Дневник бесконечности

Конов Руслан

Проклятье всех времён

Пролог

      Вся жизнь – это обучение. Это бесспорный факт. Каждый день, каждый час, минуту и, возможно, каждую секунду человек чему-то учиться. Неважно, насколько полезной является информация, которую мы получаем из окружающего мира, важно то, что, после её обработки и преобразования в опыт, мы обзаводимся новым знанием.        На протяжении всей истории всегда побеждали и доминировали те, кто был умнее, то есть те, кто располагал большим количеством информации. Знания – это самое опасное оружие во всём нашем мире, и за них люди всегда вели войны.        Не важно, какую именно информацию вы получаете: знание тактики боя, стратегии, местности, кодов, человеческой психики или о чём-то ещё - любые знания полезны. Они необязательно будут вам нужны, но бесполезной информации не существует.        И, как и для любого другого оружия, знаниям нужно хранилище, которым для них является человеческая память. Поэтому самым полезным навыком, который необходимо тренировать и развивать, можно считать запоминание.        Знания – это само оружие, обучение – это способ овладения этим оружием, а память - его хранилище. Только благодаря всем трём элементам этой цепочки любой человек способен вести нормальную жизнь в окружающем его мире. Хорошо вооружённый человек всегда защищён и находится в безопасности. Тот же, кому лениво учиться, кто плохо запоминает или по какой-то причине лишился своей памяти, обречён идти под защиту других людей, чтобы либо стать подобным им, либо стать их рабом, иначе он рискует превратиться в их жертву. Нэд Тайкин

Глава первая

Возрождение из сна

       …Прикосновение! Я ощутил его. Оно было таким приятным и тёплым, но таким мимолётным. Я чувствовал чью-то кожу около секунды, после чего меня ударило током.        От боли я взвизгнул (тогда я мог издавать только подобные звуки), и моментально отдёрнул свою конечность.        Я плохо понимал, где я нахожусь, что происходит, почему я ничего не вижу и даже что я такое. Но, единственное, что пугало меня в тот момент – это осознание того, что, после прикосновения, я начал логически думать на каком-то незнакомом мне языке.        Знания, которые до этого были бесформенны и представлялись мне в виде каких-то невнятных символов, приобрели чёткость. Всё сразу получило свои названия, и мой мозг вновь начал работать.        Но, как только у меня появилась возможность думать, я принялся паниковать. Около меня кто-то разговаривал, но я ничего не видел, и мне было страшно. Из-за этого во мне проснулся первородный инстинкт, свойственный всем животным, – желание выжить, спастись…        Я начал дёргаться и размахивать своими конечностями. В результате я осознал, что нахожусь в каком-то ящике, из которого высовываются лишь несколько частей моего тела. Я понял это, поскольку большая часть моих движений завершалась, ударяясь об его крышку.        К счастью, мне не позволили навредить окружающим и самому себе. Через десять секунд моего буйства меня снова ударило током, но на этот раз гораздо сильнее, после чего я потерял сознание.        Я не знаю, сколько времени я был без чувств. Может час, а может два или три, но в течение этого недолгого времени благодаря возможности думать на новом языке я смог успокоиться и поразмыслить. Я не ощущал своего тела, но я мог контролировать свой разум, который как будто временно отделился от моей оболочки.        К своему ужасу я осознал, что я действительно не помню, кто я, где и откуда. Можно было бы предположить, что я только что родился, но эта мысль быстро отпала, ведь у меня было чёткое ощущение, что я уже когда-то существовал. Но кем же я был?        Я сосредоточился и попытался что-нибудь вспомнить.        В течении нескольких минут я как будто плавал в океане, состоящим из чувств и образов, порождённых моей фантазией, среди которых мне предстояло найти то, что могло быть правдой – отрывочное воспоминание из прошлого.        И я всё же смог его найти.        Передо мной появился образ священника. Он был одет в длинную робу, которая полностью закрывала его тело и ноги-щупальца. В руках, заканчивающихся тремя длинными бескостными пальцами, он держал священное писание. Я посмотрел на его голову – она представляла из себя светлую высокую закрученную ракушку, из-под которой виднелся один глаз, смотрящий прямо на меня. Я тут же вспомнил, что когда-то я выглядел именно так. Я – морах.        Но, к сожалению, на этом воспоминания закончились. Как бы я ни старался, я не смог вспомнить ни имени этого священника, ни свою старую жизнь и даже ни одного слова из писания, которое мы все учили наизусть. Я даже забыл родной язык жестов и щелчков – мохар.        Конечно, было ещё кое-что похожее на воспоминания, но они были слишком размыты. Я вспомнил, что я был избран, но зачем? Вспомнил, что согласился на какой-то эксперимент, но какой? Вспомнил, что погрузился в сон, но когда и где?        У меня возникло слишком много вопросов, на которые во сне нельзя было дать ответов, поэтому я решил, что мне пора вновь вернуться к своей новой реальности, в которой, пускай меня и могли ударить током, но можно было приобрести необходимые знания.        Я открыл глаз… или несколько глаз. Казалось, что я смотрю на мир сразу всей поверхностью своего тела. Скорее всего на тот момент у меня было несколько зрительных органов, разбросанных по всему телу, которые я даже плохо ощущал.        Сначала я ничего не видел, поскольку в мои глаза сразу же ударил яркий свет, который временно ослепил меня. Первые несколько секунд я пытался привыкнуть к нему, но кое-что я понял сразу – меня вытащили из того тёмного ящика, в котором я был изначально.        Немного поморгав, я, наконец, смог рассмотреть место, в котором находился. Как оказалось, я находился в небольшом цилиндрическом изоляторе, стенки которого были сделаны из толстого прозрачного стекла, за которым можно было увидеть лабораторию и её хозяев – высоких двуногих существ.        Всего их было около шестнадцати. Большая часть из них занималась записыванием каких-то данных в блокноты или компьютеры, а трое стояли у стенок изолятора и смотрели на меня, о чём-то разговаривая. Все они были одеты в белые защитные костюмы, закрывающие всё тело, из-за чего я не мог рассмотреть их лица.        В этот момент я осознал, что понятия не имею о том, как выгляжу я сам? Вспомнив свой прошлый облик, я решил пошевелить своими щупальцевидными руками и ногами, а после покрутить своей головой.       Но, к своему ужасу, я ни почувствовал ни одну из своих конечностей. И даже больше. Я обнаружил, что моё тело, подобно луже бледно-фиолетового цвета, растеклось на полу прямо посреди изолятора.        Испугавшись самого себя, я попытался закричать, но вместо этого я смог лишь издать противный визг, за который мне и самому стало неловко.        На несколько секунд я снова запаниковал и впал в отчаяние, но, вспомнив, чем это закончилось в прошлый раз, я постарался успокоиться. Я обнадёжил себя тем, что я могу мыслить, а значит я в состоянии что-то предпринять. К тому же, мне что-то подсказывало, что моя ситуация не является катастрофичной и из неё есть выход.        Пока я боролся со своим страхом, мои наблюдатели заметили мою активность, после чего один из них подошёл к панели, стоящей возле изолятора, и что-то громко сказал.        Я тут же прекратил какие-либо движения и стал внимательно слушать и смотреть по сторонам, поскольку понял, что, скорее всего, со мной может что-то произойти. От этой мысли мне стало жутко. Моё дыхание замедлилось, а сердце, где бы оно не находилось на тот момент, забилось быстрее.        Через пару минут дверь в лабораторию, которая почти полностью сливалась с её стенами, открылась, и в помещение вошли двое. Один из них был похож на солдата: на нём были одеты красивые золотистые доспехи, в руках он держал массивную винтовку, а за спиной у него висела раскладная глефа. Второй же был одет в чёрную длинную робу, из-за чего сильно напоминал священника из моего воспоминания, но, разумеется, вместо ракушки у него была такая же голова, как и у моих наблюдателей. Разумеется, я не знал, кем он являлся на самом деле, но для себя я начал называть его «священником».        У него не было защитного шлема, благодаря чему я смог полностью рассмотреть его лицо. На его голове не было волос и морщин, из-за чего он был чем-то похож на пластикового андроида. Ощущение этого дополнялось ещё и его глазами, в которых не отражалось никаких эмоций. Но, несмотря на всё это, я чувствовал, что это не машина.        «Священник» под присмотром солдата подошёл к моему изолятору и принялся меня осматривать, слегка покачивая головой. Пока он это делал, я заметил, что на нем был надет ошейник, на котором можно было заметить тоненькие проводки и тускло горящие зелёные лампочки.        Заметив эту маленькую, но очень важную деталь, я моментально подумал, что, возможно, передо мной вовсе не уважаемый член общества, а всего лишь раб, которого хотят отдать мне на съедение.        В моей голове моментально появились ужасающие картины того, как меня будут заставлять его атаковать, чтобы узнать, на что я способен. Мне вновь стало страшно. Одна лишь мысль об убийстве вызывала у меня ужас и отвращение, и я начал искренне надеяться, что это так и останется в моём воображении, которое продолжало рисовать мне самые страшные образы и ситуации.        К счастью, моя пытка вскоре закончилась, поскольку внезапно я услышал чей-то голос, который как будто раздавался прямо в моей голове:       - Знаешь ли ты, кем являешься?        Я, понимая, что нужно как-то дать ответ, начал махать всеми своими конечностями сразу и верещать, но, ожидаемо, эти действия не дали результатов, и мой собеседник, которым, судя по всему, являлся «священник», смотревший на меня, молчал. Тогда я, сосредоточившись, решил попробовать дать ответ мысленно:       - Нет… Помню лишь, что я был морахом.       - Ключевое слово «был», - моментально раздался ответ, благодаря чему я понял, что сделал всё правильно.        Я смог наладить контакт с этими существами, а значит у меня появился шанс заслужить их доверие и, соответственно, выжить. Я хотел было продолжить телепатический разговор, но мой собеседник опередил меня:       - Теперь ты создание куда выше этих ничтожных существ, которые когда-то подвели меня и бросили умирать, - в голосе на секунду проскочили нотки гнева и тоски.       - Ничтожных существ? – осторожно переспросил я, - они же были разумной формой жизни. У них… у нас была настоящая цивилизация.       - Опять же, она была. Теперь, как и они, она в прошлом. Уничтожена по их собственной глупости и фанатичности. Их любовь к Оонам и желание познать все тайны вселенной погубили их. Жаль только, что я не знаю, как?        Ооны… как много воспоминаний пробудило во мне это слово. Чудовища, демоны, боги, живые энциклопедии. Сколько же великолепных названий придумала моя цивилизация, чтобы описать этих древнейших и могущественнейших существ.        Но вместе с воспоминаниями ко мне пришло весьма пугающее и интересное осознание, которое я моментально озвучил:       - Ты… Ун-Людо?       - О! ты вспомнил меня! - восхитился «священник», - ты узнал меня по голосу или по манере речи? Или это всего лишь инстинкт мораха – помнить своих повелителей? А знаешь… в принципе это не важно. Я уже давно потерял это звание. Моё основное тело находиться на станции «Разум» возле Эгзоры 2. Оно гораздо меньше и слабее того, что ты помнишь. На данный момент и, скорее всего, на всю оставшуюся вечность, я самый слабый Оон во вселенной и раб людей…, - последовало недолгое молчание. Видно, Ун-Людо ненадолго придался прошлому, с наслаждением вспоминая былое величие, - да, мне не повезло… как я и сказал, меня подвели твои бывшие собратья – морахи, к которым я не могу испытывать ничего кроме отвращения. Но не к тебе.       - Почему же? – не понял я.       - Ты тоже их жертва, - пояснил Оон. - Ты воплощение их давней мечты, которую они пытались осуществить в течение всего своего существования, но которой им удалось достигнуть лишь после моего поражения. После того, как они добыли достаточно моей плоти и крови… ты часть меня. Ты Оон.

