Дневник бесконечности

Конов Руслан

Снежный храм

Пролог

       Вера – это прекрасно. Она всегда придаёт уверенности, смелости и сил. Она утешает, успокаивает и поддерживает. И при этом не имеет значения, что её порождает: знания, близкие люди, убеждения, принципы или же… бог.        Любая вера, даже самая сильная, по большей части основана на предположениях и желаниях, представляя из себя только призрачный шанс спасения, созданный почти из ничего. Но везде есть исключения… Религия, в отличии от прочих духовных утешений, рождается и живёт только в головах верующих, но при этом она никак не уступает другим источникам вдохновения, а иногда и превосходит их.        Приверженцы различных религиозных взглядов не нуждаются в научных фактах, моральной поддержке друзей и родственников и даже в жизненных устоях, ведь у них есть он – всемогущий бог, благодаря которому существует и живёт их вера в лучшее будущее и счастливую жизнь, а вместе с ней и их сила, стойкость и решимость.        Религия – это дар для тех, кто лишился дома… семьи… смысла жизни… Для них она становится не только источником веры, но единственным поводом жить, который тоже может различаться. Кому-то достаточно верить в то, что он находится под надёжным присмотром всемогущего, а кто-то не хочет попасть в ад и продолжает жить, чтобы искупить свои грехи и заслужить дорогу в рай…        Но, как и другие гениальные изобретения, призванные помочь народу, однажды религия стала оружием и оружием ужасающей силы… Бог из созидателя и наблюдателя превратился в палача и дельца. Священники, взяв власть над своей паствой, скинули старые робы, на которых остались следы лекарств и чернил, и надели красивые и богато обшитые наряды, а церкви стали их дворцами. Наивным же верующим досталась роль неистовых воинов-рабов, готовых отдать жизнь за своего бога.        Где-то это делалось ради власти. Где-то из-за фанатизма. А где-то из-за порочности и алчности священнослужителей. Но, где бы религия ни превращалась в оружие, везде начинались жестокие кровопролитные войны, в которых принимали участие невинные граждане и безумные фанатики, которые, возможно, и сами иногда не знали, за что сражаются, захватывают, грабят…убивают.        И в таких случаях, самым страшным для проигравших, которыми зачастую становились враги бога, было даже не само поражение, а осознание того, что священники, ради удержания своей власти, уничтожат всю их историю, все их библиотеки и наследие. Ведь им ни в коем случае нельзя допустить, чтобы их рабы, коими являются обычные верующие, чему-то научившись, не осознали всех ужасов, совершенных ими, и не свергли своих жестоких порочных господ…

