Потеря.

Бэй Доу не помнит. Чувствует, что чего-то не хватает, но не может вспомнить чего же. Словно у неё отняли что-то очень важное. Что-то, что служило куском её души, которая сейчас так сильно ноет. Шкребётся о мозговую коробку, шепчет, молит о том, чтобы она вспомнила, но пиратка только отмахивается от навязчивых мыслей и продолжает улыбаться своим старым друзьям. Которые выглядят старше, чем она помнит. Она смотрит на удаляющийся горизонт Ли Юэ и что-то щемит в груди, словно она не должна быть на этом корабле. Она… должна быть на другом. Рука опускается, проводит пальцами по контуру подвязки костюма и натыкается… на странную веревочку, которая тянется в никуда. Словно на ней должно было что-то висеть. Что-то важное и значимое. Бэй Доу не помнит, что её Глаз Бога был нагло украден в пылу сражения. Она опирается на бочку спиной, сидя на палубе. Громко смеётся от похабных шуток своих дружков и для неё нет ничего лучше. Бэй Доу — квартрмейстер, который верно служит своему Капитану. Она почитает пиратский кодекс. Грабит вместе с командой другие судна, идёт по головам. Не задерживается на суше дольше положенного. Ей просто нет ради кого делать это. Бэй Доу не помнит другой жизни. Шторм для неё не значит ничего большего, чем буйство стихии. Он не вызывает в ней трепетных чувств, которые мягко оседают в сердце, стоит только вспомнить о… чём? Ей нечего вспоминать. Она не помнит о том, как победила со своей командой ужасного морского змея. Не помнит, как шторм стал для неё синонимом словосочетания “признанная богами”. Что он для неё — причина защищать своих. Отдавать приказы, как Капитан, а не слушаться кого-то другого. Бэй не помнит другую свою команду. Тех, кого она называла не просто друзьями — семьёй. Команда Южного Креста потеряла своего Капитана. *** Бэй Доу не знает, что её ждут всей “семьёй”. Они с командой останавливаются в Ли Юэ на пару дней, чтобы тихо продать всё награбленное. Даже в таком идеальном городе найдутся те, кто хочет поживиться на чужом несчастье. Они прячутся под масками законопослушных граждан и только такие, как Бэй знают к кому обращаться. Пиратка слабо улыбается, поправляет кремневый пистолет под плащом, и сходит на сушу. За то время, что она провела в плавании, здесь почти ничего не изменилось: всё те же лавки с продуктами, всё те же детишки, бегающие по причалу. Всё тот же запах, который пробуждает в ней приятные воспоминания из детства. Бэй Доу не помнит, что этот город для неё значит намного больше. Она останавливается на мосту в оговоренном месте. Опирается на перила, ожидая человека, который должен вместе с Доу пройти на корабль за некоторыми драгоценностями и редкими книгами. Бэй оборачивается, чувствуя на своей руке пальцы. Она думает, что это покупатель. Но к её руке прикасается кто-то другой. — Капитан? — неверяще шепчет мужчина позади неё. В его глазах Доу видит узнавание, только вот сама она его не узнаёт. — Капитан? — переспрашивает Доу, с удивлением уставившись на моряка. Она всматривается в него, чувствуя, как начинает болеть голова. Перед глазами плывёт, — Боюсь, что ты ошибся, братец. Я в этом городе давно не была и уж точно не успела обзавестись собственной командой. Она видит как от этих слов у моряка уходит земля из-под ног. Как в глазах угасает надежда. Бэй Доу не помнит, как её команда пыталась выходить её после потери Глаза Бога. — Да, да, верно, — тараторит мужчина, отступая от неё на шаг. Потом на второй, словно боится Доу. Словно в красном глазу он увидел не непонимание, а ненависть или желание его убить. Впрочем, те, кто потерял Глаз Бога долго в трезвом уме и не остаются. Моряк отводит глаза в сторону, извиняется перед Бэй Доу за то, что потревожил и сбегает. По-другому она назвать то, что произошло просто не может. Глядя в стремительно удаляющуюся спину, в пиратке что-то вспыхивает и тут же угасает. Воспоминания начали постепенно возвращаться. А зверь, которого звали “безумие”, медленно поднимать свою голову. *** Она остаётся в Ли Юэ дольше, чем они планировали. Бэй решает сама разобраться во всём, что произошло. В воспоминаниях, что разрывают голову. Бэй просыпается посреди ночи, срывая голос от очередного крика. В холодном поту и с трясущимися руками, словно она пробежала марафон. Каждую минуту перед глазами мелькают клочки из прошлого, которое... Бэй Доу не помнит. Они сменяют друг друга, накладываются, заставляя её путать настоящее и прошлое. Она теряется в этом водовороте, постепенно сходя с ума. Не понимает, что происходит, а что уже произошло. Команда с радостью принимает её обратно, когда она появляется палубе “Южного Креста”. Бэй смотрит на такие знакомые, но совершенно чужие лица. Старается запомнить каждую черточку, каждую морщинку, которая появилась на них после того, как она исчезла. Они волновались. Пиратка постепенно вливается в прежнюю жизнь. Заново учится управлять людьми, контактировать с ними. Жить с осознанием того, что раньше она называла их своей семьёй. Ведь раньше у неё не было никого, кроме родителей, а сейчас целая куча “братцев” и “сестриц”, которые вьются около Бэй, чтобы следить за её состоянием. Но даже они не замечают те тревожные звоночки, что сама Доу прячет за ласковой улыбкой. Она не хочет признавать, что потеря Глаза Бога нанесла удар намного сильнее, чем простая амнезия. Не хочет пугать итак испуганных ребят, которые так стараются и заботятся о ней. Бэй Доу не хочет быть обузой. Она смеётся над их шутками, рассказывает о приключениях, что пережила, пока они были в разлуке. И игнорирует то, что в её смехе проскальзывают откровенно истеричные нотки. А голова продолжает болеть от потока бессвязных мыслей, которые давно не подконтрольны Доу. Все забыли о том, что происходит с теми, кто потерял Глаз Бога. *** Голова раскалывается. Руки у неё по локоть в крови тех, кого она называла своей семьёй. Ошмётки плоти застревают в волосах, неприятно липнут к коже. По щекам текут слёзы от бессилия и боли. Не своей – чужой. Она причинила так много боли тем, кого должна была оберегать. Тем, кто доверил ей свою жизнь. Доу падает на колени, отбрасывает меч в сторону. В мёртвой тишине корабля это действие звучит слишком громко. Неправильно. Она сжимает голову руками так, что кажется ещё чуть-чуть и она её проломит. По рукам потечёт кровь, смешиваясь с той, что уже находилась на них. Хочется просто закончить те мучения, что Доу причиняет сама себе. Ночь разрывает безумный крик. Бэй Доу кричит в пустоту, зная, что теперь её никто не услышит, кроме трупов. Никто больше не улыбнется ей, не скажет “Хей, Капитан!”, не похлопает по плечу после удачного плавания, не обнимет. Безумие, которое она так тщательно старалась запереть внутри себя, прорвалось наружу подобно цунами. И снесло всех, кто стоял у него на пути, наплевал на то, что они значили для Доу. На то, что они были её семьёй. Осознание конца обрушивается на плечи, капает с неба, как кровь, которую Бэй старается стереть со своих рук. Она трёт-трёт-трёт, не понимая, что этот грех ей не смыть. Пиратка закрывает глаза, чтобы не видеть всего того, что она натворила и проваливается в пучину собственного сознания. Бэй Доу не имела права забывать.