Смертельный Поцелуй

Прошёл месяц или около того. За это время я построил хорошие отношения с моими одногруппниками. Мне нравилось с ними проводить время, но друзьями я их не считал. На тот момент у меня не было друзей. С Артёмом я не говорил с того самого дня. Это было так ужасно, честно! Я не общался месяц с лучшим другом из-за маленькой детали моей жизни. Я думал об этой ситуации много раз, но каждый раз смирялся с его решением. Мне было очень грустно вспоминать его, поэтому я старался делать всё только чтобы не оставаться наедине. Этим вечером я вернулся домой, к Ване. Теперь это место я называл домом. В тот день Ваня приготовил ужин. Он часто так делал, но в этот раз чувствовалось что-то особенное в простом запахе жареной картошки. Я тут же накинулся на еду. Я был просто дико голодный. Когда мой рот был полностью забит картошкой, Ваня решил задать мне вопрос. -Никита, ты не думал рассказать родителям о том, что мы встречаемся? Я подавился так, что из меня вылетела половина содержимого моего рта. -Не думал — сказал я, с всё ещё набитым ртом. Я наконец всё прожевал и проглотил. Аппетита больше не было то ли от Ваниных слов, то ли от того, что я и так наелся. -Я хочу, чтобы ты рассказал им об этом. -Сомневаюсь, что это хорошая идея. -Мне надоело слышать, как ты говоришь, что свободен, когда разговариваешь с семьёй. -Хочешь могу говорить что встречаюсь…с девушкой… -Проблема в том, Никита, что ты парень и у тебя есть парень. -Ты думаешь, у меня вот так легко получится им всё сказать? Я вышел из-за стола и пошёл в другую комнату. Мне не хотелось больше разговаривать с ним. Я подошёл к самому светлому месту в мрачной спальне — к окну и открыл его на распашку. Февральский мороз окутал меня с головы до ног. Мне было холодно, но я не хотел закрывать его. Мне нужен был свежий воздух, чтобы трезво подумать, либо это была одна из форм селфхарма. Потому что, честно говоря, я и сам себя гнобил по причине того, что не мог рассказать семье о том, что я гей. Не успел я и начать размышлять, как мои мысли тут же рассеялись от того, что я почувствовал тёплое дыхание в районе левого плеча. Ваня пришёл ко мне и принёс куртку, чтобы я не мёрз. Я не мог думать в Ванином присутствии, потому что чувствовал слишком много к нему. -Я не хотел быть таким грубым, извини. Но я правда думаю, что пора бы рассказать о нас. Я молчал несколько минут, а затем спросил. -Как ты сделал это? -Сделал что? — Ваня понял о чём я, он просто хотел отсрочить момент рассказа. -Меня приняли таким, какой я есть. С моим желание краситься, со всеми моими особенностями. Это было не похоже на Ваню. Он искренний, яркий, эмоциональный, а эта фраза прозвучала иначе. -Ладно, я ещё подумаю над этим. Я очень хотел, чтобы Ваня ушёл. Мне нравилось чувствовать его дыхание на плече, нравились его забота и понимание. Я был влюблён в него, но тогда хотел, чтобы он просто ушёл. Я не хотел просить его уйти, потому что боялся, что он уйдёт насовсем. -Мне уйти? На секунду показалось, что он прочитал мои мысли. -Да, пожалуйста. Я потратил уйму времени на раздумья. Мне кажется, той ночью я представил все возможные варианты развития событий в тот день, когда я совершу каминг-аут. Они были настолько разнообразные и проработанные, что сними я по ним фильм он бы взял Оскар, я серьёзно. Первый сценарий был о том, что меня примут, а последний гласил, что вселенная уничтожится от моих слов. Я уснул только под утро. Без Вани и с огромным количеством мыслей. Он, как покорный слуга, не входил в комнату и уснул в гостиной. Его огромная кровать впервые была в моём распоряжении той ночью и я раскинулся так широко, как только мог. Пока я засыпал в такой позе, я почувствовал, что это помогает расслабиться и груз моих раздумий медленно уменьшается. На следующий день мы не разговаривали. Я был занят также как и он. Мы лишь перекинулись несколькими словами с утра. Радовало то, что это не от обиды, а от огромного количества дел, либо мы оба просто игнорировали самую большую обиду. Я знал, что прийдётся поговорить ещё раз о каминг-ауте. Как бы больно и противно мне от этого не было. В конце дня я всё-таки купил билеты до моего родного города, Воронежа. Я прокручивал все те варианты развития событий, что я придумал вчера ночью. У меня дрожали руки. Я чувствовал, будто я нахожусь в долгу перед Ваней, поэтому и делал всё это. Вечером, когда я вернулся домой, Ваня сразу подошёл ко мне, но он ничего не спросил про каминг-аут. Я знал, что он очень хочет ещё раз об этом поговорить, но я не решался заговорить первым, потому что это причинило бы мне боль. Было видно, что он нервничает, боится ещё раз надавить на мою болевую точку и пытается правильно подбирать слова. Тогда, я молча показал ему билеты на поезд до моего дома. Блеск в его глазах и радость на лице заставили меня почувствовать себя отцом, который дарит своему чаду игрушку, что тот давно хотел. Ваня тут же поцеловал меня. Он не мог иначе показать свою радость в тот момент. Я был рад, что смог угодить ему. Да, именно так. Я угождал ему, а не себе.