В шкуре героя

             В голове была поразительная тишина. Курама просто самоустранился на время, видимо, а голоса темной версии не было совсем — полагаю, её и не существовало, была только та девушка с грустными серо-зелеными глазами, которую я со временем забыла, и куча моих подавленных желаний, которые я перестала отрицать.       От Шисуи несло гарью — тяжелой, с привкусом крови и пепла, но он точно был цел — я не ощущала ран на нем — разве что был какой-то дискомфорт в глазах, но это, возможно, потому что он переусердствовал с шаринганом. Я вынырнула из чужих чувств, пока не зашла дальше, чем собиралась.       — Ты не сдержала слово, — тихо произнёс парень, касаясь губами шеи — оголенной, шарф я, похоже, потеряла. А ещё майка, кажется, пала смертью храбрых, потому что ощущался странный сквозняк там, где Учиха не смог прижаться ко мне полностью.       — Технически, — пробормотала я, осторожно погрузив пальцы в чужие волосы, — я просто не успела засечь этого ублюдка-Зетцу. Он не ощущается обычной сенсорикой вообще. Так бы я обязательно закричала.       — Ты вроде их как орешки щелкала, — пробормотал парень. Я не смогла разобрать интонацию — то ли упрек, то ли недоверие, то ли просто усталость. Может, всё вместе — в конце концов, он, вероятно, после эмоционального всплеска довольно сильно измотан.       — Другая половина оказалась опаснее, — вздохнула я, признавая свою ошибку. Вышло даже глупо... С другой стороны, будь ты хоть трижды великим шиноби — помереть ты можешь всё так же легко и непринужденно. — Ничего, я до него доберусь ещё.       — Я сам, — глухо произнёс Шисуи, и я ощутила на миг его жажду убийства, которую до этого удавалось игнорировать — ну или парень держал её под контролем, — даже Идзанами не узнает ублюдка, когда я закончу.       Разочаровать ли его раньше времени, что Черный Зетцу бессмертен в теории? Наверное, не стоит, пусть душу отведет, а там я под шумок эту пакость и запечатаю. Не похоже, что в ином случае Ши обретет хоть какое-то подобие покоя.       — У нас есть проблемы посерьезнее, — произнесла я, поглаживая парня по плечам, — мне тут один древний дед явился...       — Нару, ты едва не умерла, — прервал меня Учиха, поворачивая голову так, чтобы встретиться со мной взглядом. Его лицо — бледное, с вновь включенным шаринганом (что за идиот), тронуло что-то внутри меня с неожиданной силой. Почти заставило колебаться, настолько он был полон какой-то измученности, что ли. Из-за меня. — Сакура качала твоё сердце вручную, пока Казекаге искал твоего отца, у которого по счастливой случайности оказалась половина Кьюби, которую он и перезапечатал. Я не думаю, что есть что-то важнее этого.       «Всё это путь, проложенный под твои ноги». Я вздрогнула — не сильно, а просто потому, что то, как выразился Учиха, напомнило мне о разговоре с Рикудо и его уверенности в том, что вся моя жизнь проходила под эгидой судьбы и богов. И вот это вот «по счастливой случайности» лишний раз мне об этом только напомнило.       — Боюсь, Ши, — вздохнула я, опять зарываясь пальцами в чужие кудри, жесткие и спутанные, — что всё же кое-что найдется. Особенно когда есть риск, что умрем все мы и я в том числе повторно.       — ... Я надеюсь, что у тебя просто предсмертные галлюцинации были, — честно произнёс парень с очень и очень усталой интонацией.       Я скосилась на свою правую руку, где печать Солнца почти горела под черной перчаткой без пальцев. Не видимая чужому или моему глазу, но ощутимая даже сейчас.       — Нет, боюсь, что нет, — покачала я головой, — Джуби — вместилище древней типа богини, которая пробудившись выпьет всю чакру из людей досуха.       — Ладно, — выдохнул Учиха, прикрывая глаза и гася шаринган. Звучал он довольно обреченно в этот момент. Меня снова кольнуло от этой интонации, хотела бы я, что бы это не было нашей жизнью... Я краем глаза отметила присутствие Минато. Но это было частью нас, к несчастью, как тонко заметил при моем рождении Хокаге, ведь мы — шиноби, — ладно. Но я пойду с тобой — куда бы ты там не собралась.       Я сжала губы. Хотя плевать вообще на всех этих шиноби, богов и прочие радости жизни — переживем этот день — уйду на пенсию. И его с собой заберу.       — Само собой.

