, раз сегодня мы раскрываем все карты, — протянул парень, оглянувшись назад и улыбнувшись мне.       — Жууууук, — восхищенно-возмущенно протянула, прищурившись. Парень подмигнул и вернулся к готовке.       — Я удивлен, что ты не раскрыла меня с самого начала, — пропело это недоразумение. — Учитывая наличие шарингана и то, сколько раз я был на грани разоблачения.       — После сожженной плиты я отметала всякие сомнения, — вздохнула я, присаживаясь за стол. Ругаться не хотелось, я неожиданно ощутила всю ту усталость, скопившуюся за день.       Но я запускаю в Шисуи тапком, просто потому что он банально ближе и он заслужил это. Конечно же, он уворачивается.       — Кушать подано! — объявляет он, сияя довольным лицом и опуская передо мной тарелку с карри.       Я его все-таки когда-нибудь убью. Либо выйду за него замуж, потому что, Ками... это и вправду вкусно.       Это были одни из последних мгновений мира, которые у них ещё оставались. И оба не хотели их отпускать.