Модар Радом

Глава первая

День первый: когда с неба посыпался пепел

       Я помню, как сегодня, сидя за рабочим столом в своём кабинете в военной лаборатории, я услышал гулкий звук похожий на взрыв, донёсшийся снаружи, а после, через пару мгновений, всё здание сотрясла мощная ударная волна.        В это время я уже почти выбежал из кабинета, поэтому, когда земля затряслась, я пошатнулся и врезался в дверь, которая резко открылась, и я почти вылетел в коридор, едва успев схватиться за её ручку, чтобы не упасть.        Держась за дверь и тяжело дыша, я несколько секунд просто стоял, закрыв глаза, пытаясь сосредоточиться и взять себя в руки. К этому моменту моя логика и знания уже дали мне точный ответ насчёт произошедшего, но я отказывался его принять. Я боялся… я не хотел в это верить… ведь такое может быть только в кошмарах…        Я открыл глаза и, пошатнувшись, отпустил дверь. В этот момент из соседнего кабинета вышла Намра Арман – моя коллега по разработкам вооружения.        С её лба стекала капелька крови, а в глазах читался страх и паника. Увидев меня, она подбежала ко мне и положила свои руки мне на плечи. Я понял, что она хочет услышать какие-то слова утешения. Хочет, чтобы я развеял её страхи, сказав, что на самом деле ничего страшного не произошло, … но я не мог.        К моему облегчению мне не пришлось это объяснять, поскольку вскоре она, опустив голову, пытаясь скрыть слёзы, убрала руки с моих плеч. Намра пришла к такому же ответу, что и я.        Мы ещё не знали, кто и по каким причинам сбросил на город Анноль бомбу, но мы точно понимали, что теперь будет, и что нам предстоит делать. Все протоколы и все планы, в которых расписывались всевозможные сценарии гражданской войны, были уже давно придуманы и составлены за нас, поэтому, немного успокоившись, мы решительно направились к хранилищу, куда складировали всё самое новое и опасное вооружение.        Наша задача была проста: открыть хранилище, доступ к которому был только у глав лаборатории и военных инженеров, одними из которых были мы, потом провести технический осмотр различных устройств и отдать их полицейским, военным и миротворцам, чтобы те начали помогать выжившему населению и устранять врагов Раиля. К сожалению, мы никак не могли предположить, что в этот день произошёл, возможно, единственный непродуманный вариант событий.        Но на тот момент я не мог этого понять. Ведь меня переполняли эмоции и страх, которые овладели мной за одну секунду. Мой разум был в смятении, и тело как будто само шло к месту назначения. Поэтому я не обратил внимания на такие знаки, как отсутствие других военнослужащих на нашем пути и молчание сирены…        А ведь я должен был сосредоточиться. Должен был взять себя в руки и, несмотря на душевную боль, начать продумывать дальнейшие варианты событий. Я должен был предпринять хоть что-то, кроме автоматического выполнения приказа, вбитого мне в голову, ведь рядом шла Намра, которая, скорее всего, была напугана и потрясена происходящим гораздо больше меня. В этот день, в этой ситуации, я виделся ей как единственный защитник и лидер… но я был не в состоянии быть ни тем, ни другим.        И, видя мою беспомощность в этом кошмаре, судьба решила мне помочь. Хотя, как мне кажется, можно сказать, что нам помогли мёртвые.        Наш путь до хранилища пролегал через множество коридоров, лестничных пролётов и лифтов, а также через одну комнату отдыха. И, когда мы открыли двери ведущее в неё, нам открылась, на первый взгляд, прекрасная картина: Стеклянная стена, благодаря которой отдыхающие раньше могли любоваться городом, рассыпалась на миллионы крошечных осколков, которые блестели на полу среди… пепла.        Он был везде: на столах, стульях, на полу и даже на стенах. Кусочек неба, который виднелся из комнаты, был полностью закрыт тучами и дымом, освещаемым редкими прожекторами и последними лучами заходящего за горизонт Ноллина. И оттуда, с неба, сыпался пепел, который изредка подхватывал лёгкий ветерок, занося его внутрь комнаты.        Сдерживая слёзы, я прошёл чуть вперёд, чуть-чуть не дойдя до середины помещения, и упал на колени, погрузившись на три сантиметра в блестящее серое месиво. Я зачерпнул в руку немного пепла, после чего поднял её на уровень своих глаз… как же я хотел верить, что это остатки сгоревшей мебели, деревьев или даже животных, но, несмотря на моё внутреннее сопротивление, мне пришлось принять, что я держу ничто иное, как прах других лоранов… прах моих друзей, коллег, близких...       Анноль бомба была создана для этого: создать кратковременную вспышку, уничтожающею в радиусе своего действия все легкосгораемые объекты, в том числе и живых существ. После неё могли сохраниться только здания, дороги, мосты и прочие прочные объекты, которые покрылись бы лишь тонким чёрным слоем.        Позади меня, также упав на колени, но закрыв лицо руками, рыдала Намра. Я опустил руку с пеплом, развеяв его по ветру, и ещё раз осмотрел комнату. «В этот час здесь должны были быть почти все сотрудники лаборатории и часть охраны,» - с горечью подумал я, сам того не осознавая, почти коснувшись истины.        Неожиданно, с противоположного конца помещения, открыв дверь ногой, вбежал лоран. Его чёрные волосы слиплись от крови, один из защитных рогов был надломан, а форма охранника сильно измята и порвана в некоторых местах. Но наибольший ужас во мне вызвал не его внешний вид, а длинный искривлённый нож в его правой руке и бешенство в глазах.        Увидев нас, он выкрикнул что-то неразборчивое и кинулся на меня. Я едва успел встать перед тем, как он подбежал ко мне, и успел схватить его за руку с ножом. Возможно, если бы я в тот момент мыслил и действовал как нормальный лоран, я бы погиб от руки этого безумца, пытаясь вразумить его, но, благо, мной начал руководить инстинкт самосохранения.        Схватив руку нападавшего, я ударил его в живот, от чего тот согнулся пополам, выпустив своё оружие, после чего я машинально откинул его в сторону, не успев сообразить, что нужно было толкать вглубь комнаты, а не в сторону разбитого окна… Сумасшедший прокатился несколько метров по полу, а потом, попытавшись зацепиться за край здания, крича, упал с сорокового этажа.        «Я убил… лорана,» - с ужасом подумал я, медленно подойдя к месту падения безумца. Любой бы сказал мне, что я поступил правильно, ведь я защищался. Но не я. Я не мог сказать себе это. Убив этого лорана, я лишь ещё больше погрузился в пучину отчаяния. Я не понимал, что происходит и как мне стоит реагировать на происходящие вокруг меня события. Это меня пугало.        На моё счастье, со мной была Намра, которая, заметив, как из двери, откуда выбежал безумец, вышло ещё несколько вооружённых ножами лоранов, подбежала ко мне, схватила за руку и потащила меня к ближайшему выходу из комнаты.        К этому моменту я уже смог прийти в себя и, пускай смутно, но начать соображать. И, пока моя эмоциональная часть продолжала бороться с внутренней бурей чувств, логическая часть меня взяла контроль над телом и принялась действовать.        Схватив кричащею Намру за руку, я побежал к дверям, из которых мы несколько минут назад пришли, а у меня за спиной лидер безумцев громко скомандовал: «Догнать их! Догнать и уничтожить этих еретиков!».        Эти слова добавили недостающий кусочек пазла к картине, благодаря которой я смог бы понять всю суть происходящего, но, к сожалению, тогда я не мог себе позволить взглянуть на неё и осмыслить. Единственное, что было в моей голове в те минуты – это желание выжить и спасти Намру, а также облегчение от осознания того, что, если бы мы не задержались в комнате для отдыха, чтобы погоревать об умерших, и прошли дальше по маршруту, нас бы поймали и, скорее всего, убили обезумевшие лораны. Именно так мёртвые уберегли нас от смерти. Но одного раза оказалось мало, чтобы сберечь обе жизни…        Как я писал ранее, ситуация оказалась непредвиденной или же, как я понимаю это сейчас, в Совете ее намеренно не обсуждали и забыли. Союзники и друзья были убиты вспышкой, поэтому в лаборатории, а может быть и в целом городе, против толпы безумцев остались только мы с Намрой.        Я сумел понять это ещё тогда, когда бежал по коридорам, пытаясь оторваться от преследования, но у меня не было времени и возможности обдумать новый план действий, поэтому я всего лишь изменил маршрут до хранилища – идеального безопасного места.        По пути нам периодически встречались другие лораны, но у нас не было возможности даже рассмотреть их, чтобы понять, кем их считать: жертвами или убийцами. Поэтому я каждый раз отталкивал их в сторону, после чего слышал позади либо повторение приказа от предводителя сумасшедших, либо крик и звук ножа, рассекающего воздух, из-за чего я вновь начинал чувствовать себя чудовищем, которое ради своего выживания подставляет других. И, судя по всему, жизнь решила меня за это покарать.        Когда мы оказались на первом этаже лаборатории и уже были близки к лестнице, ведущей в подвал, где и находилось хранилище, из-за угла на меня набросился один из безумцев.        Он толкнул меня в правое плечо, тем самым сбив меня с ног. В его руке, как и у других сумасшедших, был нож, которым он сразу же попытался воспользоваться, когда я оказался на полу. Но ему помешала Намра. Она схватила его за занесённую руку, не давая ему убить меня, на что тот ударил её по лицу, вынудив её отпустить его, после чего пронзил ножом её сердце.        На три секунды мир как будто застыл. Безумец держал нож, который по рукоять был в груди девушки, а я лежал и с ужасом наблюдал за происходящим. Я не мог поверить, в произошедшее. Не мог поверить, что за один проклятый день моя жизнь изменилась несколько раз, с каждым разом сбрасывая меня всё глубже в пропасть отчаяния.        Псих выдернул своё оружие из тела Намры, а потом с ухмылкой смотрел, как она, теряя кровь и сознание, падает. Не в силах больше на это смотреть, я вскочил, оказавшись прямо перед лицом убийцы, и свернул ему шею, тем самым снова пополнив список убитых мной лоранов.        Но в тот момент меня это заботило мало. Всё моё внимание было приковано к истекающей кровью Намре. Может быть, она была уже мертва, но я, отказываясь думать об этом, взял её на руки и продолжил идти к хранилищу, которое было уже совсем близко.        Когда я был уже у огромной стальной двери, почти всё моё тело было в крови… в чужой крови. Я бережно опустил тело Намры на холодный пол, после чего прикоснулся окровавленной рукой к панели, благодаря которой открыл хранилище.        Тяжёлая толстая дверь склада медленно поднялась, позволяя мне войти внутрь. Но я медлил. Медлил, несмотря на приближающихся преследователей, потому что я понимал, что, если я зайду внутрь, я окончательно оставлю прошлую жизнь, которую было уже не вернуть… как и всех тех, кто погиб в этот роковой день.        Я склонился над телом Намры – она была мертва. Против моей воли по моей щеке потекла слеза, которая тут же смешалась с капельками крови, которые были на моём лице.        С лестницы в подвал послышались многочисленные быстрые шаги. Поняв, что у меня больше нет времени на оплакивание минувшего прошлого, я снова подхватил тело своей подруги и зашёл в хранилище, дверь которого сразу же закрылась по моей команде.        В помещении включился голубоватый свет, и искусственный интеллект приветствовал меня. Но я не обращал на это внимания.        Тяжело вздохнув, я сел, прислонившись к стальной двери, обнимая мёртвую Намру. Теперь я мог плакать, проклинать и думать о случившемся сколько угодно.        Сперва я попытался вспомнить, с кем я смог сегодня попрощаться и с ужасом понял, что ни с кем. Ни с друзьями, ни с женой, ни с коллегами по работе, ни даже с Намрой. Конечно, никто не мог предсказать произошедшее, поэтому все проводили этот день, как и все остальные дни… но от этого легче не становилось.        Я вспомнил каждого лорана, которого убил сам или же руками безумцев, пытаясь понять, насколько это было… правильно? Справедливо? Обоснованно? Как описать убийство, которое пришлось сделать? Тогда мне казалось это чудовищным, но сейчас, немного придя в себя, я понимаю, что каждое из этих слов было подходящим, ведь этот ад устроил не я, а они. Я лишь пытался защититься и защитить свою подругу. Но, тем не менее, из-за своей растерянности и страха, я слишком сузил перечень своих задач и даже не попытался предпринять нечто большее, чем просто спрятать себя и Намру в хранилище. И за это судьба лишила меня той единственной, что могла мне помочь пережить этот кошмар.        Таким образом, обуздав свою внутреннюю бурю и разложив всё случившееся по порядку, я задумался о том, кем являются безумцы? И, как только я вспомнил, как они выглядят, как говорят и как поступают, я понял, что видел их уже раньше: на городских площадях, в тюрьмах, в библиотеках и в отдалённых деревнях.        Они называли себя оркоонами, верными последователями одноимённой религии – Оркоония. Согласно их вере, есть бог, которого зовут Понлоон, что с древнелоранского можно перевести, как каратель Оонов…        Эти наивные безумцы верят, что, если отвергнуть современные технологии и продвинутые знания, Понлоон поможет им сохранить жизнь и избежать гнева Оонов, которые, если верить научным наблюдениям, предпочитают пожирать развитые колонии с большим количеством городов и населения.        Исходя из этого, я понял, что, уничтожив цивилизацию, оркоонцы думают, что спасли расу от гибели. Их логика проста, но невероятно наивна и глупа: нет городов – нет технологий. Нет технологий – нет развитого общества. Нет общества – нет угрозы из космоса в виде щупалец Оонов. Они заплатили огромною цену за призрачный шанс существовать вечно… какие глупцы.        Неужели они не понимают, что современные технологии могли бороться с демонами из космоса, а их ножи нет? Неужели они не знают, что из-за взрыва Анноль бомбы небо покроется слоем дыма, который не сможет развеяться и за несколько месяцев? Неужели они не понимают, что мы снова окажемся во власти жестокого холодного Раиля и его обитателей? Не понимают, что они откинули нашу цивилизацию почти в каменный век и что теперь нужно молиться не какому-то Понлоону, а древним языческим богам, отвечающим за погодные условия?        Слёзы снова потекли из моих глаз, когда я осознал, что всего этого можно было избежать, при чём очень легко. Достаточно было всего лишь изолировать священников Оркоонии от обычного населения, начать пропаганду научных фактов об Оонах и запретить эту веру на государственном уровне.        Но кто же мог подумать, что разумные лораны купяться на религиозную чушь? Кто мог подумать, что страх перед Оонами настолько велик? И кто мог предположить, что сети Оркоонии проникнут в правительственный совет? Никто.        Я посмотрел на лицо Намры. Казалось, что она спит, но её кожа стала немного синее, что говорило о том, что она действительно мертва. В это мгновение я почувствовал, что замерзаю.        Аккуратно опустив тело подруги, я встал и пошёл на поиски боевого костюма под названием «Титан зимы». Я сам его разработал, и я знал, что в нём мои шансы на выживание возрастут, ведь он был сделан из прочнейших сплавов и материалов, благодаря которым носитель костюма был надёжно защищён от внешних угроз, а системы авто зарядки могли обеспечивать его электричеством и теплом в любое время и в любую погоду. «Титан» был создан для боевых действий в космосе, на севере Раиля и зимой, но, как оказалось, он вполне подходил для произошедшего.        Немного походив по хранилищу, я смог найти «Титан», а вместе с ним магнитный молот – оружие представляющее из себя полутораметровую рукоять с двумя округлыми навершиями, каждое из которых могло взаимодействовать со специально запрограммированными для этого половинками молота, прочно удерживая их от себя на расстоянии пяти сантиметров.        Проведя рукой по холодному корпусу костюма, я принялся его надевать, в чём мне помогла его адаптивная система, подгоняющая запчасти «Титана» под меня.        Через пять минут я уже смог сделать свой первый шаг в этом поистине устрашающем доспехе. Мои руки, ноги и тело были полностью защищены прочнейшими пластинами, под которыми также был слой гибкого пуленепробиваемого волокна и тёплой ткани, которая защищала меня от обжигающе холодной брони. Особые механизмы и системы многократно усилили мои физические показатели. А на моей спине висели модифицированный под костюм автомат и «обнулитель тепла» - оружие, способное испускать волну холода на дистанцию до шести метров, понижая температуру всех встреченных на её пути объектов до минус трёх ста градусов по Морнину.        Единственным моим слабым местом был шлем. Он полностью покрывал мою голову плотным слоем сплава, но на уровне глаз он был тоньше, из-за микрокамер, которые проецировали для меня изображения внутрь шлема.        Освоившись в костюме, я решил вернуться к Намре, чтобы похоронить её. К сожалению, у меня не было возможности сделать это как следует, поэтому я прибег к видоизменённому способу, который использовали древние лораны, которые поливали тело мёртвого водой, после чего оставляли его среди снегов, чтобы оно заморозилось. Согласно их преданиям, душа покойника, ощутив сильное понижение температуры, поймёт, что лоран не спит, а умер и покинет его тело, чтобы не замёрзнуть вместе с ним.        Я расчистил небольшую площадку посреди хранилища и положил туда тело Намры, после чего достал «обнулитель тепла» и включил его. Ледяная струя, порождаемая вечно холодным камнем – Каттисом, моментально обратила в лёд пол и потолок в зоне своей досягаемости, а вместе с ними и тело девушки. Но, несмотря на то, что устройство сделало свою работу за пару мгновений, я не останавливался ещё в течении нескольких секунд. Мне казалось, что моё прощание с Намрой должно быть чуть дольше, чем мгновение…        Завершив обряд, я отвернулся от образовавшейся ледяной могилы и направился к двери хранилища, чтобы… чтобы снова сесть и ждать… ждать, когда наступит идеальный момент, чтобы выйти из этого безопасного места и оказаться в новом мире… мире, наполненном смертью, глупостью и жестокостью.        Но, к моему счастью, возле места, где я сидел в прошлый раз, обнимая Намру, я заметил небольшой блокнот и ручку, выпавшие из кармана погибшей, благодаря которым я и могу себе сейчас позволить записать произошедшее. Я не знаю, зачем я это делаю, а главное, для кого… я просто чувствую, что я должен…