Глава вторая

Создание и развитие

       После разговора с Ун-Людо, меня сразу же перевели в другой изолятор, который был выше и обширнее предыдущего, а также располагался в более просторной лаборатории. Я был под постоянным присмотром двух учёных, стража покоя и, разумеется, Ун-Людо, к которому я стал относиться как к учителю и равному, ведь он был единственным, кто был тогда максимально похож на меня.        Он был не человеком, жил во времена союза шести, знал морахов, а главное он тоже был Ооном. Какое-то время я никак не мог этого осознать, но с каждой минутой я всё больше начинал чувствовать уверенность в этом. Теперь я знал, что я не просто бледно-фиолетовая лужа, которая возникла после неудачного эксперимента. Я – Оон, потенциальный новый бог этой вселенной, который только временно должен прибывать в таком состоянии.        Но если для меня на тот момент было нормально быть слабым, безвольным и беспомощным, то для Ун-Людо, который был в похожей ситуации, это должно было быть очередным унижением…        Когда-то он был одним из самых сильных Оонов. Одним из богов Морахов. Но теперь он всего лишь орудие людей – их раб, который выполнит для них всё, что угодно, лишь бы остаться в живых. Ничтожество, которое отдаёт ценнейшие знания вселенной своим поработителям ради ещё одного бессмысленного дня безвольной жизни. А ведь он мог закончить это унижение в любой момент. Ему для этого было бы достаточно что-нибудь сломать или создать иллюзию побега, чтобы люди уничтожили его остатки, тем самым подарив ему смерть. Но Ун-Людо не делал этого, хотя прекрасно это осознавал, и, несмотря на душевную боль и тоску, продолжал жить.        Я не знал ради чего он это делает, какой у него был план и на что он надеется, но, оценив всю его ситуацию, я твёрдо решил, что, если люди захотят сделать меня таким же безвольным слугой, я сделаю всё, чтобы умереть. Рабская жизнь – это затянутая смерть. В ней нет цели, нет радости и нет будущего, а значит и вести её нет смысла.        Я смотрел на Ун-Людо сквозь стеклянную стенку изолятора, а он на меня. Используя поток, бывший бог не спеша передавал мне знания о видоизменении тела, благодаря чему я, пускай и медленно, но начал приобретать форму, создавая своё первое тело.        Для начала я попытался создать себе правую руку. Я ощущал, как клетки внутри меня двигаются и меняются, потребляя при этом огромное количество энергии моего организма. Тогда я ещё плохо понимал, как это происходит, поэтому мне помогал Ун-Людо. Частично слившись с моим разумом, он управлял практически всем процессом, позволив мне лишь поддерживать форму.        Спустя пятнадцать минут непрекращающихся метаморфоз, которые отняли у меня почти все силы, я смог поднять свою руку к потолку. Она была бледно-фиолетового цвета. От плеча до кисти она была человеческой, а вот пальцы, которые оказалось воссоздать труднее, чем я думал, были в виде трёх морахских щупалец. Но тогда и этот результат стал для меня достижением и я, прибодрившись, решил сразу же приступить ко второй руке, не тратя время на отдых. Разумеется, я очень быстро выдохся, из-за чего был вынужден прекратить процесс создания тела, и оставить левую руку в виде трёх вялых щупалец.        Заметив это, Ун-Людо сказал двум людям, наблюдавшим за нами, опустить стенки изолятора. Те в нерешительности переглянулись, но страж покоя, приготовив своё оружие, успокоил их, после чего они всё-таки выполнили просьбу Оона.        Как только стекло, отделявшее меня от остального мира, опустилось, падший бог подошёл ко мне и, наклонившись, дотронулся до меня правой рукой, соединившись со мной.        В меня сразу начали поступать новые силы, которые Ун-Людо тут же направлял на создание моего тела. В этот раз он взял полный контроль над этим процессом, чтобы поскорее его завершить.        Я почувствовал, как мои клетки вновь зашевелились, но на этот раз это происходило не в одной конечности, а сразу во всём теле. Закрыв глаза и доверившись Ун-Людо, я начал ждать окончания своего видоизменения, заодно пытаясь понять, как это происходит.        Сперва у меня появились ноги. Они начали формироваться прямо подо мной, благодаря чему я начал потихоньку подниматься по мере их увеличения. Также изменилось и моё основное тело. Для удобства Ун-Людо превратил его в шар.        Через пять минут, слегка пошатываясь, я стоял на полу с помощью полноценных ног. Бёдра и икра были как у людей, за исключением того, что они были такого же цвета, как и всё остальное тело, а ступни были сильнее, жилистее и прочнее человеческих, а из каждого пальца и пяток росли короткие загнутые когти.        На мой мысленный вопрос, с какой целью это было сделано? Ун-Людо ответил, что с обычными ногами мне было бы тяжелее научиться ходить, и что всё остальное будет также сделано ради того, чтобы мне было проще жить с этим в дальнейшем. Сперва я хотел возмутиться, но после решил, что в принципе это было логичным решением.        Закончив с ногами, Оон сразу же принялся заниматься моими внутренностями, отложив руки и голову напоследок. К этому моменту я заметил, что даже используя силы, даваемые Ун-Людо, мой организм не справлялся с нагрузками, которые возникали при метаморфозах, из-за чего с каждой секундой я становился всё более сонным и уставшим. Моя «голова», как бы она не выглядела в тот момент, закружилась, и я невольно потоптался на месте, чтобы сохранить равновесие.        Тем временем Ун-Людо, не обращая внимание на мои страдания, придавал моему телу человеческий облик, но при этом создавая внутри него нечто непонятное. Позвоночник был шире и прочнее человеческого. Пищеварительная система отсутствовала. Вместо неё под шеей, образовалось два мешка, вокруг которых находилось много капилляров. На местах почек начало биться два сердца, а за плотно прилегающими друг к другу рёбрами, как и должно было быть, расположились лёгкие, но они были немного сжаты, из-за пищеварительных мешков и обширного мозга, который Ун-Людо решил, почему-то, поместить там же.        Я хотел было возмутиться и попросить разместить все органы так, как они должны быть, но Ун-Людо, предвидя это, поспешно объяснил это тем, что он пытается сделать совершенный организм, который, в теории сможет работать дольше и лучше экземпляров, появившихся в ходе эволюции. А чтобы я окончательно успокоился, Оон добавил, что в будущем я смогу сам менять своё тело, как мне захочется.        Завершив создания моей основной анатомии, Ун-Людо начал было видоизменять руки, но я попросил его заняться только левой, а также не трогать мою голову. Эти части тела я хотел создать самостоятельно. Оон удивился этому, но не стал спорить и молча выполнил мою просьбу, преобразовав мою левую руку в человеческую и оставив правую без изменений. Но с головой он всё же решил поработать, объяснив это тем, что органы чувств и рот мне всё-таки нужны, и что мне никак не удастся создать и привязать их к уже готовым системам самостоятельно.        Я попытался отойти от него, чтобы он ничего не смог сделать, но не смог, так как Оон крепко меня держал, не давая упасть или сдвинуться с места. Поэтому мне оставалось только вздохнуть и терпеть очередное издевательство над своим телом.        Спустя ещё пять минут я обзавёлся невероятно отвратительной головой, которая представляла из себя человеческие челюсти с мелкими острыми зубами, над которыми разместилось два маленьких чёрных глаза и небольшой плоский нос, а над всем этим вырос пучок длинных тонких щупалец, которые являлись всего лишь подобием волос.        После этого Ун-Людо всё же отпустил меня, дав мне возможность протестировать моё новое тело, которое, по заявлению Оона, было крепче и лучше человеческого или морахского.        Покачиваясь, я, кое-как сделав два или три шага, отошёл от своего наставника и мучителя. В этот момент я понял, как сильно я измотан. Все силы, которые отдал мне Оон были потрачены на метаморфозы, из-за чего я не мог делать даже элементарнейшие движения руками, а все мои усилия и мысли были направлены на жалкие попытки удерживать равновесие и оставаться на ногах.        Поняв, что в таком состоянии мне будет сложно что-либо предпринять, я поддался желанию закрыть глаза, после чего начал терять сознание. Сильные ноги пошатнулись, а руки опустились. Я смог простоять в таком состоянии около тридцати секунд, после чего упал на холодный и жёсткий пол изолятора. К счастью, на тот момент моя нервная система была ещё не такой чувствительной, благодаря чему я практически не почувствовал боли. Я снова погрузился в сон.       

