И шрамы исчезают

— Какого чёрта?! — заорала я, направляясь прямиком к Диане. — О нет… — проговорил кто-то из коллег, проходящий мимо. — Сейчас будет разнос. — Новикова, вылазь из своей конуры! — я ворвалась в кабинет, чуть не сломав ручку от злости. Все сидели за своими столами, спрятав головы за мониторы и уткнувшись в бумаги. Никто даже и не пытался поднять на меня глаза, потому что боялись, что я, как Медуза Горгона, превращу их в камень. Я подошла к столу Новиковой и нависла над её сжавшимся телом, как чёрная грозовая туча. — Ты какого хера не брала дела в работу? Особенно меня интересует Голоев. Почему мне звонит прокурор и орёт на меня так, будто я перерезала целый батальон?! — Я пыталась тебе дозвониться, но ты сама же не брала трубку! — тараторила она, пытаясь оправдаться. — Ты забыла, что мы не можем передавать важную информацию по телефону?! Что это запрещено?! — орала я, размахивая руками. — Ну так приехала бы! — рявкнула она. Она защищалась и всеми силами старалась не показывать своё волнение, но я чувствовала его всем нутром, как акула кровь. Она меня боялась, и мне это безумно нравилось. — Приехала? — я с недоумением уставилась на неё. — Меня, вообще-то, уволила твоя пресловутая начальница! — Она не только моя… — промямлила она. — Да мне плевать! Из-за тебя мы проебали все сроки! Из-за тебя мы теперь по уши в дерьме! Нас смешают с грязью, и я теперь не знаю, как и когда мы будем оттуда выбираться! — Господи, тебя вообще тут не было, значит, и вины твоей нет, — ляпнула она. — А вот об этом чтобы никто не трепался! — я медленно подошла к ней и сократила расстояние так, что от моего носа до её оставались считаные миллиметры, и процедила сквозь зубы: — Не хватало, чтобы ещё была утечка информации… — В чём дело? Что за крики? — спокойно спросила Кавказцева, уставившись на нас. Видимо, я так увлеклась разговором, что не услышала, как она вошла. — А вот и твоя пресловутая начальница, — я отпрянула от Дианы и повернулась к Кавказцевой. — Ну что, доигралась? — О чём ты? — она нахмурилась и посмотрела на меня. — О чём я? — усмехнулась я и покачала головой. — Она даже не в курсе! Ахуенный из тебя начальник! — Ты можешь выражаться без матов и нормально объяснить, в чём дело? — всё так же спокойно говорила Кавказцева, а я, естественно, проигнорировала её просьбу. — Мы в дерьме, вот в чём дело! А ты, блять, даже не в курсе того, что у тебя происходит под носом. — Мы совершили оплошность и… — начала было Диана. — Закрой свой рот! — гаркнула я. — Не все мы, а ты и ты совершили её, — указала я сперва на Диану, а следом на Кавказцеву. — Одна из-за своей тупизны, а другая… — Стрелецкая, тон смени, сейчас же! — стальные нотки начали просвечивать в голосе Кавказцевой. — Можешь орать и тратить свои нервы сколько влезет, но оскорблять меня и своих же коллег я не позволю! — А что делать, если я не вижу тут ни свою коллегу, ни начальницу? Только двух куриц, которые не соизволили даже на документы посмотреть, которые им приносят прямо на стол, — продолжала я бушевать, раскрасневшись от злости. — Ещё одно оскорбление и останешься без премии с дежурствами в придачу! — уже рявкнула Кавказцева, потеряв терпение. — Объясни наконец нормально, в чём дело! — Хорошо, объясняю для особо одарённых, — сказала я сквозь зубы, всеми силами сдерживая злость, хотя по выражению лица, наверное, так и не скажешь. — Я веду расследование по делу об изнасиловании и убийстве несовершеннолетней девушки, главным обвиняемым которого является депутат Государственной Думы. Фамилия Голоев тебе о чём-нибудь говорит? — Ну, — кивнула Кавказцева, внимательно слушая меня. — Эта дура, и по твоей вине в том числе, проебала сроки, за которые она должна была передать документы прокурору, с которым Голоев на короткой ноге. А для Голоева каждая зацепка как глоток кислородной смеси из патрубка дыхательной системы скафандра на дне океана. До сих пор мне