Глава вторая

День пятнадцатый: самоубийство

       Раиль – родная планета для меня и для всех лоранов. Он - наша обитель, наш дом и наша могила… Вечно холодный, вечно суровый и вечно жестокий Раиль никогда не знал ни к кому жалости. Но при этом нам всегда удавалось его победить.        Сперва его ледяную злобу удалось разогнать огнём, потом факелом, затем углём и, наконец, электричеством. С каждым новым методом согревания окружения, пространства для безмятежной жизни становилось всё больше, а вместе с ним из-подо льда и снега проявлялась истинная природа нашего мира в виде лесов и полей.        Но теперь, когда тепловые генераторы уничтожены, а единственным источником тепла вновь стал огонь, Раиль вновь возобновил свою беспощадную тиранию. Как когда-то холодный ветер, сдирающий кожу с плоти, выл меж гор, так и теперь воет меж заброшенных небоскрёбов. Как когда-то дикие звери, не зная страха, врывались в пещеры и хижины, так и теперь они врываются в убежища, убивая всех лоранов на своём пути. И, как когда-то, не жалея ни дитя, ни старика, Раиль устраивает бури и насылает смертельный мороз.        Пришло время жесткого, беспощадного и мстительного мира, и я вынужден признать, что сегодня я стал таким же, как и он. Что, как и Раиль, похоронивший всё своё прекрасное под снегом, я похоронил внутри себя лорана…        Сегодня я проснулся там, где и заснул вчера – внутри занесённого снегом сторожевого пункта, который за ночь вновь покрылся снежной скорлупой, закрывшей выкопанный мною тоннель.        Тяжело вздохнув, я накинул себе на плечи толстый рюкзак, который мне посчастливилось найти три дня назад, и принялся откапываться. Благодаря костюму, увеличивающему мои силы, это не составило труда и, спустя пять минут, я был уже на свободе.        И, как только я выбрался из снежной ловушки, моим глазам предстала та же удручающая картина, что и последние несколько дней: огромный город с гигантскими пустыми почерневшими зданиями, покрытыми снегом. Некогда процветающая столица лоранов – Раитта, теперь напоминала мрачный горный массив с множеством тоннелей, впадин и расщелин, в которых прятались либо дикие звери, либо же обезумевшие оркоонцы. И, как и в другие дни, я поражался тому, насколько быстро Раиль вернул себе власть над каждым квадратным метром своей территории. Природе потребовалась всего неделя – десять дней, чтобы превратить обожжённые руины в ледник.        Было утро, но свет Ноллина не мог как следует осветить снежные просторы из-за чёрного дыма и туч, зависших в небе. Термометр, встроенный в мой костюм, показывал, что средняя температура воздуха вокруг меня около минус сорока градусов по Морнину.        При обычных обстоятельствах… точнее в прошлом, в такую погоду закрыли бы школы и даже некоторые предприятия, чтобы никто не умер от переохлаждения, но сейчас это было повседневностью и с этим нужно было учиться жить… выживать.        Помню, пару дней назад, кажется это был девятый день, после катастрофы, я был готов покинуть этот новый жестокий нелепый мир, в котором больше не было смысла. Я нашёл толстую длинную верёвку и сделал петлю, подвесив её на ближайший фонарный столб, а потом… просто стоял и смотрел на неё. В мертвенно-бирюзовом свете заката, она казалась полностью чёрной, а периодически прилетающий ветер постоянно раскачивал её. Это были настоящие врата смерти, вступив в которые, всё исчезнет. И эта мысль отпугнула меня от этой затеи… ведь, если я умру, прошлый мир действительно мог навсегда исчезнуть.        Да, та жизнь безвозвратно ушла, но память о ней осталась. И я не говорю о безумцах, которые решили сдохнуть в своих пещерах от холода. Я говорю о своей памяти. О памяти, возможно, последнего лорана, сохранившего рассудок. О памяти, в которой остались знания об истинном добре и зле, об обществе и лоранах, о науке и философии… о жизни и о Намре. В тот момент, глядя на качающуюся петлю, я понял, что не имею права сдаться и что, какова бы ни была моя цель, я найду способ применить свою память и сберечь наследие моей цивилизации.        Возможно, эта петля так и висит на фонарном столбе и, может быть, ею даже воспользовался по назначению какой-нибудь отчаявшийся оркоонец, а я продолжил свой путь, смысл и цель которого мне ещё предстояло осознать и… принять.        Я шёл в поисках еды и укрытия по некогда главному городскому шоссе, которое превратилось в длинную бесформенную снежную полосу, заваленную сугробами и обледеневшими машинами. Всё было мертво, и от каждого объекта на моём пути веяло обжигающим холодом смерти.        Но внезапно гнетущую тишину оборвал чей-то крик. От неожиданности я слегка пошатнулся, резко повернувшись в ту сторону, откуда он донёсся, но не увидел ничего, кроме мрачных заснеженных зданий. «Должно быть, на кого-то напали на соседней дороге, через квартал,» - догадался я, после чего поспешил к месту кровопролития, чтобы попытаться помочь кричащему. Да… тогда я мог ещё рассуждать, как лоран.        Пробившись через оледеневший снег, всяческие обломки и чёрные высохшие ветки кустов, которые раньше украшали тротуары, я оказался по другую сторону мрачной гряды брошенных домов прямо перед небольшой площадкой, на которой, скорее всего, раньше иногда проводили мероприятия.        Снег на белом кругу был весь изломан, кое-где валялись обломки кустарных копий, а в некоторых местах ярко выделялись капли крови. Здесь явно был бой. Очевидно, что здесь бродил отряд оркоонцев, но кто на них напал?        Стараясь не наступать на следы, я аккуратно прошёл в центр площади, по пути заметив, что, помимо лоранской крови, на снегу также были клочки тёмно-серой шерсти, благодаря которым стало ясно, что безумные фанатики столкнулись с дикими зверьми, которые, судя по широким полосам на снежной поверхности, утащили тела к себе в берлоги.        Осмотрев внимательно место боя, я краем глаза увидел в снежной ложбинке тело лорана, закутанное в ярко-белую шубу, из-за которой я не смог его сразу заметить. Не думая об осторожности, я подбежал к мёртвому и, присев возле него, перевернул его лицом вверх.        Когда я это сделал, по моей спине пробежали мурашки: на щеке и на глазу убитого были глубокие порезы, оставленные пятью острыми длинными когтями. И, пока я вспоминал, какому монстру может принадлежать столь страшное средство убийства, как вдруг сзади меня раздалось звучное угрожающее рычание.        Я быстро встал и повернулся, сразу же увидев хищника. Это оказался варк. Он был внушительных размеров: примерно два метра в холке и метр от плеча до плеча. Все когти на всех четырёх лапах, которые еле слышно ступали по рыхлому снегу, были перепачканы кровью лоранов. Его короткая густая тёмная шерсть колыхалась на ветру, сбрасывая со зверя снежные комки. Нос, почти идеально сливающийся с вытянутой верхней челюстью, подрагивал, втягивая мой запах, а высокие прямые уши были направлены в мою сторону. В глазах варка светился азарт, вызванный удачной охотой. Рыча на меня, он медленно кружил вокруг, повиливая лохматым хвостом и изредка облизывая губы и острые зубы длинным языком.        Зверь несколько раз осмотрел меня сверху вниз, пытаясь понять, как стоит совершить бросок, после чего, за секунду принял стойку для атаки, взметнув вокруг себя снег, рыкнул и прыгнул на меня, желая откусить мне голову.        Но, к сожалению для него, на этот раз против него был не тупой оркоонец с копьём и факелом, а дитя погибшей цивилизации, облачённое в бронированный костюм, дарующий ему силу, гораздо превосходящую физические возможности монстра.        Когда варчья пасть оказалась в метре от меня, я размахнулся и с силой ударил зверя по голове левой рукой. Послышался звук ломающихся костей, а за ними визг монстра. От удара варк отлетел на четыре метра от меня, на лету потеряв несколько зубов, которые тут же исчезли в снегу.        На секунду я подумал, что случайно убил его, не рассчитав силу удара, из-за чего слегка расстроился, поскольку мне не хотелось его убивать. Использовать его мясо в качестве еды было опасно, да и моих консервов мне должно было хватить надолго, а отобрать его жизни, чтобы затем не использовать его ресурсы, было бы варварством.        животное не виновато, что жизнь лишила его возможности разумно мыслить, оставив ему только инстинкты, говорящие ему, что нужно убивать всех, кто заходит на его территорию, а значит оно не заслуживает смерти за свои деяния. Поэтому, когда варк приподнялся, я с облегчением вздохнул, а когда зверь снова зарычал и бросил на меня взгляд полный ярости, я невольно восхитился им.        Монстр понял, что перед ним необычная добыча и поэтому, воспользовавшись своим природным механизмом, позволяющим ему слегка изменять позвоночник, покачиваясь встал на задние лапы, готовясь нанести мне удар освободившимися передними лапами.        Но и в этот раз ему было не суждено коснуться меня. Наблюдая за тем, как варк встаёт, я не спеша достал магнитный молот из-за спины и включил его, активируя магнитные навершия, после чего присоединил к одной из них половинки молота.        Поэтому, когда рассвирепевший зверь снова бросился на меня, у меня было оружие способное покалечить его, но не убить. Одним точным ударом молота я откинул летящую в меня когтистую лапу, тем самым сломав её в районе предплечья.        Варк взвыл от боли и, кинув на меня ещё один злобный взгляд, поспешил сбежать в тёмные руины заснеженного города.        Конечно, мою победу обеспечили технологии, и в честном бою я бы проиграл варку, но разве не в этом суть разумного вида? Создания, лишённые каких-либо естественных возможностей для выживания, не смогут существовать в мире, где остальные животные рождаются со всевозможными средствами для убийства. Какой смысл отрицать свою ничтожность перед дикой природой и стихией? Нужно делать то, что умеешь и благодаря этому выживать.        Я смотрел вслед убегающему варку, чтобы убедиться, что он не вернётся, чтобы нанести удар в спину, хотя это было маловероятно. Из-за меня зверю теперь придётся несколько дней ходить со сломанной лапой. И, несмотря на то, что я знал, что у него был запас пищи в виде убитых им оркоонцев и что его тело довольно быстро устранит травму, мне было жаль, что мне пришлось с ним так поступить.        