Вызов к директору

Маленькие ручки повешали на елку красный шарик. — Воот, так-то лучше, — тянет Казахстан и отходит назад, любуясь ёлкой.       Пушистая, как волшебный зверёк темного цвета елка была вся забита игрушками. Она искрилась и сияла. Разноцветные шары переливались, создавая в зале атмосферу детской сказки. Внизу, под ёлкой, лежали большие коробки подарков, что сделали две семьи друг другу. — Мне кажется, там должен весеть синий шарик, — предложил Германия и потянулся к ёлке. — А, ну не тронь!, — завопил казах и схватил Германию за водолазку. — Тише, Казахстан. Не ругайтесь. — попросил Казахское Ханство. На нем был новогодний свитер, в руках мишура, а волосы были распушены. Его чёрные и длинные локоны нежно лежали у него на плечах. — Отпусти Геру. — Но тогда он повесит синий шар туда, где должен висеть красный. — Германия повешает свой шарик возле твоего. — сказал Казахское ханство и взглядом позвал сына к себе.    Пока Германия вешал свой шарик, Казахстан скрутив губы трубочкой подбежал к отцу. — Казахстан, веди себя воспитаннее. Мы в гостях и должны уважать хозяев, — Ханство погладил сына по спине. — Тем более ты старше, будь умнее. — Да, да. — мальчик закатил глаза. — Не балуйся, а то уедем и будем Новый Год справлять дома сами. — сказал КХ продолжая гладить спину. — Интересно, как ты бросишь Германскую Империю в эту Новогоднюю ночь?, — сказал Казахстан и нагло улыбнулся прямо в лицо отцу, что был обескуражен таким заявлением. — Легко, и будешь вредничать ещё,– КХ перестал гладить сына. — Точно уедем. —Понял‐понял. — Давай, иди.    Казахстан сразу же побежал к Германии. На висящей возле красного синий шарик, казах закатил глаза. Но тут же забыв, об игрушке, как ни в чем не бывало продолжил общаться с другом. — Что-то случилось?, — настороженно спрашивает Германская империя, который вышел из кухни. В его руках был стакан коньяка. Казахское Ханство сразу заметил алкоголь в руках немца. Сам мужчина относился к такому виду расслабления довольно спокойно, даже равнодушно. Он не видел и не чувствовал в этом ничего такого, что могло заставить пить алкогольные напитки чаще, чем просто на праздники. Но как заметил Хантсво Немецкая семья наоборот любит разбавить свой вечер алкоголем, и не стесняется того, что кто-то заметит их пристрастие. Азиат то и дело видит каждого члена семьи со стаканчиком какого-нибудь напитка, который они пьют медленно смакуя вкус. Его обычно не волнуют чужие дела. Но чем ближе их семьи становились, тема острее становится эта тема. Вдруг это как-то повлияет на его сыновей... — Нет, уже ничего. — отвечает Казахское Ханство и проходит мимо немца на кухню.    Для ГИ это был прекрасный момент вновь полюбоваться Ханством, как можно ближе. Его пристальный взгляд сразу заметил азиатский профиль, отметил для себя в очередной раз, насколько нос казаха аккуратненький, и конечно же его длинные, и чёрные, как смоль волосы. Они тёмным фонтаном спускались вниз, ниже плеч. Так и хотелось зарытся в них руками, потянуть на себя, открывая взору лицо или, поглядеть как, они развратно смотрятся на подушке, пока его две руки стоят по краям.... — ГИ, Ты уснул там?, — спрашивает Казахское Ханство.                "ГИ – Германская Империя"        Он помнит, как Ханство назвал его "ГИ" в первый раз. Это было на третьей их встрече, когда они пошли вместе в бар, чтобы скрасить скучный вечер. По инициативе Германской Империи, они пошли в пивной бар, где ,по его мнению, было лучшее пиво в городе и идеальная романтическая атмосфера. На Казахском Ханстве была бордовая кофта, волосы были собраны в хвост. Он все ещё помнит, как сдымалась его грудь, как напрегались его мышцы каждый раз, когда он тянулся за пивом. — ГИ, Ты идёшь?,— спросил он немца, что мешкался возле входа. — Ой, ты не против того, что? — Нет, не против. Можешь меня так называть. — сказал Германская Империя и подошел к машине. — Садись, довезу.      Сейчас такое обращение и вовсе стало обыденностью. В принципе, его это устраивало, даже очень. — Нет, просто задумался. — отвечает ГИ и проходит на кухню.           