удавалось избавить его от такой радости. А теперь, когда сторона обвинения не сделала, мягко говоря, нихуя, его адвокат всеми руками и ногами схватится за эту оплошность. А если ещё просочится информация о том, что я была уволена и должным образом дело даже не передали другому следователю, то… — Я поняла тебя. Всё должно быть максимально секретно, — серьёзно проговорила Кавказцева и начала ходить туда-сюда по кабинету. — Бинго, Шерлок! — поаплодировала я в ладоши. — Когда нужно было передать документы? — Три дня назад. — Прокурор? — Витиоров Олег Борисович. — А начальница у него ведь Охотникова? — Кавказцева достала телефон из кармана, лихорадочно водя пальцем по дисплею. — Ну да… И как ты собираешься… — Заткнись, — она прислонила телефон к уху и через пару секунд уже начала вести по нему диалог. Кавказцева то спрашивала, как у той самочувствие, то как идут дела, то потом вообще стали поздравляли с чем-то друг друга. А потом и вовсе Кавказцева начала приторно любезничать с ней, отчего меня жёстко перекосило от наигранности. За время их диалога я, наверное, раз пятьсот цокнула языком и каждый раз рычала на выдохе. Жестами говорила ей, что пора уже перейти ближе к делу, на что она нервно отмахивалась. Я не знала, сколько это могло ещё продолжаться, поэтому просто села на свободный стул, облокотилась на стол и прикрыла глаза, поскольку закатывать их и быть похожей на Элджея в бесчисленный раз уже не было сил. Мои коллеги, по всей видимости, старались не дышать, так как я их практически даже не слышала. — Да, хорошо. Спасибо вам огромное! Обязательно забегу, — промурлыкала она, улыбаясь. — Выздоравливайте. До свидания. — Блять, да неужели! — сразу же произнесла я, как только Кавказцева сбросила вызов. — У нас есть два часа, чтобы исправить эту оплошность, — уже серьёзно проговорила Кавказцева, убирая телефон в карман. — Вашу оплошность… — поправила я, поскольку это было неимоверно важно. — Витиоров будет ждать тебя в кафе недалеко от ТЦ «Невский», — пропустила она мимо ушей мой комментарий. — Адрес скину смской. Дальше они уже решат, что с этим делать. Огласки этой ситуации не случится. Кавказцева как-то задумчиво произнесла последнюю фразу, будто ей за эту просьбу придётся не хило так заплатить. Возможно, даже натурой. — Чего? Я не ослышалась? Меня? — с полными недоумением я посмотрела на неё. — Да, потому что Охотникова сказала прислать следователя, который ведёт дело Голоева, — проговорила Кавказцева как ни в чём не бывало. — Как же здорово! — наигранно произнесла я и хлопнула в ладоши. — Накосячили вы, а беги и доноси документы я! — Слушай, тебе было нужно, чтобы проблема решилась. Я предоставила тебе эту возможность. Казалось бы, бери и делай, но тебе опять что-то не нравится, — попыталась вразумить меня Кавказцева, но у меня уже чуть ли не началась истерика из-за её тупости. — Ты издеваешься? Услышь меня! Вы накосячили. Вы! Не я! Поэтому исправлять это всё уж точно не мне, — договорила я и развернулась, чтобы уйти. — Послушай, Свет, — Кавказцева схватила меня за локоть, и я тут же окатила её своим холодным и свирепым взглядом. Она резко отдернула руку, будто только что взяла раскалённую сковородку. — Извини. Давай отбросим все эмоции и посмотрим на ситуацию трезво. Сейчас главной задачей является донести документы, так? Жребий пал на тебя, поскольку тебя знают куда лучше, чем кого-либо из нас. А позвонить Охотниковой и сказать, что вместо тебя буду я или Новикова, уже детский сад. Просто давай сейчас это возьмём и сделаем, а в следующий раз, клянусь, такого не повторится. Пока Кавказцева говорила, я серьёзно смотрела на неё, затем перевела взгляд на Диану, которая всё это время стояла, скрестив пальцы, ожидая, видимо, положительного итога. Также я не обделила вниманием и остальных коллег. Они тоже ждали какого-либо вердикта, сидя столбиком, как суслики. — Жду адрес, — пробубнила я и направилась к выходу.

