Влюблённые наполовину

      — Когда вы в последний раз пели для себя, кого-то другого? — голос Люси звучит слишком резко, и она мысленно себя за это ругает, потому что слишком показывает свои эмоции.       Ещё чего. Стоит только Лексусу узнать о её чувствах, как поднимет на смех вместе с той, которой хочет провести день. Хартфилия откровенно не понимает, почему он согласился на это всё, когда у него уже есть та, кто занял место в сердце. Но ведь и потребовать всё прекратить она уже не может. Слишком явным будет её побег, а она сдаваться не привыкла. Водолей, когда прознает, а она обязательно о таком позоре узнает, окатит её волной. Как пить дать. Да ещё и не один раз. Вопрос ей кажется безобидным и вот бы скорее ответить, да перейти к следующему. Быстрее закончить мучение. Только вот в голове хаос и не то чтобы вспомнить, когда она пела и пела ли для кого-то вообще, она даже не сразу понимает, что ответа в первую очередь ждут от неё.       Люси не понимает, ничего не понимает, и взгляд её начинает метаться по помещению, слишком долго задерживается на Лексусе. Сдержать тяжёлый вдох оказалось сдержать очень сложно, но возможно. Правда громовой убийца на удивление и сам выглядел напряжённым. Или магичке просто показалось, лишь бы не думать о том, что это только она оказалась в неудобном положении? С уверенностью сказать было нельзя, да и стоит ли вообще думать об этом, когда нужно думать об ответе. Когда она пела в последний раз? Люси затрудняется сказать. Она даже не может сказать, что вообще когда-либо пела, в основном только напевала во время бытовых дел. Уборка, готовка. Или принимая ароматную ванную. Магичка задумывается над тем, считается это или нет и пожав плечами отвечает. В конце концов, это не такой серьёзный вопрос, чтобы так сильно тянуть время. Становится посмешищем в её планы точно не входит.       — Сегодня утром, когда готовила завтрак. На днях залетали Нацу с Хэппи, напевала при них, пока убиралась, — Хартфилия постаралась не обращать внимания на то, что атмосфера вокруг стала словно свинцовой, а по телу пробежали едва ощутимые разряды молний.       Причина этого в любом случае — Лексус. Но что заставило его так среагировать на простой вроде бы ответ оставалось тайной, в которую Люси лезть не хотела совершенно. Надежда, как известно, умирает последней, а надеяться зря на то, что это признак ревности со стороны мага молний слишком глупо, по мнению Хартфилии. Он уже дал понять, что у него есть дама, к которой он испытывает симпатию и повторно, но уже самостоятельно причинять себе боль девушка не хотела. Она не железная, в конце концов, как и её нервы. Но обстановка не меняется, напряжение растёт и кажется, что вот-вот над их головами польётся дождь. А сам Дреяр с каким-то усердием осматривает весь первый этаж гильдии так, словно кого-то ищет. Сердце магички делает кульбит, а сама она себе отвешивает мысленную пощёчину. Размечталась, дура. Ну не Нацу же он в самом деле ищет, чтобы пришибить того молнией из-за приступа ревности.        «— Пора завязывать с любовными романами, Хартфилия. А то мозг скоро засахарится, — магичка пытается привести себя в адекватное состояние и не мечтать. Кажется, начинает получаться».       Лексус начинает говорить слишком неожиданно, от чего девушка вздрагивает, и смотри на него широко распахнутыми глазами. Он действительно кажется напряжённым и выключив, наконец, режим мечтательницы, Люси думает о том, что могло что-то случиться. Дреяр ведь более сильный маг, намного сильнее её и мог почувствовать опасность. Или кто-то мог ему передать информацию, и теперь он ищет свою команду. От таких мыслей надежда резко сменяется волнением и тревогой. Только маг молний всё так же сидит на месте и, сделав выдох вновь становится расслабленным.       — Я не пою, только слушаю, — магичке, кажется, что мужчина хотел добавить что-то ещё, но замолкает, и когда письмена принимают его ответ, смотрит на них в ожидании следующего вопроса.       Хартфилия продолжает пребывать в подвешенном состоянии и откровенно не понимать, что за дичь вокруг них происходит. Зачем вообще Мира всё это затеяла, ведь наверняка знала, что у Лексуса есть дама сердца. Или они всей гильдией решили её разыграть? Если так, то розыгрыш слишком жестокий особенно для тех, кого она искренне считает более близкими людьми. Да, её команда ей намного ближе, глупо это скрывать ведь у всей гильдии так: все они одна семья, но есть те, кто входит в более близкий круг. Вот и сейчас, Люси не простит такой жестокой шутки тем более, когда она открыла чувства перед подругой. Следующий вопрос появляется, и Люси старается незаметно мотнуть головой, словно читает появившийся текст.