Но эта жалость не помешала мне насладиться моментом гордости за себя и за свою погибшую цивилизацию, которая, несмотря ни на что, опираясь только на гениев истории и веру в светлое будущие, дошла до такого уровня развития, который позволяет так легко избавиться от одного из опаснейших хищников снежных просторов. К сожалению, я тогда не мог предположить, что, возможно, в тот момент я испытываю последнее подобие радости в жизни…        Смело отвернувшись от тёмной гряды, спрятавшей в своих тоннелях дикого монстра, я вернулся к мёртвому лорану, чтобы обыскать его. У меня не было цели ограбить мёртвого, но мне хотелось узнать, чем позволяют себе пользоваться оркоонцы, чтобы выживать в мире, который они сами же воскресили.        Я пару минут сидел возле мертвеца, изучая его карманы, тканевые мешочки и рваный походный ранец. В основном в них был мусор: ветки для костра, камушки, фляги с полу растаявшим снегом и железки. Но, засунув в руку в один из его внутренних боковых карманов шубы, я обнаружил бумажную карту местности, нарисованную от руки.        На ней были помечены все здания, которые находились в одном районе, все дороги и тропинки, точки, где можно найти те или иные ресурсы, а также убежище, откуда оркоонцы пришли.        Свернув карту, я вернул её мёртвому. Система моего костюма запомнила рисунок, поэтому я мог не брать её с собой. После этого я, встав и отойдя от оркоонца на несколько метров, достал «обнулитель тепла» и заморозил его тело, тем самым удостоив это… существо такой же чести, как и Намру… пускай его нелоранская душа радуется этому, пока летит в ад. Жаль, что в тот момент я не думал в таком же духе.        Проведя ненужный обряд, я ещё раз окинул заснеженную площадь взглядом, после чего направился к убежищу оркоонцев, указанному на карте. По пути я оценил размеры области, показанной на карте, а также попытался прикинуть, сколько лоранов погибло от когтей варка. И, по моим рассуждениям, в этом районе обитала маленькая группа оркоонцев, и сегодня она лишилась большей части своих защитников и охотников, а значит ей нужна была помощь.        Возможно, кто-то бы умудрился назвать это корыстью, но я порадовался такому «подарку» судьбы. Племя оркоонцев, лишившееся своих воинов, голодает и замерзает по собственной глупости и, как я логически предположил, вот-вот отречётся от своей бестолковой веры в Понлоона. А значит, я смогу возглавить их и вместе с ними начать возрождать нашу цивилизацию!        Моя наивная фантазия уже начала рисовать мне всевозможные исходы событий, после моей грядущей встречи с бедствующим племенем, но она, как на зло, ни разу не представила… настоящего оркоонского поведения.        Через полчаса я был на месте, где почти сразу увидел убежище, которое, к моему удивлению, оказалось не маленькой деревней, сделанной из всякого мусора, а подвалом, напоминающем бункер, расположенным возле бывшей тюрьмы. Раньше это был быстрый пожарный выход из тюремного отсека. Трубы для дыма, разумеется, в этой постройке не было, а значит, чтобы не загнуться от холода, оркоонцы использовали тепловой генератор…        «Лицемерие или проявление разума?» - ещё тогда задался вопросом я, но в ту секунду это лишь придало мне уверенности, что они смогут принять меня, как своего лидера и спасителя. Ведь, по идее, если они воспользовались благами бывшей цивилизации, они отказались от своей религии… Надеюсь, в дальнейшем я больше не буду так ошибаться…        Не без усилий открыв оледеневшую стальную дверь подвала, я шагнул внутрь, сразу же увидев лестницу, круто уходящую вниз, последние ступеньки которой освещались тёплым оранжевым светом.        От волнения задержав дыхание, я начал спускаться вниз, с каждым шагом всё отчётливее слыша женский и детский плач. «Должно быть, оплакивают погибших,» - решил я.        И вот, последние ступеньки. Плач стих, так как они услышали мои тяжёлые шаги. Моё сердце бешено колотилось, а дыхание было сбито. Я… боялся. Боялся, что мои надежды насчёт них не оправдаются, но при этом я пытался себя убедить, что шанс этого крайне мал.        Я вышел в свет, исходивший с потолочных ламп и освещавший обширный квадратный зал с закруглёнными углами, вдоль стен которого сидели женщины, старики, юноши и дети. Все они с ужасом смотрели на меня.        Поняв, что лучше не медлить, я громко приветствовал их, а затем начал спокойно объяснять, зачем, как и почему я пришёл сюда. Я изо всех сил старался не кричать и подавить своё волнение, так как не хотел их напугать. Я хотел показать себя, как достойного лидера, который действительно готов их простить за их грехи и помочь… но это оказалось зря!        Рассказывая оркоонцам свои планы, я, сам не заметив того, прошёл чуть вглубь зала. Конечно, едва ли это можно назвать ошибкой, но из-за этого я открыл свою спину для двух возможных углов нападения, одним из которых дикари отважились воспользоваться.        Внезапно, я ощутил, как в мой затылок что-то врезалось. Оборвав свою речь на полуслове, я моментально развернулся, и увидел, что от меня с ужасом отползает молодой парень, в правой руке которого был сломанный нож… Нож, который сломался, столкнувшись с моим шлемом.        Я… я не знал, как реагировать. Всё моё представление о текущем событии перевернулись. Я понял, что они не слушали меня, а смотрели как на железного монстра…        От осознания этого у меня потемнело в глазах, а тело задрожало. Я отвернулся от юнца и посмотрел на остальных оркоонцев, которые тут же вскочили и, достав различные острые предметы, набросились на меня.        Мои ноги подкосились, а тело ослабело. Я упал на колени, пытаясь понять, что я сказал или сделал не так и за что я заслужил такое отношение?        А пока я думал, безумцы, крича, яростно избивали мой костюм, пытаясь пробить его, чтобы добраться до меня. Они ломали ножи, вилки и самодельные копья, которые ни при каких обстоятельствах не могли пробить мою броню, после чего пытались навредить мне голыми руками.        Один из парней так сильно ударил меня по голове кулаком, что сломал кисть и все пальцы, после чего начал выкрикивать всякие проклятия в мой адрес, называя стальным монстром и прислужником Оонов.        Капельки крови падали на мой костюм, когда те, кого я считал лоранами, увечили свои конечности, в надежде… отомстить мне? Отомстить за то, что я и мои друзья изобретали оружие и технологии, способные защитить их от Оонов? Отомстить за то, что я не умер, как остальные «прислужники Оонов»? Отомстить за то, что я пришёл сюда и хотел им помочь?        Ничтожные твари! Как можно было превратиться из лоранов в… это за столь короткий срок? Или… как вообще можно было до этого дойти? Как моя цивилизация допустила появления на свет этих созданий, лишённых логики, живущих только за счёт своей веры и убеждений?        Постепенно мои непонимание и страх сменились на ненависть и ярость, которые присутствуют во мне до сих пор.        Наполняясь гневом и скорбью о своём скором поступке, я медленно встал с колен, распугав этим половину оркоонцев, в то время как оставшаяся половина продолжала свои жалкие попытки пробить «Титана».        Повинуясь эмоциям, я схватил одного из безумцев за голову и, приподняв над землёй, раздавил её. Затем, не давая шанса опомниться остальным я одним ударом отбросил к стене ещё двоих, переломав им все рёбра.        Несколько секунд сумасшедшие не могли прийти в себя от ужаса, а потом, когда их инстинкт самосохрания всё-таки проснулся, они попытались сбежать, через дальний и пожарный выходы. Но им было уже поздно что-либо предпринимать. Я достал из-за спины «обнулитель тепла» и включил его.        Ледяная струя, вырвавшаяся из оружия самой смерти, за секунды убивала клетки кожи, костей и мышц, покрывая их льдом. Оркоонцы что-то кричали. Умоляли и меня и своего бога о пощаде, но я был глух к их мольбам. Я знал, что они говорят это исключительно ради своего выживания, а не потому что они действительно начали о чём-то сожалеть.        Через пять минут всё было кончено. Я уничтожил всех этих лицемеров… убийц… чудовищ. Существ, в которых не осталось ничего лоранского. Но это обошлось мне дорогой ценой…        Я осмотрел зал, который теперь освещался голубоватым светом. Всё помещение покрылось льдом и бесформенными ледяными скульптурами, среди которых металась моя лоранская сущность, в которой были все мои светлые качества: доброта, гордость, честность… лорантность.        И эта сущность прижималась к застывшим во льду безумцам, обнимала их, рыдала и проклинала меня. Я ненавидел сам себя.        Какое-то время я наблюдал за своим воображаемым духом, как вдруг услышал позади себя тихие всхлипывания. Я обернулся и увидел, что в углу, который каким-то образом не задела волна холода, сидела женщина, крепко обнимающая совсем маленького ребёнка.        «Вот оно,» - без капли жалости подумал я, нанеся ещё один удар по своей лоранской сущности: «Вот как я смогу применить свою память и поднять свою расу из грязи, в которую опустили меня эти существа».        Я не спеша подошёл к женщине и, присев возле неё, попросил отдать мне ребёнка… она промолчала, лишь тихо всхлипнув. Тогда я, окончательно разорвав связь с чем-либо светлым, одним щелчком по голове лишил её жизни и взял из её холодных рук спящего младенца. «Только с новым поколением, не знающим об Оркоонии и Понлооне, я смогу начать восстанавливать то, что они уничтожили,» - с болью в сердце осознал я.        Окинув зал взглядом ещё раз, я, закутав дитя в какую-то шубу, направился к выходу, но дорогу мне перегородила моя светлая сущность. Она смотрела на меня глазами полными горя и утраты, а я, пытаясь подавить внутреннею боль, пронзил её жестоким взглядом, в котором не было ничего, кроме желания мстить и выполнить мою задачу.        Сущность искривилась и, корчась, упала на ступеньки. Наверно пыталась пробудить во мне жалость, не понимая того, что всё, что делало меня лораном, осталось в ней.        Стараясь не обращать внимания на её вопли, я начал подниматься вверх по лестнице, попутно добивая свою лорантность. Это было… больно. И слёзы против моей воли текли из моих глаз. Но это было необходимо. Мне было необходимо убить внутреннего себя, чтобы стать чудовищем. Ведь только монстр, может убивать других монстров.              