Глава третья

Ключи для прошлого

       «Проснись,» - это слово, как копьё, пронзило рамки моего сна без сновидений. Мой покой был моментально нарушен, а тьма престала казаться уютной тёмной комнатой. Я снова оказался в своей новой жизни.        Аккуратно приоткрыв глаза, я осмотрелся. К своему удивлению, я обнаружил, что нахожусь не в каком-нибудь изоляторе, а в небольшой комнатке, и что я лежу не на полу, а на обычной, пускай и немного жёсткой, кровати, прижатой к задней стене. В двух метрах от меня на противоположной стороне комнаты возле стальной двери я увидел сидящую на скамейке девушку с телефоном в руке и стоящего рядом с ней мужчину. Они оба внимательно смотрели на меня, видимо ожидая каких-то действий с моей стороны.        Немного подумав, я пришёл к выводу, что они хотят со мной поговорить. На несколько секунд мне стало страшно, и я заволновался, но, собравшись с мыслями, я всё же смог подавить приступ паники и успокоиться.        Оперевшись на локти, я приподнялся. Заметив это, девушка на скамейке посмотрела на своего напарника и обрадованно сказала:       - Видишь! Сработало! Надо было просто по-человечески попросить проснуться.       - Глупость, Элиза, - сурово ответил ей мужчина, бросив на неё укоризненный взгляд, - он очнулся не благодаря тебе. На него наконец подействовали лекарства и стимуляторы, - после этого он обратился ко мне, - меня зовут Нэд Тайкин. Я заведующий отделом по изучению тебя, а это, - он указал на девушку, - моя помощница – Элиза Морленштайн. Мы здесь, чтобы попытаться с тобой поговорить. Ун-Людо сказал, что ты способен говорить и вести диалог. Это так?        Я понял, что меня лишили времени на знакомство с моим телом и заставляют сразу действовать. Мне пришлось быстро сосредоточиться и, учась на ходу, сказать свои первые слова:       - Вроде… да, - мой голос был хрипловатым и приглушённым, но в целом мне понравилось его звучание.       - Отлично, тогда начнём, - объявил Нэд, после чего сразу задал первый вопрос, - как ты хочешь, чтобы тебя называли? В нашем отделе ты записан, как «Ирминдский Оон».       - Ирминдский? Это же производное от названия моей родной планеты – Ирминдр, - удивился я, - получается… мы сейчас на этой планете?       - Да, - подтвердил Нэд, - нас привёл сюда Ун-Людо в 563 году ПГЗ, когда мы попросили его показать нам бывшую столицу морах. Мы построили здесь несколько исследовательских станций на небольших островах и в течение года активно изучали планету. Нас, как и Оона, удивляет факт того, что на Ирминдре до сих пор есть жизнь, и что единственный вид, который здесь вымер – это морахи. К примеру: Линнер, родная планета Имхоллеров, полностью заражена так называемым «белым божеством», а Раха – родная планета Рангаров, уничтожена после ядерной войны, возникшей между ними и империей Зара. Если цивилизация исчезает, то вместе с ней, обычно, страдает и планета. Здесь же как будто произошёл намеренный геноцид именно морах. Причём без применения оружия массового поражения, поскольку ваши города сохранились почти идеально. Ун-Людо не смог нам объяснить, как это произошло, поскольку он и сам этого не знает, ведь, пока ваша раса вымирала, он был во льду. Поэтому ты являешься для нас великолепной находкой, ведь, возможно, благодаря тебе мы, наконец, узнаем ответы на все наши вопросы. Обещаю, мы ни в коем случае не будем тебя пытать, поскольку мы хотим наладить с тобой мирные отношения, - Нэд сделал минутную паузу, давая мне время на обдумывание полученной информации, а потом продолжил, - теперь ты знаешь всю предысторию того, как ты здесь оказался, и чего мы хотим. Сперва начнём с простого, и я повторю свой вопрос: как тебя лучше называть?       - Я… не помню своего имени, - неуверенно сказал я.       - Как насчёт Ирмо? – внезапно предложила Элиза, о которой я уже успел забыть, - как по мне, довольно красивое имя, которое является сокращением «Ирминдский Оон».       - Думаю, это подходит, - согласился я, признательно посмотрев на девушку.       - Хорошо, - кивнул Нэд, - и так, Ирмо, что ты помнишь о своей прошлой жизни?       - Почти ничего, - недолго думая, ответил я, - помню, что я был морахом. Возможно, я был прислужником верховного священника, так как иначе меня бы не взяли на столь серьёзный эксперимент. Больше я пока ничего сказать не могу. Я даже не помню ни единого слова из священного писания и свой родной язык… Но я могу вспомнить что-нибудь ещё, если я увижу что-нибудь из прошлого. Так, например, я вспомнил всё, что знал об Оонах, как только Ун-Людо произнёс это слово.       - Хочешь сказать, что тебе стоит увидеть или услышать что-то из твоей прошлой жизни? – решил уточнить Нэд.       - Полагаю, что да, - уверенно ответил я.        Тайкин медленно кивнул, видно, заодно обдумывая дальнейшие действия, после чего взял небольшой жёлтый пакет со скамейки, который я до этого не видел за его спиной, и кинул его мне.       - Это твоя одежда, - сказа он, - тебе, в принципе, это не нужно, но Ун-Людо сказал нам, что ты хочешь быть похожим на нас, - сказав это, он, указав Элизе на дверь, вышел из комнаты, на ходу попросив меня выйти в коридор, как только я буду готов.        Я не спеша открыл пакет. Внутри него оказалась точно такая же чёрная роба, как у Ун-Людо. «Должно быть, они хотят, чтобы я выделялся на фоне остальных и не смог скрыться» - думал я, попутно надевая свою новую одежду.        Надев робу, я медленно подошёл к двери. Мои сердца начали стучать быстрее, выдавая моё волнение. Я не знал, что учёные будут мне показывать и что я вспомню, и меня это пугало, но осознание того, что в данной ситуации у меня не было особого выбора, не позволяло мне отступить. Я должен был показать им, что я на их стороне, чтобы заслужить их доверие и, возможно, в будущем получить возможность жить в их мире. К тому же, мне было самому интересно, что произошло на Ирминдре и с моими бывшими собратьями. Поэтому я, открыв дверь, решительно шагнул в коридор, где меня ждали Нэд, Элиза и страж покоя, которого я до этого не видел.       - Что-ж, предлагаю без лишних слов начать работу, - увидев меня, сказал Тайкин. Он хотел было уже развернуться и пойти вдоль по коридору, но увидев моё замешательство, которое возникло, как только я увидел стража, добавил, - Это Морган Алей. Он, как и Герган, который призван сюда, чтобы следить за Ун-Людо, будет смотреть за тобой. Только такие как они располагают достаточным количеством знаний, опыта и силы, чтобы использовать лучемёты – единственное относительно лёгкое оружие дальнего боя, которым можно успешно отбиваться от Оонов и даже убивать их. Но не волнуйся на его счёт. Если ты будешь вести себя, как подобает разумному существу, а не как дикое животное, то тебе ничего не грозит. Поэтому попрошу не обращать внимание на нашего защитника и последовать за нами.        Окинув стража взглядом ещё раз, я посмотрел на Нэда и кивнул, тем самым приняв его условия.       - Рад, что ты понял, - ответил учёный, после чего развернулся и пошёл, напоследок озвучив первую цель, - для начла я хочу показать тебе саркофаг, из которого мы тебя достали.        Я уже собрался пойти за учёным, но на несколько секунд внезапно остановился. Саркофаг… как только Нэд произнёс это слово, в моей голове сразу промелькнула череда образов: крышка гроба, тьма, падение, холод.        Но, несмотря на то, что я мог тогда что-то вспомнить, я постарался как можно быстрее выйти из этого ступора, так как боялся, что мои действия покажутся странными моему «надзирателю».        Нэд шёл впереди, я рядом с Элизой чуть позади, а Морган самым последним. По пути я разглядывал устройство комплекса, поражаясь его аккуратности и чистоте. На ходу рассматривая изредка мелькающие в открытых дверях лаборатории склады и комнаты для персонала, я вспомнил, как, по сравнению с этим, нелепо выглядели города морах: огромные, слегка изогнутые и соединённые между собой мостами башни, основания которых располагались на океаническом дне, а верхушка в десяти метрах над поверхностью воды. Находясь под водой или в эпицентре очередного урагана, которые очень часто бушевали на Ирминдре, было очень сложно построить что-то прекрасное или эстетическое, а из-за условий, в которых морахам приходилось жить, приходилось забыть и о чистоте. Единственные места, за которыми вёлся постоянный уход, были библиотеки, церкви, посвящённые Оонам и алтари. Вспомнив это и снова посмотрев на отделку научного комплекса людей, мне сразу же захотелось попасть в их город.        Внезапно я заметил странное устройство, прикреплённое к потолку посреди прохода. Оно было низким и коротким, но зато на всю ширину коридора. У него было две лампочки: одна светилась зелёным, а другая не работала. С обеих сторон от основания механизма на небольшом удалении от него располагались сканеры. До этого я видел подобные устройства и в других помещениях, но не обращал на них должного внимания.       - Что это такое? – указав на механизм, спросил я у Элизы, - оно не похоже на камеру.       - А, это сканер мозговой активности, - посмотрев на устройство, ответила она, - он нужен, чтобы предотвращать возможные атаки Оонов, ведь у них в голове происходит на порядок больше действий, чем у нас. Это единственный, но очень эффективный способ держать Ун-Людо под полным контролем.       - Тогда что за ошейник он вынужден носить? – не понял я.       - Он нужен, чтобы сканеры не поднимали тревогу каждый раз, когда Ун-Людо мимо них проходит. Вся система сканирования мозговой активности нужна только для того, чтобы предотвратить возможную диверсию со стороны Оона, если он захочет захватить тело одного из наших сотрудников.       - Хм, понятно… Почему же тогда сканеры не реагируют на меня?       - Мы, то есть, Нэд считает, что у тебя ещё не настолько развито мышление и мозг, чтобы система на это реагировала.        Ответив на мой вопрос, Элиза убрала со лба свои светлые волосы, которые упали на него, когда она посмотрела на сканер. В этот момент я заметил, что её правая рука перебинтована от кости до локтя.       - Что с тобой случилось? - сразу же спросил я.       - Оу… это сделал ты, когда мы открыли твой саркофаг, - слегка растерявшись, ответила девушка, - ты как-то незаметно умудрился вцепиться в мою руку. Я испугалась и, недолго думая, ударила тебя током… и себя заодно, - она посмотрела на свою руку, но, увидев, что я собираюсь извиниться, улыбнулась и добавила, - не извиняйся. На самом деле, я не знаю, что именно оставило ожог, но, скорее всего, это сделало электричество, так что тебе не стоит винить себя. К тому же, ты тогда был неразумным.        Услышав это, я улыбнулся в ответ, точнее лишь попытался это сделать, ведь я до сих пор не полностью понимал возможности своего тела. Я отвернулся от Элизы, снова начав всматриваться в помещения, мелькающие в открытых дверных проёмах.        Неожиданно я вспомнил, как именно получил дар разума: я до кого-то дотронулся. Именно после прикосновения я начал мыслить. Я искоса взглянул на Элизу и её травмированную руку. «Получается, только благодаря ей и её невнимательности я и оказался здесь, и получил шанс на новую жизнь,» - подумал я.        