В тихом омуте

Новенький в доме — праздник для остальных. Расклеить, склеить, разобрать, собрать. Обойти со всех сторон, принюхаться к этому запаху матери, который давно всеми забыт и утерян. Сладкому, приятному до коликов в животе, и до жути желанному каждым, кто ещё не успел забыться. Но никто не пытался разобрать, поддеть дразнилкой или обнюхать. Никого, впрочем, и не было. Лишь Стервятник с удивлением смотрел на Ральфа, за спиной которого топтался кто-то, больше походящий на призрака. Призрак не говорил, и смотрел отстраненно, как будто его вообще не было здесь. А если не было здесь, значит, не было в Доме. Таких не жаловали. Сбоку зашуршал пакет. На шее — ключик. Уже хорошо. Растений в руках не было. Уже не очень хорошо. Призрак заступил за грань невидимого барьера и вошёл в комнату, под ногами зашуршали семена. Неловко развернулся, потоптался для приличия пару раз, глянул на Стервятника ледяными глазами, где проскользнула искорка жизни, и поставил пакет в угол, задевая лиану, свисающую с очередной полки. Ральф что-то пробормотал и скрылся. Лиана качалась. Новенький смотрел. — Немой что ли? — Дронт подошёл из-за спины, держа в руках гербарий. Поставил растение на подоконник, поддел двумя пальцами ключ на шее и покачал головой. — Я — Дронт. В конце комнаты, за одним из столов, сидел блондин. Вышивал крестиком, порой смотрел на призрака третьей комнаты. Блондина звали Ангел, ходить он не мог. Как и не могли Дракон, Бабочка, Дорогуша, Фикус, неразумный Куст и Красавица, последний просто спотыкался на ровном месте, ведь ни ноги, ни руки не желали его слушать. Хотя с первого раза это не было особо заметно. Третья была пропитана запахом одиночества и сырой земли, пестрела растениями, которые стояли и висели где только могли, и вышивками, лежащими на кроватях, тумбах, коленях и руках. В ней царил Зелёный бардак. Призрак не был одет во всё чёрное, но и никак не выделялся. Тусклый свитер, покрашенные волосы, словно он был кем-то другим, но не птицей (по крайней мере ещё нет), разорванные джинсы, под которыми видно худощавые ноги. Его бы скорее отнесли к Крысам или Четвёртой, а может и Псам. Но он молчал, не разговаривал ни с кем и притворился, как показалось Слону, частью интерьера. Правда, Слон об этом сказать не смог. А призрак засел в угол, за кресло вожака, уставившись вперёд своими стеклянными глазами. Он сливался с стенами в коридоре и толпой, стоило ему снова выйти в коридор, а потом, когда наступила ночь, исчез…