Сумерки империи

С утра все пошло не так хорошо. Клокке как видно успел осмыслить происходящее и чего-то себе надумал. Отвечал он теперь на все вопросы очень осторожно, заметно подбирая слова. А когда Арника спрашивала о чем-то более личном, вроде того, откуда он — вовсе делал вид, что не расслышал или не понял. Будь на ее месте кто-нибудь более привычный к болтовне, может дело и пошло бы, но Арнике вгрызаться в птицелюда было неловко, а потому в палатке царила напряженная тишина. Выходить наружу Клокке отказывался, еду Арника приносила в шатер — что предпочитают араккоа она скорее выяснила экспериментально, чем выспросила. Атмосфера становилась все невыносимей — в какой-то момент Арника вовсе поймала себя на размышлении, не задумал ли Клокке ткнуть ей ночью ножом под ребра. Так больше продолжаться не могло, и очередным утром она решительно сказала: — Идем. Клокке долго молча на нее смотрел, но потом все-таки скрипнул: — Куда? — В зверинец, — даже на маловыразительном птичьем лице прочиталось недоумение и Арника добавила. — Я там работаю. Мы работаем, когда Ярмарка закрыта. — Я не умею этого. Я не буду хорошим помощником. — Не нужен помощник. Но тут круглыми сутками сидеть нельзя. Идем, или я сложу шатер. Она сама была не рада этому шантажу, но не представляла, как еще можно повлиять на араккоа. Клокке повертел головой туда-сюда, совсем как говорящий ворон, который одно время жил в зверинце, потом медленно поднялся. Арника едва сдержала вздох облегчения и шагнула наружу, сделав пригласительный жест рукой. Клокке еще потоптался на пороге, высунув из шатра один только клюв, но за мгновение до того, как у Арники кончилось терпение, вышел, нахохлившись, и пряча лапы глубоко в рукава. — Это далеко? Арника сначала бросила на него удивленный взгляд — говорил же, что несколько раз через Ярмарку проходил, разве мог не заметить зверинец? — но потом сообразила, что Клокке просто не понимает, в какой части территории находится их шатер. — Не очень. Мы пойдем задворками. Судя по наклону головы, мысли о задворках Клокке не обрадовали, но он больше не спорил, последовав за ней. Шатры работников стояли почти по всему периметру Ярмарки за аттракционами, группами по десятку-полтора. Тот пятачок, где жила Арника был заселен только наполовину. Место она специально не выбирала, просто именно там оказался свободный большой шатер. Его можно было бы перенести в другое место, если бы она захотела, но Арника не стала. Да и до зверинца было действительно недалеко. По тропинке между ограждением и полигоном паровых танков — сразу к подсобкам. Арника достала ключ от кладовых, вытащила оттуда ведро, большую щетку и метлу. Последнюю вручила Клокке. Тот, как видно от неожиданности, взял без лишних вопросов. — Я у пингвинов буду чистить сегодня, — решила пояснить она. Птицелюду, конечно, это мало о чем говорило, и он покорно пошел за ней — сперва к баку с водой, где Арника наполнила ведра, потом к самому вольеру. Пингвинов у них сейчас было четверо, жили они в загоне с небольшим, но вполне глубоким бассейном. Его сейчас чистить было не нужно, только верхнюю облицовку и камни. Клокке остался у ограждения, Арника забрала у него метлу, зашла внутрь и взялась за щетку. Пингвины при виде нее убрались в дальний угол, недовольно покрякивая: их кормили другие, поэтому Арнику они знали только как того, кто мешает им спокойно сидеть на камнях. Огр невольно подумала, не решит ли Клокке по такой реакции, что она когда-то этих птиц обижала, но скоро, погрузившись в уборку, перестала об этом думать. Клокке так и торчал за забором, никуда не отходя и не издавая никаких звуков, так, что Арника вскоре вообще о нем забыла и, когда с камнями было покончено, щелкнула по метле, проговорив несколько слов. Та вздрогнула и пошла к противоположной стенке — криво-косо, но вполне уверенно. Арника взяла ведро, чтобы выплеснуть грязную воду, и едва не подпрыгнула из-за раздавшегося скрипучего голоса: — Ты что, маг? Арника растерянно вздохнула, но потом взяла себя в руки. — Нет. Это просто фокус. Тадеус... — она запнулась, хотя это имя Клокке ни о чем говорить не могло. — Показывает детям на Ярмарке. Я запомнила. Клокке наклонил голову. Возможно, объяснение казалось ему нелепым, но оно было правдой. Таддеус развлекал малышню, которая копалась в песочнице в поисках «ископаемых» — произносил несколько слов, касался щетки — и она принималась разметать песок к радости мелюзги. Арника с какого-то раза запомнила слова и жест, и повторила из любопытства. Сработало. Настоящего толку было немного, но она пользовалась этим — все еще больше ради веселья, чем из любопытства. Араккоа больше ничего не спрашивал и молча сходил с ней туда-сюда к колонке. Их короткий разговор однако, немного выбил Арнику из колеи и больше работать сегодня не хотелось. Все равно срочных дел не было. — Пойдем в столовую поедим, — она взглянула на птицелюда и и добавила. — Там почти никого нет в это время. На этот раз Клокке не упирался.