* * *

      Минато отвел глаза, поджимая губы.       Когда Наруто родилась — это был самый счастливый и странный миг в его жизни. Почему он был счастливым — очевидно, ведь она была его долгожданным, любимым ребенком от его прекрасной жены. Странным же — потому что все ирьенины, осматривающие Кушину раньше, говорили о том, что у них будет мальчик — отсюда и имя из книжки сенсея — полностью мальчишеское, не слишком подходящее хрупкой красноволосой девушке, казалось бы.       Однако стоило увидеть её: повзрослевшую, со сталью в глазах — отражении его собственных — как Минато понял, что лучшего имени было и не подобрать. И хотя, очевидно, имя оставили ей, потому что никому не было дела до того, на что отзывается сосуд хвостатого (его ошибка, он рассчитывал на Третьего, но не учел Данзо и старейшин), его дочь полностью это имя оправдывала.       Действительно «водоворот» — люди, события вокруг неё так и вращались, казалось, а сходство с героем из истории Джирайи-сенсея было почти пугающим.       Девушка-медик с розовыми волосами, что заставляла её сердце биться, пока его половину девятихвостого не перепечатали в Наруто. Красноволосый юноша — казекаге — который доставил её тело сюда и сейчас смущенно отводил взгляд в сторону.       ...И Шисуи Учиха, конечно, обнимавший его дочь как что-то, бывшее самым драгоценным в его жизни.       Он помнил его ещё с тех времен, когда сам был Хокаге — мальчишка был довольно талантлив и уже тогда внушал другим уважение как шиноби. И все же... Он был старше его девочки.       В их реалиях, особенно в кланах и знатных семьях, на это редко смотрели — мир был таков, что молодые девушки, едва достигшие тринадцати, могли спокойно выходить замуж за мужчин, чей век подходил к концу, и никто не посчитал бы это странным.       ...Жизнь его к такому не готовила. Он считал, что родится мальчик, и в мечтах своих был совершенно другим отцом. С мальчиком все было бы иначе — его нужно было бы тренировать, рассказывать о том, как ухаживать за девчонками, прикрывать его проказы от гнева Кушины и сотни вещей, которые отец делает с сыном, но... В те краткие мгновения покоя до нападения, когда стало понятно, что у него дочь, Минато с присущей ему скоростью успел переосмыслить очень и очень многое.       Она была его маленькой девочкой — с волосами того же цвета, что и у её матери. И хотя вряд ли она была бы хрупкой принцессой — он понял в тот миг, когда маленькая рука поймала его пальцы, что он должен оберегать её со всей тщательностью, на которую был способен.       Жизнь посмеялась над умозаключением этим пару часов спустя.       У него был выбор — благополучие дочери или деревни, и он выбрал что-то по середине. Он ослабил девятихвостого (хороший хокаге так, наверное, не поступил бы), но все же сделал своего ребенка следующим джинчурики. Маленькую крошку, его девочку, которой не было и дня от роду. Он лишь рассчитывал, что её будут почитать, как почитали жену первого — все же она была щитом деревни между гневом хвостатого и обычными жителями, но и тут его чаяния не сбылись ни на миг.       Понятно, почему она злилась — в этом с Кушиной они друг на друга очень походили.       И все же... Его не покидала неприятная мысль, пока он наблюдал за Призраком и Наруто вместе — что если этот парень значительно старше его девочки (ей ведь не было и семнадцати пока что!) просто воспользовался её потребностью в любви, привязав её к себе через грязные и низкие манипуляции? Он помнил, как Кушина говорила, что главное в жизни джинчурики — это любовь, но могла ли она быть равной в случае их дочери и не бросилась ли она в объятия этого парня просто от безысходности?       ...Она, конечно, совсем не была похожа на человека такого склада ума. Рациональная часть его это прекрасно понимала, но та, что помнила малютку на его руках — для него едва ли прошёл миг между этими событиями, отчаянно не хотела смиряться с положением дел. Даже если Призрак только что в совершенно искреннем горе не поубивал всех присутствующих, пока Наруто не пришла в себя — он не стал ему больше нравиться.       Его дочь осторожно перебирала кудрявые волосы парня и что-то с легкой улыбкой говорила Учихе. Словно бы собственная смерть её мало занимала и не стоила того, чтобы хотя бы напугаться. Она одарила спокойной улыбкой медика, подмигнула Казекаге — кажется, тот был её другом — и наконец остановилась на нем. Взгляд больше не был таким холодным, как прежде, когда они говорили перед боем, хотя он был далек от того, которым удостоились её товарищи.       — Полагаю, — произнесла она размеренно, чуть сощурившись, — что мне стоит сказать спасибо твоей предусмотрительности и за то, что ты меня спас.       — Это не было предусмотрительностью, — хрипло произнёс Намикадзе. — И ты не должна благодарить меня за свое спасение. Я твой отец и сделал бы это столько раз, сколько потребовалось.       Она склонила голову на бок, обдумывая эту мысль, и поджала губы так же, как делала всегда Кушина в минуты задумчивости.       — Ну да, — произнесла она тоном, словно не до конца верила, что говорит это, — верно. И все же — спасибо.       Это не было прощением — он видел, что Наруто вовсе не спустила на тормоза свои чувства и чудесным образом не отпустила всю ситуацию. Но... Это было самое близкое к перемирию, что он мог получить. Молчаливая грань признания его стремления и убеждений относительно их взаимоотношений. Она и до этого не говорила, что он не её отец, однако подводила черту там, где они могли бы быть семьей. Сейчас же — в этой благодарности, в немного смягчившихся глазах мелькнуло что-то близкое к «так уж и быть», дозволяющее подобраться в её иерархии чуть ближе, чем раньше.       — Ладно, война не ждет, — откашлялась она почти смущенно и осмотрелась по сторонам, словно бы только что вспомнила, где находится. — Никто не одолжит даме футболку?       Да, верно. Медичка — Сакура, кажется — разрезала её майку, чтобы сделать прямой массаж сердца. Теперь то, что Учиха прижимал её так плотно, имело ещё более неприятный смысл.       Тем не менее именно Шисуи двинулся первым — так, чтобы его спина все ещё прикрывала девушку от посторонних глаз — он отстранился — снял свой жилет и, не глядя на неё (удивительно чутко, на самом деле), протянул его девушке. Наруто хитро улыбнулась, принимая подношение и проворно в него облачаясь. Когда молния была застегнута, она что-то сказала Учихе на ухо, и тот неожиданно покрылся краской, отпрянув от неё.       Минато удивленно моргнул, потому что это не походило на представление о наглом соблазнителе, которое он уже выстроил в своей голове. Ощущение было, словно бы... Это парня сейчас бессовестно соблазняли, но он благородно держался — подал руку, осторожно поднял девушку и ни единым жестом не выказал к ней хоть какого-то неуважения. А поймав взгляд Намикадзе, парень, казалось, стушевался ещё больше (руку, правда, все равно не отпустил). Хотя не далее как десять минут назад от применения шарингана на них всех его удержал только песок Казекаге прямо в лицо.       ...Возможно, только возможно, он был не так уж и плох. Но для того чтобы убедиться, Минато пришлось бы понаблюдать за ним ещё чуточку дольше. Но кто бы мог его винить? Наруто была его единственной дочерью, нравился этот факт ей или нет.

* * *

      Шисуи руки моей так и не отпустил. И я сомневалась, что он собирается — плечи ещё хранили тепло его крепких, но выдающих отчаяние рук. К тому же я примерно помнила, что чувствовала, когда думала, что он умер, и мне было жаль, что Учихе пришлось это пережить.       Он сказал, что Сакура заставляла моё сердце биться, пока Гаара искал Минато — а тот, в свою очередь, перепечатал Ян-половину Курамы, которую забрал с собой в желудок шинигами. Если бы не это решение, они бы вряд ли меня спасли теперь, так что я поблагодарила мужчину — было бы просто нечестно, не сделай я этого.       — Надо остановить Мадару, — вздохнув, произнесла я, бросив сенсорную волну. Теперь, с печатью Солнца, это вышло так легко, и я смогла считать столько информации за раз, словно бы до этого момента никогда и не пользовалась сенсорикой вовсе, — и Обито.       — Обито вне игры, — спокойно произнёс вдруг Шисуи. Я вопросительно приподняла бровь, и он отвёл взгляд, — я несколько вышел из себя. Так что вряд ли он будет в себе в ближайшее время. Ты сказала, что тебя подловил Зетцу. Разве о нём не нужно побеспокоиться в первую очередь?       Я уловила кровожадные нотки в его тоне, но ничего на это не сказала — он был в своём праве злиться.       — Нет, — качнула я головой, уже зная, где отирается эта сволочь, — теперь у него не будет и шанса. Почему барьер до сих пор стоит?       — Шодай-сама и Ниндайме-сама его восстановили, — подала голос Сакура, — Сандайме-сама помогает удержать джуби, а Итачи-сан с Саске сражались с Мадарой. Би-сана ранили — Кацуя лечит его всё ещё.       — Нехорошо, — пробормотала я себе под нос. С одной стороны, если Саске окажется на грани жизни и смерти — может получить печать Луны, и тогда запечатать хвостатого и Кагую обратно станет плёвым делом. С другой стороны, нет гарантий, что мы его откачаем — Орочимару всё ещё был рядом с Каге, хотя сейчас они ощущались куда лучше — Гаара и вовсе был здесь и держался бодро. На такой риск идти не хотелось.       — Ты только что вернулась с того света, — тихо произнёс Шисуи, — дай себе отдохнуть. Одна задача за раз — с остальным и без тебя справятся.       — Я в порядке, — отмахнулась я, как и обычно, и остановилась на этом движении, потому что на самом деле я была далеко от понятия «порядок». Не в эмоциональном плане уж точно. Конечно же, парень, встревоженный выше крыши сложившейся ситуацией, знал бы о том, что я вру лучше многих, — ничего критичного. Но ты прав, одна задача за раз. Гаара, я бы попросила вас с Сакурой и Минато помочь Учихам с Мадарой, пока мы с Шисуи вытаскиваем хвостатых из Джуби.       — Хорошо, — кивнул Собаку но, — полагаю, Шисуи-сан за тобой присмотрит.       — Во весь шаринган, — пообещал парень, сжав мою ладонь чуть сильнее.       — Наруто, — позвал меня Минато. Я приподняла бровь, оборачиваясь к нему, — ...будь аккуратнее.       — Как сказал Гаара, — спокойно произнесла я, выдавив кривую улыбку, — Шисуи за мной присмотрит.       На удивление, это заявление не вызвало у него прежнего неодобрения в глазах, как это было раньше.

