Исполнение желаний

Лиза опустила тетрадь на колени, выдохнула: - Я не могу больше читать, мне плохо. - повернулась к свекрови, ухватилась за ее руки, - Зои, что это все? Что делать? Арина… - схватилась за голову, расширяя от ужаса глаза, забормотала, – Рише семнадцать лет, а она уже сделала аборт, ее шантажирует этот урод, она ворует ради него деньги и врет. Зои, да что же происходит с нашей девочкой? Почему так все произошло? Когда я ее упустила? Зои подобралась, стала холодно-спокойная, словно не она только что за сердце хваталась. Смотрела на дневник с ненавистью. Лиза машинально раскачивалась. – Зои, как мне дать понять, что я все знаю и от меня ничего не надо скрывать? - Ага, без спроса залезли в чужую душу, а теперь требуем оправдание своему поступку. Если она тебе до сих пор не сказала, значит, у нее есть на это тысячу причин. - Одну я знаю точно - ее страх, что буду на нее кричать. - - А ты не будешь? - в голосе звучала надежда. – Буду. – Вот поэтому и промолчала! – сделала вывод. Пригрозила строго, - Смотри не говори, что ее дневник читала, никогда тебе больше не поверит. Однажды я призналась Глебу, что прочитала его дневник, он со мной месяц разговаривать не хотел. Еле-еле его доверие опять завоевала. Но сколько мне здоровья пона… В этот момент с первого этажа раздался голос Глеба: - Мама! Лиза?! Да где вы есть? Женщины уставились друг на друга, одновременно подскочили, заметались по комнате, не зная, то ли бежать на голос, то ли прятать дневник. Лиза тоненько пискнула на свекровь: - Беги, не пускай его сюда! – одна мысль о том, что Глеб поднимется в комнату племянницы и увидит, чем они здесь занимаются, привела в ужас. Глеб, он терпеть не может ложь, в любом ее виде. Зои бросилась из комнаты, хватаясь за перила лестницы, скатилась вниз, чудом удержавшись на ногах, и в изнеможении упала прямо в руки сына. Схватилась за бешено колотившееся сердце, закатила глаза и простонала: - Сыночек, ой, Глебушка! - Что здесь происходит? - закричал Глеб. Отпихнул мать в сторону и бросился в сторону кухни, откуда валил едкий черный дым и что-то угрожающе трещало. На плите стояла черная кастрюлька, из которой клубами поднималась кверху вонь. Рядом стоял пепельно-серый с красным дном чайник. Глеб одной рукой выключал плиту, другой метал бывшую посуду в раковину. Распахнул настежь дверь и окно, и только потом повернулся к матери. - Мама, что здесь у вас происходит? Это что? – Я воду грела, хотела супчик сварить. - кротко и покорно, с нежной улыбкой ответила Зои. Она знала как разговаривать «со своими любимыми мальчиками». - А это? - указал на бывшую кастрюльку, но уже не так грозно. - Кашку гречневую хотела приготовить. – Ты понимаешь, что могла устроить пожар? - Глебушка, я всего на одну минуточку отошла. Давай уйдем отсюда, не надо дышать всякой гадостью. - она потащила упирающегося сына за собой. Навстречу к ним спешила Лиза. На ней лица не было. Зои прекрасно понимала, что сейчас переживает сноха, но как это объяснить Глебу? Он заметил необычное состояние Лизы, с подозрением посмотрел на мать. – Вы что, поругались? Вы можете сказать, что у вас здесь произошло? - У меня голова сильно болит, Зои искала для меня таблетку. - сказала Лиза. В ее версию Глеб не поверил. Но дружное молчание женщин его еще раз убедило - между ними произошел какой-то заговор. Интересно только, против кого именно? - Я пойду, переоденусь, двери не закрывайте, пусть проветривается. Приду, начну готовить ужин. Лиза, появится желание, можешь присоединиться. - направился в свою комнату, на пороге обернулся - Зои с жаром что-то нашептывала Лизе. У той такое несчастное лицо, словно хоронит кого-то. Глаза прикрыла, губы дрожат, как будто собирается плакать. Заметив, что он на них смотрит, Зои ему мило улыбнулась, потом, торопливо подталкивая сноху, поднялись наверх. Когда Глеб переоделся и пришел на кухню, то в ней никого не было. Дым растворился, оставив после себя только противную вонь. Кухня застыла от холода, пряные травы