Tonight is the night I die

Прошло больше двух дней после той знаменательной ночи. Я благополучно вернулся домой, где получил суровый выговор от матери за то, что сбежал из дома и все такое. Если честно, мне наплевать. С родителями никогда не везёт, что уж тут поделать. Так что я предпочитаю забить на них и жить своей жизнью. Я ещё не ходил в школу. Настроения не было от слова совсем. Вместо этого я творил. Рисовал, если быть точнее. Мои картины многим кажутся жуткими и неправильными, но это не так. Они —отражение моей души. Я действительно выкладываюсь на всю, когда работаю. Обычно я закидываюсь кокаином или каким ещё дерьмом, и ко мне приходит вдохновение. Да такое сильное, что я могу сутками сидеть у холста с кистью в руке и проводить линии одну за другой. Это замечательно, на самом деле. Когда ты можешь выразиться с помощью чего-нибудь, помогает. Помогает почувствовать себя живым и осознать своё существование. Вот ты смотришь на картину в углу комнаты, а оттуда на тебя глядишь ты сам. Действительно ты. Это круто, чертовски. В школе не могли не заметить мою тягу к рисованию. У нас есть предмет, называемый рисунком. Учитель постоянно останавливался около моей работы и восхищенно цокал. В итоге несколько моих творений отправлялись на конкурсы и выигрывали там призовые места, но меня это не устраивало. Когда работа, в которую ты вкладываешь душу, является на всеобщее обозрение, она как будто высыхает и теряет все то, чем притягивала раньше. В общем, становится совершенно другой. Но в школе от меня бы просто так не отстали, так что иногда мне приходилось соглашаться на эти их авантюры. Я бы продолжал сидеть дома и ни о чем не думать, но сегодня утром мать разбудила меня с криками о том, что меня выкинут из школы. Пришлось вставать. Ненавижу понедельники, знаете ли. Холодный душ немного привёл меня в чувства, а глоток обжигающего виски, бутылку с которым я нашёл у себя в комнате, тем более. Но утро все равно было поганым. Впрочем, как и все остальные утра. Как всегда было нечего надеть. Сегодня у нас будет большая чёрная рубашка и джинсы с протертыми коленями. На самом верху шкафа я нашёл что-то красное, что привлекло мое внимание. Это был галстук. Хм, интересно, я не помню, откуда он у меня. Может быть, это мама купила его мне? Скорее всего. Я решил примерить его. Изрядно помучавшись с петлей, я всё-таки с горем пополам смог нацепить вещь себе на шею. Признаю, выглядело это очень даже ничего. У меня где-то завалялись тени, которые бы отлично дополнили этот образ, насколько я помню. Порывшись в шкафу, я вытянул маленькую коробочку. Мазнул пальцем по поверхности темно-красного пигмента и неумело нанёс их под глаза, становясь похожим на какого-то вампира. Мне понравилось. На завтрак у меня не было времени. Я и так ужасно опаздывал, так как добрых полчаса не мог найти свой плеер, а идти без него в школу казалось смерти подобно. Наконец-то я выскочил на улицу, ловя в спину крики матери о том, чтобы я вёл себя хорошо. Возле нашего домика стоял старый потрёпанный велик, на который я быстро вскочил и энергично закрутил педалями. Ветер обдувал лицо приятным холодком, но с неба то и дело падали колючие противные капли дождя. Да уж, отстой. В наушниках на всю громкость играла Металлика, и я старался не отвлекаться ни на какие мысли и просто ехать, сосредоточив все своё внимание на музыке. В целом, доехал я спокойно. Правда опоздал на первый урок, но да ладно. В школе должны быть благодарны хотя бы за то, что я вообще явлюсь на занятия. Возле здания располагалась небольшая курилка, в которой старшеклассники проводили перемены. Но я все равно предпочитал курить в туалетах, как точно подметил Айеро в нашем разговоре. Ах да, насчёт