Erased Potential|Стёртый потенциал

      Было много вещей в Мидории Изуку, которые выводили Бакуго из себя. Он ненавидел серьёзное выражение на его лице. То, как он всегда, казалось, был рядом, чтобы наблюдать за тем, как Бакуго проявлял слабость со своей тупой улыбкой и рукой помощи. То, как он цеплялся за свои мечты о становлении героем, хотя давно должен был смириться с тем, что он беспричудный. Если честно, Бакуго не нужна была причина, чтобы злиться на Деку, но ему нравилось иметь, хотя бы одну. И сегодня причиной была дебильная сумка Деку.       С первого года средней школы Деку всегда носил с собой одну и ту же тупую сумку красного, синего и желтого цветов в стиле Всемогущего, ясно видимую с того места, где сидит Бакуго. Это была лимитированная коллекция, — Бакуго знал это, потому что пытался урвать себе одну, когда они вышли — и одержимый героями неудачник использовал её каждый грёбаный день, насмехаясь над неудачей самого Бакуго, осознавал он это или нет.       Но он больше не носил её с собой.       Его новая сумка, черная с белой полоской на дне и парой чего-то похожего на жёлтые очки по-середине, выглядевших знакомо. Это скорее всего был мерч какого-то про-героя, но Бакуго не мог понять какого именно. Этот факт добавился к его уже закипавшему гневу, но, если бы это была просто сумка он мог бы проигнорировать это. Но что-то изменилось в этом чёртовом ботанике в последнее время, и что бы это ни было, Бакуго оно не нравилось.       Этот уёбок всегда открыто заявлял, что собирается стать про-героем, несмотря на то, насколько он бесполезен без причуды. Это взвалило на него тонну критики, как со стороны учителей, так и учеников, но он всегда реагировал на это шаткой улыбкой и кротким протестом. Деку неловко ёрзал от этого внимания, бормотал что-то о том, что ничего не мешает ему попробовать и ждал, пока хулигану не надоест это, и он двинется дальше. Даже перед жестоким обращением самого Бакуго Деку никогда не сопротивлялся, позволяя ему и его друзьям бить его. Это тоже злило его, тот факт, что Деку никогда не мог постоять за себя. Он мог удержать свою мечту, противостоя тем, кто говорил ему бросить её, но он никогда не противостоял тем, кто бил его.       По крайней мере пока не произошло то, что заставило его поменять свою сумку. У Бакуго не было доказательств, что эти две вещи как-то связаны, но он знал, что это так, и всё потому, что их учитель принёс им заявления для поступления в старшую школу.        — Я знаю, что вы всего лишь на втором году обучения, — произнёс Йошида-сенсей, стоя перед классом, — но это не значит, что вы можете не задумываться о своей старшей школе до следующего года. К концу этого года вы должны будете составить список школ, к экзаменам которых будете готовиться дальше, и внести их в свои бланки.       После того, как он обвёл взглядом весь класс и понял, что его все игнорируют, Йошида-сенсей тяжело вздохнул.        — Вам нужно отнестись к этому серьёзно. Старшая школа, на которую вы обратите внимание, будет иметь огромное значение на вашу потенциальную работу после учебы. Специально для тех из вас, кто планирует попробовать стать про-героями. Не игнорируйте эту возможность, иначе вы впустую потратите время и не будете готовы. Теперь я хочу, чтобы вы все встали и сказали мне какую школы вы бы выбрали, если решение принималось сегодня. Давай начнём с тебя, Миямото, и дальше по списку.       Это было тупое упражнение, думал Бакуго, игнорируя своих одноклассников, которые перечисляли свои списки школ. Какая разница какую они выберут школу, это не имело для него значения. Бакуго знал, где он будет учиться, знал с того момента, как проявилась его причуда. Он будет единственным учеником от этой отвратительной старой школы и-        — Я собираюсь на Геройский Курс Академии ЮЭЙ.       Бакуго, наверняка, неправильно услышал. Он будет единственным, кто поступит в ЮЭЙ. Единственный, кто может поступить. И конечно эти слова были сказаны этим ёбанным неудачником. Мховоголовый стоял несколькими партами позади него с очень прямой спиной, но его взгляд был направлен в глаза Йошиды-сенсея.        — ДЕКУ, — прорычал Бакуго и заметил, как напрягся Мидория от звука его голоса, но не повернулся к нему. Смех и шёпот разнёсся по всей комнате, после того как Йошида-сенсей нервно хихикнул.        — Я знаю, что сказал выбрать лучшую школу, Мидория, но я также имел в виду ту школу, в которую у вас есть возможность поступить. ЮЭЙ самая конкурентоспособная школа героев в стране и, ну.., Мидория, у тебя нет причуды. Для тебя будет невозможно туда поступить, не говоря уже о геройском курсе. — Смех ещё раз наполнил классную комнату.       Бакуго мог видеть, как напряжены плечи Деку, как его трясёт от того, что весь класс смеётся над ним, но он не сел. Он не стал замыкаться в себе, как всегда поступал раньше, лишь продолжал стоять и смотреть прямо, когда его лицо полностью приняло бесстрастное выражение, которое совсем не сочеталось с обычной нервной энергией Деку. Глаза Бакуго сузились.        — Вот почему я хотел, чтобы у нас был этот разговор. — Йошида сделал широкий жест в сторону Деку. — Ты должен знать, учитывая твои оценки и профессию, в которую ты хочешь войти, какие школы более подходящие. Иметь мечты — прекрасно, но, когда это касается твоего образования, ты должен быть более реалистичным. Выбери другую школу, Мидория. У тебя отличные оценки. Ты умён, но этого недостаточно, чтобы поступить в ЮЭЙ. Этого недостаточно, чтобы стать героем. Это прискорбно, но как твой учитель, я должен быть уверен, что ты готов к своему будущему и… —        — Это не невозможно, — сказал Деку, громко и ясно, так, чтобы весь класс услышал его.        — Я… Что? — Йошида-сенсей выглядел ошеломлённо. Мидория Изуку перебил учителя, и целый класс как заморозило. Бакуго наклонился вперёд на своём стуле и перевёл глаза на своего старого друга. Деку не заикался. Он не бормотал. Он просто уставился на Йошиду-сенсея пустым взглядом, который выглядел неуместно, его эмоции скрылись за стеной так хорошо, что даже Бакуго не мог понять, что он скрывает за ней, несмотря на то, как хорошо его знает.       — Я сказал, что это не невозможно. Вы правы в том, что ни один студент без причуды ещё не был принят в ЮЭЙ до сих пор, но просто потому, что такого прецедента ещё не было, не значит, что это невозможно. Нет такого правила, говорящего, что причуда обязательна для вступления, значит, я имею столько же шансов, сколько есть и у других поступающих. Чтобы попасть вам надо сдать вступительный экзамен. Я могу пройти его и без причуды.        — Мидория, возможно, и нет такого правила, запрещающего сдавать экзамен без причуды, но это не значит, что у тебя есть такой же шанс поступить, что и у остальных. Пожалуйста, будь ответственнее. Мы обсуждаем твоё же будущее. — Умолял Йошида-сенсей, всё ещё застигнутый врасплох тем, что был прерван, поэтому забыл назначить наказание для Мидории.        — Моё будущее в ЮЭЙ. — Спокойно ответил Деку и сел на место.       Класс взорвался.       Каког… Какого блять хуя? Бакуго не обращал внимания на хаос вокруг него. Ему не нужно было слушать, чтобы знать, что Йошида-сенсей всё ещё не восстановил контроль над классом, да и, если честно, ему было похуй. Потому что откуда, черт возьми, это вообще взялось? Деку никогда не сдавался в своём стремлении стать героем спустя годы — это всегда было правдой — но откуда этот спокойный, собранный настрой? Он перебил учителя, учителя, который всегда останавливал Деку в его стремлении быть героем с тех пор, как они перевелись в эту школу, и он перебил его без суеты, бормотания или заикания.       Маленькие взрывы сорвались с его руки, но Йошида-сенсей все еще беспокоился о том, чтобы вернуть внимание класса к себе. Не то чтобы Бакуго слушал, если бы этот ёбаный обмудок Деку не пытался украсть его шанс, поскольку Бакуго предполагал, что будет единственным учеником, поступившим в ЮЭЙ из этой дыры. Бакуго был уверен, что только у него есть шанс стать про-героем, но беспричудный Деку не только всё ещё верит, что станет героем, но и в добавок считает, что сможет поступить в ЮЭЙ? Только лучшие из лучших поступают в ЮЭЙ, а это значит Бакуго и только Бакуго.       Нет. Что-то точно было не так с Деку, и Бакуго доберётся до ответа рано или поздно.