на полках остекленели, вытянулись вверх. Захлопнул дверь, закрыл окно. Воздух дрогнул, стал насыщаться теплом, поднимаясь вверх. Глеб покрутил в руках кастрюлю с бывшей кашей. Не раздумывая, бросил ее в мусорное ведро. Чайник отставил в сторону, решив, что его еще можно будет очистить и пользоваться дальше. Заглянул в холодильник, в надежде увидеть те продукты, которые пригодятся для готовки. Положил в микроволновку кусок мяса для разморозки. Пакет с грибами. На столе валялась брошенная морковка, успев потемнеть, и головка лука. Глеб повязал фартук, взял нож, попробовал остроту лезвия и приступил к работе. Раньше, когда жили в старом сочинском доме, Глеб с Лизой, ради забавы, устраивали что-то вроде соревнования. Например, она готовит обед, он ужин. Домашние не знали автора. Поэтому голосование было всегда честным. Но чаще готовили вместе, только для того, чтобы был повод остаться наедине и пообщаться, помогая друг-другу. Глеб всегда утверждал, что кухня сближает. Готовя вместе, незаметно для себя, люди могут рассказать о себе и своих близких самое сокровенное. Вот и в этот раз он ждал Лизу, но пришла мать, которая чай себе заварить не умела. Деловито оглядела столовую, понюхала воздух. - Глебушка, как ты думаешь, к приходу Бори запах выветрится? - Не знаю. Готовить начнем, может быть, перебьем. - ловко нарезав лук и морковку, отложил в сторону. Достал мясо, промыл его как следует, - Где Лиза? Она не хочет мне помочь? - Не трогай ты ее сегодня. - сказала тихо, печально. - Ей не до тебя и не до готовки. Глеб пристально посмотрел на мать. Прикинул несколько вариантов: - Борька или Арина? - Арина. Девочка от рук отбилась. Сам видишь: мать не уважает, отец не авторитет. – Что ты хочешь - переходный возраст, - вздохнул понимающе–натяжно. - Ленка Киру звонила, просилась в гости. Он ей ответил, что если хочет видеть, пусть подождет его в Москве. - резанул по мясу так, словно зло на нем вымещал, - Раньше меня доставала, теперь за сына принялась. – Она мать, - сказала задумчиво. - Какой бы ни была, а сердце болит. – Это у тебя сердце болит, у Лизы. А у Ленки сердца нет. И мать Киру - Лиза была. Она его воспитала и вырастила. Кир ее колыбельные слушал. А Ленка про сына вспомнила, потому что он в Париже сейчас живет, вот она и решила за его счет туда перебраться. В дверном проеме появилась Лиза - бледная, глаза припухшие, словно только что проснулась. Оглядела присутствующих, спросила: - Глеб, ты видел работы Арины, скажи, у нее способности есть? - Есть. И способности есть, и темы выбирает интересные. Нет главного – она словно перегорела, не хочет работать. Рисование ее больше не интересует? - А что ее интересует?! - вскрикнула отчаянно. - Когда это все началось? Неужели никто ничего за ней не заметил? - Лиз, что ты переживаешь? У творческих людей такое бывает. То остынут, то вновь загораются. Наберись терпения и подожди - само пройдет. Лиза покачала головой - нет. Повернулась, медленно пошла наверх, чувствуя себя одинокой, очень несчастной. С дочерью такое несчастье, а посоветоваться, что делать и как защитить Арину, не с кем. У себя в комнате стала возле окна, смотрела на голые деревья, на соседний забор… В голове словно что-то щелкнуло, Борис однажды сказал: «твой адвокат. Ты через него все семейные дела решала». А может быть рискнуть и попробовать? Нашла в записной книжке телефон адвоката, позвонила, договорилась о встрече на десять часов утра. Появилась какая-то надежда, даже легче немного на душе стало. Секретарша встретила Лизу как родную. Усадила в кресло, подала кофе, попросила подождать, когда освободится шеф, у него находится клиент. – Хорошо выглядите, Елизавета Витальевна. Давно вас не было видно у нас. – Лерочка, к адвокату приходят, когда возникают проблемы, – засмеялась беспечно, - Когда все идет по плану и успешно, про них забываешь. Поговорили о пустяках, чтобы отдать дань вежливости, обсудили городские новости. Открылась дверь кабинета, на пороге стоял Давид Самуилович. – Лиза, рад