него. Я старался не думать об этом парне, пока сидел дома. У меня это неплохо получалось, кстати. Я действительно решил забить хуй на эту ситуацию и выкинуть ее из головы, как и сказал этому придурку тогда. И я правда надеюсь, что он тоже забудет обо всем, что тогда было. Я пошарил по карманам и двумя пальцами вытянул пачку с сигаретами. Затянувшись, я почувствовал себя лучше. Сигареты здорово расслабляют. Помимо этого ты можешь сосредоточиться на себе в момент курения. Это как бы ритуал. Вот ты стоишь с сигаретой во рту и думаешь о чём-нибудь, эм… Не знаю даже, как объяснить. Ладно, надеюсь, вы поняли. Опустившись на какую-то скамейку, мне оставалось подождать ещё минут пятнадцать. Что ж, не так много. Послушаю ещё что-нибудь, а потом потащусь на уроки. Черт, школа на самом деле такое дерьмо! Все говорят тебе что делать, как себя вести, что говорить и как жить. В общем полный отстой, скорей бы свалить отсюда и забыть как страшный сон. Спустя несколько песен я услышал громкий звонок, встал на ноги и специально слишком медленно направился в сторону школы. У дверей я на мгновение остановился, чтобы завязать шнурки, которые вечно развязывались в самый неподходящий момент, когда услышал за спиной весёлый голос: — Джи! Какая встреча. Доброе утро тебе. Выглядишь просто прекрасно. Блять. Нет, так не бывает. Мне просто кажется. Это не он. Это не может быть он. Я развернулся. Фрэнк Айеро собственной персоной стоял передо мной, лучезарно улыбаясь. — Хули ты тут делаешь, Айеро? — с расстановкой проговорил я. — Учусь, дорогой, — опять он ухмыляется, да что ж такое. — неужели ты забыл? Я не ответил и быстро распахнул дверь, стремясь избавиться от его компании. — Что ж, ещё увидимся, Джи! Блять. Я и правда совершенно забыл о том, что этот идиот вообще-то учится со мной в одной чертовой школе. Вот дерьмо. Парень, у которого я блять ночевал в обдолбанном состоянии, посещает ту же школу, что и я. Мало того, он ещё и легенда здесь. Держу пари, каждый человек тут знает Фрэнка Айеро. Да, много чего он тут вытворил. К примеру разбил окно в учительской гигантским камнем, или посреди урока встал прямо на парту и при всех послал стоящего в ступоре учителя литературы нахуй. После он со скоростью света вылетел из класса, смеясь на всю школу, пока ученики пребывали в состоянии шока. Одним словом, Айеро был здесь известной персоной. Действительно, как я мог забыть, кто он такой. Наверное, и правда знатно переборщил с дозой тогда. Так, ладно, нужно выкинуть его из головы. Учебный день прошёл как всегда дерьмово. Разница была лишь в том, что на каждой перемене ебаный Фрэнк Айеро, проходя мимо меня, посылал мне воздушные поцелуи и ухмылялся. Понятия не имею как, но он умудрялся каждый раз подгадать место, где я буду проходить, и подрезал меня. Как же блять бесит. Все с интересом пялились на нас, и мне это жутко не нравилось. Мне вообще не нравится привлекать внимание зря. Лучше уж быть незаметным парнем с последней парты, на которого никому нет дела, чем каким-нибудь изгоем, над которым все издеваются. А если никто не обращает на тебя внимания и даже забывает о твоём существовании, как ты можешь быть объектом насмешек, верно? В общем меня все устраивало, а теперь этот Айеро все портит. Ещё и фамилия такая идиотская, «Айеро». Вот «Уэй» мне нравилось, на свою фамилию я никогда не жаловался. Ладно, черт с этим Айеро, будь он неладен. Я шел по безлюдной дороге, потягивая сигарету. Я ни о чем не думал, и это было здорово. Так приятно иногда забить на все большой хер и не волноваться из-за всякой хуйни. Просто живешь. Кстати насчёт жизни. Все говорят, мол, радуйся жизни и каждому дню. У меня лично не получается. Как-то нечему радоваться даже. По сути я просто