Конечно, скорее всего, я бы в любом случае получил необходимые знания и способности, ведь со мной бы проводили эксперименты, в ходе которых до меня кто-нибудь дотронулся бы. Но, даже понимая это, я был благодарен Элизе за её, пускай и случайную, жертву.        Вскоре наша группа подошла к широкой двойной двери, расположенной возле одной из лабораторий, за которой, как я понял, находился склад, где хранился мой саркофаг. Нэд подошёл к панели, стоящей у двери, и нажатием пары кнопок запустил процесс открытия хранилища.        Я услышал, как Морган приготовил своё оружие, а краем глаза заметил, что Элиза достала свой телефон и принялась снимать происходящее на камеру. Анализируя их действий, я понял, что они волнуются и боятся дальнейших событий не меньше меня.        Когда дверь полностью открылась, на складе включился свет, и я увидел свою бывшую темницу, стоящею посреди помещения – полностью чёрный шестиугольный саркофаг. Я, вдохнув поглубже, не спеша направился к нему. Его крышка была наполовину открыта и на ней, как и на его стенках, были выгравированы различные рисунки, смысл которых я, к сожалению, не мог понять.        Приблизившись к саркофагу на дистанцию полуметра, я вытянул левую руку и аккуратно дотронулся до него. Его поверхность как будто источала холод. В этот момент я вспомнил, как передо мной прошла череда образов, когда Тайкин впервые упомянул о нём. Крышка гроба, тьма, падение, холод.       - Где вы нашли его? – спросил я, медленно проводя пальцами по краям саркофага.       - Глубоко под землёй, - моментально ответил Нэд, - тебя не мог засечь ни один сканер, поэтому мы нашли тебя только сейчас, спустя год, после высадки на Ирминдр, и то благодаря Ун-Людо, который почувствовал тебя с помощью потока, - учёный пристально посмотрел на меня, - ты что-нибудь вспомнил?       - Можно сказать, да, - неуверенно проговорил я, - я помню, как меня заточили в него, а потом сбросили вниз… Это должна была быть глубокая шахта с глубоким озером на дне, - неожиданно вспомнил я, - это так?       - Можно сказать и так, - подтвердил Тайкин, - но её часть, расположенная на поверхности, была полностью разрушена, из-за чего вход в саму шахту был завален тоннами камней и металла. К тому же, сам тоннель, в который сбросили саркофаг сильно деформировался, а местами забился. А вот озера мы не обнаружили. На дне этой дыры был только ты.       - Это потому что озеро было искусственным, - вспомнив ещё деталь, пояснил я, - вода из него, скорее всего, ушла ещё глубже под землю. У этой… крио камеры, должен был быть ещё штырь на нижней части, который должен был обеспечить мне безопасный вход в озеро. Должно быть… он сломался.       - Хм… кажется, тебя не собирались оттуда доставать, - заметил Нэд, - во всяком случае мы так и не обнаружили лестниц или остатков лифтов, из-за чего нам пришлось создавать спуск самим.       - Так и есть… - тихо ответил я.       - Почему?! – удивился Тайкин, - они должны были потратить на твоё создание уйму времени, но в результате просто законсервировали тебя! Зачем?       - Я… не знаю, - отвернувшись от саркофага, сказал я, - мне нужно больше времени или следов из прошлого, чтобы вспомнить, зачем всё это было сделано?       - Хорошо, тогда пойдём к нашей следующей точке, - решил Тайкин, - благо до неё можно добраться, не выходя из комплекса, так как это всего лишь одна из смотровых площадок.        Он жестом попросил меня выйти из хранилища. Как только я это сделал, учёный разу закрыл двери склада и, встав во главе группы, снова повёл нас по коридорам к новому месту.        Мимо нас, как будто специально подготавливая меня к предстоящему обзору Ирминдра, проходили различные учёные и их роботы-помощники, у которых в руках можно было увидеть камни, какие-то обломки, сломанные артефакты и аквариумы с мелкими морскими животными. Но ничего из этого не помогло мне вспомнить хоть что-то новое, кроме названий тех моллюсков и рыб, которых мне довелось увидеть.        Через десять минут мы оказались у входа на смотровую площадку. Дверь была автоматической, поэтому, как только Нэд подошёл к ней достаточно близко, она открылась сама.        Боясь испортить себе впечатление, я на несколько секунд закрыл глаза, чтобы потом, открыв их, увидеть, как можно больше. Не спеша пройдя сквозь дверной проём, я оказался на свежем воздухе, в котором улавливались запахи океана, которым была заполнена почти вся планета. Я ощутил, как на меня падают редкие капли. Как и тогда, на Ирминдре всегда шёл дождь. По коже прошёл приятный холодный ветерок. Я сделал глубокий вдох и выдох, после чего, наконец, открыл глаза.        Первое, что я увидел, это лагуну с тёмной водой, в которой, даже если нагнуться с лодки недалеко от берега, было невозможно что-либо увидеть. Лучи Ахиопса – звезды, которая освещала Ирминдр, как и сотни лет назад, лишь частично пробивались сквозь вечные серые тучи и то только для того, чтобы упасть либо в мрачные воды океана, либо на чёрные скалы островов. Грусть, отчаяние и жестокость – вот что приходило на ум при первом взгляде на этот безрадостный мрачный пейзаж. Но для морахов когда-то именно это место стало домом. Суровый климат и условия, беспощадные и холодные скалы, среди которых можно было найти сотни костей, а также бесчисленные виды хищников, обитающих в глубинах морей, развили у моей расы жестокость, хитрость, коварство, а главное, интеллект. Возможно, мы и были самым слабым видом на Ирминдре, но благодаря уму и способности преодолевать трудности несмотря ни на что, мы смогли со временем покорить эту планету. Жестоко вложенные в наши гены, интеллект и желание выжить – это то, что позволяло нам оставаться в живых, как в начале времён, когда нам приходилось придумывать способ защиты от того или иного подводного чудовища, так и во времена союза шести, когда мы тайно стали помогать Оонам ради знаний.        Я мысленно оценил всю перспективу служению Оонам, вокруг которых мы выстроили целую религию, и подумал, что это явно было глупой ошибкой. Ведь какой в этом был смысл, когда у нас были союзники, которые до конца верили нам.        Внезапно, я прервал свои рассуждения, так как поймал себя на мысли, что я, как морах, не мог так думать и размышлять в таком духе. Ведь, если я действительно был верным последователем Оонов, у меня должна была сохраниться вера в них на подсознании. Но что-то мне подсказывало, что я думал также и в прошлой жизни, и не один.        Я попытался вспомнить что-то важное, но не смог, поэтому я решил осмотреться. Повернув голову влево, я увидел возле ограждения смотровой площадки… лоранку? Она была одета в человеческую научную одежду. Её кожа, как и у всех лоранов, была бледно-голубого цвета. Почти белой. На её плечи падали намокшие от дождя длинные чёрные волосы, которые были аккуратно убраны за заострённые горизонтальные уши, возле которых параллельно им, как защита от ветра, росли изогнутые рожки. В её светло-голубых глазах я видел восторг.        Я сперва не поверил своим глазам. На секунду я подумал, что моё воображение и фрагменты из прошлого сотворили иллюзию, но, когда она заговорила со мной, я понял, что она реальна.       - Рада, что ты так быстро освоился в новом для тебя мире! Особенно учитывая то, как с тобой обращались.       - Это один из наших лучших климатологов – Ламинара Аранимал, - ответив на мой немой вопрос, сказал Нэд, - её я тоже хотел тебе показать, но нам повезло, что она решила прийти сюда.       - Как? Как она здесь оказалась? – еле осознавая происходящие, спросил я.        В моём сознании на пару минут воцарился хаос. Лораны были теми, кому мы – морахи, вредили чаще всего, поскольку Ооны любили выбирать их колонии в качестве своей добычи. Это была одна из самых сильнейших и прекраснейших рас союза шести.       - Что за вопрос? – не понял Тайкин, - разве ты не знаешь, что они остались живы?       - Нет… я не знал… - тихо ответил я.        А ведь действительно, если бы Лораны были уничтожены, я бы знал об этом, но при этом я вспомнил, что они вышли из союза шести, после чего от них не было известий. Немного подумав, я решил спросить:       - Как вас нашли?       - Они к нам просто прилетели, - спокойно ответила Ламинара. Её голос был нежен и приятен, из-за чего мне стало стыдно за свой.       - Нам, как и все остальные планеты древности, их показал Ун-Людо, - встрял в разговор Тайкин, - насколько я понял, на Раиле – их родной планете не было какой-то катастрофы или геноцида, но при этом они деградировали. Когда мы только прибыли к ним, они были по развитию на уровне позднего средневековья. Сейчас, конечно, линки и мы активно помогаем им и хотим, чтобы они в будущем присоединились к нашему великому союзу.       - Но… как вы дошли до такого? - повернувшись снова к Ламинаре, спросил я, - что-то должно было произойти. Ты знаешь, кто такие морахи? Или что такое империя Зара?       - Я… не знаю, - с грустью в голосе ответила она, - никто из нас не знает. Наша история началась с нуля. Поэтому я знаю о союзе шести столько же, сколько и люди.       - И… с чего же началась ваша новая история? – поинтересовался я.       - С небольшого поселения под защитным куполом, который построил спаситель, чтобы защитить нас от холода и великого зла.       - Спаситель? – не понял я, - от чего он вас спас? Что это было за зло?       - Мы не знаем, - спокойно ответила лоранка. - Модар Радом, так его звали, стёр все следы прошлого. Уничтожил все библиотеки и города, которые смогли сохраниться, после великого зла. Он говорил, что только так можно было от него защититься – стереть всё, что было, и построить мир заново.        «Великое зло…,» - мысленно произнёс я: «Может ли это быть тоже самое, что и погубило морахов… Нет, вряд ли. Лораны остались живы. Надо будет изучить этот вопрос в будущем, а пока что я должен вспомнить свою историю».        Я посмотрел за Ламинару. Коса острова уходила вдаль на десять километров, завершаясь колоссальной скалой, из которой торчала высокая монолитная башня цилиндрической формы багрово-чёрного цвета. Я сосредоточил взгляд на ней, поскольку она показалась мне очень знакомой и… пугающей. Как только я увидел башню, во мне как будто проснулись некие инстинкты, которые пытались заставить меня бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее. Эта постройка явно была частью моего прошлого, при чём относительно недавнего. Мои чувства и подсознание говорили мне, что передо мной опасность. Несколько минут я пытался понять, чем вызван страх, как вдруг ко мне пришла невероятно простая, но в то же время пугающая истина…       - Тебе удалось вспомнить ещё что-нибудь? – неожиданно прервала мои раздумья Элиза.        Я повернулся к ней. По моему лицу было видно, что я напуган. Я понял это, поскольку девушка, прекратив улыбаться, встревожилась и вопросительно посмотрела мне прямо в глаза.       - Мы… не строили таких башен, - борясь с внезапно появившимся дрожанием в голосе, медленно ответил я, - все наши города строились под водой. Нам не нужны были маяки или дозорные вышки… Эта башня – это часть того апокалипсиса, что произошёл на Ирминдре…

