Hellfire. Перезагрузка

Пламя, пожирающее душу. Так можно было описать ту всепоглощающую страсть, что охватила судью Клода Фролло. Это было нечто темное, извращенное, подобное ядовитому плющу, обвивающему сердце и сдавливающему его ледяными тисками. Возможно, в его понимании это и была любовь…. Эсмеральда… Её имя, словно молитва и проклятие одновременно, срывалось с его губ, шепотом в тиши кабинета, криком в огненном бреду. Образ цыганки, грациозной и свободной, как птица, преследовал его, танцуя в отблесках свечей, мерещась в тенях собора. Её смех, звонкий и чистый, отдавался в его голове диссонансом, разрушая привычный порядок, сея хаос в строго регламентированном мире судьи. Фролло боролся. Боролся с этим огнем, пытаясь задушить его молитвами и покаянием, но пламя лишь разгоралось ярче, подпитываемое запретным желанием. Фролло был готов на всё, чтобы обладать ею, даже уничтожить. Ведь если он не может иметь её, то не будет её ни у кого. Так рождалась тьма в душе судьи, тьма, готовая поглотить не только его самого, но и весь Париж. Теперь девчонка была в его власти, в его доме, и он собирался не просто сломать ее непокорную волю, а сделать ее своей навсегда… Однако, сумев заставить Эсмеральду жить с ним в одном доме, судья Фролло, воспитанный на строгих канонах и богословских трактатах, столкнулся с совершенно новым, неведомым ему видом ереси — Эсмеральдой версии двадцать первого века, оснащенной знаниями современной психологии и непоколебимой уверенностью в себе. Он, привыкший к трепету и покорности, вдруг обнаружил, что его угрозы отскакивают от цыганской девицы, как горох от стены. Более того, она смотрела на него с такой оценивающей усмешкой, будто он был не грозным судьей Парижа, а непослушным щенком, которого вот-вот отправят в угол. Фролло нервически трясся, грозил вечным проклятием и адским пламенем за неповиновение, но я только хитро прищуривалась и кивала с видом знатока: — Ваши аргументы про адское пламя звучат до неприличия наивно и неубедительно, будто страшилки для детей… Судья Фролло, уважаемый человек общества, гроза еретиков и знаток всех семи смертных грехов, ощущал себя так, будто его запустили в стиральную машину вместе с кирпичом. В роли кирпича выступала Эсмеральда — точнее, ее усовершенствованная версия в моем виде. Его грозные речи о геенне огненной встречали не трепет и слезы раскаяния, а прищуренный взгляд и реплики вроде: —Придумайте уже что-нибудь поинтереснее… Фролло, воспитанный в аскезе, пытался искушать меня земными благами. Шелка любых видов и цветов, украшения из золота и бриллиантов… —Вы серьезно думаете, что меня можно купить тряпками и блестяшками?— удивлялась я, сидевшая в теле Эсмеральды,—У меня на Pinterest доска желаний есть, там такое, что ваши безделушки нервно курят в сторонке… Судья пытался давить на жалость, рассказывая душещипательные истории о своем тяжелом детстве и непосильном бремени власти. Я лишь сочувственно кивала: —Травма детства, говорите? Классика… А вы пытались прорабатывать ее со специалистом?Мне один психолог однажды очень помог разобраться в себе… Фролло, не знавший, кто такой этот специалист, начинал подозревать, что цыганка общается с самим дьяволом. Кульминацией стало, когда Фролло, в отчаянии, выкрикнул: —Если не покоришься моей воле добровольно, то я заставлю тебя гореть на пламени адского костра! В ответ на это я невозмутимо заявила: —Согласно статье Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый человек имеет право на справедливое судебное разбирательство. Так что с костром придется повременить, месье Фролло… Фролло, окончательно сбитый с толку "ересью 21 века", отступил, бормоча что-то про колдовство и необходимость срочно пересмотреть методы инквизиции. А начала думать, что бы еще такое интересненькое выдать этому несчастному. Возможно, стоит познакомить его с концепцией "личных границ"? Хотя, не факт, что он сумеет что-то понять и принять. Бедный Фролло чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Его арсенал средневековых угроз оказывался бесполезным против моих оригинальных ответов. Он пытался давить на жалость к себе и своей великой любви ко мне, однако я лишь сочувственно вздыхала: —Манипуляция, монсеньер, чистой воды манипуляция. Настоящий газлайтинг… Фролло и слова-то такого не слышал, а вид у юной цыганки был такой, думал он, будто она прочла все его тайные мысли и нашла их до неприличия