Хотя он не выглядел смирившимся с обстоятельствами — араккоа будто погрузился в свои мысли так, что происходящее снаружи его уже мало интересовало. Это Арнику устраивало. Столовая была оборудована в большом деревянном павильоне, хотя Арника редко видела там настоящую толпу народа. Когда Ярмарка открыта, оно и понятно — забегали перекусить в свободные минутки, но и в недели закрытия редко собирались большими компаниями. Сейчас только за одним столом сидело трое — вроде бы жонглеров. Арника указал Клокке на свободные места и пошла к чанам. Готовили два раз в день, потом оставляли в кастрюлях над магическим огнем. Арника взяла сардельки, грибы и фрукты — для Клокке — и вернулась за столик. Они молча жевали, когда птицелюд неожиданно вынырнул из своих мыслей. — Почему ты здесь? Арника недовольно повела плечом. На Ярмарке не расспрашивали о прошлом, и это было тем, что ей нравилось. — Как все, — помедлив, ответила она. — Потому что больше особо негде. Клокке щелкнул клювом. — Не кажется, что здесь многие именно по такой причине. Думаю, кому-то здесь нравится. Арника хотела было огрызнуться: мол я-то здесь дольше тебя и знаю, а ты из палатки клюв не высовывал, но промолчала. В основном потому, что не была так уж уверена, что на самом деле на душе у коллег. Араккоа продолжал на нее смотреть и она поняла, что тот ждет продолжения. — Я жила в Пылевых Топях. Деревню разрушили драконы. Там у меня ничего не было, и нигде ничего не было. Сюда попала случайно, тут есть работа. Не такая бессмысленная как дома. — Но ты не хочешь провести здесь всю жизнь. Арника заерзала на скамье. — Не знаю. Не думала, — это было ложью. — Куда еще идти? Нас не очень-то где принимают. — Ну, в гоблинских городах, — птицелюд запнулся. — Я не то имел в виду. Это не шутка. Прибамбасск, Пиратская Бухта — там всем наплевать, кто ты. Арника крепко задумалась, а потом вдруг выпалила: — Но я не хочу, чтоб всем было наплевать, кто я. Сказала — и тут же испугалась, а потом рассердилась на саму себя и с вызовом глянула на араккоа. — Я не хочу, чтобы они не обращали внимания на то, что я огр. Я хочу, чтобы они считали огров чем-то... значимым. Клокке молча смотрел на него и в его птичьих глаза невозможно было что-то прочитать. Арника успела снова испугаться, что он сейчас рассмеется, но Клокке просто наклонил голову. Как ей показалось — в знак согласия. Больше он, однако, ничего не спрашивал и обед они заканчивали в тишине. В шатер тоже вернулись молча — Клокке уселся в своем углу, Арника, уже совершенно без сил что-то обсуждать, достала книжку и улеглась читать. Во всяком случае, сегодня тишина обещала быть не такой напряженной, как обычно. Но ее вдруг нарушил Клокке — и Арника чуть не выронила книгу от неожиданности. — Ты одноглазая. — Ну, молодец, разглядел своими двумя, — огрызнулась она. — Разве это не знак магического дара? — он почему-то глядел в сторону, на узкую полоску вечернего сумрака в неплотно задернутом пологе. — Вроде того, — немного насупленно отозвалась Арника. — Но у меня его нет. Шаман пробовал учить — ничего не получалось. — Ты ведь знаешь, что это разные вещи. Ты говоришь простое заклинание — и оно у тебя работает. Иногда это ничего не значит, но иногда — значит многое. Ты могла бы учиться. — Учиться магии? — Есть ведь целый город магов, да? Там учат. Только нужно золото? — Ты про Даларан? — уточнила Арника. Клокке кивнул. Она вздохнула и отложила книгу. — Золото есть. Мне некуда его тратить. Но... Разве там будут учить огра? — Можно разузнать. Я думаю, нет разницы, если у тебя есть способности, — Клокке наконец глянул на нее желтым птичьи глазом. — Ваш народ быстро научился. Вами правили короли-чародеи, и на Дреноре не было магов сильнее, чем вы. Арника поняла, что произнесла это губами вслед за ним — «короли-чародеи». — Ты сказала, что хочешь, чтобы огров считали чем-то значимым. Но для этого тебе что-то надо сделать. Почему бы не выучиться в Даларане? Арника не знала, что отвечать — такую идею нужно было обстоятельно обдумать. Неясно было, понял ли это Клокке, но он больше не окликал ее, так и замерев у входа неясно фигурой. Арника не стала дочитывать — голова теперь была занята другим. Это звучало стояще. Как то, ради чего можно было рискнуть и уйти. Не потому, что Ярмарка как-то особенно нравилась Арнике, но все иные места представлялись ей если не хуже, то уж точно менее для нее подходящими. И Даларан, город магов, должен был бы быть в конце списка целей возможного путешествия. Но — ее народ имеет не меньшее право на магию, чем те, кто населяет Азерот. И что-то неясное колет кончики пальцев когда щетка оживает от заклинания-фокуса. Нужно время, чтобы эта мысль окончательно проросла в ней, но Арника уже знала — эти корни будут крепкими.