* * *

      Перетягивание биджу из обездвиженного Джуби было неприятным ощущением, но всяко легче, чем когда тот был под контролем Обито, пускай ребята ему и мешали. Шисуи к тому же держал меня за плечи, словно боялся отпустить — падать я, правда, не собиралась совершенно — никогда в жизни не ощущала себя бодрее, чем сейчас.       Сарутоби держал Джуби с помощью Энмы — Короля Обезьян, который обращался в шест, способный менять размер. Я почти вытащила однохвостого, когда ощутила вспышку чакры Мадары — а после показался и он сам. Несколько его сигнатур ощущались там, где оставались его противники. Клоны, ясно.       — Невежливо брать чужое, маленькая Узумаки, — заметил он, шуншином оказываясь на голове десятихвостого. Я прищурилась — что-то было не так. Он... больше не был воскрешенным. И имел два Риннегана вместо одного. Один глаз был у Обито, это точно. Можно ли воскресить самого себя?       Мне вспомнилось липкое чувство, с которым моё тело перестало мне подчиняться. Может быть, всё было проще — и воскресил его Зетцу с помощью тела Тоби. Вряд ли Учиху — если он все ещё в иллюзии — убрали куда-то далеко.       — Забавно, — процедила я, прищурившись, — я хотела сказать то же самое. Вы знаете, что это вообще за статуя, Мадара-сан?       — Не все ли равно? — хмыкнул Учиха. — Ты не создала ощущение человека, который много болтает.       — Н-да? Теряю хватку, — пробормотала я, — а что, если я скажу, что Джуби не послушное оружие в ваших руках, а продуманная ловушка, ожидавшая кого-то вроде вас последнее тысячелетие?       — Что ты делаешь? — тихо спросил Шисуи. Он был напряжен, и ощущала, как сгустилась вокруг нас его чакра — почти собранная в технику, но пока не до конца.       — Последняя попытка решить миром, — ответила я так же тихо, — мы все оказались лишь пешками в чужом плане, но пока он не исполнен до конца — есть шанс остановиться!       — Ты такая же, как Хаширама, — выплюнул вдруг почти в отвращении Учиха-Самый-Древний-и-Старший. — Лопочешь о мире, словно бы все остальные возьмут и забудут о том кровавом кошмаре, что составляет эту реальность. Но вот парадокс, маленькая Узумаки — мы стремимся к миру и развязываем войны. И пока есть одно, будет существовать и другое — круг, который никто из людей, пока существует этот мир, разорвать не в силах. Так что единственный выход — создать новый мир. И мои предки дали подсказку, как это сделать.       — Кто, Индра? — приподняла я бровь. — Что, если в его послании была ошибка? Что, если за тысячу лет с его смерти кто-то додумался внести коррективы в вашу подсказку? Потому что уверяю, то, что вы собираетесь сейчас сделать, не приведет к желаемому результату.       — Ну, — неприятно улыбнулся Учиха, — давай проверим, кто из нас прав.       Цепь чакры натянулась и порвалась, когда все тело хвостатого со страшной силой начало деформироваться и поглощаться Мадарой с ужасающей скоростью. Тело его тоже начало меняться — все больше и больше походило оно на тело Рикудо — бледное от кончиков волос до пальцев. Одеяния так же изменились — длинные, белые — в руках черный шест, а за спиной сферы, какие я видела у мудреца.       Из плюсов — поскольку хвостатый исчез, штабу больше ничего не грозит и можно убрать барьер. Из минусов — до пробуждения Кагуи времени у нас почти не осталось. Если Мадара сейчас пробудет древо Чакры и применит технику «Глаза Луны» — древняя стерва вернется, и одна я её точно не запечатаю — а Саске за все это время, если судить по чакре, так и не умирал.       — Кажется, положение обострилось, — заметил бодрый голос, и рядом с нашей парочкой приземлился улыбающийся Хаширама. Его брат переместился с другой стороны, но он довольным не выглядел совершенно. Взгляд алых глаз осмотрел меня внимательно и серьезно, но почти сразу переключился на изменившегося Мадару. Барьер начал потихоньку таять — видимо, они вдвоем поддерживали технику вместо моих клонов.       — Я бы выразилась резче, но в общих чертах да, — согласилась я, сжав руку Ши, — надо отвлечь его и навязать бой, чтобы он не запустил свою технику.       — И это пока весь план? — хмыкнул младший Сенджу. — Кажется, раньше у тебя выходило лучше, юная Узумаки.       Я повернула к нему голову и сощурилась. Это что сейчас... была подначка? Не то чтобы не по делу — потому что вытащить хвостатых из джинчурики, обладателя шарингана и не разбудить при этом древнюю богиню, а потом и запечатать её — было задачкой со звездочкой, и из плана у меня были только слово «план», но раз такой умный (а он был умным, стоило только глянуть на его послужной список) — пусть вносит предложения, я для них открыта как никогда.