Глава четвёртая

То, что они не закончили…

       Дождь усиливался, а ветер становился быстрее. Через несколько часов должен был начаться шторм.        Я стоял возле ограждения на смотровой площадке рядом с Ламинарой и Элизой под присмотром Моргана и смотрел на зловещую башню вдали, пытаясь вспомнить, с чем именно связаны ужас и желание спастись, которые возникали у меня при взгляде на неё.        Тайкин и другие учёные, узнав о моих подозрениях насчёт этой странной постройки, нашли для меня бесполезный кусочек, который они с трудом отбили от неё, когда проводили там обследование, а также предоставили мне всю информацию о ней, которая оказалась не более, чем предположениями. Никто из них не знал, что это, поскольку в башню нельзя было проникнуть, а, чтобы пробиться внутрь неё, потребуется около недели активных работ. Всё это не давало ответов и не пробуждало во мне точных воспоминаний, но зато усиливало во мне уверенность того, что эта башня как-то связана с исчезновением морахов.        Завеса дождя приближалась к комплексу, из-за чего с каждой минутой рассматривать «монолит» становилось всё труднее. Я со вздохом отошёл от ограждения, с досадой признав, что изучение башни придётся отложить на неопределённый срок.       - Тебе так и не удалось вспомнить? – заметив раздражение в моих движениях, спросила Элиза.        В её голосе чувствовался неподдельный интерес, а в глазах отражалась жалость ко мне. Я был благодарен ей за это – за то, что она единственная, кто поддерживал меня не словами, а эмоциями. В своей голове, незаметно для самого себя, я начал воспринимать её как друга.       - Нет… - удручённо ответил я.       - Нам лучше отсюда уйти, - взглянув на небо, сказала Ламинара, - скоро начнётся очередной шторм. Не хочу, чтобы кого-то из нас волнами унесло…        Она не договорила, так как увидела что-то среди серых туч. Я проследил за её взглядом, чтобы узнать, что привлекло её внимание. Со стороны монолитной башни, которую уже почти полностью скрыла дождевая завеса, с неба к научному комплексу быстро приближался крупный звездолёт странной формы: он состоял из трёх модулей багрово чёрного цвета, которые крутились вокруг большой светящийся красной сферы. Двигатель корабля также был отделён и находился позади энергетического шара.        Достигнув поверхности всего за десять секунд, звездолёт развернулся вертикально и аккуратно, но быстро, встал на треугольные модули в четырёхстах метрах от научного комплекса. Двигатель прекратил работу и плавно уполз под сферу.        В моей голове замелькали ужасающие образы взрывов, огня и смерти. Трясясь, я отошёл от ограждения.       - Включайте тревогу… - с ужасом в голосе, который и сам пока не мог объяснить, проговорил я.       - Что? Кто это? – повернувшись ко мне, встревоженно спросила Ламинара.       - Я пока не помню, но знаю, что они несут смерть, - борясь с приступом паники, хрипло ответил я.        Невольно кинув взгляд на звездолёт, я заметил, что его модули открылись, и из самого ближнего вышла фигура, возле которой парило четыре полутораметровых клинка, а вслед за ней наружу резко выбежало двадцать боевых роботов, которые моментально устремились к станции.        У меня участилось дыхание, и я невольно поддался панике, вызванной страхом из прошлого. Управляемый инстинктом самосохранения, я выбежал со смотровой площадки, надеясь найти Тайкина, Гергана, Ун-Людо или любого другого человека, который смог бы включить тревогу и организовать оборону. Подсознательно я понимал, что никто не сможет предотвратить грядущею резню, но тем не менее продолжал бежать, игнорируя выкрики и предупреждения Моргана, который бежал прямо за мной.        Мои бессмысленнее попытки что-то предпринять продолжались ещё несколько секунд, как вдруг заревела сирена, и каждое помещение комплекса озарил яркий красный свет. От неожиданности я резко остановился, едва не упав.       - Зачем ты убегал?! – Яростно крикнул Морган, остановившись в трёх метрах от меня.        Я не успел ответить, поскольку коридор сотрясся от оглушительного взрыва. Не удержавшись на ногах, я упал вперёд, вовремя выставив перед собой руки. Сзади меня послышался удар металла о металл – страж тоже рухнул на пол.        Проклиная меня и этот день, Морган кое-как встал и хотел было предъявить мне что-то ещё, но ему помешали. Из-за поворота коридора, находившегося в десяти метрах позади стража, выскочил один из солдат противника.        Это был боевой гуманоидный робот. Он был ростом с обычного человека, благодаря чему он спокойно перемещался по станции. Всё его тело было защищено чёрными изящными пластинами разных размеров и форм, которые издалека выглядели как единый панцирь, разъединяющийся только в местах сгибов конечностей, где были видны провода, механизмы и скелет робота. В ступни его ног были встроены мощные воздушные отталкиватели, которые позволяли ему парить в пяти миллиметрах над полом, тем самым обеспечивая ему бесшумность при передвижении, которое происходило за счёт двух маленьких электрических двигателей, расположенных на поясе.        Выскользнув в коридор, робот мгновенно просканировал пространство перед собой своим красным глазом, после чего поднял свою правую руку, в которой он держал массивный пистолет, и выстрелил в стража.        Пучок плазмы попал в плечо Моргана, но его броня выдержала попадание, после которого на ней остался лишь чёрный след. Пошатнувшись, Морган развернулся и направил свой лучемёт на вторженца.        Заметив это, атакующий выстрелил ещё три раза в грудь стража, пригнулся и, достав левой рукой длинный широкий кинжал из потайного отдела в ноге, совершил рывок.        Подлетев к Моргану, робот нанёс удар, метя прямо в сердце. Но, благодаря своему биомеханическому телу, которое не пропустило смертельный удар достаточно глубоко, страж остался в живых. Преодолев боль, Алей схватил своего противника за голову, после чего с силой дёрнул, тем самым оторвав её. Тело робота упало на пол.        Тяжело дыша, Морган хотел было осмотреть вторженца, но из-за поворота, откуда тот появился, выскользнуло ещё два робота. Страж моментально среагировал на новую угрозу и, быстро прицелившись лучемётом, выстрелил. Луч попал одному из них в грудь, оставив в ней глубокую дыру. Робот издал звук похожий на стон, и рухнул, в то время как второй пару раз выстрелил в Моргана из пистолета, а потом поспешил добить его ножом.        Но броня стража в очередной раз спасла своего носителя, поэтому Алей был готов его встретить. Предугадав траекторию движения своего противника, страж сделал удар рукой на упреждение. Робот не успел затормозить, и его тело натолкнулось на кулак Моргана. Вторженца откинуло на полметра назад. Морган решил не ждать, когда он встанет и, подбежав к нему, ударил по его голове ногой, из-за чего та разлетелась на куски.        Страж, довольный собой, повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, но внезапно воздух возле него как будто что-то разрезало. Алей на несколько секунд застыл, а после его тела развалилось надвое.        От неожиданности я вскрикнул и хотел было встать, но в моей голове вдруг начали мелькать картинки, которые постепенно заполнили всё моё сознание. Сначала я решил, что ко мне, наконец, вернулась память, но потом я с ужасом осознал, что я вижу жизнь Моргана. Эгзора 2, школа и университет. Потом служба на борту боевого фрегата, а затем тестирования стражей и «Луч». Я испытал все его пережитые эмоции и чувства, которые он испытывал в те или иные моменты. Ощутил его желания и страхи, в том числе и те, которые появились у него за секунду до смерти.        Всё это длилось около секунды, но мне показалось, что прошло несколько минут. Плохо понимая, что произошло, я поспешил подняться с пола, по которому уже текли ручейки крови. Я посмотрел в конец коридора, откуда, из-за угла, показалась та самая фигура, которая первой вышла из звездолёта.        Это явно был не робот, а живое существо. Также, как и у его слуг, его тело закрывала чёрная броня, под которой была защитная кольчуга багрового цвета. За его спиной свисал длинный тёмный плащ, разделённый на четыре части. Ладони и нижняя челюсть пришельца были незащищены, благодаря чему я смог увидеть его бледную морщинистую кожу. Но больше всего моё внимание привлёк его шлем: без прорезей для ушей, носа или глаз, он выглядел как корона с шестью зубчиками, по три с каждой стороны, которая обрамляла ярко-алый светящийся шар.        Я рассматривал убийцу Моргана около трёх секунд, после чего тот повернул свою голову на меня и, обнажая короткие редкие острые зубы, улыбнулся. Я понял, что я больше не могу позволить себе стоять, застыв от ужаса. Резко развернувшись, я побежал дальше по коридору.        Чувствуя, что меня преследуют, я старался не сбавлять темпа, надеясь встретить хоть кого-нибудь. Через несколько минут, к своему ужасу и стыду, я вспомнил, что из-за своего приступа паники, я оставил на площадке Элизу и Ламинару. Но, как бы я не хотел узнать, что с ними случилось после начала атаки, я не мог позволить себе развернуться и пойти на их поиски, ведь за мной, ступая по моим следам, шла настоящая смерть. Мне оставалось только надеяться, что они смогут добраться до безопасного места.        Мысли путались, а события происходили слишком быстро. Отовсюду я слышал крики и выстрелы. Иногда станция сотрясалась от взрывов. Из-за всего этого мне было трудно сосредоточиться и что-либо обдумать. Я понимал, что, скорее всего, ко мне вернулась память или хотя бы её часть, но из-за постоянного стресса, страха и нагрузок на организм, я не мог остановиться и разобраться в ней.        Завернув за очередной поворот, я чуть не врезался в бегущих навстречу мне солдат. Это был отряд из шести человек. Как только я возник перед ними, их лидер отдал своим людям команду «стоп» и хотел уже начать меня допрашивать, но я просто обогнул их и продолжил бежать, по пути крикнув им, чтобы они спешили убраться отсюда. Я понимал, что они вряд ли последуют моему совету, но у меня не было времени с ними разговаривать и пытаться заставить их спасаться.        