И шрамы исчезают

Прошёл месяц. Работа шла полным ходом. Кавказцева сдержала своё слово, и Виктор Евгеньевич вернулся к нам в отдел. Он хотел отблагодарить меня, поскольку ему все напели, что я поспособствовала этому. Совал деньги в руки да всё приговаривал: «Бери-бери, это от чистого сердца!». Но я отнекивалась и отбивалась как могла. Я ведь не из корыстных побуждений это сделала, а просто потому, что считала правильным. И раз я деньги не брала, Виктор Евгеньевич решил пойти по другому пути и угостил меня мёдом из своих запасов. И выхода, кроме как принять его, у меня не было. Просто каждый день выслушивать давление на жалость уже не было сил. Зато теперь у меня был липкий продукт пчеловодства, которым я буду приклеивать свои отмершие нервные клетки обратно. Кавказцева всё так же раздражала меня своим существованием, но работать больше не мешала. Бывало, ездила с нами на вызовы, но, как она сама и сказала, делала это редко. В последнее время её почти не было на рабочем месте. Разъезжала постоянно по каким-то конференциям и даже улетала пару раз в Москву. Мы с ней так и не нашли общий контакт, поскольку мне такой человек в окружении никуда не упёрся. Она пыталась что-то выстроить, старалась хорошо ко мне относиться, но я жирно перечёркивала это всё своими колкими словами и неподъёмным характером. В любой удобный момент я вставляла язвительные комментарии, едкие шуточки, а она прилагала все усилия, чтобы не реагировать на это. Лишь изредка тяжёло вздыхала и делала вид, что её это никак не касалось. Ей это категорически не нравилось и задевало за живое. Но деваться некуда, поскольку я бы начала грозить ей своим увольнением. Иногда мне казалось, что я уже достигла предела её котелка и он вот-вот должен был вскипеть, но, к моему удивлению, этого не происходило. Ну ничего, терпение рано или поздно кончится. В какой-то момент ей надоест вызывать эвакуатор, чтобы отвести машину в шиномонтажку или на автомойку, чтобы смыть собачьи фекалии на лобовом стекле. Я могла так очень долго, поскольку я всё ещё помнила свою миссию — выжить Кавказцеву любой ценой из Следственного комитета. И я это сделаю, танком не сдвинешь. Аня уже пыталась. Она каждый раз говорила мне перестать и объясняла, как маленькому ребёнку, чем это могло быть чревато. Ане, кстати, пришлось начать со мной коммуницировать, потому что игнорировать меня не получалось из-за работы. Нам нужно было обсуждать некоторые нюансы, а когда она демонстративно игнорировала вопросы напрямую и ответы излагала только на бумаге, расследование сильно затягивалось. Из-за чего у начальства появлялись лишние вопросы, поэтому через неделю обет молчания вынужденно сошёл на нет. Она вновь попыталась со мной обсудить ту тему, из-за которой у нас произошёл конфликт. Но я тут же свернула этот разговор. Не знаю, смирилась она или нет, мне было всё равно, но с расспросами она ко мне больше не лезла. В какой-то из вечеров она сама пришла ко мне, и у нас закрутилось всё по новой. Никогда не понимала её бабские загоны, да и не хотела понимать. Мне нравилось с ней заниматься сексом, а на остальное я решила наплевать. За этот месяц много произошло как приятного, так и малоприятного. Но самое важное было для меня примирение с Евой. Как только выдался свободный от работы день, я тут же позвонила Артёму и спросила, где Ева, есть ли у них планы и буду ли я нарушать их, если украду сестру на несколько часов. Благо Артём был в тот момент на работе, Машка в саду, а Ева очень вовремя оказалась дома, а не на сутках в больнице, после которых мне бы не особо хотелось её тревожить. Артём тогда похвалил меня за то, что я наконец решилась действовать. Поэтому я помчалась на всех парах к Еве, предварительно взяв большой букет белых роз и яйцо «Киндер сюрприз Макси». Сначала я думала, что позвоню ей по домофону, чтобы она вышла и мы с ней прогулялись по набережной или сходили куда-нибудь. Но погода уже успела смениться на более холодную. Гулять, постоянно укрываясь от ветра, не очень-то хотелось, да и цветы бы замёрзли быстрее, чем мы бы дошли до какой-нибудь кафешки. Поэтому я решила, что в случае чего лучше заказать еды из ресторана и посидеть у неё дома. Когда я оказалась около двери её квартиры, я уже было подняла руку к звонку, но замешкалась. Ко мне пришло осознание — я не знала, что