прожигаю время, не имея никаких планов и мечт. Денег тоже не было. Совершенно не знаю, на что я буду жить в будущем. Наверное пойду работать в вонючее кафе и буду получать крохи, сразу же пропивая их. Хотя многие говорили, что с моим талантом к рисованию мне нужно стать каким-нибудь гениальным художником. Но я уже упоминал, что мне не нравится выставлять картины на глаза другим, так что я сразу отмёл этот вариант. Я рисую для себя, а не для денег или чего ещё, я считаю это идиотизмом. Это ведь творчество, а не какая-нибудь никому не нужная хуйня. Ладно, забудем, я же не хотел ни о чем думать. Я дошёл до знакомой подворотни и, осмотревшись по сторонам, свернул в неё. Пахло сыростью и травкой. Я порылся в карманах и выгреб последние сто баксов. Вокруг, прислонившись к грязным стенам, стояло куча людей. Пройдя вперёд, я заметил своего знакомого Криса и слегка махнул ему рукой. Он что-то сказал обступившим его парням и двинулся ко мне. — Крис, мне как всегда. — Деньги принёс? — он потушил косячок об язык и посмотрел на меня. Я протянул ему помятые купюры. Крис внимательно пересчитал и достал откуда-то из куртки пакетик, протягивая мне. — Бывай, Джерард. Я, ничего не говоря, развернулся и двинулся в обратную сторону. Мне здесь не нравилось. Толпа обкуренных людей, внимательно наблюдавшая за каждым твоим движением, и иногда опускавшая едкие фразочки. Не больше. Очень неуютно тут, знаете ли. Придя домой, я с радостью обнаружил, что матери дома не оказалось. На кухонном столе лежала одинокая записка. «Джерард, дорогой, у меня появились срочные дела в другом штате, пришлось уехать. Я вернусь завтра вечером. В холодильнике найдёшь еду. Веди себя хорошо! Мама.» Блять, как же повезло! Я в одно мгновение поднялся в свою комнату и подлетел к старому проигрывателю, стоявшему в углу. Да, мне нравилось все винтажное. Именно поэтому я пользовался плеером и этой развалюхой. Я откопал его на чердаке нашего прошлого дома и был чертовски раз своей находке. Достав из коробки первую попавшуюся пластинку, я осторожно поместил ее в проигрыватель и установил иглу. Это оказался альбом Pink Floyd под названием «The dark side of the moon». То, что нужно. Я уселся на кровати и достал из кармана джинс сокровенный пакетик с белым порошком, телефон и поцарапанную банковскую карту. Аккуратно высыпав небольшое количества порошка на чёрный дисплей, я сформировал карточкой аккуратную дорожку и наклонился к телефону. Нос неприятно защипало, и я сморгнул выступившие слёзы. Что ж, теперь осталось только дождаться эффекта и насладиться вечером и ночью в одиночестве. Я сидел перед холстом, установленным на невысокий мольберт посреди комнаты, и размышлял. В этот раз мне захотелось просто разбрызгать краску кисточкой, чтобы получились абстрактные пятна и брызги. Казалось бы, что может быть проще, но у меня все никак не выходило ничего путного. То, что получалось на данный момент, мне совершенно не нравилось. Я наугад мазнул кистью по холсту, и на нем появилась красная линия. О да, это оно! Прямо-таки остервенением я начал обмакивать кисть в краски и наносить полосы на рисунок. Наконец-то. Я закончил. Встав на ноги и окинув придирчивым взглядом своё творение, я остался крайне доволен результатом и с облегчением откинулся на кровать. Черт, я почти забыл про самое главное! На каждой картине я ставил свою подпись. При чем не обычной краской, а собственной кровью. Так я чувствовал какую-то связь с полотном. Не могу даже объяснить, но это вошло в традицию. Лезвие оказалось надежно спрятанным от чужих глаз в нижнем ящике стола. Я полоснул им по обнажённому запястью и на секунду закатил глаза от ощущений. Возможно, в какой-то степени я был мазохистом. Мне нравилась боль. И