* * *

      У Наруто появилось сложное выражение на лице — словно бы она решала, стоит ли послать бывшего каге своей деревни, или все же пока не пора. Впрочем, у неё было мало пиетета к власть имущим, как он уже заметил, так что дело было вряд ли в стеснении.       Вместо ожидаемого ответа — вспышки, как это было раньше из его наблюдений — девушка отвернулась и просто сложила печати теневого клонирования, призвав почти пятьдесят копий за раз и принимаясь наблюдать. Тобирама обменялся взглядами с братом — тот был встревоженным, и отчасти он разделял это чувство.       Когда барьер начал рушиться, Яманако оповестили всех о том, что Узумаки пострадала и — вероятно — мертва, поскольку хвостатый извлечен. Лицо Минато в этот момент выражало какую-то крайнюю степень обреченности напополам с надеждой. Он ушёл быстрее, чем смог что-то пояснить, но Тобирама понял, что шанс на спасение девочки ещё был. Надо только продержаться... что с разрушающимся барьером было бы проблематично.       Именно тогда явились двое Учих, которые были замешаны в их воскрешении. Старший коротко бросил, что они удержат Мадару сами. Им с Хаширамой предстояло не дать Джуби разбушеваться и восстановить структуру барьера.       У девочки не зря была фамилия её клана — Сенджу и представить не мог, насколько энергозатратно, но хитроумно была переделана барьерная техника, причём основу он узнал — изначально это был барьер четырёх базовых огней. Она просто... переплела его. И напитала не обычной чакрой, а природной — о чём воодушевленно сообщил старший брат — вот почему барьер не пал сразу, как Узумаки выбыла из боя. Они восстановили структуру и принялись за поддержание.       А потом по его сенсорике прошла волна — словно бы зашедшее солнце внезапно решило встать посреди ночи, осветив их всех своим светом. Вот только привкус чакры был знакомым, хоть и изменился.       Узумаки Наруто была спасена. В чём бы ни был замысел Йондайме — он сработал.       Значит, план был возобновлён... или должен был быть, потому что десятихвостый внезапно исчез — нет, неправильно — был запечатан в человека. Новый джинчурики, и не абы кто, а Мадара.       Их присутствие опять нужно в другом месте.       — Любимая, — осторожно произнёс молодой кудрявый Учиха, касаясь плеча девушки, которая только наблюдала за тем, как её клонов Мадара расбрасывал с пугающей легкостью.       — Присмотритесь внимательно, — вдруг попросила она, чуть повернув голову в сторону парня, и во благо или нет, Сенджу-младший стоял с той же стороны, чтобы заметить в ней странность, — ничего необычного не замечаете?       Необычное было в ней самой. И до этого в режиме хвостатого он видел, как её глаза становились то красными, то золотистыми с вытянутым кошачьим зрачком. Но сейчас они были отчего-то иными — всё ещё светились золотом, но на кошачий зрачок легла перпендикулярно чёрная толстая полоса. Словно неравномерный крест прямо в чужих глазах. И светились — не сильно, но лицо казалось потусторонним. Алые волосы только подчеркивали этот факт, наверное не зря раньше Узумаки называли аловолосыми дьяволами. Чтобы не случилось с Узумаки Наруто в посмертии, это, похоже, несло свой отпечаток.       Впрочем, она всё ещё была на их стороне и просила присмотреться к ублюдку-Мадаре. Что именно её насторожило в нём, кроме новой формы?       И тогда он заметил. Ни один клон даже не коснулся его — Учиха вообще не двигался с места, но клоны исчезали с завидным постоянством. Что это была за техника такая?       — Как он...? — пробормотал Хаширама, тоже очевидно увидев эту сцену.       — Четыре невидимые копии. Обычная чакра и физический урон на них не действует, — размеренно произнесла Узумаки. — Вот почему ситуация... осложняется.       — Откуда ты знаешь, что это именно копии и они невидимы? — уточнил Тобирама. — Это может быть какая-то техника фуутона.       — Это не техника фуутона, иначе вы бы тоже её засекли, — отмахнулась девушка, — я эту гадость тоже не вижу, но могу почувствовать. К тому же, вроде, это одна из легендарных техник риннегана. Он не отдает этим теням приказ, значит, они действуют самостоятельно — как теневые клоны, но теневые клоны куда как более уязвимы.       — Итак... у него четыре охранника, которых никто кроме тебя даже засечь не сможет — а ранить так тем более? — уточнил внук Кагами, скользя своим шаринганом по пространству, но, кажется, тот ему не слишком помог. — Любимая, твоё понятие «осложнения» немного оптимистично, знаешь.       — У любой техники есть уязвимость, — заметила Узумаки, пожав плечами, — если не работает тай и нин, значит, сработает кое-что другое. И я думаю, что смогу передать вам способ, как это засечь.       — Способ? — уточнил Хаширама. Именно в этот момент в их полку прибыло — ещё двое Учих — те самые братья — прибыли.       — А вы быстро расправились с его клонами, — заметила Наруто вместо приветствия и засияла золотым светом — покров девятихвостого, который они уже видели... или нечто очень похожее, потому что в конце концов девушка стала выглядеть по-другому, когда свет немного угас — больше похожей на нынешнего Мадару, только цвет кожи у неё сохранился нормальным, а основной цвет так и остался золотым, а не белым. И у неё были те же странные черные сферы за спиной, — для начала сделаем так.       И Учиха, который держал её все это время за руку, внезапно загорелся мягким оранжевым цветом — когда вспышка чуть притихла, Тобирама разглядел уши и хвост — это был начальный вид покрова зверя — он узнал его, хотя и не видел так уж часто при жизни. Если судить по чакре — Наруто, как в случае с теневым клоном, передала часть своей чакры парню, связав его восприятие со своим. Когда ты создаёшь клон, твоя чакра делится между ним и тобой — каждый «экземпляр» получает часть ресурса, но при этом сохраняет связь с источником. То есть Узумаки могла подпитывать и передавать энергию через этот канал или разорвать его. Довольно... полезно и изобретательно, надо признать.       — О, — удивленно пробормотал парень, сжимая и разжимая свою объятую покровом руку, — я понял, о чем ты говорила. Эти тени действительно ощущаются иначе.       — Дайте свои кулаки, — вздохнула Узумаки, оборачиваясь к ним и протягивая свою руку. Хаширама с энтузиазмом потянулся вперед и рассмеялся, когда чужая чакра занялась на нем. Оба Учихи — Итачи и Саске, как вспомнил Ниндайме — послушно коснулись её, оставив Сенджу-младшего последним на очереди.       — Ты использовала принцип теневого клонирования, — заметил мужчина, касаясь обманчиво хрупкого кулака в черной перчатке. Сенсорика сразу стала словно бы обширнее и сильнее — как будто бы границы его возможностей кто-то раздвинул щедрой рукой. Золотые глаза встретились с ним — всё ещё потусторонние, но внезапно блеснувшие смешливо, словно бы он порадовал её своим наблюдением.       — Он довольно полезен, не так ли? — улыбнулась она, впервые на памяти Тобирамы — не для того, чтобы обнадежить кого-то или поиздеваться, а просто так — и такая улыбка ей ужасно шла. — К тому же с теневыми клонами я знакома почти так же хорошо, как и с фуиндзюцу... и хирайшином.       — Значит, тебе нравятся мои техники, — заключил беловолосый шиноби, криво усмехнувшись.       — Я их несколько переделала, — пожала плечами Узумаки, — знали, что если при создании клона влить больше инь-чакры — он будет куда прочнее, чем обычный?       — Я стремился к балансу, — заметил Тобирама, приятно удивленный этим несвоевременным, но любопытным разговором, — и разве так они не станут менее разумны?       — М, не совсем, — произнесла девушка, поднимая глаза к небу, — сначала я пыталась укрепить их фуин, но в бою это не всегда возможно и продуктивно, так что пришлось пересмотреть пропорции. Конечно, ян-составляющая важна, но я снизила её до той степени, когда когнитивные функции двойника не нарушаются, зато снижается его эмоциональный интеллект.       — ...они анализируют, принимают решения, но не опираются на эмоции, — тут же понял Сенджу-младший, — а это в свою очередь снижает нагрузку на память и ментальную составляющую носителя. И плюсом они крепче.       Альбинос всмотрелся в лучащееся от довольства лицо куноичи. Она... была хороша. Действительно хороша, он мог это признать... даже жаль, что их разделяла почти эпоха. Живи она с ним в одно время — у него была бы отличная преемница и сподвижница. Впрочем, она и так неплохо справлялась.       — Молодец, — произнёс он медленно.       — Я знаю, — закатила глаза девушка, словно бы он произнес очевидную истину, которую все в мире давно признали, — ваши исследования мне действительно нравятся — но Нечестивое Воскрешение — отстой.       Тобирама моргнул и усмехнулся — действительно искренне, потому что она его развеселила этим замечанием.       — Расскажи мне, — хмыкнул он, картинно указав на себя ладонью. Узумаки только рассмеялась, привлекая внимание всех остальных — Хаширама успел войти в сен-мод, а кудрявый Учиха — Шисуи — раздать какие-то печати своим соклановцам.       — У вас всё хорошо? — уточнил осторожно брат, переводя взгляд с него на девушку.       — Просто великолепно, — уверенно заявила красноволосая и подскочила — в буквальном смысле, потому что прошла едва ли миллисекунда — к Шисуи, — ты раздал фуин-ловушки?       — Из тех, которые ты оставила, — согласился парень, бросив на него острый и быстрый взгляд, но почти моментально вернув все внимание к Наруто, — раз не можем побить — запечатаем.       — Тоже верно, — улыбнулась ему девушка — куда мягче, чем это делала для всех остальных. Большую часть времени казалось, что она не слишком к нему привязана, но это, казалось, было напускным. Мито, что забавно, с его братом вела себя точно так же — эмоциональный Хаширама, фонтанирующий к ней любовью, каждый раз натыкался на стену сдержанности принцессы. И все же она точно полюбила его брата в ответ, просто показывала это... специфично. Парень казался большую часть времени довольно приятным, но его, похоже, не обошло проклятие клана. Знала ли об этом юная Узумаки? Вряд ли не замечала, слишком умной она казалась Сенджу. Тогда выходит, что она принимала его натуру... не его это дело, раз всё всех устраивает, — впрочем, у нас с Хаширамой-саном как раз-таки есть все шансы его побить.       — Сендзюцу, — понимающе кивнул Итачи, оборачиваясь к Мадаре, который почти разобрался с клонами. — Тогда на нас, выходит, клоны?       — Ага, — кивнула Узумаки, обращая свой взгляд куда-то за спину товарищей, на землю. Что-то в новоприобретенной сенсорике шевельнулось, что-то злое, чего не должно было быть в обычной почве. Сенджу-младший вдруг понял, что это не его чувства, а девушки — в тот миг, когда она легким движением пальцев отправила одну из сфер — ставшую длинным шестом прямо в то место, из которого послышался визг — и под шестом затрепетала черная тень с желтыми глазами, — Зетцу.       Не удержи она Шисуи за руку — парень точно бы сорвался с места — до того у него сделалось пугающее и яростное лицо.       — Потом, — убедительно попросила девушка, ухватив его за подбородок и заставив посмотреть себе в глаза, — он никуда не уйдет теперь. Потом, ладно?       — Ладно, — сцепив зубы произнес Учиха, прижимаясь к её ладони. Да, она точно знала, с кем связывается. Это понимание было... странно успокаивающим, даже если всё происходящее — не его дело.