***

Я съездила и отдала нужную папку со всеми необходимыми документами. Я думала, Витиоров меня убьёт или пропишет смачного леща. Он ворчал что-то вроде: «Приходится ездить чёрт знает куда в свой выходной и ждать хрен пойми кого». Не могу с ним не согласиться. Я бы тоже была недовольна, только выражалась иначе и безо всякой скромности, если бы какая-нибудь Кавказцева отправила меня спасать чью-то задницу, при этом ещё заставила молчать. Меня бы, вероятно, разорвало. Вернувшись и заняв своё рабочее место, я продолжила работу. Прошло не менее двух часов, как ко мне заявилась Кавказцева и решила поинтересоваться, как всё прошло. Вот что за курица? Михаил Андреевич меня бы уже ждал возле входа или предупредил охрану, чтобы сообщили ему, как только я вернусь. А тут… — Всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, закрывая за собой дверь. — Да, — коротко ответила я, не отрывая взгляд с монитора. Кавказцева прошла в глубь кабинета, остановившись в метре от моего стола. — Спасибо я так от тебя и не дождусь? — разочарованно вздохнула она. — Смешно. Я уже говорила, что накосячили вы, так что мне не за что благодарить тебя, — проворчала я, начиная злиться. До неё до сих пор не дошло? — От тебя редко когда дождёшься приятных слов, да? — она слегка склонила голову набок и грустно улыбнулась. Наверное, она хотела как-то сгладить углы, поэтому была более мягкой и терпеливой, чем обычно. Но я не собиралась прогибаться из-за какого-то милосердия. — Для тебя они будут исключительно большой редкостью, — бьюсь об заклад, она недовольно закатила глаза, потому что после моих слов сразу же направилась к выходу. — Погоди. — Что? — уже нехотя ответила Кавказцева и развернулась ко мне, а я наконец соизволила поднять на неё свой взгляд. — Как ты можешь наблюдать, со своей стороны я выполнила твою просьбу. Теперь твоя очередь, и у меня есть условия. — Ещё и не одно, — усмехнулась она. — И чего ты хочешь? — Верни Витю. — Кого? — не поняла она. — У тебя настолько короткая память, что ты уже не помнишь, кого уволила? Витя — это следователь по делам о преступ… — А-а! Виктор Евгеньевич, поняла, о ком ты, — кивнула она и тут же развела руки. — Но увы, его я назад не верну. — Тогда ищи способ уговорить Рогова найти другого следователя вместо меня, — я уставилась обратно в монитор, потеряв к ней всякий интерес. — Да что ты прицепилась к этому Вите? — занервничала она. — Сдался он тебе… Я со вздохом подняла на неё взгляд и с издёвкой проговорила: — Понимаешь, не могу я так. По-человечески нужно поступать. — Ой, тебе ли говорить о человечности, — фыркнула она, на что я только усмехнулась. — Человеку уже лет под сраку. Дай ему доработать. Там осталось-то до пенсии всего-ничего, а ты его пендалем со службы. Не стыдно? — Нисколько. На то есть причины. — Озвучь их. — Не могу. — Тогда пересмотри их. — Не могу, — твёрдо стояла она на своём. — Тогда всего хорошего, — махнула я рукой, указывая Кавказцевой на выход. — Я не буду работать на начальницу, которая не умеет адекватно смотреть на вещи. — Вот что за детский сад? — раздосадовалась она и начала туда-сюда ходить по кабинету. — Детский сад на работе разводите вы. Так что тебе уж точно не надо заикаться про это. — Ты изо дня в день вставляешь мне палки в колёса. Я только и делаю, что вытаскиваю их оттуда и при этом стараюсь оставаться максимально вежливой. Но с тобой на это никаких сил не хватит! Ты просто невыносима! — воскликнула она, всплеснув руками. — Всё? Ты увольняешься? — с надеждой в голосе спросила я и с большим интересом ожидала ответ. — Не дождёшься! — рявкнула она. — Очень жаль, — наигранно разочаровавшись, вздохнула я. — Раз ты всё-таки остаёшься, тогда сделай публичное извинение. — Извинение? — Кавказцева сдвинула брови к переносице. — За что? — За увольнение Вити и меня, — пояснила я. — Скажи, ты в своём уме? — серьёзно проговорила Кавказцева. — Ты сейчас мне предлагаешь унизить саму же себя при всех за свои действия? За приказы, которые я даже не обязана объяснять! — возмутилась она, негодуя. — Да, это называется признание своих ошибок, только вслух и при людях, — разъяснила я. — И заметь, я даже не приплетаю сюда, что я спасла твою задницу перед Роговым. — Ни за что, — твёрдо проговорила она. — Тогда ищи другого следователя, — я равнодушно пожала плечами. — Слушай, ты уже достала! Хватит мне пальцы гнуть! — уже не скрывая