Как я и предположил, солдаты, переглянувшись, не побежали за мной. Вместо этого они остались на месте, приготовили свои винтовки к бою и, услышав чьи-то шаги в коридоре, из которого я выбежал, прицелились в том направлении.        Я не хотел видеть их смерть, но случайно обернулся на пару секунд, и увидел, как отряд открыл огонь по монстру, которого мне не было видно, но через мгновение они были уничтожены четырьмя лезвиями, которые, крутясь как пропеллер, прошлись по коридору.        Скрывшись за углом, я постарался не думать об увиденном, но в моей голове вновь замелькали образы из других жизней – из жизни тех солдат. И последнее, что увидел каждый из них, была тёмная фигура, возникшая в красном свете сирен, возле которой парило четыре клинка…        Схватившись за голову и тяжело дыша, я упал на колено, но, понимая, что рискую повторить их судьбу, постарался как можно быстрее встать, благо у меня ещё были на это силы, и продолжить путь.        Неожиданно я услышал в своей голове голос Ун-Людо, который сказал мне, чтобы я ненадолго прикрыл глаза. Я послушался и зажмурился, после чего почувствовал, как мои глаза меняются. Ун-Людо изменил их, чтобы видеть то, что вижу я. Как только я вновь открыл глаза, Оон сразу начал мне подсказывать в каком направлении мне следует бежать, чтобы добраться до него, Тайкина и Гергана. Благодаря этой своевременно оказанной помощи, я приободрился и, собрав остатки сил, ускорился.        Через пять минут, руководимый Ооном, я смог добраться до необходимого мне места. Это оказался обширный зал с тремя выходами, в центре которого, соорудив подобие баррикад и укрытий из столов и стальных ящиков, расположилась группа выживших, состоящая из девяти солдат, Ун-Людо, Гергана и десяти или двенадцати учёных. Вокруг обороняющихся лежало восемь уничтоженных роботов-вторженцев и несколько человеческих тел. На всех стенах, полу и даже потолку зала были видны следы боя: вмятины от выстрелов и взрывов, чёрные пятна и кровь.        Увидев союзников, я обрадовался и хотел было предупредить их об идущем сюда монстре, но Ун-Людо, заметив что-то за моей спиной, выкинул вперёд правую руку, которая представляла из себя длинное щупальце с длинным загнутым шипом на конце. Как только страшный гарпун вонзился в мой живот, Ун-Людо, не дав мне даже опомниться и испугаться, с силой подтянул меня к себе.        На мгновение я испугался, что Оон решил по каким-то причинам избавиться от меня, но потом я ощутил, как по моей спине, оставив на ней длинную, но не глубокую царапину, прошлась острая холодная сталь. Ун-Людо спас меня от смерти.        Упав в центр круга, я попытался приподняться, но не смог. Клинок повредил мой позвоночник, из-за чего я не чувствовал своих ног. Я поднял голову и посмотрел в коридор, из которого попал в зал, где через пару секунд появилась мрачная фигура монстра, убившего Моргана.        Это заметили и солдаты, которые незамедлительно открыли огонь по новому врагу, но все пули останавливались в метре от существа, врезаясь в невидимое защитное поле. Осознав, что обычным оружием его не убить, бойцы начали звать Гергана, который, подвинув людей, вышел из круга и, прицелившись, выстрелил из лучемёта.        Луч также, как и пули, врезался в невидимый барьер, но страж решил не отступать. В этот момент ко мне подошёл Ун-Людо. Он присел возле меня и дотронулся до моей спины, начав восстанавливать её, но я не обращал на это внимание. Мой взгляд был прикован к противостоянию пришельца и Гергана.        Какое-то время луч никак не мешал монстру продвигаться, но, через двадцать секунд непрерывного воздействия луча на его защитное поле, он неожиданно пошатнулся и упал. Стражу удалось пробиться через его защиту и обжечь убийце лицо. Испугавшись, монстр выставил перед собой все четыре парящих клинка, которые закрыли своего владельца от луча.       - Мне нужно поставить мощь лучемёта на максимум! – выкрикнул Герган. - Если вы выиграете для меня минуту, я смогу его уничтожить!        Услышав это, солдаты вновь начали обстреливать чудовище, но их усилия никак не помешали тому встать и продолжить путь. Я чувствовал, что, если монстр войдёт в зал, его клинки моментально уничтожат всех присутствующих.        Об этом подумал и Ун-Людо, который, закончив с моим лечением, выбежал за пределы круга и устремился к пришельцу, на ходу превращаясь в невероятно отвратительное существо с множеством зубов и когтей.        Как только Оон оказался в зоне досягаемости клинков, в его тело моментально вонзилось четыре лезвия, которые начали нещадно резать его плоть. Воздух вокруг Ун-Людо окрасился в красный цвет, а из коридора иногда вылетали деформированные конечности. Оон явно не старался сражаться, а сконцентрировался на регенерации и самовосстановлении, лишь изредка пытаясь наносить удары.        С каждой секундой Ун-Людо становился всё слабее и меньше, и к моменту, когда Герган закончил настраивать лучемёт, он выглядел как скрюченное красноватое деревце метром в высоту.        К счастью, его страдания завершились не ударом клинка, а выстрелом стража. Луч вновь врезался в барьер монстра, заодно испепелив остатки тела Оона, но на этот раз он смог пробить невидимый щит гораздо быстрее, из-за чего пришельцу вновь пришлось выставлять вперёд свои клинки. Но, к его ужасу, парящие лезвия начали плавиться, а после распались пополам. Вторженец больше не был защищён, и луч практически без препятствий, врезался в его тело. Из коридора послышался крик боли и обиды, который резко прервался, так как голова существа, а за ней и верхняя часть тела, сгорели, превратившись в пепел.        Не веря своим глазам, я смотрел, как в двадцати метрах от меня на окровавленный пол падали ноги и рука чудовища, которое до этого момента казалось мне непобедимым. Пепел, кружась, приземлялся в лужи крови и на безжизненные пальцы существа… но это была рука не вторженца, а мораха, лежащего на взлётной площадке высоко над уровнем моря. Я снова увидел фрагмент из своей прошлой жизни…        Высоко в небе сражались звездолёты, изредка падая на высокие изогнутые башни, иногда пробивая их насквозь, после чего их останки падали в океан или на скалистые острова неподалёку. Чаще всего, если не всегда, это были корабли морах. Противник превосходил нас по всем параметрам: технологии, жестокости, мощи и численности. Вторженцы захватили власть в воздухе, на земле и на воде. Но страшнее всего было осознание того, что это были всего лишь «ассасины». Они не были похожи на воинов или настоящею армию, так как у них не было стратегии или военной техники, кроме их собственных звездолётов. Зато они были жестоки к врагам, холодны друг к другу и в совершенстве владели своим смертельно опасным оружием – четырьмя парящими клинками. Но… кого они искали? Кто был целью этих убийц?        Из потока воспоминаний, не дав узнать мне ответа на мои вопросы, меня вывел Тайкин. Он дотронулся до моего плеча и громко сказал:       - Ирмо! Вставай! Нам нужно увести учёных и тебя с пункта сбора на взлётную площадку! – увидев, что я никак не реагирую на его команды, учёный взял меня за руку и поднял, - приди в себя! Нам нельзя допустить твоей смерти! Нужно спешить! Наша охрана вряд ли сможет долго продержаться, а Гергану едва ли повезёт также убить оставшихся двух уродов! – после этого, я окончательно пришёл в себя и посмотрел на Нэда.       - Хорошо… - кое-как ответил я, медленно осматривая собравшихся людей, с ужасом понимая, что здесь нет Элизы и Ламинары, - где… где они?       - Кто? – не понял учёный.       - Элиза и Ламинара! – возмущённо выкрикнул я.       - Не волнуйся за них! Я отправил за ними отряд солдат из шести человек.       - Они все мертвы! Никто не идёт за ними! – крикнул я, после чего, не слушая Тайкина, я вышел из круга людей и устремился в коридор, из которого попал в зал.        «Это я оставил их там, а значит я должен их спасти» - думал я: «Теперь на моём пути нет препятствий для этого». Обогнув Гергана и подняв с пола пистолет уничтоженного боевого робота вторженцев, я выбежал в коридор.       - Герган! Останови его! – услышал я за совей спиной крики Тайкина, - он слишком ценен для нас!        В следующую секунду за мной послышались тяжёлые быстрые шаги стальных ботинок стража. Понимая, что мне вряд ли удастся вырваться из его рук, если он меня поймает, я, не жалея сил, ускорился, мысленно радуясь тому, что теперь со мной есть сильный союзник, который, как бы то ни было, поможет мне в спасении Элизы и Ламинары.        Но моя радость закончилась, когда страж достал из отсека на своём поясе крупнокалиберный пистолет и начал стрелять мне в ноги, целясь в колени. Герган был готов выполнить поставленную перед ним задачу, используя даже самые радикальные методы.        Из-за этого наш бег замедлился, так как страж периодически тратил время на то, чтобы прицелиться и выстрелить в меня, а я на попытки уклониться от пуль, иногда стреляя в него из подобранного мной пистолета. Выстрелы из него не могли навредить ему, но зато могли задержать.        Развернувшись на ходу в очередной раз, чтобы выпустить в Гергана ещё несколько пучков плазмы, я неожиданно врезался во что-то жёсткое, из-за чего чуть не упал. Я обернулся на возникшее за мной препятствие. Это оказался один из роботов убийц.        Я не успел испугаться и тем более как-то среагировать, как в мой живот моментально был воткнут длинный кинжал, а ещё через мгновение в мою правую ногу оторвало выстрелом Гергана, который не сразу заметил угрозу, возникшую передо мной.        Скрючившись от боли и не в силах что-либо сделать, я упал. В моих глазах потемнело, и я с ужасом понял, что начинаю терять сознание. Веки начали опускаться сами собой, а тело прекратило слушаться.        Сквозь наплывающею тёмную пелену я увидел, как робот достал такой же пистолет, как у Гергана, видно подобрал его с тела Моргана, и выпустил пару пуль в стража. Послышался приглушённый крик, а после на пол коридора упало что-то тяжёлое – должно быть это был Герган.        Мои глаза уже почти ничего не видели, но напоследок, перед тем как погрузиться в темноту, я услышал странные звуки сирены, которые слегка отличались от предыдущих, а после в голову робота-убийцы прилетел острый костный шип, пробивший её насквозь.