***

      Когда Изуку сел на своё место, он почувствовал, как его отпускает напряжение. Он не мог поверить, что только что сделал это, но он также не мог чувствовать себя плохо из-за этого. Изуку годами слушал людей, что говорили ему, что то, чего он хочет — бессмысленно, что нет никакого возможного способа осуществить его мечту. Он пытался их игнорировать, фокусируясь только на том почему он хочет стать героем, но спустя годы их слова таки пробились сквозь трещины его стен, что он пытался отстроить вокруг своей решимости, но она прорывалась раз за разом, когда он начинал сомневаться в себе, нашёптывая все причины, по которым он не мог стать героем. Ведь никто никогда не говорил ему, что он сможет им стать.       Никто до Айзавы.       Айзава верил, что он сможет поступить в ЮЭЙ без причуды, верил настолько сильно, что согласился тренировать его, и Айзава верил в него так, что Изуку сам начал верить в себя немного больше. Сомнения останутся, конечно они останутся, до тех пор, пока ЮЭЙ официально не примет его. Но Изуку пообещал Айзаве, что больше не позволит своей беспричудности определять его, и он отказался лгать себе, позволяя Йошиде-сенсею говорить ему, чтобы он сдался, даже не попробовав. Изуку и так получит много критики будучи единственным беспричудным учеником ЮЭЙ. Айзава предупреждал его. Так что, возможно, сейчас самое время понять каково это.       Он чувствовал, как Каччан уставился на него через весь класс, но он не отвернулся. Когда классный час закончился, он подхватил свою сумку и вышел за дверь. Сегодня он противостоял лишь одному человеку. Каччан мог подождать.       Когда он вернулся домой, мама поприветствовала его с кухни.        — Я принесу тебе покушать через несколько минут! У тебя сегодня много работы, Изуку?        — Просто кое-что для Айзавы-сенсея перед нашим завтрашним занятием, — ответил он. — Он дал мне несколько досье, которые хотел бы, чтобы я просмотрел.       Прошло едва ли около двух недель, как он начал заниматься с Айзавой, но Изуку уже мог сказать, что слежка за неуловимым про-героем была лучшим решением в его жизни. Они встречались всего четыре раза по три часа каждый, но в дни, когда они не виделись, Изуку следовал инструкциям Айзавы слово в слово. Задания, обозначенные для него, были альтернативой между физическим и умственным развитием и все они были для того, чтобы он преодолел свои лимиты. Он чувствовал себя истощённым каждый раз, когда падал на кровать ночью, но он мог сказать, что стал лучше, поскольку задания становились всё легче с каждым днём.       Он всегда задавался вопросами — что делает ЮЭЙ лучшими, почему большинство выпускников постоянно становятся про-героями? Другие школы ведь тоже имели про-героев в качестве учителей в конце концов. Две недели с Айзавой прекрасно разъяснили ему всё. Если ученики ЮЭЙ имеют штат учителей, подобных Айзаве, учителей, которые знают, как вытащить всё самое лучшее из учеников, как преодолеть себя, не ломаясь, тогда было понятно, почему они всегда на вершине. Изуку взволновала мысль о том, на каком уровне он будет, когда придёт время сдавать вступительный экзамен в ЮЭЙ.       