тебя видеть, – не поленился, подошел, поцеловал руку, - Прошу, - показал в сторону кабинета. - Лера, принеси нам еще кофе. Сели за низкий журнальный столик, не соблюдая официальности, как старые добрые друзья. Подождали, когда Лера поставит чашки с кофе, уйдет, плотно закрыв за собой дверь. Адвокат выжидающе посмотрел на Лизу… Говорить всю правду, как она есть, было трудно. Лиза путалась в своем рассказе, не желая выдавать дочь. Сказала, что шантажируют ее, но, когда он решил уточнить, как именно и кто, сделал удивленное лицо, услышав ее лепет про какое-то видео. Давид Самуилович озадаченно помолчал, крякнул и сказал: - Лиз, мы с тобой так никуда не продвинемся. Ты пришла ко мне за помощью, но только отнимаешь драгоценное время. Давай так, либо ты говоришь правду и четко, в чем будет заключаться моя помощь, либо ты идешь домой и варишься в собственных проблемах. – Мне стыдно такое говорить, но… - Лиза наконец-то стала говорить правду. Рассказала, как дочь влюбилась, а парень, воспользовавшись доверчивостью, сделал видеозапись, чем и шантажирует достаточно долгое время. – Как зовут парня знаешь? - Скорее всего задействованы двое: Максим Качалов и его друг Пономарев, имени не знаю. – Случайно, не Евгений? Сын Вячеслава Пономарева? Отец - владелец сети кафе и ресторанов. Деловой человек, порядочный. А сынок - полнейшее ничтожество. Замечен в разборках, пьянках и наркотиках. - Наркотики! - ахнула Лиза, вновь вспомнив, что дочь ходит в свитерах, даже когда тепло. – Да почему же его не посадят? - За что? За то, что он употребляет? – усмехнулся в ответ, - За это статьи нет. Он же их не распространяет. - склонился немного вперед к ней, – Или у тебя другая информация? Что ты знаешь о Пономареве и Качалове? - Ничего я о них не знаю. Я даже не помню, был ли Качалов приглашен на день рождения дочери. Были друзья, десять человек, но я настолько была вымотана подготовкой, что не обратила на них внимание. Правду сказать, меня больше заботили взрослые гости. - Что еще знаешь о друзьях своей дочери? - смотрел пристально, - Лиза, ты всегда была неравнодушной матерью, я тебя в пример ставил. Как же так получилось, что ты вдруг перестала жить интересами своего ребенка? Ну ладно, не мое дело тебе нравоучения читать. Что ты хочешь получить? - Мне нужен телефон с записью. Плачу двойную цену, но чем раньше получу, тем лучше. И я должна точно знать, что это тот самый телефон… - Ты предъявляешь большие требования. Где гарантия, что не сделаны копии? И у кого искать этот телефон, у Качалова? У Пономарева? А может быть, у какого-то третьего лица? Ты даже не знаешь, где и как эта парочка проводит время. – Сделай что-нибудь, спаси мою дочь! В конце концов, ты мой адвокат, ты должен помогать в трудную минуту. - едва сдержалась, чтобы не заорать на него. – Лиза, успокойся. Ты всегда была хладнокровной женщиной, что бы ни случилось. Что с тобой? - поднялся, давая понять, что ее время истекло, и ей пора отчаливать, - Если что разузнаю, позвоню. Ты пройди в другую дверь, у меня в приемной сейчас клиент ожидает. - распахнул дверь, на которую Лиза внимания раньше не обращала, думала, что это стенной шкаф. Лиза прошла через небольшой коридорчик и вышла на улицу, оказавшись с другой стороны офиса адвоката. Приехала домой, там одна Зои ходит по комнатам, не знает, чем себя занять - из-за переживаний за внучку ни к чему душа не лежит. Пробовала рисовать - ничего не получается - рука от волнения дрожит. Когда Лиза приехала, обрадовалась, что хоть с кем-то словом перемолвиться можно. Сразу кинулась помогать раздеться, повела в столовую, уложила на диван и заботливо пледом укрыла. Лизу мелко трясло, словно в ознобе. Удивительно, как только доехать смогла самостоятельно. – Ну что, Лиза? - наконец спросила жалобно. – Сказал, что позвонит. Зои, Пономарев наркоман. А вдруг он правда Арину подсадил на наркотики? Нет, мне обязательно надо с ней поговорить. – А если только хуже будет? А я думаю, по-тихому надо все сделать, чтобы Аринка