Смертельный Поцелуй

Чистое счастье — вот что я чувствовал, глядя на радостного Ваню. Даже если мне было от этого плохо, я хотел, чтобы это осталось так, потому что Ваня испытывал от этого уйму положительных эмоций. Мне нравилось видеть его счастливым. Даже спустя месяц наших отношений я ни на секунду не мог устоять перед его улыбкой и улыбался в ответ. Я любил разглядывать её. Она превосходна. У меня был день на то, чтобы собраться и прийти в себя, потому что дальше ждало сплошное сумасшествие. Тем вечером я испытывал странное чувство. Я был рад и обеспокоен, а это, в свою очередь, образовывало предвкушение в одной из самых волнительных форм. Позже, тем же днём Ваня сделал мне лёгкий ужин. Яичница, овощи и ещё какая-то белиберда. Беру свои слова назад. Он ни разу не лёгкий, просто я ничего не съел. Он поставил передо мной тарелку. Я смотрел то в окно, то на тарелку. Просто смотрел и думал. Думал обо всём подряд, даже о том, о чём размышлял уже не один раз. Я почувствовал, как мне захотелось заплакать. У меня настолько сильного желания разрыдаться не было с класса 10. Слишком много всего навалилось на моё хрупкое ментальное здоровье. Я громко выдохнул, положил голову на свою руку, что лежала на столе, и из моих глаз полились слёзы. Я вёл себя тихо, но Ваня даже так умудрился заметить, что со мной не так. Он сел рядышком и поинтересовался, что меня гложет. Не получив ответа сразу, он просто начал гладить мою спину. И надо сказать, это помогло. -Я боюсь ехать домой, боюсь говорить им — я сказал это полушёпотом, но казалось, что я орал. Думаю, Ваня тогда уловил мой крик. Не ушами, конечно. -Хочешь, я поеду с тобой? Поживу несколько дней в каком-нибудь отеле. А потом вернёмся сюда вместе. Я обернулся на него. Мои глаза блестели, но на это раз не от печали. Во всех своих представлениях о том, что случится, когда я расскажу о собственной гомосексуальности, я не представлял, что он будет где-то неподалёку. Теперь мне было в несколько раз легче думать об этом. Я понял, что всё будет хорошо. Вечером следующего дня мы вместе сели на поезд. Я нервничал, вы и представить себе не можете как сильно. В какой-то момент моё неимоверное волнение одолело меня. Я больше не мог молчать о нём. -Ваня, я умираю. Я настолько сильно нервничаю, что ещё чуть-чуть и остановится сердце… Я не готов для этого шага, давай уедем домой, прошу! -Я уверен, ты справишься с этим и станет легче, что я могу для тебя сделать? -Увезти меня обратно. -Дай мне руку. -Ты не боишься, что нам что-то выскажут? Или предложат выйти? -Тебя это успокаивает, я знаю. Ваня протянул мне раскрытую руку. А я судорожно впился в неё так, что если бы он вовремя меня не остановил, она бы посинела. Пока мы так сидели, мимо нас прошло несколько человек. Кто-то промолчал, а некоторые принялись зачитывать лекцию о том, что содомия это грех и вообще мы ужасные, лучше бы нас не было. Из-за своей предельной нервозности, от таких слов я расплакался, а может я и не прекращал рыдать начиная с того ужина, просто умело подавлял это чувство. Ване достаточно было лишь покоситься на меня, чтобы понять что происходит. Тогда он увёл то сборище, что собралось около нас, подальше от меня. Я сидел один минут 10, а потом появляется мой улыбающийся мальчик. -Что такого они тебе сказали, что ты такой радостный? -Ничего особенного, я просто приятный в общении. И смог усмирить их гомофобный пыл. -Он просто приятный в общении… — прошептал я себе под нос. Теперь я думал об этом. Я смог показать людям, что я состою в отношениях с парнем. Они смотрели, что-то говорили, но я отпустил его руку лишь тогда, когда он ушёл поболтать. Я не собирался им доказывать мою принадлежность к натуралам. Я просто подсознательно хотел, чтобы они увидели меня таким, какой я есть. Меня приятно удивил мой поступок, я даже почувствовал некую задорность осознав это. Погрузившись в эти раздумья, я и не заметил как мы приехали. Выйдя из поезда, мы попрощались. Он взял такси, а я воспользовался автобусом. Я чувствовал себя намного легче. Возможно из-за Вани, возможно из-за своей скромной смелости, а возможно потому что купил любимое дешёвое пиво. На меня нахлынула ностальгия по былым временам. Я вспомнил, как носился тут в свои 12 с другими мальчишками. В детстве, признаюсь, я был просто безбашенным ребёнком. Захлебнувшись в волне этих мыслей, я быстро дошёл до дома. Моя семейка жила на втором этаже, и я увидел домашнюю суету через окно. Мама ходила по кухне туда обратно, видимо, думала что бы ещё протереть и куда бы что поставить. Она ярая перфекционистка, атеистка, а ещё любит рок. Ей чуть больше 40 и она всё ещё супер крутая. Моя 13-ти летняя сестра, Элина, взяла чипсы из шкафа и уселась в углу стола. Она выглядела грустной, но у неё часто так при матери. Хотя потом заулыбалась, видимо смотрела очередной сериал. А потом на кухню вошёл отец, почесав затылок. Он отличается от типичного папы тем, что он есть и тем, что имеет отменное чувство юмора. Мама покосилась на окно, а я тут же прижался к стене дома, чтобы она меня не увидела. Я ощутил, как наполнился простой детской задорностью и сам рассмеялся от этого. Стало так тепло внутри. Наконец я вошёл. Меня радостно встретило всё семейство. Они всё ещё говорят мне как я вырос, хотя я уже давно не расту. Мы поели, поболтали ни о чём, отец пару раз смешно пошутил, я поиграл с Элиной в приставку, а потом захотелось спать. Я был в своей комнате. Один. Как же это было волшебно! Просидеть я так долго не мог, позвонил Ване и рассказал обо всём, о чём хотел. Затем, Эля пришла сказать спокойной ночи и спросила о чём это я хотел им рассказать. Я запаниковал. -Я что так громко разговаривал? -Нет, расслабься, я заходила забрать свои чипсы вот и услышала, а ты был так увлечён разговором, что не заметил меня. -Ну ладно, завтра узнаешь -выдавил из себя я.