Глава третья

День сто двадцатый: враг мира сего

       Огромный тепловой генератор успокаивающе шумит вдалеке, создавая вокруг себя невидимое поле радиусом в три километра, в котором ветер замедляется и становиться приятным, а снег потихоньку тает, позволяя пробиться наружу низенькой зелёной траве.        Небо до сих пор затянуто тучами и, может быть, дымом. Но, несмотря на все усилия тьмы царить на Раиле, иногда звёздный свет находит свободное пространство, чтобы поделиться своей красотой и теплом с поверхностью планеты.        А за гранью теплового поля сквозь метель возле самого горизонта виден пустой безжизненный город, который, наверно, уже покинули абсолютно все.        Я лежу возле большого костра, периодически подкидывая в него заготовленный хворост, кучка которого находиться на расстоянии вытянутой руки от меня.        Сегодня… удивительно спокойный день. Первый день за всё это время, когда я смог позволить себе полностью расслабиться. Никто не посягает на мою территорию: ни оркоонцы, ни дикие звери. Все устройства фермы-комплекса, которые поддерживают жизнь в этом райском уголке, починены и исправно работают, обеспечивая меня теплом, защитой и электричеством. И, что самое главное, я наконец закончил ремонт бункера, в котором теперь будут жить, под присмотром робота-няни, спасённые мной дети.        Какое-же это прекрасное чувство, когда понимаешь, что твои долгие труды наконец-то начали давать плоды, и ты больше не вынужден за ними постоянно следить.        Думаю, самое время обдумать и записать все мои дальнейшие планы на бумагу, начав ещё одну походную книжку, которая, надеюсь, сможет пополнить мой архивный ящик…        Моя цель возродить цивилизованное общество, в котором никто не будет знать об Оркоонии, а значит я должен уничтожить всех последователей этой религии и все их библиотеки, и храмы. Но как? Возможно ли это?        Я уничтожил все поселения вокруг своего нового дома, чтобы обезопасить себя и пополнить ряды будущих лоранов, и в каждом из них был священник, у которого обязательно была убогая книжица, в которой было написано священное писание Понлоона.        Несомненно, безумцы, если не поумнеют, вымрут и без моего вмешательства. Вместо меня их палачами станут стихия и звери. Но ничто из этого не то что не сможет уничтожить эти документы, но и похоронит их в снегу и руинах, что только усложнит мою задачу. Скорее всего, я уже пропустил несколько таких писаний… а ведь Оркоония распространена по всему миру и даже колониям, которым посчастливилось не быть уничтоженными Оонами, иначе бы сюда обязательно кто-нибудь прилетел. До сих пор не вериться, что последователи этой веры были даже в высшем свете и, как я понимаю, приняли участие в решении об отсоединении нашей расы от великого союза…        Поэтому я, как бы мне не хотелось это отрицать, уверен, что моя задача мне не по силам и мне остаётся только верить, что обо всём позаботиться беспощадное и всё стирающее время, которое сотрёт с лица земли каждую страницу проклятого писания.        Да… время — это мой союзник в этой войне, но даже оно не сможет помочь мне одолеть такое зло, как Лок-Понлоон – дом жестокого бога оркоонцев или же великий храм.        Я видел его лишь один раз, когда, идя по следам оркоонского каравана, залез на высокий холм, с которого было отлично видно этот дворец зла. Разумеется, я уже описывал его ранее в записи, сделанной в тот же день, когда я его нашёл, но моя ненависть и гнев заставляют меня сделать это ещё раз… наверно, чтобы я не забывал, с насколько отвратительным врагом я имею дело.        Высокая синяя сияющая башня, как штырь, уходит вверх на пятьдесят метров, освещая пространство и защитные стены перед собой с помощью прожекторов. Её генераторы включены и выделяют тепло с электричеством, питающим систему освещения, жизнеобеспечения и сторожевые автоматические турели на башнях, расположенных вокруг неё. Это здание, которое раньше было входом в сверхглубокую шахту, стало обителью не лоранов, а настоящих чудовищ, погрязших не только в общеизвестных грехах, но и в своих собственных, оберегая их за прочными стенами и согревая этих червей под землёй, где они живут и гниют.        Мне неизвестно, какие оправдания придумал их священник, чтобы обеспечить себе и своим рабам такую жизнь, но теперь, благодаря его изворотливости и лжи, Лок-Понлоон является наиважнейшим храмом в округе, в который хочет попасть каждый оркоонец.        Но, что самое страшное, система защиты шахты опасна для моего костюма, и я пока не знаю, как её пройти. И это незнание приводит меня в ярость. Я ненавижу и желаю смерти каждому существу, которое раньше называло себя лораном, живущему в этой крепости. Ведь они даже не оркоонцы. Они никто. Они трусы и монстры, которые сначала отринули и уничтожили то, что дорого мне, а потом предали свои собственные убеждения, ради которых они и похоронили в пепле прошлую жизнь. Кто же они? Глупцы? Эгоисты? Слабаки? Не имеет значения. В любом случае им уготован ад и я, пускай пока и не знаю, как, но сделаю всё, чтобы они оказались там.        Благо, пока я буду разрабатывать план проникновения в дворец порока, мне будет чем заняться на снежных просторах вне моего дома. Ведь, помимо Лок-Понлоона есть и другие «великие» храмы, которые оркоонцы разместили в самых укреплённых и крупных зданиях, отдалённых от городов. Правительственный бункер, аэродром и космодром, электростанции и дамбы. Их скверна всюду, и её необходимо отовсюду искоренить.        И, к моему ужасу, эти дикари смеют уничтожать наследие моей цивилизации, хранящееся на компьютерах и в книгах. Но, как бы мне ни было это чуждо, я знаю, кто именно и зачем это делает: священники оркоонцев, судя по всему, не готовы рисковать своими титулами и статусом всезнающих и всемогущих пророков и пытаются таким образом пресечь ещё не зародившийся бунт среди обычных верующих. Да, катастрофа произошла недавно, и, конечно же, безумцы, жившие в цивилизации, не могли всё забыть и ещё способны делать что-то сами. Но у них есть то, чего может не быть у будущих оркоонцев – веры в то, что они поступили правильно и в то, что священники действительно могут говорить с Понлооном. У нового поколения сумасшедших не будет такой же естественной преданности их религии, как у их родителей, и поэтому священникам придётся поддерживать её искусственно, и им необходимо уже сейчас уничтожить всё то, что в течении многих веков узнавали и создавали мои предки.        Несомненно, что некоторые из «священно» служителей будут хранить при себе флэшки со скачанной информацией, крупицами которой они будут иногда поражать умы своих рабов, но мне не стоит на это рассчитывать. Даже в этом плане всё будет спасено моей памятью… и сохранившимися компьютерами, которые находятся под моей защитой в этом безопасном уголке. Правда, тем не менее, многие знания будут навсегда утеряны, ведь я далеко не всезнающий, а на фермерских устройствах вряд ли можно найти что-то, не касающееся темы разведения овощей и животных.        Поэтому я планирую вскоре отправиться в дальний поход к великой цитадели архивов. В этом чуде света, построенном в незапамятные времена, лораны собирали все самые ценные фолианты, свитки, карты и книги со всех шести континентов, от всех племён и народов. Эта цитадель являлась одним из важнейших источников знаний в средневековье и стала одной из причин слияния всех стран на Ранхее – а это был первый шаг на пути объединения всего Раиля.        В моей прошлой жизни цитадель была одним из величайших музеев планеты, а теперь это мой единственный шанс принести моим подопечным немножко больше знаний, чем я могу им дать самостоятельно. Я искренне надеюсь, что оркоонцы не посмели зайти так далеко по снежной пустыне, чтобы разорить и её…        Мм… лучи Ноллина потихоньку начинают освещать белую планету, пробиваясь сквозь мрачный небесный купол. Метель закончилась, благодаря чему мне стали видны вдалеке, возле границы теплового поля, огни факелов оркоонцев, которые активно пытаются пробиться через невидимое защитное поле.        Кажется, на этом мне нужно закончить сегодняшнюю запись и пойти немного размять мои кости, а также проверить, также ли исправно, как и в прошлые дни, работает мой магнитный молот…