говорить. Что вообще должна сказать? Прости? Это всё, что придумал мой мозг после всех обидных слов, что я нагородила? Да уж, молодец, Светлана, ничего не скажешь. Пока я готовила речь, дверь открылась, и, клянусь, я чуть в обморок не упала. Мне казалось, что у меня остановилось сердце или вообще покинуло свою среду обитания и пошла бухать к пяткам. Я стояла как дура с этим огромным букетом и яйцом, пыталась что-то промямлить, пока Ева таращилась на меня с удивлённым лицом, держа мусорный пакет в руках. Осмотрев её мокрые волосы, красивый домашний костюм и почувствовав запах хлорки из квартиры, я поняла, что она делала уборку, которая подошла к стадии завершения. Поэтому она уже не выглядела как домовёнок Кузя. Обычно у неё растрёпанные, но при этом собранные волосы в непонятный пучок. Выделенные для санитарного дня шаровары с растянутыми коленками и специальная огромная футболка, которая давно потеряла свой изначальный цвет. Такой образ мне приходилось наблюдать частенько, пока мы жили вместе. — У тебя есть что-нибудь от давления? — сдалась я и выпалила первое, что пришло в голову. — Вот ты вообще не меняешься. Как не умела извиняться, так и живёшь с этим, — фыркнула Ева и сделала недовольное лицо. — Зато я умею много чего другого, — виновато улыбнулась я. — И чего же? — задала она вопрос, опершись плечом на дверной проём. — Например… — задумалась я и начала перечислять: — Я хорошо вожу машину, метко стреляю, собираю палатку за две минуты и десять секунд, вкусно ем… — Да уж, — Ева скривила губы в подобии улыбки. — А ещё я мастер отталкивать от себя людей и делать им очень и очень больно, за что корю и наказываю себя с такой же отдачей. Я серьёзно взглянула на Еву. На её лице не осталось и грамма позитивной эмоции. Мы обе знали, что она не заслужила того, что я наговорила. Но даже после такого моя сестра всё равно первая сделала шаг навстречу. Она тот самый огонёчек, который никогда не гас, чтобы ни случилось. И я поражалась этому каждый раз. Мы простояли в тишине некоторое время. Она не была напряжённой или давящей, но я отчётливо понимала, что Ева хотела что-то сказать. Это было видно по её задумчивому выражению лица и по тому, как она покусывала губу. Я представила, что это будет что-то наподобие: «Это всё? А теперь отойди, ты мешаешь мне закрыть дверь» или вовсе «Проваливай и больше сюда не приходи». Потому что после своего скотского поведения я ожидала именно такой реакции. Но в очередной раз Ева сломала все мои стереотипные домыслы. — Жульен с курицей и грибами будешь? — разрезал её вопрос тишину, и я не поверила своим ушам. — Э-э-э… Да… Да, конечно. Ещё спрашиваешь, — собравшись с мыслями, проговорила я, отойдя от шока. — Надеюсь, это не тот, который остался с прошлого раза? Он уже явно покрылся плесенью за столько месяцев, и у меня будет жуткое отравление, если ты заставишь меня это съесть. Я, конечно, понимаю, что заслужила, хочется мне сделать плохо и всё такое. Но, может, мы обойдёмся без издевательств над моим желудком? — издав нервный смешок, протараторила я. — Ты закончила? — она скептично подняла бровь вверх. — Думаю, да, — усмехнулась я. — Мусор вынеси, — в приказном тоне проговорила Ева и протянула мне тухлый пакет, который держала всё это время в руках. — Ничего не меняется, — пробубнила я и постаралась не так сильно морщиться, делая обмен на цветы и киндер. — Мы уже даже живём отдельно, а я всё продолжаю выкидывать отходы. — Что говоришь? Не хочешь жульен? — ехидно спросила она. — Ну что ты, милая, тебе показалось! — я дежурно улыбнулась во все тридцать два довольной сестре, которая с важным видом уже направлялась на кухню. Мы очень много говорили. Дольше, чем в прошлые разы. Мы бы и дальше продолжили, если бы не определённые дела и обстоятельства. Она поделилась тем, как сильно переживала, как Артёму все мозги проплавила из-за этой ссоры. Как, не находя себе места, позвонила Михаилу Андреевичу и всё ему рассказала. Я в свою очередь поведала, как мне от него влетело, как меня мучила совесть и как я скучала и думала о ней всё это время. Потом мы плавно перешли от различных тем к семейным, и дошла очередь Кавказцевой. Я решила выложить Еве всю подноготную наших отношений с недоначальницей. И во время рассказа я только и слышала «Света, ну так же нельзя!» и постоянные вздохи, цоканье и