Глава пятая

Кто?

      - Прислуживать Оонам?! Да вы с ума сошли!       - Это же будет настоящим предательством союза шести…       - Чего вы собираетесь этим добиться?!       - Спокойно, друзья! Я знаю, что это прозвучит странно, но мы можем уничтожить Оонов с помощью их самих.        «А вдруг сработает…»       - У меня есть для вас потрясающая новость! Мне и моим ученикам удалось поговорить с такими Оонами как Ун-Людо, Иль-Раях и Орлон.       - Не верю, что вам это удалось, но чего удалось достичь во время переговоров?       - Они пообещали делиться с нами информацией в обмен на полное повиновение, а в знак верности они просят отдать им одну из наших колоний…       - Что?! И мы согласимся?       - Это того стоит…        «Стоит ли?»       - Не знаю, задумывалась ли это так, но… похоже вокруг Оонов начал формироваться настоящий культ… Разве мы этого хотели? Хотели, чтобы наши братья взаправду начали поклоняться им как богам?!       - Да… это так и задумывалось…Благодаря культу и его фанатикам Ооны будут думать, что мы безумцы и недоумки. Конечно, часть из нас и будут таковыми являться, но остальным я хочу подарить эти головные обручи. Они уберегут вас от вторжения этих чудовищ в ваши мозги.       - Что? Разве это возможно?       - Теперь да. Ооны, пускай и не добросовестно, но делятся с нами знаниями…        «Этот план работает только за счёт крови других… но, зато работает»       - «Луч»?! И вы действительно верите, что это поможет вам победить Оонов? Да они научаться жить в этом мире и с ним, а потерять несколько себе подобных им будет только в радость, после чего в живых останутся только самые умные! Наша цель куда более грандиозна!        «Я хочу ему верить».       - Как я и предсказывал, ваш драгоценный «Луч» потерян… и наш союз начинает расшатываться… Наши союзники теряют силы и уже почти не могут воевать с Оонами. Но, как бы нам не хотелось им помочь, нам надо следовать плану. Нам надо помогать Оонам до тех пор, пока мы не создадим вакцину против них! Пока они сами не расскажут и пока они сами не подставятся! Эта цель стоит всех тех жизней, что я разрешаю им забрать, как среди морах, так и среди других рас…        «Стоит? Да у нас уже нет права повернуть назад!»       - Верховный священник! Кажется, Ун-Людо по своей неосторожности оказался в ловушке! Что прикажете делать? Нам… помогать ему, как он этого хочет?       - Конечно… нет! Послать на его освобождение самых ярых фанатиков культа. Пока они будут что-то пытаться сделать для своего «бога», мы добудем необходимый для нас генетический материал…       - Материал для чего?       - Для нашего собственного Оона, разумеется! Это и будет нашей вакциной от этой космической заразы! Только чудовищем, можно убить других чудовищ, но наш Оон будет более совершенным, чем… эти.        «Гений или безумец? В прочем… это уже не важно»       - Кажется отряд фанатиков, направленный спасать Ун-Людо сделал какую-то глупость, поскольку они все уничтожены, а их «бог» по-прежнему в ледяном заточении.       - А чего ты ещё ожидал от этих идиотов? В моём плане нет изъянов! Я знаю всё, что нужно, чтобы поддерживать его вплоть до финального исхода.        «Нет… не безумец, но гений и герой»       - Священник! Наша лаборатория, где мы создавали двух Оонов, уничтожена неизвестным противником!       - Что?! Как это возможно?! Нет такого врага, который смог бы проникнуть туда незаметно и всё уничтожить!       - Теперь есть…        «Какой кошмар…»       - Почему тревога? На нас напали?!       - Полагаю, что да.       - Кто?!       - Мы не знаем, но, как мы думаем, это из-за наших экспериментов с искусственными Оонами…        «Неужели конец?»        Я стоял в комнате верховного священника. На полу и стенах переливались тёмно-синие волны света, которые падали в помещение через огромное окно, заменившие одну из боковых стен. Сквозь его стекло, в свете прожекторов, которые освещали небольшое водное пространство, были видны изредка проплывающие водоросли и Нарминога – мелкое червеподобное создание, которое прилипло к окну, пытаясь его прогрызть. Глупое создание яростно двигало своим языком, облизывая свои плоские зубы, которые были отлично видны в её широко открытом рту. Рыба шевелила жабрами и постоянно двигала своим единственным глазом, расположенным на левом боку.       - Сложно представить, как подобные твари выживают в жестоких условиях Ирминдра, - отвлекая меня от разглядывания морского существа, прощёлкал верховный священник, - эта… Нарминога не знает ничего и при этом умудряется спокойно жить, а я не знал всего лишь одной детали и в итоге проиграл…        Он встал из-за своего стола, расположенного в затемнении у дальней стены кабинета, и вышел в свет, глядя в окно.       - Но… мы ещё не проиграли…, - пролепетал я.       - Ты так думаешь? – искоса посмотрев на меня, спросил священник, - мой дорогой Тиртль, мы уже точно проиграли… даже хуже... наша раса практически уничтожена. Нам неоткуда ждать помощи или спасения. Мы не нужны союзу. Мы не нужны Оонам… Наш враг, кто бы это ни был, гораздо развитие нас, и он явно что-то знает. Знает, почему нельзя создавать Оонов и хочет нам помешать. – Он полностью обернулся на меня, - но я не хочу знать, кто они: судьи, наблюдатели, хранители порядка или кто-то ещё – теперь для меня важно лишь одно: наше «наследие».       - То есть ваш новый план уже пришёл в исполнение? – решил уточнить я.       - Да! – звонко щёлкнул священник, - пятьдесят кораблей класса «кишль» смогли незаметно покинуть планету и устремиться вглубь космоса, чтобы найти новый дом для нашей расы. Конечно, не все из них уцелеют, но… такого цена за наши… мои ошибки.       - А что если все они потерпят неудачу? – спросил я.       - Тогда нашей расе придётся рассчитывать только на тебя…, - немного помедлив, ответил он.       - Что это значит? – не понял я, испуганно посмотрев на него.       - Я… хочу провести последнюю работу по созданию Оона. Учту все ошибки из предыдущих экспериментов и попытаюсь его скрыть. Этим Ооном будешь ты – Тиртль.       - Почему я? – опешил я, - ведь я никто, по сравнению с вами. Вы достойны этого!       - Не стоит себя так принижать, - успокаивающе прощёлкал священник, - ты был со мной в течении всего этого долгого времени, пока я пытался создать идеальную вакцину от Оонов. Ты знаешь столько же, сколько и я. Ни один военачальник и ни один священник не могут этим похвастаться… А в войне против Оонов могут помочь только знания. В конце концов, эти твари именно с их помощью могут видоизменять свои и чужие тела. Только с помощью своих вековых знаний эти монстры способны придумывать жестокие и извращённые планы. И только с их помощью они могут поддерживать жизнедеятельность своих тел в самых суровых и непригодных для этого условиях. И у тебя, возможно, будет такая же сила...       - Но… как же наш враг? – осторожно напомнил ему я, - он же никуда не делся.       - Это я тоже продумал… почти, - ответил он. - Когда мы изменим тебя, то, используя нашу старую шахту, сбросим тебя в недра земли в криокапсуле. Там ты будешь спать несколько веков пока… пока тебя кто-нибудь не найдёт. Это единственный шанс сохранить то, что мы так долго создавали…       - А если это тоже не сработает? – испугался я.       - Тогда тирания Оонов продолжиться, и галактика будет вынуждена их терпеть ещё несколько столетий, а то и тысячелетий, - холодно ответил священник, - но… если нам повезёт и тебя найдут и помогут, то ты сможешь воплотить в жизнь все мои мечты. Ты найдёшь «наследие» и возродишь нашу цивилизацию из ничего, а также… пообещай мне что, уничтожишь всех Оонов. Эти твари иного не заслуживают… Какие они боги… Бог это тот, кто создаёт и обеспечивает своему творению будущее… а они паразиты…болезнь.        «Истина.»        Рёв сирены продолжался, а за стенами до сих пор были слышны выстрелы. Я медленно открыл глаза и обнаружил, что нахожусь в тёмной разрушенной лаборатории, освещаемой только одной красной мерцающей лампой в углу. Потолок местами обвис и провалился, и из его дыр свисали оборванные искрящиеся кабели. По всему помещению были разбросаны какие-то инструменты и обломки мебели.        «Уничтожить всех Оонов… избавить мир от этой заразы,» - пронеслось в моей голове. Теперь моя цель и смысл моей новой жизни был понятен. Тиртль – так меня раньше звали, проснулся внутри меня, вернув мне все воспоминания.        Я посмотрел по сторонам и увидел слева от себя Тайкина, склонившегося возле тяжело дышащего Гергана, у которого была почти полностью уничтожена правая рука.       - Нэд… как мы здесь оказались? – приподнимаясь на локтях, спросил я.        В этот момент я заметил, что все мои раны полностью зажили, и у меня снова есть обе ноги.       - Я принёс вас сюда, - ответил учёный, подняв голову.        По моему телу пробежали мурашки. Голос и взгляд учёного были не человеческими. Ещё плохо понимая происходившее, я осмелился спросить:       - Кто ты?        «Нэд» улыбнулся, но в красном свете лаборатории эта улыбка показалась жуткой.       - Как и предупреждал Тайкин, ты очень быстро учишься, - проговорил «Нэд», после чего, поднявшись, торжественно сказал, - рад с тобой познакомиться, Ирмо. Я Рахай!       - Ты Оон? – стараясь подавить дрожь в голосе, спросил я.       - Да.       - Ты… ты убил Тайкина, захватив его разум? – боясь ответов, продолжал задавать я вопросы.       - Нет, - успокаивающе ответил Оон, - он, как и ещё три человека в этом комплексе, является моим учеником. Он высший. Такие как он нужны, чтобы собирать информацию о людях и линках, чтобы, в случае необходимости, помочь им.       - Где твоё основное тело? – немного успокоившись, решил узнать я.       - Возле далёкой планеты Аир, где находиться дом высших.       - Значит… ты здесь только в виде Тайкина?       - Да, но ненадолго, - подойдя поближе ко мне, подтвердил Рахай, - я собираюсь вернуть ему его, пускай и ненастоящее, тело. Люди пока не готовы узнать о существовании моей расы. Когда-нибудь это непременно произойдёт… но не сегодня. Сейчас к этому никто не готов. Так что я здесь лишь для того, чтобы поговорить с тобой и, возможно, помочь.       - И зачем же тебе это? – недоверчиво спросил я.       - У меня много причин для этого, но, пожалуй, назову ту, которую ты поймёшь, - уклончиво ответил «Тайкин», - ты уникальный случай. Ты искусственно созданный Оон. Я ещё не знаю, как, но чувствую, что ты способен помочь этому миру. Поэтому я хочу обеспечить тебе выживание.       - Ты поможешь мне выйти отсюда и перебить всех вторженцев?       - И не только! – сказал Оон, - я помогу тебе освоиться либо на Эгзоре 2, либо на Хролоне или Раиле, а может, если захочешь, я заберу тебя к себе на Аир. У меня много учеников, и они могут многое сделать для тебя… Они и я хотим быть твоими союзниками.        «Союзниками?» - мысленно усомнился я. Только что услышанное мной шло в разрез со всеми убеждениями морахов и всех остальных рас. Оон, который хочет помочь? Немыслимо!        По началу я боялся, что всё это ловушка, но потом я осознал, что, если бы Оон действительно хотел бы мне навредить или использовать, он бы просто убил меня, забрав себе все мои воспоминания.        С трудом осознавая, что передо мной не очередное бездушное чудовище, а нечто большее, я всё же заставил себя поверить ему, начав обдумывать его слова. «Стоит ли принимать его помощь? Где стоит остаться жить? На чьей быть стороне?» - лихорадочно думал я, пытаясь ответить на столь важные вопросы как можно быстрее. Разумеется, я не смог определиться, так как у меня было ещё слишком мало информации о мире, в котором я оказался, но, единственное, что я точно решил, это не улетать на Аир. Часть меня, которая желала смерти Оонам, не позволяла мне выбрать подобный путь.       - Нам надо идти, - неожиданно нарушил тишину и мои размышления Рахай, резко подняв меня с пола.       - Что? Куда? – опешил я, едва удержавшись на ногах.       - Извини, что приходиться тебя отвлекать. Я бы и сам с удовольствием остался здесь, но нам придётся продолжить разговор на ходу… Моя ученица, которой я поручил спасти Элизу и Ламинару – одних из последних не эвакуированных учёных, сообщила, что на них охотиться один из ассасинов, и что им не удастся сбежать от него самостоятельно. Так что нам лучше выйти прямо сейчас, поскольку все мои остальные помощники находятся слишком далеко. Правда, если хочешь, ты можешь остаться здесь и присмотреть за Герганом, хотя ты вроде бы сам желал заняться их спасением.        «Точно! Как я мог о них забыть?!» - ужаснулся я самому себе.       - Я пойду! - посмотрев на Оона, уверенно сказал я.        Услышав это, «Тайкин» одобрительно кивнул, после чего развернулся и направился к выходу из разрушенной лаборатории. Я же, взглянув на лежащего у стены раненного стража, медлил.       - Я обязательно направлю сюда какого-нибудь моего ученика, - ответил на мой немой вопрос Оон, - он будет жить, хотя из-за сложного биомеханического состава его тела я не смог вылечить его руку…, а теперь нам лучше поторопиться.        Я бросил ещё один взгляд на раненного стража, после чего, решив довериться Оону ещё раз, пошёл вслед за «Тайкином».        Рахай шёл впереди, а я чуть позади него. Я проанализировал всю информацию о своём новом спутнике ещё раз, придя к тем же умозаключениям, что и в прошлый раз, но всё равно не мог поверить, что Рахай действительно оказался особенным Ооном, который ценит чужую жизнь. Он хотел защищать и защищал других, не жалея своего времени и сил. Но, как бы мне не хотелось ему полностью доверять, частичка меня всё равно чувствовала в нём врага и упорно повторяла: «Ты должен уничтожить всех Оонов… ты обещал!»