Кухня была большой, специально чтобы хотя бы три служанки вмешались в это пространство, и могли спокойно работать не мешая друг другу. По требованию Рейха, все было сделано в строгом стили в пользу тёмных цветов. В принцепе также можно было сказать о всем доме в целом. Когда власть перешла в руки Третьего Рейха, он практически сразу сменил стиль дома, с вычурного–готического на более простой. Вместе с Империями ушла и мода на замки и дворцы. Пожелания самого ГИ уже не учитывались.     Но сегодня кухня смотрелась намного ярче и приятнее, чем в обычные дни. Скорее всего, это связано с Ханством, что стоял возле гарнитура и протирал сервис. Да, скорее всего... — Что я тебе говорил?, — возмутился немец и подошёл по ближе. — Слуги сами всё сделают. Не нужно работать        "Да, лучше удели внимание мне!" — Мне не сложно. — отвечает казах и хмуря брови, периводит взгляд на алкоголь. — Хочешь?, — спрашивает Германская Империя и приближается ещё ближе, вытягивая стакан в вопросительном жесте. — Нет, — глухо отвечает казах. — Что-то случилось?,– спрашивает еще раз немец. Мысль, что Ханству что то приносит дискомфорт его явно напрегла. —Слушай, ты не думаешь что слишком часто пьёшь?, — начинает Ханство и переводит взгляд своих карих глаз на ГИ. — Все вы. Постоянно то и дело вижу вас со стаканом какого нибудь алкоголя. — В смысле?, — отвечает на вопрос вопросом немец. Грудь блондина нервно напреглась, а подбородок гордо поднялся. — Вы правда слишком часто пьете. — говорит казах и настроение немца тут же падает.       Привыкшый жить холостяцкой жизнью Император очень не любил, когда ему указывают. Особенно темы касающиеся его самого и его привычек. Как бы он не желал Ханство, тому не позволено указывать ему или критиковать его. Поэтому внезапная критика вызвало такую же агрессию. — О, какой ты наблюдательный. — саркастично говорит ГИ, грозно улыбается и отпивает коньяк, не отводя взгляда.      Вдруг кухню сокрушает резкий звук. Казахское Ханство ударом опустил руку с полотенцем. Мужчины подобно животным, вздулись от возмущения и глупости собеседника. — Тебе смешно? Это серьёзно!, — карие глаза уже не показывали спокойствие. — Ты так часто пьёшь. Думаю, можно назвать тебя хроническим алкоголиком. — А я думаю, тебе стоит закрыться.      Германская Империя окончательно начинает злиться. Не понимая, как азиат смеет ему что-то говорить. Он никогда никому не позволит кому-то управлять им и решать за него. — Послушай, ладно твоя семья. — Ханство раньше не встречавший грубый и резкий характер немца не ожидал такой бурной реакций. Удивленный он решает сбавить тон.–Но моя семья, мои дети могут нахвататся у твоих плохих привычек.     Германская Империя делает шаг к стоящему напротив и всем своим ростом начинает давить морально. — Правильно, моя семья – это моя семья. Значит, если тебя что-то не устраивает, хватаешь своих детишек и валишь отсюда. — выплевывает немец. Но тут же встретив в ответ, ошарашенный взгляд Ханство, понимает что ляпнул. Однако гордость не позволит сдать назад, она крепкой хваткой змеи держит мужчину, щепя под ухо больше обидных слов. — Я думаю, тебе нужно успокоиться. — тихо шепчет казах и выходит из кухни.     Мальчики, что мирно играли в солдатиков под ёлкой, услышав быстрее шаги оборачиваются к дверям кухни. Оттуда вылетает Казахское Ханство и поднимается в свою гостевую комнату. — Что первая сора молодожёнов?, — хихикает Германия. — Видимо, ладно всё равно помириться скоро. ...      Алаш Орда поджав ноги сидел на кровати в комнате Веймара. В его руках была книга, которую он с интересом читал, изредка поглядывая на часы. Он ждал Веймарскую республику. Нежное трепетно чувство, что поселилось в груди, застовляло смирно сидеть в комнате ожидая его прихода, чтобы у них случилась "как-бы" неожиданная встреча. Поэтому он уже второй час сидел с книгой на руках. Он знал, что мужчина вчера ушёл как обычно в казино и ожидал, что тот вернётся к утру. Но время шло и его все ещё не было. — Чего сидишь здесь?, — спрашивает Рейх, который только зашёл в комнату брата. Он с интересом осмотрелся, ведь бывал здесь нечасто. Братья еле как терпели своё нахождение в одном доме, и идея посетить лишний раз комнаты друг друга никогда в мыслях у них не возникала. — Читаю книгу. — сухо отвечает Алаш не поднимая взгляда. Парень надеется на то, что немец быстро уйдёт, поняв что ему здесь не рады. Но Рейх красным быком стоит дальше. — Почему в комнате Веймара?, — снова спрашивает Рейх и волна раздражения царапая кожу растеклась по спине Алаша. —Он разрешил. — глухо ответил парень и продолжил чтение. Но не надолго, ведь у него из рук грубо отняли книгу.     