Удерживая в уме факт того, что у них завтра будет занятие, тренировка Изуку была довольно лёгкой, всего шесть миль перед школой и умственные тренировки после. В те дни, когда у него был перерыв от физических тренировок, Изуку все равно занимался. Айзава отправлял ему краткие описания причуд нынешних учеников ЮЭЙ, проверяя всё, чтобы они не включали в себя имён учеников. Этот список обычно включал от пятнадцати до двадцати причуд, количество информации варьировалось от причуды к причуде. Изуку читал каждое описание и потом тридцать секунд говорил всё, что мог сказать об этой конкретной причуде, то есть потенциальные приёмы, улучшения и слабые стороны.        — Когда ты сражаешься со злодеем, — объяснял Айзава, давая Изуку впервые это задание, — У тебя не будет бесконечного количества времени для наблюдения. Тебе нужно работать над тем, чтобы узнать как можно больше информации за самое краткое количество времени, научись отделять важную информацию от ненужной. Чем меньше времени ты потратишь на понимание их причуды, тем быстрее найдёшь способ остановить злодея. Твоя задача в том, чтобы найти его слабость и использовать её ещё до того как они узнают о твоём появлении.       Записывание своего голоса во время анализа также значило, что он не сможет отыграть назад и исправить свою оплошность, потому что «Тебе нужно понять, что ты уже умеешь и отталкиваться от этого дальше. Ошибки случаются, но твоя реакция на них — это то, что сделает некоторые вещи легче или сложнее в дальнейшем». Первая ночь была катастрофой. Он спотыкался в словах, бормотал слишком тихо для микрофона и, как последний штрих в этом параде ошибок, он совершенно забыл, как говорить, потому что очень нервничал.       Как и физические тренировки, вести записи тоже стало легче. Ему всё ещё не хватало времени, чтобы установить все связи в своём анализе, но Айзава не выглядел разочарованным его прогрессом. Изуку находил в этом маленькое утешение, поэтому каждую ночь он возвращался к досье, добавляя всю информацию в свой блокнот, делая заметки того, что было весьма важным и того, что он мог не включать. Он раньше никогда не думал о времени, у него никогда не было доступа к такому большому количеству разных причуд. В общем, это была идеальная тренировка для него. Но завтра он начнёт делать что-то новое.       С течением времени Айзава менял свои тренировки так, чтобы он не чувствовал себя слишком комфортно, и он наконец-то счёл, что Изуку достаточно разобрался в основах кулачного боя, чтобы добавить что-то новое в свои инструкции. Завтра они собираются поговорить о том, что Изуку мог бы добавить в свой арсенал, чтобы уравнять свои шансы, когда дело доходит до боёв без причуды. Хоть Изуку и был прав насчет того, что Айзава в основном сражается как беспричудный, но именно его причуда уравнивала его с противником на игровом поле. Изуку не может аннулировать причуды, так что ему нужен другой навык, чтобы компенсировать это.       Он знал, что должен нервничать, но он чувствовал лишь сильное предвкушение. Изуку доверял Айзаве, но про-герой достаточно ясно дал ему понять, что будет учить его, пока он продолжает доказывать, что у него есть потенциал. Каждое новое задание, каждый новый навык. Они все были испытаниями. Пройдёшь их, и тренировки будут продолжаться. Провалишься, и Айзава может решить, что Изуку больше не может тратить его время. Изуку не хотел думать о том, что произойдёт потом, поэтому решительно гнал эту мысль из своей головы.