закатывание глаз. Собственно, это было ожидаемо, поскольку Ева только и делала, что холила и лелеяла эту женщину. И когда я наконец закончила, сестра решила поделиться историей знакомства с Кавказцевой со всеми подробностями. Когда Ева только встретила Артёма, Кавказцева уже работала в полиции в Москве. Её отец тоже служил в этих же структурах, но в другом отделе. Однако она, в отличие от её папаши, не забывала про своих родственников в Новосибирске и приезжала к ним, когда уходила в отпуск. И в один из приездов, на семейном застолье (куда меня поначалу не звали, либо у меня не было времени) Ева с Кавказцевой и познакомились. Потом они частенько выбирались куда-то втроём: Ева, Артём и эта. Были также какие-то семейные сборы, поездки на Байкал или выбирались просто на природу с палатками. Ева, как оказалось, мне про это рассказывала, но я, видимо, была слишком занята своей работой, что посчитала эту информацию не слишком важной и забыла про неё. О чём говорить, если я даже знакомиться приехала с роднёй Артёма только после года их совместной жизни. Кавказцева тогда уже не приезжала и потеряла как-то со всеми контакт. Теперь мне стало ясно, почему я о ней ничего не знаю, как и она обо мне. Но что меня удивило больше всего, так это наличие у неё мужа и четырёхлетней дочери. И как только я об этом услышала, у меня сразу возникли вопросы, которые тут же начала выстреливать очередью: — Получается, они сейчас тоже в Новосибирске? А она их брала тогда с собой, когда приезжала в гости? Если нет, то почему? Как выглядит её дочь? А муж? — Сколько вопросов… — усмехнулась Ева. — И после этого ты говоришь, что тебе всё равно на неё? — Да мне вообще насрать с высокой колокольни, — я сделала непринуждённо глоток белого вина и взяла кусочек с готовой сырно-мясной тарелки. — Так ты будешь отвечать, нет? — У неё с мужем постоянно разнился график отпусков. Видели его только раз — на свадьбе. А в целом про него мы знаем лишь заочно. Как и про Ксюшу — их дочь, — пояснила Ева. — Наши говорят, что Лизе муж запрещал приезжать сюда с ребёнком, поскольку перелёты пагубно влияли на здоровье малышки. А она не хотела оставлять годовалого ребёнка с няней, чтобы просто съездить отдохнуть. Мы поддерживали с ней связь онлайн. Она скидывала фотографии себя и Ксюни. А потом общение стало сходить на нет и по итогу вовсе затихло. Лиза перестала брать трубки, отвечать на сообщения и вообще хоть как-то коммуницировать со всеми. — Погоди, то есть она просто игнорировала вас столько времени, а теперь вдруг объявилась? — я удивлённо вскинула брови. — Тебе не кажется это странным? Почему она переехала сюда насовсем? Где сейчас её муж и ребёнок? — Об этом я ничего не знаю, как и другие. Лиза либо отмазывается, либо переводит тему. Я попыталась один раз у неё расспросить про это, но она быстро свернула разговор, и я больше не стала возвращаться к нему. Фото она все удалила и вообще в последнее время стала слишком закрытой и опечаленной… И это всё потому, что ты её доводишь! — внезапно ощетинилась Ева, а я чуть вином не подавилась. — Она же такая хорошенькая! Добрая, умная, весёлая, жизнерадостная и лёгкая, прям как воздушное облачко! — чуть ли не пропищала она от умиления. — Ева, меня сейчас радугой стошнит от этой приторности, — симулировала я приступ тошноты, на что Ева тут же пихнула меня в плечо. — Мне она не кажется такой, какой ты её описываешь. По одежде так уж точно. — Вот кто человека судит по одежде? — фыркнула Ева. — Как кто, Ев? Ты поговорки не знаешь? По одёжке встречают, по уму провожают. Я вот по одёжке встретила и поняла, что она тупая. — Света! — треснула Ева по столу. — Ты неправа! Ты просто не знаешь ту Лизу, которую знаю я. Она ведь фея — волшебная и нереальная. Я вообще не думала, что такие люди существуют. Она такой прекрасный человек! — у Евы аж глаза засветились от счастья. — Так, Ева, у меня такое ощущение, что ты к ней неровно дышишь, — усмехнулась я и хотела было надкусить кусочек сыра, но не донесла его до рта, когда до меня дошло, что я сама только что сказала. Я медленно повернула голову и ошарашенно вылупилась на сестру. — Ты что, втюрилась в неё? — Ты дура? — Ева посмотрела на меня как на умалишенную. — Ерунды-то не говори. Она скорее по твоей части, — промолвила Ева как ни в чём не бывало, а я почувствовала, как