не догадалась ни о чем. И увозить ее надо отсюда, сменить друзей-подруг. – Где гарантия, что на новом месте в то же самое не вляпается? Здесь народа полно, уследить не смогли, а когда одна жить начнет, от свободы «крышу» снесет. С Ариной я жить не смогу - это значит, здесь оставить все - дом, мужа. Но и ее одну отпустить нельзя. – Не надо одну отправлять, – улыбнулась Зои наивно. - Давай я с ней поеду. Она на меня снисходительно смотрит - бабка, ну что с нее взять, а я ведь все вижу за ней. Вспомни, я тебе подсказала и про ломбард, и про наркотики. Ты, Лиза, не обижайся только, но сейчас ты не совсем здорова, тебе себя поберечь надо, сил побольше набраться. Вот когда полностью выздоровеешь, тогда меня сменишь. – И что вы предлагаете? - Ришка будет в Строгановку поступать, вот я с ней и поеду. Жить будем у Глеба. – В феврале из Парижа возвращается Кир. Он не собирается больше продлевать контракт. Где ему жить, если вы с Ариной туда переедете? У Кира есть невеста, не сегодня-завтра они поженятся, и что получится? Четыре человека в двух комнатах. - Не забывай, там большая мастерская… - В которой невозможно зимой работать, краски застывают, не то что жить. - возразила устало. Лиза прекрасно поняла старания свекрови - той хотелось пожить с комфортом в Москве за счет снохи. Приехал Глеб из своего магазина. Переоделся, зашел в столовую и вновь застал шушукающихся женщин, которые при его появлении сразу же замолчали и сверлили его взглядом, ожидая, когда он уйдет. Но Глеб уходить не собирался. – Лиза, что с тобой сегодня? Я понимаю, что сегодня ужин тоже на мне? Когда же Тоня выйдет на работу? Никто ей не звонил, она собирается выходить? - Мальчик мой, ты что-то не в духе, - заметила Зои, - Иди на кухню и не мешай нам. Ворча, Глеб пошел на кухню. Лиза поднялась. Зои кинулась к ней: - Лежи. Я сама ему помогу. Ужинали сытно и калорийно. Арина, увидев накрытый стол, сразу поняла, что готовил дядя, мать бы никогда не нажарила картошки с грибами на ужин. У нее бы сейчас салатики, яблочки запеченные, рыбка. Борис сказал: - Вчера картошка, сегодня картошка. У нас ее много еще осталось? - Не волнуйся, до лета на всех хватит, - огрызнулся Глеб беззлобно и посоветовал, Кстати, кому не нравится, как я готовлю, может готовить себе сам. Борис взглянул на жену - ее несчастный вид ясно показывал, что она еще болеет. – Лиз, ты совсем расклеилась. Может, запишешься к врачу? Ужин закончился, все разошлись по своим делам. Лиза выждала время и пошла к дочери, которая занималась в своей комнате. Арина лежала в кровати, после душа, одетая в теплый халат и что-то переписывала из учебника в тетрадь. - К тебе можно? – спросила Лиза, и, не успела дочь ответить, как прошла и присела к ней на кровать. - Я хотела поговорить с тобой насчет твоих друзей. – Интересно, а чем тебя не устраивают мои друзья? Машку ты любила… - А речь не о Маше и даже не о Рите, хотя к ней у меня претензии тоже найдутся. Речь идет о твоем друге Максе Качалове. - Арина напряглась, она даже приподнялась, – Я навела о нем справки и узнала, что он нигде не работает, не учится… - Он поступал в этом году, но не добрал одного балла. - Если бы он хотел учиться, я думаю, его отец в состоянии оплатить любой его институт, какой тот пожелает. Значит, дело не в баллах. Отец ограничил его во всех финансовых вопросах, однако сынка это не останавливает, и его не раз замечали в ночных кафе с проститутками. Интересно, откуда у него берутся деньги? - смотрела пристально на дочь. У той дрожали губы, на глазах навернулись слезы. Она покачала головой, не соглашаясь с чем-то. Лиза не могла понять, на какие ее слова дочь так реагировала, - А еще мне рассказывали, что Качалов любитель разводить молоденьких дур, вымогая с них деньги. Он у тебя деньги никогда не просил, якобы на карточный долг досрочно отдать? Он аферист и вымогатель. Арина закрыла лицо руками и все яростней мотала головой. Наконец, разразилась рыданиями, уткнувшись лицом в свои колени. Лиза решила «добить»: - Но это еще не все. Его лучший друг замечен в употреблении наркотиков. Пономарев, кажется. Их не раз видели в притоне. А теперь скажи: они тебе предлагали когда-нибудь покурить, таблетки… уколы? - Нет, нет, нет! - завопила Арина, - Ничего этого не было. - Покажи мне свои руки, - попросила тихо. - Что? - Арина так удивилась просьбе матери, что даже плакать перестала, - Ты мне не веришь? Тебе обязательно нужны доказательства? - она хотела надавить на совесть матери, но та молчала, испепеляя ее взглядом. - На, на, смотри! – яростно задирала рукава халата, выставляя руки вперед, чуть ли не в лицо. - Хорошо, верю. - сказала невозмутимо. - Уже легче. - Лиза осмотрелась, заметила расческу, в ней запутались несколько волосков. Решение пришло моментально - отнести волосы дочери в клинику и сделать анализ на наличие наркотического вещества в организме. Доверие - доверием, но проверка не помешает. Спокойнее будет. Лиза приблизилась к дочери, угрожающе зашипела: - Теперь расскажи, что знаешь об этом ушлепке. - Ничего тебе не расскажу. - обозлилась Арина, - Ты не имеешь права его обзывать. - Ошибаешься, дорогая, я имею право обзывать этого гаденыша, который вымогает с моей дочери деньги. - Да с чего ты решила, что он вымогает с меня деньги? - смотрела на мать такими ясными глазами, что не поверить было невозможно. - С того, что тебя и его слишком часто видят в ломбарде на проспекте. Арина дернулась так, словно ее снизу шилом пырнули. Лиза вынула из кармана пакетик и швырнула дочери на колени. Та вздрогнула, с ужасом рассматривая украшения, выкупленные Зои, - Почему эти вещи были записаны на его имя? - перевела дыхание, как можно спокойнее сказала, - Значит так, Риша, либо ты рассказываешь мне всю правду, либо я зову папу и пусть он разбирается с тобой сам. А завтра утром я иду в полицию и пишу заявление, что этот урод украл эти вещи у нас из дома. - боясь, что не сможет доиграть до конца, чет-то выдаст себя, поторопила с решением, - Итак, я жду. Арина тихо заплакала. Ей было страшно. Взглянула отчаянно на мать, но не нашла в ней сочувствия и сострадания. Она знала, что, если придет отец, будет хуже… И тогда она рассказала, как и почему ее шантажировал Качалов. Не сказала только, что аборт делала в 16 лет. Лиза невольно подумала о своей матери: надо же, какое совпадение, ведь недаром говорят, что генетическая память обязательно повторится в судьбе потомков. Да, судьбы дедов, детей и внуков часто похожи (особенно, если одного пола). Чтобы прервать цепочку повторений, надо совершать поступки, противоположные поступкам предков. Лиза слушала дочь не перебивая, но едва та замолчала, задала вопрос, который уже давно вызывал подозрения: - Теперь скажи, бриллиантовый кулон тоже ты украла? Арина покачала головой - нет (похоже, у нее за этот вечер появился нервный тик в виде качания головы). Помолчала, словно набираясь сил, ответила: - Я не знаю точно, но мне кажется, это сделал Макс. Мы тогда в моей комнате сидели, музыку слушали. А потом он вышел и его долго не было. Я пошла искать его, смотрю, а он из твоей комнаты выходит. Сказал, что заблудился. Лиза с презрением окатила дочь взглядом: - И после этого ты его защищаешь? Вор, вымогатель и шантажист, развращенец, который использует тебя в корыстных целях, и после всего ты его любишь? Надо быть настоящей ду… настолько глупой и безвольной, чтобы позабыть о элементарном самоуважении. Почему ты позволяешь каждому ушлепку так с собой поступать? Ты себя на помойке нашла? - перевела дыхание: нет, жалости от того, что дочь попала в сети Качалову, не было. Только зло и раздражение, что Арина по-прежнему ищет Качалову оправдание. Это надо же быть такой влюбленной дурой! - Теперь скажи вот что, на чьем телефоне находится видео? - У Пономарева. Он мне его показал. - Где они проводят вечера? Как их можно найти? - Мам, зачем тебе это? Что ты хочешь сделать? - возмутилась тому, что мать слишком глубоко влезла в ее проблему. Но тут же сдалась, - Они обычно в баре «Вернисаж» тусуются, там у них кабинет… Мам, ты правда сказала, что он с проститутками был? - подняла на нее взгляд, глаза буквально утонули в слезах. Лиза чуть было не плюнула в них в сердцах - оказывается, вот что дочь волнует больше всего. Лиза поднялась, взяла пакетик с украшением, Арина недоуменно проследила, как мать положила его в свой карман, возмущенно запротестовала: - Мам, вообще-то это мое! - Были твоими, пока ты их не продала. А теперь они принадлежат мне. Я их выкупила. - пока дочь отвлеклась, осторожно взяла расческу со стола, тоже сунула в карман. - Мам, что с Максом будет? - О себе лучше позаботься. О своей чести. А этого гаденыша с его другом я ненавижу. Единственное мое самое большое желание - это стереть их, раздавить, размазать, чтобы следов не осталось. Не за себя прошу, за оскорбленную дочь. Я хочу, чтобы мое желание сбылось. Такой мать Арина никогда не видела. От нее исходила сейчас такая сила, такая мощь, что правда могла любого раздавить. Арина вжалась в подушку, боясь шевельнуться, чтобы гнев матери не задел и ее. Но Лиза на дочь внимание не обратила, вышла из комнаты быстро, словно убегая от кого-то, захлопнула за собой дверь. В коридоре на страже стояла Зои, чтобы никто не посмел помешать матери и дочери поговорить откровенно. Увидев вышедшую сноху, стремительно кинулась к ней. С тревогой пытаясь поймать ее взгляд, шепотом спрашивала, что той удалось узнать? Лиза, оглянувшись, убедившись, что в коридоре они одни, сунула ей в руки пакетик с украшениями: - Спрячьте, Арине не показывайте. Все рассказала, подробности потом. - пошла к себе. Борис лежал в кровати, делал вид, что читает журнал об автомобилях и одновременно смотрит телевизор. Посмотрел на вошедшую жену вопрошающе: - Что вы с Ариной не поделили? Подняли шум на весь дом, никакого покоя. - Прости, милый, что потревожили твой покой. Читай журнальчик, я сама во всем разберусь и разрешу все вопросы. – посоветовала кротко, взяла халат из шкафа, направилась в ванную. Борис почувствовал себя оскорбленным: - Я не понял, ты меня в чем-то упрекаешь? - Боже упаси, дорогой, разве я смею?! - закрыла ванную на задвижку, чего никогда не делала, открыла горячую воду, достала телефон из кармана, набрала номер адвоката, - Давид, Качалов и Пономарев каждый вечер встречаются в баре «Вернисаж». Давид, я прошу, сделай все как можно скорее. Я уже с ума схожу. - Я это заметил. Лиз, возьми себя в руки. – приказал строго. - Ты напоминаешь истеричку. В ванной сидела долго, стараясь не думать о разговоре с дочерью, только ничего не получалось. Почему ей казалось, что ситуация до боли знакомая, и она когда-то, очень давно, переживала подобное. Хорошо понимала состояние дочери, что та, узнав о предательстве, попыталась оправдать Качалова. Но с высоты своего жизненного опыта верила, что поступает правильно, насильно разлучая Арину и Макса. «Она мне еще спасибо скажет. Я просто спасаю своего ребенка». Вспомнила свои строки из дневника: две матери, и обе защищали каждая своего ребенка как могли. Страх, что Арина не поддержит мать в ее борьбе с Качаловым, отсутствовал. Лиза не хотела признавать, что действует методом давления. Когда Лиза вышла из ванной, Борис отложил журнал в сторону, выключил телевизор. Едва она легла, положил ей руку на бедро, потянулся поцеловать, но Лиза отвернулась: - Боря, у меня нет настроения. Его рука потяжелела, он смотрел напряженно. Наконец, сказал: - Я не понял, в чем дело? Лиза повернулась к нему с вызовом, окинула внимательным взглядом, словно именно сейчас увидела то, что раньше не замечала. Попробовала объяснить: - Борис, мне сегодня не хочется. Непонятно? Для тебя это ново? Я за восемнадцать лет тебе никогда не отказывала? - Нет. – ответил раздраженно. Ему начинало надоедать необъяснимое поведение жены, - У тебя никогда не "болела голова", и ты всегда охотно отзывалась на ласку. - Надо же, как я и тебя разбаловала. Я думала, только дочь. - отвернулась, укрылась с головой. Сказала вежливо, - Спокойной ночи.