раздражения, рявкнула Кавказцева. — Я и так поняла, что ты тут супер-пупер мега человек… — Рада, что ты это наконец увидела и признала, — вставила я свой язвительный комментарий. — Хотя это вовсе не так, — договорила она. — Здесь работают замечательные и умные люди, которые идут на уступки, не косят под хрен пойми кого и просто выполняют свои обязанности. И то, что ты предлагаешь мне сделать, — это перебор. Из-за твоей дурацкой самовлюблённости я не собираюсь ставить себя в неудобное положение. Так что мой ответ — иди к чёрту, — закончила она и развернулась, чтобы уйти, но мой повышенный голос остановил её: — Знаешь, почему Михаила Андреевича здесь все уважали? — Кавказцева остановилась у самой двери, взявшись за ручку. Она ничего не произнесла, молча стояла и ждала, пока я продолжу. — Потому что он поступал справедливо и признавал свою вину, когда был неправ. Но делал это так грамотно, что к нему никто не садился на шею после этого. Позвони ему, попроси пару уроков. На некоторое время повисла тишина. Я ждала от неё хоть какого-то ответа, но она только покачала головой и вышла из кабинета. Что ж, на этом всё, подумала я, но, к моему удивлению, через час Кавказцева собрала весь народ в конференц-зале. Все сидели и перешёптывались, потому что никто не знал, в связи с чем были эти внеочередные сборы. Кто-то говорил, что это по поводу премии, другие думали про увольнение. Примитивные домыслы примитивных людей. Когда зашёл последний сотрудник, которого ждала Кавказцева, она начала своё представление. — Всем минуту внимания! Прошу послушать важное объявление, — все тут же затихли. — Итак, как вы все уже знаете, мною была уволена Све… — Я покашляла, дав понять, что она упустила одну очень важную деталь. — Мною несправедливо была уволена многоуважаемая и всеми любимая Стрелецкая Светлана Викторовна… Я одобрительно кивнула. — Ну не прям всеми… — вставил свои две копейки Никита, отчего тут же получил отклик в виде смеха от коллег. — Заткнись… — процедила я, и он тут же испуганно вжал голову в плечи. — В связи с этим прилюдно заявляю, что виновата перед ней и прошу прощения у вас, Светлана Викторовна, за столь ужасный поступок, который привёл к неблагоприятным последствиям. Как только эта прекрасная женщина, профессионал своего дела, покинула стены этого здания, её отсутствие существенно повлияло на нашу систему. Поэтому я постараюсь больше не допускать таких ошибок. Надеюсь на ваше понимание и прощение, Светлана Викторовна, — Кавказцева, ясное дело, говорила это не от души, но держалась она неплохо. — Не, ну так то чё, я ничё, чё… — протефтелил Слава. — Слышь, чёкалка, разговаривать научись сперва, — грубо сказала я и перевела взгляд на Кавказцеву. — Ты забыла ещё кое-что… — напомнила я, а она на секунду задумалась. — Ах да! По просьбе Светланы Викторовны я возвращаю Виктора Евгеньевича. — А кто это? — задал вопрос Никита и почесал затылок. — Я такого не знаю. — Ты чё, Никитос? — хлопнул его Слава по плечу. — Ну это же Витя, который нам помогал с делом с той бабкой, которая миллион где-то прохезала. — А! Витёха-титёха, что ли? — крикнул Никита, и в ответ тут же раздался смех. Так Кавказцева это имела в виду, когда упоминала об умных людях? Что ж, наши реалии с ней не то что рядом не стояли, они буквально в разных вселенных. — Ну вот, а говоришь, что не знаешь, — Слава взял Никиту удушающий захват и начал теребить волосы костяшками. — Хотя, Светлана Викторовна, настоятельно прошу… — Кавказцева снова хотела завести свою шарманку по поводу Виктора, но я её перебила: — Так всё, народ услышал тебя и увидел твою мудрость. Думаю, он отплатит тебе тем же. — Да, безусловно. За что-то там спасибо, Елизавета Александровна! — проговорил Слава и поаплодировал вместе с Никитой. — Тогда на этом всё. Можете расходиться, — сказала она таким тоном, будто потерпела поражение. Кавказцева стояла и ждала возле выхода, чтобы закрыть двери и сдать ключ на КПП. Когда большая часть людей вышла, я встала и подошла к ней, негромко проговорив ей на ухо: — Начинай уже думать как начальница, а не как малолетняя зелёная соплячка. Твои рекомендательные письма с прошлых работ не производят никакого впечатления. Надеюсь, произошедшая ситуация дала тебе понять, как нужно взаимодействовать со своими сотрудниками и какой к ним нужен подход. Набирайся ума, а то твои куриные мозги сильно соответствуют внешности.