Глава четвёртая

День сто шестьдесят третий: плевок в бога

       Костёр горит, растапливая снег вокруг себя и на моём доспехе, а скала защищает моё временное пристанище от метели. Кажется, что я в безопасности… но это не так. Страх плотно засел в моей голове, а тело в напряжении, и я не могу от этого избавиться. Я до сих пор не верю, что смог пережить этот день и при этом остаться победителем, ведь возле меня, в темноте, бормочет и шепчет сам демон смерти…        Гигантские врата цитадели были открыты, позволяя войти внутрь устрашающей крепости. Снаружи библиотека выглядела как громадный замок, с множеством башен и высокими стенами, сделанными из потемневшего кирпича, которые постепенно переходили внутрь исполинской горы, завершающей Монхунский хребет. Но на самом деле цитадель была ещё большее… ведь под каменными сводами гор было прорыто бесчисленное множество катакомб и тоннелей, которые вели в надёжно защищённые залы, хранившие бесценные знания всех времён.        К сожалению, внутри неё уже были оркоонцы. Об этом свидетельствовали включенные прожекторы, освещавшие вход, и брошенные повозки, сделанные из мусора.        Осмотрев цитадель издалека, я решился к ней не спеша подойти, и с каждым шагом меня всё больше одолевало беспокойство и ледяной ужас, застывший возле крепости. Я не знаю, как, но, когда смотришь на здание, лишённое жизни, это можно почувствовать. Вот и тогда, когда я смотрел на открытые врата великого архива, я буквально видел и ощущал пустоту, которая царствовала внутри него. Пугающую, безжизненную пустоту.        Но, не смотря на риск и страх, которые возрастали по мере моего приближения к крепости, я продолжал идти к открытым вратам, вскоре зайдя в них.        Внутри, несмотря на то, что где-то в глубине цитадели шумел генератор, питая здание электричеством, оказалось темно, поэтому я включил фонари, встроенные в наплечники и шлем «титана», достал магнитный молот и, вдохнув, начал свой путь по тёмным пространствам цитадели.        Прекрасно осознавая, что оркоонцы уже, скорее всего, уничтожили большую часть священных книг, я шёл не сколько забирать фолианты, сколько мстить невежественным тварям за их очередной вандализм. Возможно, гнев и ярость, которые снова захватили мои чувства, подавили страх и инстинкт самосохранения, которые кричали, что здесь таиться некая смертельная ловушка, а иначе бы я обязательно ушёл оттуда… убежал бы.        Побродив по тоннелям крепости около получаса, я начал замечать, что, кроме голых гладких каменных стен там ничего не было. Было такое чувство, что по ним прошлась какая-то неведомая сила, соскребая с них всё, что только можно было оторвать и унести: камеры, лампы, картины и украшения.        Но, почему то, меня это не особо пугало на тот момент, и основным опасением для мены был шанс заблудиться в этих жутких коридорах. Поэтому я решил поискать пункт наблюдения, который, как я знал, находился в одной из западных башен цитадели. Там должны были быть все необходимые карты, а также возможность просматривать съёмки с камер наблюдения, которые, по идее, непрерывно следили за каждым помещением в цитадели, пока было электричество. Благодаря ним я бы смог узнать, где прячутся оркоонцы.        Отважившись на данный шаг, я добрался до нужной мне боковой стены и пошёл вдоль неё, никуда не сворачивая, лишь изредка уходя с маршрута, из-за тупиков.        И, спокойно следуя к своей цели, я впервые увидел то, что заставило меня задуматься: «А так ли здесь всё просто?». Завернув за очередной угол, я успел заметить, как, на развилке впереди, по полу проскользила чья-то рука. Я среагировал быстро и поспешил догнать убегающего, но, когда я оказался на перепутье и посмотрел в ту сторону, куда по идее сбежал оркоонец, там никого и ничего не было… а ведь коридор передо мной был довольно длинным.        Несколько секунд я всматривался вглубь пустого тоннеля, ожидая, что оттуда выбежит несколько оркоонцев, но потом, решив больше не тратить на эту ерунду времени, я свернул в противоположную сторону. Я предположил, что глупцы пытаются заманить меня в ловушку и поэтому прибегают к таким странным действиям. Но мне не захотелось рисковать, даже осознавая своё неоспоримое преимущество перед ними, поэтому я не стал следовать, как я думал, их плану. Единственное, я начал иногда оборачиваться назад, чтобы вовремя заметить идущих сзади противников с ножами.        Один раз, обернувшись посреди узкого прохода, я увидел на мгновение, как из-за поворота позади меня выглядывает, наблюдая за мной, три лоранских головы, которые моментально скрылись в темноту, как только на них попал свет моих фонарей. И… мне показалось, что две из них были срощены, а из рта третий свисал длинный язык, касающийся пола.        Списав всё на усталость и воображение, я решил не связываться со своими преследователями и поспешил продолжить идти вперёд, слегка ускорив темп ходьбы.        Пункт наблюдения был уже близко: об этом свидетельствовали редкие жёлтые надписи, которые гласили, что обычным посетителям музея вход туда запрещён. И я был этому искренне рад, так как мне начали «мерещиться» шаги позади, а ощущения того, что за мной кто-то наблюдает, не покидало меня.        Наконец, я добрался до своей цели. Ударом ноги я выбил стальную дверь, после чего зашёл внутрь пункта наблюдения, который представлял из себя высокое округлое помещение без окон, вдоль стен которого стояли кресла и висели широкие мониторы.        Все системы работали, благодаря чему я без труда сел за первый же компьютер и включил его. Быстро отыскав нужное мне хранилище видеоматериалов, я обнаружил, что камеры работали последний раз неделю назад.        Помедлив пару мгновений, я выбрал видео, записанное камерой, которая находилась в центральном зале цитадели. Я полагал, что запись с этого места сможет поделиться со мной полезной информацией. И она поделилась…        На мониторе передо мной появилось изображение пустого зала, с высокими колоннами, который освещали факелы и четыре прожектора. Какое-то время там ничего не происходило, поэтому я ускорил видео в восемь раз. Благодаря этому, вскоре я увидел, как оркоонцы начали носить в центр помещения книги, свитки и фолианты, сбрасывая их в кучу.        Через пару минут они прекратили ходить туда-сюда и начали собираться в группу, вокруг образовавшийся горы бесценных архивов. Я восстановил скорость воспроизведения и начал всматриваться и прислушиваться к происходящему.        Из толпы безумцев вышел оркоонец, одетый в чёрно-жёлтую робу – священник. В его правой руке был факел, а в левой «священное» писание. Он обошёл книжную кучу, изредка бросая на неё презрительный взгляд. Сделав полный круг, он остановился и воскликнул:       - Братья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы очистить наш мир от ещё одной угрозы – знаний великого архива!        В ответ на эти слова толпа радостно и громко закричала, размахивая факелами, палками или же руками.       - Когда-то, благодаря этим книгам, наш народ слишком глубоко проникся наукой, принявшись создавать запретные технологии, которые и пробудили интерес Оонов к нашей могучей расе! – продолжал священник, - если бы не эти знания, мы бы никогда не знали страха перед этими демонами!        Толпа закричала ещё раз, но на это раз это был крик гнева и ярости.       - Но теперь, когда мы очистили мир от порочного развития, оставив только… нужное, у нас появился шанс предотвратить дальнейшие нападения ужасных монстров!        Ещё один рёв безумцев.       - И сегодня мы сожжём это зло, чтобы больше никто не мог быть им опорочен! Да поможет и направит нас Понлоон!        С этими словами, под громогласные крики своей паствы, священник поднёс факел к горе книг и зажёг их… огонь распространился очень быстро, поскольку куча была пропитана каким-то горючим веществом, а дым от пламени уходил к потолку, где просачивался наружу сквозь трещины и окна.        При виде этого акта вандализма, моё сердце сжалось и мне захотелось лично придушить каждое из этих созданий. Я уж было хотел выключить запись, чтобы начать искать их логово, но внезапно услышал, как на видео стало что-то происходить.        Я взглянул на продолжающуюся запись и вздрогнул. Тело священника неестественно изогнулось, а толпа оркоонцев, с ужасом за этим наблюдая, начала волноваться, а кто-то из безумцев, упав на колени, принялся молиться.        Через пять секунд рот «священника» исказился в устрашающей улыбке, обнажая острые прямые зубы. Его тело стало шире в плечах и выше, а на пальцах рук выросли когти. Я, как и оркоонцы на видео, затаил дыхание, глядя на его кошмарную трансформацию, которая вскоре закончилась, и монстр, открыв свою омерзительную пасть, заговорил, и его голос был подобен рычанию варка:       - Какими же ничтожными и бесполезными созданиями вы стали! – презрительно проговорил монстр, - раньше ваша раса была одной из умнейших в галактике. Благодаря вам поток был намного мощнее, поскольку в него вливались ваши сознания, которые были переполнены всевозможной информацией. Вы не поверите, но я даже иногда защищал ваши колонии от своих неразумных собратьев, которые пытались поглотить подконтрольные вам планеты ради увеличения своей силы. Теперь же, когда вы позволяете себе сжигать достижения своей цивилизации и деградировать, какой смысл мне вообще обращать на вас внимание? Никчёмные, жалкие бестолковые жуки!       - Да как ты посмел здесь появиться, демон? – воскликнул один из оркоонцев, подбегая к Оону, занеся над головой нож для удара.       - А что мне должно было помешать? – мгновенно среагировав на нападение и схватив наглеца за шею, изумился монстр, - ваш воображаемый бог? Какая глупость…       - Кто ты? – прошипел схваченный безумец, пытаясь вырваться из лапы чудовища.       - Ты ещё и хочешь знать моё имя? – усмехнулся Оон. - Я великий Орлон! Истинный хозяин мира! Но какая тебе разница, ничтожный, кто я, когда ты всё равно умрёшь, - монстр окинул испуганную толпу взглядом, - жалко, конечно, что вы до такого дошли, но я не хочу с этим ничего делать. Я больше не намерен тратить на вас своё драгоценное время. Увидеть меня и тем более умереть от моей руки должно быть честью для вас! Но не волнуйтесь, я оставлю вам напоминание о себе, которое, надеюсь, избавит поток от ваших нелепых мыслей.        Тело «священника» потемнело, став тёмно-серого цвета, после чего его рука, которая держала извивающегося оркоонца, слилась с его шеей. От увиденного мне стало не по себе и я, встав с кресла, отошёл от компьютера, а толпа религиозников на записи начала разбегаться, но тварь, оставленная Орлоном, слив воедино два лоранских тела, набросилась на них, увеличиваясь в размерах с каждой новой жертвой.        Я выключил экран. Я понял, что увидел достаточно, и что в цитадели уже нет оркоонцев… зато есть это нечто. Нужно было немедленно уходить, ведь теперь я тоже был под риском стать пищей для ужасного создания.        Но, развернувшись к выходу и собравшись покинуть это проклятое место, я увидел на выходе из пункта наблюдения его – отвратительное существо, заполонившее своим телом, из которого росли многочисленные лоранские конечности, весь дверной проём.        Оно смотрело на меня, и из его ртов капала слюна. Я невольно сделал шаг назад. От страха дыхание сбилось, а сердце бешено колотилось.       - Чтооо тыыы? – неожиданно заговорил монстр, сразу всеми своими головами, из-за чего казалось, что со мной говорит хор, - ты не похож на еду…        Сказав это, создание с молниеносной скоростью подползло ко мне, обвив моё тело, оставив свободной только голову. При этом его длинное скользкое тело до сих пор не полностью вышло из коридора.       - Я знаю, что ты живой, но я не могу тебя поглотить, так как ты стальной? – бормотал монстр, - так что же ты? Зачем ты пришёл сюда? Мой создатель не говорил мне о таких как ты…        Осознав, что у меня есть шанс выжить, я начал лихорадочно подбирать ответ, который смог бы убрать от меня это существо. Но неожиданно, ужаснувшись самому себе, я придумал способ не только спастись от чудовища самому, но и как натравить его на моих врагов.       - Ты голоден? – собрав всё своё мужество, спросил я, на секунду обескуражив тварь.       - Я… я всегда голоден. В моём теле больше сотни желудков и каждый из них просит еды.       - А что если я скажу тебе, что я знаю место, где обитает огромное количество пищи для тебя?       - Дааа? – заинтересовался монстр, прижав одну из своих голов к моей, - и где же оно? Или ты желаешь отвести меня туда? Так даже будет лучше, ведь без проводника я, скорее всего, заблужусь…        В этот момент я понял, что передо мной настоящее биооружие, которое будет послушно мне, пока я ему интересен. Смертоносное, ужасающее и невероятно мощное, но при этом наивное и доверчивое. Ужасная сила, которой повезло достаться мне.       - Да, я отведу тебя туда, - пытаясь подавить страх, согласился я, тем самым ещё раз подтвердив, что я уже не лоран, а монстр, который, возможно, ещё более жестокий и хладнокровный, чем порождение Орлона.        После этого разговора, я вывел своё новое оружие из цитадели. Оказавшись на свежем воздухе, тварь какое-то время привыкала к холоду и ветру, боясь высунуть всё своё тело наружу, но, увидев я, что отдаляюсь от крепости, всё же решила выползти и последовать за мной.        Для меня это чудовище стало настоящим подарком судьбы, ведь с его помощью я смогу захватить абсолютно любой храм оркоонцев, включая Лок-Понлоон. Ведь его не жалко, оно почти бессмертно и его хозяин сам Орлон – сильнейший из Оонов.        Но, как бы я не радовался тому, что у меня появилось средство для осуществления моей цели, я всё никак не могу перестать его бояться. Этот монстр слишком ужасен и опасен, а осознание того, что меня от него спасает всего лишь тонкий слой сплава костюма, только усиливает этот страх. Я боюсь, что этому существу однажды захочется меня вскрыть, что, на самом деле, не сложная для него задача… Но, как бы я не боялся, этот риск стоит того.       

