Hellfire. Перезагрузка

Карета вновь подъехала к роскошному дому судьи. Я вздохнула. Теперь от одержимого мною мужика мне точно уже не отделаться. Фролло, чертов джентельмен, галантно помог мне выйти из кареты. Похоже, судья решил, что предотвращать мои попытки сбежать — это его кармическое предназначение, потому что он крепко держал меня за плечи, словно пытаясь напомнить о своей силе и власти надо мной в тот самый момент. Стальные пальцы не отпускали меня ни на мгновение, и, честно говоря, мне уже начинало казаться, что он меня никогда не выпустит из этого захвата. Думаю, попытаться вырваться было бы равносильно шутке — мои ноги словно стали тяжелее свинца, а Фролло держал меня так крепко, будто стал смесью стальной цепи и магнита.  Я бы сказала, что в этом роскошном доме мне сейчас было не до красоты — тут было лишь ощущение, что я оказалась в безысходном положении — удушающе красивые вещи и интерьеры, и этот деспотичный судья, который уж точно не собирался отпускать меня. Я прикусила губу и решила не тратить силы на панические думы — куда продуктивнее было бы включить режим клоуна по жизни. Уж лучше с охапкой сарказма в глазах, чем с дрожащими коленями, подумала я, пытаясь поймать взгляд Фролло, словно сказать: «Ну, что дальше?» Его лицо было серьезным — настолько серьезным, что даже черная мантия казалась слегка скучной в сравнении. А я — вновь и вновь повторяла себе про себя, что эту ситуацию надо воспринять как отличную возможность наконец-то проверить свои навыки дипломатии и актерской игры. Ведь если меня поймали, значит придется вести себя так, как будто я — сама харизма… Фролло медленно повел меня по коридору, и все это выглядело, как сцена из триллера, в котором главная героиня даже не пытается убежать — потому что знает, что это повлечет за собой необратимые последствия. Мои мысли начали смешиваться с идиотизмом: «Может, он хотя бы кофе предложит? Или, скажем, попробует стать чуть менее одержимым? Хотя нет, это точно не про него». Дом, кстати, буквально сиял своим изяществом и богатством, словно испокон веков принадлежал аристократии, которая забыла о времени и современности. Камин в зале украшали резные фигуры, а дорогие ткани и картины на стенах создавали ощущение, будто я оказалась в музее роскоши, хотя все было немного по-другому, ведь сейчас это скорее напоминала сцену из готического кошмара.  Тем временем Фролло продолжал крепко держать меня за плечи. Его стальные пальцы словно впились в кожу, не позволяя даже попыток вырваться. Ловко, твердо и бескомпромиссно — так он словно воплощал стальную дверь, которая никак не собиралась открываться. Его хватка была сильнее любой мои мысли о побеге, и мне оставалось лишь терпеливо слушать его шаги и думать, что меня ждет больше. То же мне, демонстративный садист нашелся. Но я решила — паника не поможет, и лучше сохранять спокойствие, хотя внутри у меня уже кипела кипятком вся нервная система. В конце концов, если я уже здесь — пусть хоть поиграю роль спокойной, чуть ироничной Эсмеральды, которая знает себе цену, даже если на нее тут же навесят цепи. Наконец, я решила прервать молчание, которое начинало становиться весьма неуютным. Я сделала усилие, чтобы мой голос прозвучал чуть спокойнее, чем внутри бушевала буря. Взгляд судьи, казалось, проникал сквозь меня, словно он уже знал все ответы, даже прежде чем я их произнесла.  — Куда вы меня ведете? — осторожно спросила я, чуть склонив голову, словно ироничный французский шут, которому вдруг стало интересно, зачем его затащили в этот богатый лабиринт.  Фролло повернулся ко мне медленно, его глаза, казалось, сверлили изнутри. Вот уж не ожидала, что у этого персонажа так много загадок — честное слово. Он будто бы проигнорировал мой вопрос, и уголки его рта слегка — чуть-чуть — подогнулись в лукавой улыбке, словно он считал, что сценарий ему уже заранее известен.  