* * *

      Узумаки Наруто напоминала ему кого-то между его драгоценной женой и братом.       Стоило им в паре вступить в бой против оригинального — и обновленного — Мадары, как он только уверился в этой мысли.       Наруто могла быть и импульсивной, и эмоциональной — когда считала это необходимым — и нрав у неё на самом деле был упрямый и огненный — а уж когда злилась, так и вовсе походила на Мито-чан как две капли. Хотя его жена никогда не носила таких коротких волос — едва ли те касались её плеч. Тем не менее на поле боя она отлично подстраивалась и планировала — прямо как его брат. И, судя по тому недолгому разговору — Хаширама видел, что Тоби улыбался! — они имели общую изобретательскую жилку.       Она была очень быстрой и гибкой, легко подстраивалась под его атаки и дополняла их, хотя мужчина уже давно не был командным игроком, если признаться честно. Им пришлось ограничить свой спектр, поскольку Наруто настояла — сначала они должны вытащить хвостатых. Мадару это не остановило бы, но ослабило — после чего Узумаки пообещала его запечатать. Но вытаскивать зверей по одному было нельзя — только всех вместе, чтобы Учиха не успел среагировать, а потому пока они теснили его, отвлекая внимание.       Он почти чувствовал себя живым — если бы не техника воскрешения, ха-ха. Владение сендзюцу всегда было его вотчиной, и никто другой не понимал, каково это — но Наруто, с её совмещенным с покровом сендзюцу, транслировала ему именно то самое чувство единения и свободы, которое он ощущал каждый раз, когда входил в это состояние.       ...и это наследие их деревни. Шиноби достаточно сильный, свободный и милосердный вместе с тем. Несмотря на то, что в мире снова была война — что разочаровывало его — Альянс, похоже, хорошо работал вместе. А саму Наруто слушали все без исключения — и на удивление помогали. Он немного послушал других ребятишек, пока помогал то тут, то там — об Узумаки говорили и много, что шиноби песка, что шиноби облака. Даже туманики и люди из Камня — хотя последние знали о ней только то, что видели на поле боя.       И все же — вот она. Шиноби, которая, судя по слухам, не убивает (хотя, вероятно, даже у её пацифизма был предел, и Мадара его точно переступил), та, которая ценила жизни и не только жизни людей, но даже жизни биджу. Он особо не задумывался, когда отлавливал их — в его понимании хвостатые были только угрозами, однако для Наруто все было иначе — и самое поразительное, звери, похоже, отвечали ей тем же. Она была понимающей, то, чего большинству не хватало в их мировой парадигме. Его все ещё бросало в легкую дрожь от того, как точно она попала в его переживания относительно Мадары — кто угодно другой посчитал бы это слабостью — он и сам так очень долго думал, но для Узумаки Наруто этой дилеммы не существовало вовсе — ради Ками, она, похоже, простила покушение на себя того мальчика из Учиха — Саске. И даже продолжила считать его своим другом!       ...если в мире ещё оставались такие шиноби — у них был шанс на что-то лучшее. Особенно Хашираму грел тот факт, что такая, как она, выросла именно в их — Конохе — деревне.       Это значило, что заложенное ими наследие жило и развивалось.       — Мне надоедают эти игры, — устало вдруг сообщил Мадара, — вы двое можете лучше, но не выкладываетесь.       — Приятно знать, что вы со своими божественными глазами это заметили, — хмыкнула Наруто, замерев напротив и подмигнув — могло показаться, что Мадаре, но Хаширама чувствовал намек по связи, — а то я уж подумала, что даже они не спасают от старости.       Язвила она тоже в духе Тобирамы, стоило признать. Мужчина сложил печати техники, призвав древесного дракона — и когда тот ухватился за Мадару, который из-за яркой вспышки — кажется, это была какая-то печать — не смог воспользоваться риннеганом — с разных сторон его друга пронзили девять золотых цепей.       Это были клоны — замаскированные, расставленные по краям их импровизированного поля боя. Он узнал цепи — клановая техника, которой владела и Мито. У неё, правда, они имели другую форму и более янтарный оттенок. Впрочем, он знал, что это было нормально — для каждого из главной ветви Узумаки те имели свой вид и свои свойства печати.       Клоны замерли на секунду, а потом дернули одновременно — не слишком ласково и одновременно — Мадара взревел, но хвостатые, оплетенные цепями, вылетели из него быстро и так, словно бы действие было легким — Хаширама ощущал, что это было не правдой, Наруто вложила во все действие запас чакры, сопоставимый с его собственным.       — Ты! — взревел Учиха, круша древесной техникой дракона Сенджу (как было выяснено в предыдущем бою — его друг выжил, похитив его же древесные клетки и вживив их себе).       Узумаки мелькнула со скоростью, которую никто из них не ожидал — она до этого демонстрировала совершенно другой уровень, и ухватила Учиху за предплечье, активируя ещё какую-то печать, зажегшуюся кругом золота.       — Не стоило поглощать Джуби, — произнесла Узумаки почти сожалеюще, а потом в её чакре вспыхнула решимость — и ужасная боль — печать тянула чакру так быстро и сильно, что это рвало чакроканалы — которые в тот же миг заживали, и так происходило снова, снова и снова.       Активация золотого круга — Хаширама вдруг понял, что оно похоже на Солнце — отбросило первого хокаге вниз — туда, где собрались остальные, разобравшиеся с тенями Мадары где-то в этот миг. Хвостатые замерли где-то на периферии за их спинами, образовав один просторный круг.       Земля задрожала, потому что лучи притягивали камни — сначала мелкие прямо в центр — туда, где были Наруто и Мадара, собираясь вокруг последнего. Воздух звенел, свет только набирал только обороты — дошло до того, что им всем пришлось отвернуться.       Или почти всем — кудрявый Шисуи, которого он заметил краем глаза, все ещё не отрывал взгляда от эпицентра техники.       Время тянулось неизмеримо долго — словно бы нехотя, но постепенно шум, свет и жар убывали.       А потом мир замер — и Хаширама повернулся обратно, с удивлением наблюдая, как в небе, постепенно удаляясь и все ещё набирая массу, поднималась... вторая луна. На её фоне маленькая, почти погасшая фигурка Узумаки была едва различима. Но опять же — не для всех. И мелькнувший во вспышке знакомой техники телепортации кудрявый Учиха только подтвердил это.       Парень не отворачивался ни на миг, и как только понял, что что-то не так — а, судя по тому, что их покров погас, что-то было не так — он сорвался с места, спеша к своей леди.       Эх, юность.