Глава пятая

День двести первый: крах веры

       Как же я не хотел записывать этот день в свой дневник… но, я не могу заснуть. Стоит мне закрыть глаза, как сразу же начинаю видеть кошмары, в которых я снова и снова проживаю свою прошлую и настоящую жизнь, и этот день.        Какая долгая ночь… она кажется вечной. Такой же вечной, как и тот ужас, что царит на Раиле, вызванный Оонами, оркоонцами и мной. Но я знаю, что она закончится. Это закон времени, повелевающий всеми сферами жизни.        Я запишу этот день. Не знаю зачем, не знаю для кого, но запишу. Но эта история ни при каких обстоятельствах никому и никогда не достанется. Возможно, как и до этого каждый день, я делаю это, чтобы хоть чуть-чуть сбросить с плеч те грехи, которые я накапливаю каждый день.        Лок-Понлоон был передо мной как на ладони, пока я смотрел на него с того же холма, когда увидел этот дворец зла впервые. При виде этого храма меня начинали переполнять ненависть, скорбь, жалость, ярость и гнев, которые вот-вот могли выплеснуться в долгожданную месть, ради выполнения моей великой цели.        Позади меня послышался хруст снега, и я обернулся, чтобы увидеть, как тварь, которую я нашёл в цитадели, облизываясь и пуская слюни изо ртов, медленно ползёт на холм ко мне. К этому моменту она стала ещё более мерзкой и длинной, чем, когда мы покинули её логово, ведь по пути она периодически сбегала от меня, чтобы опустошить какую-нибудь деревню оркоонцев. Я не испытывал к нему больше страха, только отвращение. Мне хотелось избавиться от него также сильно, как и от Оркоонии. И скоро у меня мог появиться такой шанс…        Я ненадолго снял свой походный ранец, чтобы проверить, в порядке ли взрывчатка, которую я нашёл на военном заводе, попавшемся нам на пути. Убедившись, что ничего не промокло и не повреждено, я снова накинул ранец себе на спину.        Всё было готово и предусмотрено. Я знал, что моё биооружие не оставит в живых никого: ни стариков, ни женщин, ни детей. Но никто из них мне был уже не нужен. В моём убежище, за которым во время моего долгого отсутствия следили различные автономные системы и роботы, уже находилось пятьсот будущих разумных лоранов, которых я спас от Оркоонии и её последователей. Думаю, этого достаточно, чтобы начать восстанавливать мою падшую цивилизацию. Поэтому, ещё раз всё обдумав, я уверенно показал своей ручной твари её новую и последнюю цель.        Увидев мой немой приказ, монстр радостно взвизгнул и, больше не экономя сил, рванулся вниз с холма к «великому» храму Понлоона.        Разумеется, оркоонцы быстро заметили крупного длинного извивающегося червя, который с огромной скоростью приближался к их стене, после чего незамедлительно начали обстреливать его из луков, автоматов, но кроме них по твари начала вести огонь автоматическая защитная система, которая с помощью турелей запускала в него ракеты.        В одну секунду спокойное снежное поле перед шахтой превратилось в ад. Куски чудовища разлетались во все стороны, когда в него попадала ракета или граната, но это только злило его, придавая сил, а наиболее крупные оторванные части его тела оживали и либо возвращались к своему хозяину, либо шли самостоятельно штурмовать крепость.        Защитники храма использовали всё оружие, которое было им доступно, но им так и не удалось остановить порождение Орлона, и через пятнадцать минут тварь уже начала взбираться по стене сразу в нескольких местах.        Конечно, мой демон не шёл ни в какое сравнение с настоящим Ооном. Его сознание было не едино, а оторванные куски жили сами по себе лишь благодаря тому, что в них были свои собственные мозги, ведь это создание даже не могло преобразовать своё неуклюжее длинное тело в единый организм. Но, тем не менее, его сил было более чем достаточно, чтобы разрушить Лок-Понлоон.        Вскоре, под испуганные крики защитников храма, монстр заполз за стену крепости, чем моментально деморализовал всех её воинов. Осознав, что им не победить это существо, оркоонцы в ужасе бросили своё оружие, а некоторые, открыв главные ворота, попытались сбежать, но демон, который ещё не полностью был за стеной, воспользовался новой брешью быстрее них, заползя своим другим концом в открытые двери, заодно поглотив беглецов.        «Как интересно…,» - думал я, начав постепенно спускаться с холма к храму: «монстр натравил ещё одного монстра на других монстров…».        Я зашёл за стену через врата, стараясь не обращать внимание на извивающееся, дёргающееся тело своего биооружия, которое, казалось, было уже повсюду. Монстр одновременно добивал оставшихся защитников стены, которые не успели спуститься, захватывал территорию и здания, расположенные возле храма, и в то же время начал заползать внутрь самой башни шахты.        Это было отвратительно и ужасающее зрелище, но я был рад, что он сделал всю самую кровавую работу за меня. Единственное, мне было жаль, что я не мог себе позволить самолично свернуть шею здешнему верховному священнику…        Обходя все места боя, я начал обход башни, закладывая под каждую несущую балку взрывчатку. Я знал, что, если взорвать все места, где шахта соединена с поверхностью, её верхняя часть провалиться глубоко под землю, хороня под своими завалами всё, что было внутри и возле неё.        Это должен был быть мой последний удар, который бы, наконец, утолил мою жажду мести и поставил бы точку в этой истории. Наверняка, у оркоонцев должны быть ещё храмы, но Лок-Понлоон был тем местом, которое угрожало именно мне и моей цели. Остальные крепости зла я либо уже уничтожил, либо они слишком далеко отсюда, и они не могут представлять для меня угрозу, поэтому для меня их не существует. В любом случае, если оркоонцы не одумаются, они всё равно умрут от голода и холода, под гнётом жестокой воли Раиля. Но я не отрицаю, что я просто хочу в это верить, ведь я слишком устал от этого пути…        Прошло полчаса с моего проникновения за стены крепости. Именно столько времени понадобилось, чтобы я заложил взрывчатку под все несущие балки. Таймер установлен, и через пятнадцать минут дворец греха погрузиться под землю – в ад.        Мне надо было уходить. Благо на это у меня было предостаточно времени, ведь я не планировал больше ничего делать. Мне не надо было никого спасать, предупреждать и выносить. Единственным выжившим должен был быть я. Во всяком случае так было запланировано, но судьба решила испытать меня ещё раз, уколов моё сердце.        На полпути к выходу, я увидел плачущего ребёнка, которого, каким-то образом, моя ручная тварь не заметила и оставила в живых. Кажется, ему всего год, но он стоял и оглядывался. Его куртка была испачкана, а волосы слиплись от грязи. Он кричал и плакал от ужаса, не понимая происходящего. Может быть, он искал глазами своих родителей.        До этого я забирал к себе только совсем маленьких детей, поскольку они точно не могли знать об Оркоонии, а значит из них можно было вырастить разумных лоранов. Но этот мальчик стоял на ногах и, пускай он не умеет говорить, он мог что-то запомнить.        Тем не менее, осознавая весь риск, я решил его взять с собой. Я подошёл к нему и взял за руку, потащив к выходу. Он не сопротивлялся и даже слегка успокоился.        Но это действие увидел демон, который моментально подполз ко мне одним из своих отростков.       - Зачееем ты его забираешь? – прошипел монстр.       - Какая тебе разница? – угрожающе спросил я его, дав ему понять, что он не достоин этой информации, - чем лезть ко мне, лучше заканчивай побыстрее здесь и залезай внутрь башни. Там в глубине должно быть ещё много… пищи для тебя…       - Мм… хорошо, - улыбнувшись одной из голов, согласился демон, после чего поспешил проверить мои слова, поспешив полностью проникнуть внутрь шахты.        «Безмозглый червь,» - подумал я, бросив на своё живое оружие взгляд последний раз: «Как Оон мог создать настолько нелепое создание?».        Разумеется, я не получил ответа на свой вопрос. Хотя, я не очень и хотел его знать. Отвернувшись от башни, из которой до сих доносились крики безумцев, я поспешил к выходу из крепости.        Взрыв произошёл, когда я и спасённый мною мальчик были на середине холма. Мне очень хотелось посмотреть на него, но я не смог себе этого позволить, поскольку, в отличии от меня, мой подопечный не смог бы пережить взрывную волну. Поэтому я обнял его, закрыв своим телом.        А когда снег и осколки перестали падать мне на спину, и я обернулся, на месте шахты был только глубокий кратер, засыпанный обломками и землёй, под которыми были похоронены монстры.        Теперь никто не сможет мне помешать выполнить мою задачу и вернуть лоранам былое величие.