вообще я часто прибегал к селфхарму. Когда выдался крайне дерьмовый день и нужно было выпустить пар, к примеру. Кровь потекла по руке, и я поспешил обмакнуть в неё кисть и поставить легкую закорючку в углу полотна. Теперь работа завершена. Я почувствовал удовлетворение вперемешку с эффектом от наркоты, и мне было очень хорошо. Ощущение легкости во всем теле, а к тому же и в мыслях. Все то, что тебя тревожило, кажется сейчас абсолютно абсурдным и незначительным. Прошло около часа. Я с глупой улыбкой смотрел на потолок и слегка подпевал песне, доносившейся из проигрывателя, ощущая эйфорию. На тумбочке возле кровати стояла бутылка виски, которая медленно, но верно, опустошалась мною. Идиллию прервал противный звонок в дверь. Вставать совершенно не хотелось, но звонок повторился, и я, чуть пошатываясь и все также улыбаясь, двинулся в сторону двери. Распахнув ее, я не поверил своим глазам. — Фрэнк? — Ну привет, — это был и правда Айеро, только вот в моем помутневшем сознании никак не могло уложиться то, зачем он здесь и почему судьба уже который раз сводит нас вместе. — Что ты здесь делаееешь, Фрэнки? — я зачем-то повис у него на шее и говорил прямо в ухо ошалевшего парня. — Эм… помнишь свою картину, которую отправили на конкурс и все такое? — я промычал что-то невразумительное, утыкаясь лицом в плечо Айеро и изо всех сил стараясь устоять на ногах, так как в глазах у меня резко поплыло. Наверное, сказывался алкоголь, выпитый поверх порошка. — Так вот, директор решил весьма своеобразным способом наказать меня, поэтому дал твой адрес и велел отнести работу тебе обратно. Я только сейчас обратил внимание на то, что в одной руке Фрэнк держал какой-то большой свёрток прямоугольного размера. — Может отцепишься от меня, Джерард? И вообще что с тобой? Фрэнк слегка оттолкнул меня и внимательно всмотрелся мне в лицо. — Опять?.. Ты вообще бываешь трезвым и не обкуренным? — я глупо хихикнул. Он хотел было сказать что-то ещё, но я задал ему вопрос, который только что пришёл мне в голову: — Фрэнки, а тебе понравилась эта картина? — я слегка растягивал гласные, так как говорить было сложновато. — Да. Она жутко мне понравилась, знаешь ли. Я все смотрел на неё и смотрел. Она действительно замечательная. — я хмыкнул. — У тебя есть зажигалка? — Есть, но… — Дай сюда, — потребовал я и протянул слегка дрожащую руку. Он с недоумением порылся в карманах и вложил мне в ладонь предмет. Я, ничего не говоря, развернул упаковку, в которую было запаковано плотно и зажег огонь в зажигалке. — Что ты собираешься делать, твою мать?! — Фрэнк испуганно взглянул на меня и попытался вырвать картину из моих рук, но было поздно. Холст загорелся. Краска стекала с него красивыми каплями и пачкала все вокруг, а Айеро с испуганным видом все повторял: «Зачем?» — Фрэнк, пойдём со мной, — попросил я и слабо потянул его за собой за рукав, оставляя сгоревшее полотно где-то около крыльца. Я не особо соображал, что делаю, но мне было все равно. Я просто хотел показать Фрэнку кое-что. Он дотащил меня до открытой двери в мою комнату и вопросительно посмотрел мне в глаза. — Откроешь? — я дрожащим пальцем указал ему на неприметную дверь в самом углу комнаты. Его глаза загорелись любопытством, и он двинулся в ту сторону, а я в это время опять откинулся на кровать и с идиотской улыбкой на лице наблюдал за ним. Он какой-то интересный, знаете ли. И татуировка у него крутая. Скорпион. Почти на всю шею, выполненная аккуратными линиями. Я прямо-таки засмотрелся на его шею (насколько это было возможно при том, что все в глазах знатно так плывет) и даже не сразу заметил, что он открыл заветную дверь и сейчас с благоговением смотрит внутрь спрятанной там комнатки. — Джи, это невероятно!