* * *

      Голова пылала от боли, да и всё тело — тоже. То, что я применила по итогу, было высшим фуином и никак не должно было быть реализовано мной одной, но я не могла рисковать, что когда-нибудь появится человек (или кто там ещё у нас во вселенной может существовать), который случайно или намеренно распечатает Мадару и Джуби вместе с ним. Технически я воспроизвела сложную комбинацию из подобия техники Нагато (той, что использовала притяжение), печати Хагоромо (что создавала привязку и иное подпространство внутри камня, то есть даже если разрушить его — до запечатанного так просто всё равно не доберёшься), внутреннего и внешнего барьера и вплела в технику частичку «воли». При попытке снять фуин или разрушить каменную тюрьму тот мог обучаться и самопереписываться, то есть принимать любые контрмеры, чтобы удержать Джуби и его сокамерников внутри себя. И он мог учиться, потому что вышел почти живым и очень, очень умным на самом деле. Даже у меня вряд ли вышло бы снять печать после её завершения, потому что я не оставила лазеек, как это обычно делали мастера — на всякий случай, ведь технику Воскрешения никто не отменял. Благо силы печати Солнца, подкреплённой всеми хвостатыми (ментально я могла с ними связаться после воскрешения, и мне хватало прочности побыть псевдоджинчурики Джуби, хотя новые силы использовать эффективно не получилось бы, слишком мало времени на обучение. Правда, вытаскивать хвостатых из Мадары (не затронув Кагую) так оказалось легче и быстрее), мне хватило на такой трюк. Правда, теперь я ощущала себя так, словно каждый чакроканал переживали и выплюнули минимум трижды. Не так плохо, как было при использовании рассенсюрикена, но ощущение к этому прекрасному состоянию близкое. Поддерживать режим я больше не могла, а значит, скорее всего свалюсь сейчас — расстояние до земли тут было приличное. Что-то всё ещё царапало на краю сознания, словно бы я о чём-то очень важном забыла, но сосредоточиться не выходило.       Внезапно меня обхватили знакомые руки — пожалуй, их хозяин делал так слишком часто, вот я и привыкла к нему, — а в следующую секунду нас дернуло, и глаза я открыла уже на земле. Затошнило.       — Принцесса? — осторожно позвал Шисуи, укладывая меня себе на колени. Я пересеклась с ним взглядом и попыталась улыбнуться, но вышло скверно, потому что губы плохо слушались. Какая-то мысль царапнула сознание, и я посмотрела ему за спину. А, точно, вот почему чакра до сих пор уходит, хотя Мадара с Кагуей теперь запечатаны (трюк, который мне вряд ли удался бы, если бы прародительница чакры вдруг пробудилась все же).       — Свиток в подсумке, — кивнула я на свою ногу, — с красным маркером.       — Что? — пробормотал парень, который знал, что это свиток для запечатывания преступников (которые, правда, не должны быть подвижными), довольно усредненный по тому, кого он мог бы удержать. Он проследил за моим взглядом, помрачнел и послушно вытащил свиток, бросив его Итачи. Конкретно этот можно было и не знать, как активировать — просто развернуть рядом с человеком, и тот попадал в ловушку — я делала их для массового использования, поэтому сильно упростила систему. В этот раз пригодилось. — Запечатай ублюдка, пожалуйста.       И кивнул на Зетцу, которого все ещё держала преобразованная в шест гудоудама (название говорил ещё Рикудо, когда говорил о битве со своей матерьею). Но из-за того, что силы мои были на исходе, истерящая клякса почти разрушила технику. Благо Итачи-сан не стал медлить, и свиток сработал как часы. Я выдохнула, развеивая остатки чакры, и расслабилась, прижавшись к Шисуи. Тело стыло, потому что ему не хватало энергии, Курама пытался латать чакроканалы, но гонять свою чакру ему по тому, что как раз и было сильно повреждено, было совсем не сподручно.       — Медики скоро будут, я их вызвал, — произнёс парень, убирая чёлку с моих глаз, — давай, не спи, иначе Сакура нам обоим голову открутит.       — Я устала, — капризно пробормотала я, прикрывая глаза, — что, я и отдохнуть не могу теперь?       Резко стало легче дышать — словно бы болеющее тело перестало существовать, а ответил мне и вовсе не Шисуи:       — Конечно, можешь, дитя моё, — размеренно произнёс Рикудо, к которому я стремительно (и без ощущения боли опять же) обернулась, — я даже полагаю, что ты должна, ведь путь Узумаки Наруто подходит к концу.       Я прищурилась, краем глаза отмечая, что кроме нас остальные замерли.       — Если это тонкий намек, что я умираю — то я отказываюсь, — сообщила я тут же категорично, садясь в позу для медитации. Астральное тело тоже могло собрать чакру, а именно её сейчас не хватало для работы организма. Я не могла собирать энергию телом, потому что оно было повреждено, но духа это не касалось, а пока сердце билось, две этих половины были вместе и поддерживали друг друга. Ин и ян, тело и душа, свет и тьма.       — Жизнь никогда не спрашивает, согласны ли мы или нет, — вздохнул санин, приземляясь на землю и становясь каким-то менее пафосным, что ли, — она просто выполняет то, что предписывает ей для каждого из нас судьба. То, что ты справилась без Саске Учихи — чудо, но это чудо стоило тебе слишком дорого.       — Я не умру, — прищурилась я прямо. Чакра копилась, хоть и медленно, — Курама поддержит меня достаточно долго, чтобы медики успели помочь.       — Даже самый лучший медик не спасет тебя сейчас, Наруто, — печально произнёс Ооцуцуки. — Мне очень жаль, всё, что я могу — забрать твою душу безболезненно сейчас.       — Да пошли вы, — оскалилась я, подбираясь, словно старикашка мог бы на меня напасть (он не собирался, судя по языку тела), — пошли вы, ваши всеведующие боги и кто бы там ни писал эту клятую судьбу. Что вы вообще о людях знаете? Если всё так предрешено — то чего же Саске не помер и не забрал свою половину печати, а? А я скажу — та «судьба», о которой вы талдычите, больше не существует. Или переписана, но какая разница, ведь результат от этого не меняется. Так что завязывайте строить из себя всеведующего мудреца и засуньте своё милосердие куда поглубже, потому что я сегодня отказываюсь умирать, ясно?!       Губы старика дёрнулись и сложились в слабую, но почти гордую улыбку. При этом он прошёлся по моей позе — я всё ещё собирала энергию и вряд ли он этого не видел.       — Ясно, — согласился он удивительно легко. Это сбило с меня часть той злости, которую я испытывала. Я-то думала, что сейчас будет опять лекция о моей самоуверенности и ничтожности касательно замысла богов.       — Тогда... — я осторожно прошлась по нему глазами, — я могу идти?       — Ты никуда и не уходила, — со смешком заметил Рикудо, — просто сознание пытается уйти от боли и абстрагируется, а мне сюда проникнуть было проще простого.       — Это какая-то часть моего сознания? — нахмурилась я. Странно, свою голову я знала хорошо и как-то не замечала за собой возможности воссоздания сцен из... А, воспоминания. Я обычно по ним не шастала, поэтому всё показалось таким странным, к тому же это — свежее, ещё не оконченное, поэтому время тут не идёт. — Можно вопрос, пока я не ушла?       — Если ты обойдешься без угроз в этот раз, — хмыкнул мужчина, а я смирила его тяжёлым взглядом. Это он только что предлагал меня забрать «без боли». Пусть скажет спасибо, что я в драку не лезу, хотя могла бы.       — Как её... Как меня звали в прошлой жизни?       Вопрос мудреца, видимо, всё же сбил с мысли. Он покосился на меня очень удивлённо.       — Ты сказала...       — Я знаю, что сказала, — отрезала я, скрещивая руки на груди, — и моё мнение не изменилось... но это правда нечестно. Я не прошу возвращать мне воспоминания, но по справедливости я должна знать хотя бы её имя. Всё же... она — это я. Хоть и прошлая.       — Хм, ну что же, — огладил бородку мужчина, кивая каким-то своим мыслям, — в этом вреда не будет. Спроси у неё сама и до свидания, Наруто.       — Прощайте, — сухо бросила я, наблюдая, как расплывается его силуэт и появляется знакомая мне девушка, которая недовольно скривилась, стоило столкнуться с ней глазами.       — Чего ещё? — почти зло произнесла она. — Я почти ушла к Душе своего Мира, ты мешаешь.       Душа Мира? Наверное, что-то вроде Чистого мира, теория оказалась не такой уж и теорией, выходит.       — Как тебя зовут? — спросила я устало. День был длинный (и не один день, на самом деле), и я действительно устала. Не только физически, но и ментально — очень. За всё это время я ощутила и увидела больше, чем мне бы хотелось... Кошмары будут ходить за мной по пятам ещё долго, надо попросить Ино рассказать об её технике сортировке разума — вроде как можно было в своей голове ослабить некоторые воспоминания и эмоциональную привязку к ним.       — Какое тебе дело? — фыркнула незнакомка.       — Мы всё же едины, даже если я не помню, как была тобой, — слабо улыбнулась я. Девушка замерла, окинув меня взглядом чуть более внимательно.       — Ага, прямо как стражницы, — насмешливо фыркнула прошлая жизнь, закатив глаза. Но агрессии в её тоне убавилось.       — Как кто? — нахмурилась я, но девушка только головой покачала.       — Забей. В нормальном порядке мироздания душа перерождается без воспоминаний о духе своей прошлой жизни, так что ты ничего особо не теряешь, но если это так уж важно... меня звали Евгения.       — Это важно, — тихо произнесла я, поджимая губы. — Я...       — Тебя ждут, — вздохнула она, словно что-то услышала. — Прощай, Наруто. Проживи эту нашу жизнь как-то посчастливее, ладно?       — Если не случиться очередного апокалипсиса, — пошутила я вяло, — прощай, Евгения.       И прежде, чем воспоминание рассыпалось, я точно увидела её улыбку.       — Кусай, тебе говорят! — агрессивно гаркнули у меня над ухом, и я с перепугу действительно укусила... чужую руку, которую сунули мне прямо перед губами. Боль, вернувшаяся вместе с ощущением реальности, начала утихать под чужой, но знакомой чакрой.       Я скосила глаза, углядев алые волосы, поддтверждая свои мысли. Карин. Странно, её вроде не допустили до боевых действий, что она тут делает?       — Просил же не спать, — вздохнул Шисуи, который всё ещё держал меня за плечи, хотя немного сместился — теперь он был за спиной, — всегда ты делаешь так, как сама хочешь.       Я слабо хмыкнула, не разжимая челюстей, хотя давить на кожу кузины (ну, или кто она мне там по родословной) стала ощутимо меньше, не желая её сильно травмировать.       Да уж, делаю как я хочу. Даже если придется поспорить с кем-то вроде полубога.