Фролло наконец соизволил ответить: —В твою новую комнату. Эти слова прозвучали словно приговор и обещание одновременно. Я ощутила, как дыхание чуть сбилось — что именно означала эта «новая» комната? Дом уже казался мне лабиринтом загадок, а теперь у меня появлялась собственная зона — но какой ценой? Мы медленно шли сквозь длинные коридоры, где свет падал мягкими пятнами на роскошные ковры и стены, усыпанные картинами в тяжелых рамах. Казалось, время здесь застыло, а за каждым поворотом меня мог ждать новый сюрприз. Фролло не отпускал моих плеч, его хватка оставалась не менее железной, чем прежде. Я пыталась уловить в этом взгляде хоть намёк на пощаду или объяснение, но все, что там было, — это холодное, непреклонное решимость. «В твою новую комнату» — эта фраза звучала как начало новой главы, двери которой открывались с легким, но тревожным скрипом.  Впрочем, мне оставалось только шагать вперед, не теряя рассудок и держа голову гордо поднятой. Ведь кто знал, что ожидало меня за её порогом? —У меня затекло плечо из-за вашей хватки,—произнесла я. Фролло замедлил движение, словно ощутив, что все это время причинял мне дискомфорт. Его глаза на мгновение зажглись даже чуть больше, чем обычно, и он отпустил меня, делая шаг назад. Взгляд его стал более внимательным, будто он вдруг понял, что его действия вызвали у меня боль. — Простите, моя дорогая,— тихо сказал он, голос его звучал немного мягче.  Я почувствовала, как плечо начинает распухать от напряжения и долгого захвата. Внутри всё горело: и раздражение, и усталость, и желание просто выбраться из этой ситуации. Мне нужно было хотя бы немного обрести контроль.  —Все же я девушка, месье Фролло,—спокойно сказала я, стараясь держать голос ровным и уверенным,—И предпочитаю, чтобы меня уважали и обращались бережно, а не как с мешком картошки… Фролло окинул меня взглядом, словно оценивая, его лицо оставалось без эмоций, однако вдруг в его глазах появился намек на понимание.  —Хорошо,—тихо произнес он,—Я буду осторожнее, идемте же—он указал рукой в сторону двери. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение так и не полностью исчезло, но хотя бы получила передышку. Мы прошли через дверь, которая с трудом подалась под напором Фролло, и оказались в небольшой, но уютной комнате. В ней было все, что могло понадобиться — кровать с мягким одеялом, зеркало в резной раме и небольшой стол у окна, сквозь которое пробивался слабый свет уличных фонарей.  Фролло медленно закрыл за нами дверь и, не сразу произнеся ни слова, взглянул на меня. Его глаза снова стали холодными, но теперь в них читалась иная эмоция — не столько контроль, сколько некое признание.  — Вот твоя комната, — сказал он наконец, — здесь ты останешься до дальнейших распоряжений.  Я медленно подошла к кровати, прислушиваясь к каждому звуку — чьи-то шаги, шорохи в коридоре — или лишь плод моего воображения? Это место казалось ловушкой и убежищем одновременно, и я не могла понять, что во мне сильнее сейчас — страх или любопытство.  —Месье Фролло,—продолжила я, —Вы, кажется, профессионал в области искусства. Ваш дом напоминает музей. А похищать невинных девушек это ещё одно ваше хобби? Чего вы от меня хотите?—мои слова звучали с легкой издевкой, хотя сердце колотилось в груди. Я знала, что сейчас самое главное — сохранить спокойствие, не показать слабость. На лице Фролло заиграла холодная усмешка, которая отчетливо показывала его уверенность и власть надо мной и моим незавидным положением. —Теперь ты не сбежишь,—произнес он, его голос был полон мрачного триумфа,—Потому что я позабочусь о том, чтобы ты принадлежала лишь мне одному…