банальными. В конце концов, Фролло, совершенно измотанный этой психологической дуэлью, отступил, бормоча что-то про дьявольское наваждение. Я же, довольно улыбаясь, мысленно благодарила все прочитанные книги по психологии ранее. Фролло, вернувшись в свои покои, предварительно заперев меня в моей новой комнате, чувствовал себя так, будто сражался не с юной цыганкой, а с целой армией философов, вооруженных какими-то непонятными, но крайне эффективными заклинаниями. Он заперся в кабинете, лихорадочно перебирая свитки с законами и богословскими трактатами, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы противостоять этой странной ереси Эсмеральды. Но все было тщетно. Слова, казавшиеся раньше острыми, как лезвие, теперь выглядели беспомощными и устаревшими. Внезапно его взгляд упал на пыльный том "Руководство по ведению допросов", найденный им когда-то в конфискованном имуществе алхимика. "А что, если..." – прошептала в голове Фролло коварная мысль. Он открыл книгу и начал жадно изучать главы о психологическом давлении, методах внушения и искусстве манипуляции. "Если она использует эти... психологические штучки, то почему бы и мне не попробовать?", – решил судья, чувствуя, как в нем просыпается азарт. Тем временем я, довольная своей маленькой победой, размышляла о дальнейшей стратегии, лежа на кровати и уничтожая предусмотрительно оставленную мне судьей вазу с фруктами: —Так, с Фролло пока разобрались… Мужик побуянит и надеюсь успокоится… —Теперь нужно придумать, как выбраться из этого средневековья обратно в свой мир," —думала я, доедая на редкость спелые фрукты и разглядывая готический орнамент на стенах своей комнаты. Вдруг меня осенила идея: —А что, если использовать знания истории? Давай же, вспомни курс всемирной истории… Но в голову, как назло, ничего так и не лезло,— мои размышления прервал стук в дверь. На пороге стоял Фролло, с подозрительно дружелюбной улыбкой и томом "Руководства по ведению допросов" под мышкой. —Эсмеральда, моя дорогая,— начал он сладким голосом,—Я тут подумал... Возможно, нам стоит немного... поговорить,—его глазах блеснул хитрый огонек. Я почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. Похоже, наш интеллектуальный турнир ещё не закончился, напротив, он только начинался… Клод Фролло, вооружившись новообретенными знаниями из "Руководства по ведению допросов", решил начать с классики — создания доверительной атмосферы. Он галантно налил мне бокал вина (правда, довольно кислого, но в средневековье выбирать не приходилось) и начал издалека, с разговора о погоде и о последних сплетнях при королевском дворе. Я настороженно потягивала вино, понимая, что это лишь затишье перед бурей. "Сейчас начнётся," – подумала я, мысленно готовясь к психологической атаке. И действительно, закончив со светской беседой, Фролло плавно перешёл к "главному вопросу". —Эсмеральда, голубушка моя,—начал он, понизив голос,—Я очень обеспокоен твоим, скажем так, духовным состоянием. Ты говоришь странные вещи, твои мысли весьма необычны. Поделись со мной, что тебя тревожит? Я, как судья с опытом и служитель церкви, как человек, обладающий глубоким знанием человеческой души, смогу тебе помочь… Я едва сдержала смешок: —Опытный, говорите? Ну-ну,—подумала я. Вслух же я произнесла с самым невинным видом: —Монсеньер, вы так заботливы! Меня, признаться, немного беспокоит ретроградный Меркурий. Вы верите в астрологию?" Фролло, не ожидавший такого поворота, растерялся. Астрология? Что это еще за ересь? О чем она вообще говорит? Пока он лихорадочно вспоминал, что писали об этом древние мудрецы, я продолжила наступление: —А еще я тут подумала, ваше стремление контролировать все вокруг — это не признак ли скрытой тревожности? Вам стоит почитать Фрейда, очень рекомендую. Ах да, он же ещё не родился… Фролло окончательно потерял нить разговора. Фрейд? Меркурий? Что за бесовщина творится с этой цыганкой? Он попытался вернуться к "духовному состоянию" Эсмеральды, но она ловко перевела разговор на тему квантовой физики, заявив, что его мировоззрение "немного устарело". Через час Фролло, чувствуя себя совершенно опустошенным, вышел из комнаты, бормоча что-то про необходимость консультации с экзорцистом. Я же, довольная своей победой, расслабилась в кресле: —Похоже, в этом средневековье не так уныло, как кажется… И это не я застряла с вами месье Фролло, это вы застряли со мной,—мстительно подумала я.