* * *

      Эти сутки Шисуи без колебаний мог назвать худшими за всю свою жизнь — а ведь у него и так судьба не пестрела радугами. Впрочем, как и большинства шиноби, чего уж.       Но едва не потерять Наруто дважды за одну ночь — был явный перебор даже для него. Оба раза её спасло чуть ли не биджуво чудо, и он прекрасно это осознавал. Не навыки, не продуманный план, а просто удачное стечение обстоятельств, по которым Сакура оказалась рядом, а Минато-сан владел половиной биджу или Карин закончила помогать Орочимару с каге и успела сюда до того, как чакра Ру угасла окончательно.       Он не был уверен, что может от неё отойти в ближайшие пару часов. Или дней. Или лет, потому что казалось, стоит закрыть глаза — и он проснется от сна или иллюзии в мире, где её нет... Обито ему теперь, пожалуй, было не так уж и сложно понять. Кстати об Обито — его надо будет вытащить из гендзюцу, но это как-то потом, наверное, всё же.       Наруто мягко отстранила Карин, мягко похлопав её по руке. Выглядела она всё ещё усталой, но чакра её больше не затухала, и присутствие лиса усилилось — тот, кажется, лечил свою джинчурики особо старательно.       — Спасибо, Карин-чан, — улыбнулась она девушке, а потом повернулась к нему, откинувшись на груди и задрав голову, но говорить ничего не стала.       — Что? — прищурился парень, наклонившись к ней.       — Ничего, — спокойно произнесла принцесса, а потом проворно (чего он никак не ожидал, учитывая её состояние) ухватила его за нос, — просто я люблю тебя.       Всё внутри призрака дрогнуло. Он знал об этом, они друг другу признались в конце концов, но Нару не была образцом тактильности или эмоциональной привязанности, поэтому он редко слышал от неё (или читал, учитывая последние полгода) что-то настолько прямолинейное о своих чувствах. Она предпочитала действия, притом что условные «сопли» её очень сильно раздражали — тот удар за поцелуй в его памяти был ещё свеж.       Он знал, что она сейчас делает — отвлекает его. Пытается сбить фокус с произошедшего, чтобы он не зациклился, чтобы не ушел в себя и не надумал лишнего. Потому что беспокоилась о его ментальном состоянии больше, чем о своем физическом. Это была черта, которую он в равной степени любил и ненавидел. Знал, что это проявление её заботы и привязанности, но не мог не злиться, потому что он пытался привить ей хоть немного любви к себе, потому что именно этого принцессе так явно не хватало.       — Фу, вы двое, — проворчала Карин, подскакивая на ноги, — хоть бы предупредили!       И она засеменила прочь в сторону Саске, лицо которого моментально стало несчастнее.       — Курить хочется, — вздохнула принцесса, выпуская его нос из плена.       — Ты что, куришь? — раздался удивленный голос Йондайме. Он стоял недалеко от остальных каге (он не засек, когда мужчина пришёл) и светился, как и все они. Техника воскрешения прерывалась.       Наруто вздрогнула, бросив на Шисуи испуганный взгляд. Ха, он почти отучил её от этой привычки, но даже Цунаде-сама не вызывала у девушки такой волны эмоции, когда пыталась запретить курение. Всё, как бы она не брыкалась, а Намикадзе-сан ей был очень дорог.       — Уже почти бросила, — приобнимая за плечи, приходит он на помощь, немало позабавленный этой сценкой, — я за этим прослежу, не волнуйтесь.       Йондайме смерил его очень серьезным, оценивающим взглядом, но тот был куда мягче, чем все, которые он одаривал его раньше. Учиха прекрасно понимал, что изначально не понравился мужчине, вероятно потому, что у них с Наруто была разница в возрасте, которая для кого-то, кто плохо знал принцессу, бросалась в глаза очень сильно.       — Я рассчитываю на тебя, — обреченно вздохнул Намикадзе-сан, а потом улыбнулся ярко и солнечно, потому что обратился к своей дочери: — Но я все равно горжусь тем, какой ты выросла. Хотя, кажется, пора прощаться.       Ого, его, кажется, сейчас... одобрили? Надо же. Не то чтобы Наруто волновало мнение блондина — или кого-то другого — насчет своей личной жизни, но это все же важный этап взаимоотношений — в правильном мире, не будь они сиротами, одобрение родителей было важной ступенькой, без которой крепкие отношения не строились. А намерения у Шисуи были очень даже серьезные, даже если о будущем они в силу обстоятельств и характера Нару не говорили.       — Ага, — поджала губы она, прижимаясь к Учихе сильнее. Явный признак дискомфорта, — пора. Ты... передай ка-сан, что я хорошо питаюсь. И друзей у меня много, так что она может не волноваться обо мне. И, эм, Шисуи присмотрит за мной, да и вы двое похожи, так что... я нашла хорошего парня. Пусть не волнуется обо мне, ладно?       — Ладно, — мягко улыбнулся мужчина. Первые лучи солнца встали из-за горизонта как раз в тот миг, когда оболочка тела осыпалась к ногам духа, — и Наруто... с днем рождения.       И Йондайме рассеялся во вспышке света. Принцесса шмыгнула носом, но он притворился, что не услышал этого, только обнял покрепче.       — Нам придется нарушить традицию празднования твоего дня рождения, — произнёс он задумчиво.       — Учитывая, что ты в прошлый раз меня едва не утопил, может, это не так уж и плохо, — иронично заметила девушка, и он в отместку пощекотал её под ребрами, заставив повозиться — щекотки Ру не боялась, но не любила, когда «что-то» ползало по коже. Однажды она от неожиданности чуть не сломала ему нос, когда он «полез к ней своими мерзкими пальцами» под ребра. Притом другие формы прикосновений её никогда не смущали. — Мы могли бы отпраздновать наши дни рождения вместе... если разгребёмся к тому моменту и ты не против, конечно.       — Сделаем торт и весь день просидим дома, — согласился парень, утыкаясь в огненную макушку. Пахла она гарью и очень сильно, но Шисуи не отстранился бы ни за что на свете.       — Ого, а как же «наслаждаться жизнью»? — поддразнила принцесса. Он фыркнул, специально дунув на пробор её волос. Девушка тут же возмущенно фыркнула и боднула его головой в отместку.       — Отпуск, — огласил парень безапелляционно, — я вообще подумываю запереть тебя во избежание, так что не провоцируй меня.       — Деспот, — завозилась Нару, но голос у неё был максимально ироничным, — тиран. Сатрап.       — Кто? — не понял он последнего, приподнимая голову.       — Не важно, — отмахнулась Ру. И помолчав спросила: — У тебя как с силами, есть ещё на небольшой рывок?       — А что?              — Донеси меня до Курамы, пожалуйста, а то я не встану, — искренне несчастно просила принцесса.       И несмотря на то, что в общем-то это было не смешно, Шисуи расхохотался. И даже больно прилетевший по животу кулачок не заставил его остановиться.