Всем своим возмущение, он собрав брови в кучу, посмотрел на Третьего Рейха. У того на лице  была лишь лёгкая ухмылка. Наглость младшего сына Германской Империи всё больше открывалась с каждой их новой встречей и поражало до полного негодования "Что он себе позволяет?!". И ответ на этот вопрос всегда был только один: Абсолютно всё. Рейха никогда не волновала что о нем подумают, как его действия отобразятся на других или на отношения к нему. Он всегда считал, что не обязан ни перед кем отчитываться и всегда брал, что хотел. — Зачем?, — спрашивает Алаш и продолжает сверлить немца взглядом. Ему было максимально некомфортно в ситуации, которая сейчас образовалась. Рейх стоял над ним, а сам Алаш в слабой позиций сидел на кровати. Последний заметил, как взгляд голубых глаз всего на две секунды стал снова сумасшедшим. — Пошли, поможешь мне упаковать подарки мальчикам. Сам не справлюсь. — говорит Рейх и закрывает глаза, отходя назад. — Можно отказаться?, — спрашивает Орда. Перспектива пропустить приход Веймара его совсем не устраивала. — Нет, книгу не верну.    С недовольным вздохом парень вылезает с кровати и встаёт на ноги. — Так-то лучше.     Дальше двое вышли из дома. Улица встретила их солнечными лучами, что сразу ударили по глазам, заставляя Рейха и Алаша зажмурить глаза. Абсолютно белый, только что выпавший, нетронутый, девственный снег лежал везде. Алаш Орде захотелось постоять на улице немного подольше, поэтому он сбавил шаг, мирно шел за спиной немца, оглядываясь по сторонам. Но долго задерживатся не было смысла, ведь завернув за дом они дошли до котельни, где прятали подарки. — Ты уже приготовил для меня подарок?, — спросил Рейх и в его голосе, как обычно, чувствовались нотки забавы. Он встал возле стола и достал подарки из старого шкафа. — Ага, посмотри у себя под елочкой. — ответил Алаш, продолжая смотреть  на немца. — Какой ещё елочкой?, — с улыбкой на лице сказал мужчина и подошёл впритык к парню. Он правой рукой потянулся в сторону Алаша, и тот зажмурил глаза. — Спокойно, я просто хочу взять скотч.    Как только в руке оказывается нужная вещь, Третий отходит от второго на два метра. Но наглая улыбка с лица не сползает. — Нет, ну если серьёзно. — начинает Третий Рейх. — Я приготовил тебе подарок. — Если, серьёзно то я тоже. — сказал Алаш и хитро блестнул глазами.     Третий Рейх почувствовал, как где-то в области груди постепенно начала разливаться лава чуств и эмоций. Она изнутри, задевая ребра, лёгкие, органы и кожу вызывала табун мурашек, что словно вспыхнувшее огнем поле пшеницы, распространились по всему телу. Рейху резко захотелось поцеловать Алаша. Взять рукой за затылок, протянуть к себе и благодарно целовать парня за то, что тот приготовил ему подарок. Ему только ему... — Я ещё и Веймару приготовил.     Вдруг вместо поцелуя, Алашу захотелось зарядить пощечиной. — И ему? — Ага. — коротко отвечает Алаш и продолжает упаковывать подарок для Казахстана. — Чем он заслужил?, — вопрос был задан обиженным тоном так, как будто маленький обиженный мальчик спрашивает что-то у своей мамы. Но Алаш ничего не заметил.     "Своими голубыми глазами" — ответил он на вопрос в своей голове. — Не волнуйся, тебе понравится твой подарок так, что про подарок Веймара ты забудешь.     И снова горячая лава потекла по рёбрам.    ... — Ну, что думаешь? Сработает?, — спрашивает Казахстан и спускается со стула. — Это тупо. Они просто посмеются и уйдут, — бурчит Гера смотря снизу вверх на висящую омелу. Она скромно висела, и, как икона кажется немного поблескивала на солнце. — А если нет... — То я не хочу видеть, как мой дед целует твоего отца. —О, идет. — воскликнул Каз и хватая Германию за рукав, кричит. — Паап!      Со второго этаже спускается хмурый ГИ и сразу замечает заинтересованные взгляды детей. На это он вопросительно вскидывает бровь. — Что случилось?, — спрашивает Казахское Ханство только что вышедший из ванны. Он сразу же замечает Германскую империю, что растерянно смотрел в точку над их головами. Это висела омела.       Несколько секунд тяжёлого  молчания и раздался смех ГИ и КХ. — Какие вы шустрые. — спокойно говорит Казахское Ханство. — И наглые. — поддерживает Германская Империя. Две страны даже не думали приближаться друг к другу.