ломтик сыра «Король Артур» пошёл не в то горло. Раскрасневшись, я с выпученными глазами начала кашлять, и Ева заботливо подняла мои руки вверх и говорила, что делать дальше, чтобы быстрее прийти в норму. Наверное, не стоит трогать напитки и еду, пока мы не закончим с этой темой. — В смысле? — прохрипела я, кое-как отплевавшись. — В смысле она раньше была по девочкам, — невозмутимо пояснила Ева, а по глазам было видно, как её забавила моя реакция на произнесённые слова. — Пока не вышла замуж. — А, она из разряда «наконец нашла себе нормального мужика»? — скептично пробубнила я. — Не знаю, как Лизе, но я ничего в нём нормального не вижу, — ответила Ева в той же манере. — Я же говорю, что она тупая. Даже мужика себе нормального не нашла, — крякнула я и тут же получила за свои слова смачный шлепок по бедру. — Ай! — Хватит уже так выражаться, засранка! Она очень умный человек! Зря ты так. С ней есть о чём поговорить, — убеждала меня сестра. — Да о чём?! — возмутилась я. — Она, кроме как краситься и делать себе новые ногти каждую неделю, ничего не знает! — Неправда! — запротестовала Ева. — Она даже со мной по медицине разговор вела почти на равных. С Артёмом могла поддержать диалог про авиационные двигатели. С Татьяной Ивановной про различные растения и их значение. Кстати, Лиза оценила тот цветок, который ты подарила свекровке, потому что та о нём все уши прожужжала. — Да? А что ж она свои таланты на работе не демонстрирует? — фыркнула я, не веря ни единому слову. — Может, потому что ей кое-кто кислород перекрывает? — Ева подставила руку под подбородок и вопросительно посмотрела на меня. — Ой, да брось, — отмахнулась я. — Я серьёзно! Ты хоть раз с ней по-человечески общалась? Я набрала в лёгкие воздуха и хотела было ответить на вопрос, но выдохнула, призадумавшись. А ведь и правда, я только и делала, что нападала на Кавказцеву, не оставляя ни малейшего шанса на конструктивный диалог. Чтобы держаться от неё подальше и в принципе никак с ней не взаимодействовать. — Нет, — честно ответила я, на что Ева тут же фыркнула. — Ну и о какой тогда объективности может идти речь? До тебя же не достучаться и с места не сдвинуть. Ты как танк: видишь цель — не видишь препятствий. И если вдруг что, то сразу напролом. — Как много нового о себе узнаешь порой, — пробубнила я. — Нет, просто ты начинаешь меня слышать. Я тебе уже об этом говорила и не раз. — Я думала, ты шутишь, потому что ты постоянно смеялась в конце! — возмутилась я. — О такых вэщах нэ шутят, — в шутливой форме и с акцентом проговорила Ева и тут же захихикала. — Ну вот видишь, опять!

***

Когда я оказалась дома, то незаметно для себя начала прокручивать в голове мысли о Кавказцевой. Мы с Евой говорили о многом, но больше всего меня зацепила новость про то, что у Кавказцевой есть семья. Хотя, с одной стороны, чего удивляться. Женщина она красивая, всё при ней, так что это даже как-то очевидно. Только почему-то мне не давала покоя эта ситуация. Всё выглядело максимально странно. Если у тебя всё хорошо, зачем тогда увиливать от вопросов? Допустим, ты отвечаешь, что всё прекрасно, и люди моментально от тебя отстают. Но возникает нюанс. С родственниками такое провернуть сложнее. Пару раз дать такую кость и сослаться на дела — не проблема. Но если ты переезжаешь насовсем в другой город, неужели думаешь, что не будет расспросов по поводу внучки, которую так давно не видели бабушки и дедушки. Таким людям нужно наглядно демонстрировать свою жизнь. Вот только что, если показывать и нечего? Что, если нет той самой семьи, про которую все знали? Если рассмотреть ситуацию бегло и в порядке бреда, то кольца на безымянном пальце я не заметила. Развелась или просто не носила? Допустим, первый вариант. Где ребёнок? Остался с отцом или сидел дома, пока мать пропадала на работе? Судя по тому, как Кавказцева задерживалась в отделе, вряд ли девочка находилась одна. С утра до вечера садик? Допустим, отводила мать, тогда забирал кто? Няня? Странно. Рассказы Евы не стыковались с тем, что Кавказцева пять, а то и шесть раз в неделю оставляла ребёнка няне до самой ночи. Да и было бы несуразно так делать, учитывая, что бабушки и дедушки только и ждали, чтобы понянчить внучку. Значит, ребёнок не у неё, а у мужа. Но разве такая, как Кавказцева, смогла вот так просто оставить всё и уехать?