Глава шестая

День судьбы

       Небо было чистым и ясным. Лучам Ноллина ничто не препятствовало: ни облака, ни дым, ни метель, и они нежно ложились на мягкую невысокую траву, листья фруктовых деревьев и цветы, вокруг которых парили жучки. Но набрать нектара насекомым не позволяли рогты – крупные домашние животные с четырьмя рогами, которые пришли на это поле, чтобы перекусить и отдохнуть от шума теплового генератора, расположенного в нескольких километрах от пастбища.        Зелёные луга и холмы, маленькие горы с редкими деревьями, сады и ухоженные леса – всё это было домом нового поколения лоранов, которые активно изучали новые технологии, ухаживали за животными и огородами, а также строили небольшие крупные дома под присмотром своего наставника и лидера – Модар Радома.        Никто из молодых лоранов не знал, кем он был в прошлом и как создал этот райский уголок, посреди заснеженной пустыни, но при этом никто из них не смел в нём сомневаться, поскольку он их спас от некого великого зла, после чего вырастил и обучил тому, что знал. Его уважали, чтили и боялись, но боялись не как тирана, а как учителя, которого не хочешь разочаровывать.       Раньше он часто рассказывал своим подопечным о цивилизации, которая исчезла по неведомой причине, о лоранах, которые жили здесь раньше, о фантастических технологиях и мирах, и в этих историях всегда чувствовалась грусть, скорбь и боль.        Но в последнее время он всё чаще забывался в своём доме, расположенном внутри невысокой горы, чтобы, как многие предполагали, предаться печальным воспоминаниям. Ведь ему больше нечего было делать. Он обучил своих детей всему, что мог, многое им рассказал и стал свидетелем того, как из малышей они превратились в красивых талантливых девушек и юношей. Он гордился ими. И эта гордость росла год от года, а вместе с ней увеличивалась и тоска с ненавистью к самому себе, ведь когда-то он – великий Модар Радом, совершил что-то страшное, аморальное... безлоранское. Он сам так говорил, но никогда не вдавался в подробности. Он скрывал своё и прошлое Раиля, а ответы на все вопросы, которые ему задавали его ученики, он хранил в увесистом стальном сундуке, запечатанном на сто двадцати шести кодовый замок, шифр от которого он не знал и сам, так как поставил на него абсолютно случайную комбинацию.        Разумеется, многие хотели вскрыть этот сундук, но не из злого умысла, а из любопытства. Для них это было игрой. Но для него нет. «То, что находится в ящике, никогда не должно увидеть свет… я жалею, что оставил это,» - говорил он, в очередной раз ловя у сундука любителя приключений.        Поэтому неудивительно, что в итоге он решил закопать его, но не где-то в убежище, а на просторах снежной равнины. Чтобы спрятать свой секрет, он одел свой старый боевой костюм и отправился вглубь метели, откуда вернулся лишь через три дня. «Теперь никто и никогда не откроет его…,» - уверенно сказал он, когда его встречали переволновавшиеся молодые лораны.        Прошлое навсегда забыто, а новое будущее медленно, но бесповоротно строиться. И в этом будущем нет смысла быть ему – тому, кто обеспечил его. И он это понимал.        Модар сидел на стуле у камина в своём домике, а возле него, на ковре расположился его самый верный ученик – Рален. В отличии от всех остальных этому пареньку было двадцать лет, в то время, как остальным только по девятнадцать.        Старый лоран взглянул на него и увидел, как по лицу Ралена текут слёзы, а в рукаве его свитера что-то проделало небольшую дырочку. Что-то, что было там спрятано. Такое было уже третий раз. «Что делать?» - задумался Модар, глядя на юношу, который пытался скрыть истинную суть своих слёз, глядя на огонь в камине: «Сделать вид, что я не заметил? Поговорить с ним? Или, наконец, принять свою судьбу?». Но эти вопросы были излишни, так как он и так знал ответ, который пришёл к нему ещё несколько недель назад. Возможно, он даже желал и ждал этого…       - Скажи мне Рален, почему ты плачешь? – спокойно спросил Модар.       - Это из-за огня… он режет глаза, - соврал парень.       - Хм… знаешь, до этого дня я видел твои слёзы лишь два раза, и каждый раз они были здесь и по одной и той же причине, которую я распознал с самого начала.        Юноша испуганно посмотрел на своего учителя.       - Ты хотел убить меня…, - спокойно сказал Модар, повернувшись к камину.       - Да…, - старясь сдерживать эмоции, выливающиеся из глаз, подтвердил Рален, - ведь ты… ты виноват в смерти моих родителей…       - Да, – кивнул головой старый лоран.       - Я ничего не помню из своего детства… не помню, как даже выглядели мои родители, но знаю, что они были, - продолжал говорить Рален, - но я точно помню, как твоё чудовище, с которым ты даже мог разговаривать, убило всех, кто жил тогда со мной!       - Да.       - Зачем? Почему ты так сделал? – уже не пряча свою грусть, смешанную с яростью, спросил он, встав с ковра.       - Я не могу ответить. Эта одна из тайн, которую лучше никогда не узнавать. Но я не против, чтобы ты убил меня, - всё также спокойно ответил Модар.        Растерявшись, Рален сделал два шага назад, и нож, спрятанный в рукаве, блеснув, упал возле стула Радома.       - Я считаю, что это будет правильно, - продолжил говорить Модар, поднимая и осматривая короткий охотничий нож Ралена. - Это месть, которую ты имеешь право свершить… но, тем не менее, я горжусь тобой, что ты пересилил себя и оставил в живых свою светлую сущность. Каждый раз, когда ты хотел мне отомстить, перед тобой вставал выбор, убить виновника смерти твоих родителей или оставить в живых учителя, которого ты уважаешь и любишь…        От этих слов у Ралена закружилась голова, и он осел на пол, на который периодически капали слёзы. Каждое слово Радома было правдой.       В этот момент в дом вошла подруга Ралена Ирла, но, увидев происходящие, в ужасе застыла, зажав рот рукой, боясь пошевелиться.       - Ты откладывал это, надеясь, что в тебе что-то измениться. Ты надеялся, что ты станешь более сильным, суровым и решительным, но каждый раз ты не мог сломать самого себя, - не обращая внимание на вошедшую девушку, уверенно сказал Модар, - и я бы хотел, чтобы ты больше никогда не пытался себя сломать. Поверь, это больно, но, что самое страшное, губительно, как для тебя самого, так и для других. Не буду отрицать, что порой это приходиться делать, но сейчас я хочу, чтобы тебе не пришлось это испытывать. Тем более из-за такого лорана, как я…        На несколько секунд старый лоран замолчал, а после, подведя нож к горлу, решил добавить:       - Я… я горжусь тобой. Ты не дал своему внутреннему злу убить твою добрую часть, хотя оно мучило тебя в течении всех этих лет, в то время как я поддался ему всего… В прочем, это уже не важно. Моя жизнь уже не имеет смысла. Я выполнил свою цель, а не имея души, у меня нет желания пытаться снова жить, как нормальный лоран… Рален, пообещай мне, что будешь защищать своих братьев и сестёр и поведёшь их к будущему. Ведь когда-нибудь наша раса снова вернёт себе величие. Главное… верить в это.        Рален взглянул на своего учителя, а тот, кивнув ему, мысленно попрощался со всеми своими детьми и прошептал: «теперь на Раиле не будет монстров», после чего одним резким движением перерезал себе горло.

Судьба Раиля

       После того, как Модару удалось создать новое разумное и цивилизованное общество, лораны начали потихоньку выбираться из каменного века, в который их отбросила Оркоония, о которой они навсегда забыли, ведь её последователи либо умерли от холода и голода, либо от когтей диких зверей и стихии Раиля.        У новых лоранов было хорошее технологическое начало, так как часть знаний из прошлого осталась, но из-за малого числа Раильцев, скорость развития цивилизации была низкой.        Раиль - холодная и жестокая планета, которая безжалостна абсолютно ко всем своим обитателям, но, как бы новым лоранам ни было тяжело, они знали и верили, что их раса придёт к тому величию, о котором говориться в легендах великого Модар Радома, историю которого передавали из поколения в поколения.        Но, на счастье лоранов, спустя несколько столетий с их возрождения, на их планету впервые высадились люди и линки, которые начали помогать восстанавливать им утерянную культуру и базу знаний, заодно предоставив защиту.        Защиту от угрозы, которая всегда существовала, но о которой лораны забыли также, как и об Оркоонии. О тех, из-за кого их мир некогда вернулся в дикие мрачные времена – об Оонах, которые отнеслись к возвращению лоранов очень по-разному.