Глава шестая

Друг и враг в одном лице

      Мы шли по полутёмным разрушенным коридорам научного комплекса, пролезая между обвалившихся стен и проводов, пытаясь не зацепиться за них в тусклом красноватом свете ламп. Я мог понять, почему мы двигаемся медленно на заваленных участках, но, видя, как Рахай не ускоряет шаг и в свободном пространстве, я начинал нервничать и злиться.        Где-то на этой станции пытались спастись от смерти три уставших от постоянного бега девушки, а мы просто шли. В результате, увидев, как Рахай, оказавшись в чистом от мусора коридоре, снова не ускорил темп ходьбы, я возмутился:       - Почему мы не бежим?! От нас зависят жизни!       - Не стоит кричать, мой друг, - не оборачиваясь сказал мне Рахай, - моя ученица знает, как укрыться от врага, который их преследует. Каждую секунду она докладывает мне об их ситуации, и у нас есть чёткий план.       - В любом случае, чем быстрее мы избавимся от этих монстров, тем больше выживет людей! - возразил я.       - Нет… Силы уже распределены, и люди уже победили, – тихо ответил Оон.       - Что? – не понял я.       - Наш враг, кем бы он ни был, слишком самонадеян и из-за этого он уже лишился большей части своих сил. На остров высадилось шестьдесят боевых роботов убийц и три ассасина, а к этому моменту осталось всего лишь два лидера и двадцать восемь их слуг.       - Как… как это возможно?! – воскликнул я. - Моя раса проиграла им, но мы более развиты, чем люди!       - У морахов не было достаточно мощного вооружения, чтобы пробивать их броню, так как самое сильное оружие, созданное союзом шести, были лучемёты, чертежи которых сохранили только лораны и империя Зара. Но сейчас эта технология снова применяется в бою. Да, в данный момент Герган не может принимать участие в бою, но его оружием активно пользуются обычные солдаты, которые установили его на взлётной площадке в качестве турели, управляемой двумя стрелками. Роботы и их лидер боятся вступать в открытый бой, так как в таком случае они рискуют потерять остатки сил и проиграть окончательно. Помимо этого, как я понимаю, на Ирминдр, когда на нём жили морахи, вторгся не один отряд вторженцев, а несколько сотен. Если сложить все эти факты, сложившаяся ситуация кажется более логичной. Хищник, переоценив свою мощь и решив, что он непобедим, набросился на добычу, которая, пускай и не была к этому готова, но оказалась способной дать отпор и победить.       - Кажется… я понимаю, - проговорил я, после чего спросил, - а как мы уничтожим ассасина, который охотиться за учёными? И… знаешь ли ты, кто такие наши враги?       - Нет, Ирмо, я не знаю, кто это такие, - уверенно ответил Оон, - сначала я предположил, что это одичавшие имперцы, но их стиль боя и их внешний вид не похожи на Заранские. К тому же, мысли имперцев можно было прочитать, а у этих существ нет мозга… они полуроботы. И их едва ли можно назвать живыми. Обычному смертному в сложившихся обстоятельствах убить ассасина не представляется возможным, если, конечно, он не будет использовать лучемёт. Клинки вторженцев способны убивать всё живое в радиусе пятнадцати метров и сделаны они из невероятно прочного металла, способного выдерживать высокие температуры и разрезать почти все материалы на станции. Каждого ассасина окружает щит, состоящий из прозрачных и прочных наноботов, которые не пропускают к своему владельцу тела, летящие как минимум со скоростью пять метров в секунду. По итогу мы имеем противника, к которому невозможно подойти и невозможно убить издалека обычным огнестрелом. Пробить защиту вторженцев можно либо с использованием высокотехнологичного оружия, либо изнутри, - Рахай сделал небольшую паузу, чтобы я попытался самостоятельно оценить шансы на наш успех в случае столкновения с ассасином. – Как ты понимаешь, у нас нет первого варианта, поэтому остаётся воспользоваться вторым.       - И как ты…, - начал было я задавать вопрос, как внезапно в моей голове вновь пронеслась череда картинок из чьей-то жизни.        Эгзора 2, школа, археологический университет, первая экспедиция, другие миры и их изучение. Учёный, который умер где-то неподалёку от нас повидал многое в своей жизни, но последнее, что он увидел, был робот-убийца, который без жалости и сожаления сжёг несчастного одним выстрелом из своего пистолета.        Чтобы не упасть, я прислонился к стене, заодно пытаясь вернуться в реальность. Но, как и в прошлые разы, поток воспоминаний лишь показался долгим, хотя прошло всего две или три секунды.       - Ещё один человек пал жертвой этого никчёмного нападения, - неожиданно проговорил Рахай, - ты же ведь тоже их видишь? Память умерших существ?       - Да… но что это и почему я… мы их видим? – тут же спросил я.       - Я не знаю, - удивив меня, ответил Оон, - мы называем это парадоксом потока. Течение мыслей вечно и бесконечно, и в нём всегда плавают чьи-то сны и размышления, но почему-то, чтобы увидеть хотя бы их часть, нам приходиться сосредоточиться, в то время как череда воспоминаний, возникающая после смерти живого организма, самостоятельно проникает в наш разум. Со временем ты научишься не обращать на них внимание и выделишь для их восприятия небольшую часть своего сознания.       - Ясно…, но вряд ли мне удастся их игнорировать… в них слишком много боли и эмоций…, - тихо сказал я.       - Так и есть. Но ты не сможешь спокойно жить, если будешь пытаться проникнуться каждым воспоминанием. Хотя я надеюсь, что тебе не часто придётся с этим сталкиваться. В этом плане, твой маленький размер – твоё спасение, ведь зона вокруг твоего тела, в которой можно увидеть череду воспоминаний, зависит от его габаритов, - объяснил Оон, после чего напомнил мне о нашей цели, - идём, мы уже почти дошли до места встречи.        Я не спеша оторвался от стены и пошёл за своим новым наставником.        В течении ещё десяти минут мы продолжали идти по коридорам станции, и на протяжении всего этого времени я молча следовал за Рахаем, мысленно пытаясь смириться и осознать свою бесполезную, но очень пугающую способность.        Внезапно Оон остановился посреди узкого тёмного прохода и объявил:       - Мы пришли… Здесь умрёт ещё один убийца, напавший на станцию.        В этот момент я вспомнил свой вопрос, который был прерван чередой воспоминаний археолога:       - Так как ты планируешь его уничтожить?       - Изнутри. Логично же, - таинственно ответил Оон.        Рахай прошёл чуть вперёд, после чего наклонился и резким сильным движением оторвал кусок пола. Осмотрев получившееся углубление, Оон засунул внутрь дыры свободную руку и отсоединил её от своего тела, на ходу превращая её в мясистое щупальце с длинным толстым шипом на конце. Осмотрев то, что получилось, он накрыл своё творение куском пола, который до этого оторвал.       - Ловушка готова, - возвращаясь ко мне, сказал Рахай, - осталось только отойти на безопасное расстояние и ждать…        Поняв его план, я кивнул, и мы вместе отошли на необходимую дистанцию.        Началось мучительное ожидание. Каждую секунду из-за мрачного поворота могли показаться Элиза и остальные, а вместе с ними и чудовище из прошлого, к которому у меня сформировалось абсолютно новое отношение. Совсем недавно эти монстры казались мне самой смертью и неуязвимыми демонами, но теперь я воспринимал их, как глупцов и бездарных убийц. Я испытывал к ним ненависть в прошлом и сейчас, но теперь вместо страха в ней было отвращение.        Наконец, из коридора за углом послышались шаги. Мои сердца забились с удвоенной частотой, в ожидании долгожданной встречи и мести.        Прошло ещё пять секунд, которые показались мне часами, и вот из-за поворота выбежали Элиза, Ламинара и ученица Рахая – девушка в военной форме с короткими светлыми волосами.        Сначала я обрадовался и хотел было уже что-нибудь им крикнуть, но через мгновение моя радость сменилась ужасом, когда я увидел, как из того же коридора, откуда они выбежали, вылетел клинок вторженца. За долю секунды он разрубил ученицу Рахая надвое, отрубил руку Элизе и голову Ламинаре.        Я упал на колени не в силах закричать или зарыдать. В моей голове, против моей воли, появились пейзажи Раиля – снежные пустыни, заледеневшие горы, уютные поселения и небольшие островки зелени, появляющиеся весной и летом.        Не в силах больше смотреть на жизнь Ламинары, я постарался как можно быстрее прийти в себя, после чего, недолго думая, вышел вперёд. Я не знал, что я собираюсь сделать, ведь мои действия совершались эмоциями, а не разумом. В тот момент я хотел лично отомстить тому существу, которое только что изувечило и убило дорогих мне людей.        Заметив мои безрассудные действия, Рахай что-то крикнул мне, но я его не слушал, ведь передо мной появился он – убийца… монстр… чудовище. Он смотрел на меня и тихо смеялся, тем самым лишь ещё больше разозлив меня.        Сам не понимая, как, я выкинул вперёд левую руку, которая сильно вытянулась и на её пальцах отрасли острые когти. Я сделал эту метаморфозу инстинктивно, даже не заметив, что ради этой атаки я расстался с правой рукой, биомасса которой была потрачена на увеличение левой.        Всё это происходило в течении всего нескольких секунд, во время которых мной управляли эмоции. И неизвестно, сколько ещё времени я смог бы прибывать в таком состоянии, если бы клинок ассасина не отсёк мне летящую в него конечность.        Боль заставила меня снова начать думать, но мне было уже поздно что-либо предпринять. К моей шее, груди и животу летели три острых лезвия. Но от неминуемой смерти меня спас Рахай, который схватил меня за шею и кинул в безопасную зону. Благодаря этому клинки лишь слегка задели свои цели, оставив на мне три неглубоких царапины. Вместо меня на их пути оказался Рахай, чьё тело они почти разделили натрое.        Оказавшись в безопасности, я приподнялся и посмотрел на то, что осталось от «Тайкина», а потом на вторженца, который начал медленно приближаться ко мне. По его лицу было видно, что он уже празднует победу, но его улыбка спала, как только он наступил на ловушку Рахая.        Острый шип моментально пронзил его тело, пройдя его насквозь, показавшись из его правого плеча, но, к моему ужасу, монстр не погиб. Он яростно закричал и принялся размахивать своими клинками, пытаясь дотянуться до меня, но расстояние было слишком большим.        Я не знал, что мне делать, поэтому я просто смотрел, как пойманное чудовище извивается и пытается сбежать из ловушки. Неожиданно я заметил, как тело «Тайкина» начало излечиваться и потихоньку подползать к ассасину.        Вторженец не замечал этого, продолжая рычать, кричать и выкрикивать какие-то слова в мою сторону, поэтому Рахай благополучно смог достигнуть своей цели, после чего быстро встать прямо возле своей жертвы и пробить ей грудь, мгновенно убив.        В моё сознание сразу же полилась новая череда воспоминаний, которая полностью заполнила мой разум. Снова упав на колени, я стал невольно рассматривать пролетающие в моей голове картины и образы, мелькающие и сменяющие друг друга с безумной скоростью: рождение, мрачный город, башня, братья ассасины, война, смерть… возрождение, капсула, жизнь, космос, иные миры и снова война и смерть… и опять возрождение, капсула, врачи, учёные, городской совет, космос, эксперименты, мутанты, Ооны, война, смерть… и снова возрождение, капсула. Спокойная жизнь, город, братья ассасины, культ, разведчик… Ирминдр, морахи, война, победа, слежка, возвращение, люди, вторжение, учёный, паника и смерть…        Наконец безумие закончилось, и я, тяжело дыша, посмотрел на Рахая, который не спеша подходил ко мне.       - Мне очень жаль, что Ламинара погибла…, - проговорил он, и в его голосе чувствовалось искреннее сожаление, - мою ученицу зовут Анита Бел… она признаёт, что совершила ошибку во время финального броска и, поверь, я сделаю так, чтобы она попыталась искупить вину. Хотя, конечно, подобные грехи тяжело оправдать или забыть…, по-моему, это невозможно.       - Как бы то ни было, это не вернёт Ламинару, - с грустью в голосе сказал я, - но я не считаю, что твоя ученица в чём-то виновата. Во время битвы невозможно предугадать всё и ошибиться можно в любой момент, даже имея превосходный план…, - я взглянул на тело ассасина, висевшее на шипе, решив задать, как мне казалось, очевидный, но важный вопрос - ты… ты видел это?       - Что видел? – не понял Рахай.       - Что? Ты не видел эту безумную череду воспоминаний этого существа?! - указывая дрожащей рукой на вторженца, воскликнул я.       - Я не понимаю, о чём ты говоришь, - по-прежнему не понимая меня, ответил Рахай, - я же говорил, среди них нет живых существ в том плане, как мы привыкли это понимать. У них нет мыслей. Вместо их мозга продвинутый компьютер. У подобных организмов не может быть череды воспоминай, так как их память – это всего лишь набор данных на жёстком диске, которая моментально стирается, как только компьютер выходит из строя.       - Но тогда что я видел? – недоумевал я.       - Возможно тебе показалась очень запутанной жизнь Ламинары, так как она побывала во многих местах и многое пережила, - предположил Рахай, - я сам частично увидел её череду и могу сказать, что она прожила очень интересную и увлекательную жизнь, которая, к сожалению, закончилась так внезапно.        Я не понимал, почему Рахай не увидел той безумной череды, которая вырвалась из сознания вторженца, но решил не затягивать разговор, оставив данный вопрос на будущие:       - Может быть и так…, а теперь нам нужно помочь Элизе и остальным. Сколько врагов осталось на станции?       - Уже нисколько, - уверенно ответил Оон. - Вторженцы совершили неудачную попытку нападения на взлётную площадку и потеряли большую часть боевых роботов. Их остатки, включая единственного выжившего ассасина, собрались у выхода из комплекса и отступают к своему звездолёту.       - Нам нужно их преследовать и добить, а не отпускать! – возмутился я.       - Вряд ли это возможно, - возразил Рахай, - силы и ресурсы людей на исходе, а ведь им ещё предстоит дождаться прилёта подкрепления в виде боевого фрегата и медицинского корабля и восстанавливать комплекс… здесь слишком много полезной информации об Ирминдре, чтобы бросать его.        Сказав это, Оон отвернулся от меня и подошёл к Элизе, которая потеряла сознание, как только потеряла руку.       - Бедная… она не заслужила всего того, что сегодня с ней произошло, - сказал Рахай, прикасаясь к её плечу, - Ирмо, я сейчас спасу от смерти нашу подругу, а потом передам тело обратно Тайкину, поскольку иначе я рискую быть обнаруженным. Очень жаль заканчивать наш разговор здесь и сейчас при подобных обстоятельствах, но особого выбора нет. Поэтому… прощай, мой друг, надеюсь мы встретимся в потоке, когда ты научишься им пользоваться…

Судьба Ирмо

       После атаки неизвестной расы на научный комплекс на Ирминдре, произошедшей в 564 году ПГЗ, молодой и неопытный Оон Ирмо Тиртль стал научным центром внимания многих учёных с Эгзоры 2, Хролона и Раиля.        В течении целого года его тело, мозг и характер подвергались различным опытам и экспериментам, которые должны были помочь людям и остальным начать ещё лучше разбираться в истинной природе Оонов. К счастью исследователей, Ирмо никогда не сопротивлялся и часто сам предлагал идеи для научных работ над собой.        Кроме него, учёные активно изучали тела погибших вторженцев, но им так и не удалось разобраться в их технологиях и понять, к какой расе они относятся.        В 565 году ПГЗ интерес учёных к Ирмо начал спадать, и Оону, который до этого жил на Ирминдре под постоянным присмотром стражей покоя и профессоров, позволили сделать выбор между тремя мирами: людей, линков и лоранов. Досконально изучив все три варианта, Тиртль решил отправиться на Хролон, чтобы увидеть расу и культуру, которые до этого не встречал.        Но помимо смертных за юным Ооном следили и его старшие собратья, которые пытались понять, кем его стоит воспринимать, как с ним жить, и кто и зачем вторгся из далёкого прошлого и космоса, чтобы его уничтожить?