***

      Было много вещей в Мидории Изуку, которые Айзава не мог понять. Когда он в начале согласился учить его, он уже знал, что Изуку будет интересным учеником. Он не мог быть неинтересным, точно не после такого появления в жизни Айзавы. Он знал, что парень был преданным своему делу, решительным, инициативным, но Айзава не был уверен в том, насколько всё это обучение будет успешным. В конце концов, только решимость может завести вас так далеко.       Было бы прекрасно, если бы решимости и тяжелой работы было бы достаточно, чтобы стать про-героем. Если бы это было так, то каждый выпускник ЮЭЙ добился бы успеха, но, к несчастью, это так не работало. Всё, называемое высокими целями, которые многие считали лишь мечтами, всегда требовало чего-то большего. Врождённый талант, которому невозможно научиться, драйв, который превосходит обычную решимость. Нечто такое, что у тебя либо есть, либо нет, и никакая работа не даст тебе это.       Айзава знал Мидорию недолго, но он уже заставлял его задумываться о будущем этого ребёнка. Было ещё слишком рано говорить об этом, он только начал, но с каждым пройденным днём, инстинкты Айзавы, которые он взращивал годами, говорили ему, что Мидория может стать превосходным героем.       И потом, тот факт, что он, кажется, действительно искренне нравился ему. Айзава знал, что он может быть пугающим. Это было мнение, о котором он не беспокоился слишком сильно, чтобы разубеждать кого-либо. Если его ученики боятся его, то может быть они будут слушать его внимательней, и, кто знает, может это спасёт им жизнь когда-нибудь? Да, Мидория часто казался нервным, но Айзава чувствовал, что это из-за того факта, что он выслеживал героя. И, как ни странно, он очень ценил Айзаву. Мидория пытался скрыть это, но он не был хорошим актёром. Пока не был, по крайней мере. Айзава еще никогда не был чьим-то любимчиком. Может ему спросить совета у Хизаши...       Нет. Мидория был его учеником, а не поклонником. Только если его восхищение помешает его обучению, только тогда он обсудит это со своими друзьями. Он никому не говорил, что обучает Мидорию и он не упомянул бы об этом без крайней необходимости. Также, это технически запрещено, а Айзава предпочтет не связываться с любопытством Нэзу и других про-героев, которые потребуют встретиться с Мидорией. Лучше держать ребёнка подальше от этого бардака любой ценой.       Между тем, Айзаве нужно понять, что он может посоветовать Мидории завтра. Ребёнку еще нужно много работать над основами, — он начал учиться драться всего две недели назад, в конце-концов — но он доверял ему достаточно, чтобы немного повысить уровень сложности. Легче всего будет научить его собственной технике с использованием шарфа, но это будет слишком сильно их связывать. Стиль Айзавы был уникальным, и, если кто-нибудь увидит его, использующего шарф также как он, то они сразу поймут, что Айзава учил его.       Мидории нужно проделать свой собственный путь и самостоятельно добиваться успехов или неудач, основываясь на своих собственных талантах. Когда он поступит в ЮЭЙ, люди будут искать способы вывести его из игры. Айзаве не нужно, чтобы все говорили Мидории, что он поступил сюда лишь из-за фаворитизма. Не после всей той работы, которую он вложит в себя.

***

       — Ты уверен в этом, Рэйв? — Спросил тихий голос, рассматривая планы, разложенные через весь стол. — Сотриголова... После этого пути назад не будет, ты должен это знать.       В комнате стало темно после захода солнца, а бумаги, разбросанные вокруг них, были еле видны в тусклом освещении. Рэйву не нужно было видеть, что там написано, он и так это знал. Часы повторения информации снова и снова гарантировали, что он никогда не забудет их.        — Я прекрасно осведомлён о том, что мы собираемся сделать, Асахи. Это необходимо.        — Да, но убийство? Мы убьём про-героя, и за нами будет охотиться каждый долбанный герой в этом городе. Ты уверен, что справишься с этим?       Рэйв встал, звук его стула, ударившегося о пол, эхом разнёсся в пустой комнате, бумаги же полетели, когда он смахнул их со стола.        — Это вина Сотриголовы, Асахи. Из-за него она умерла. Мы не можем это просто отпустить. Он думает, что может убить кого-то и разгуливать на свободе только потому, что он про-герой? Его ждёт еще кое-что.        — Я не говорю, что он не должен заплатить за это! Но должен быть другой путь. Не тот, который сделает нас мишенью для каждого про-героя в префектуре. У него должна быть какая-то слабость, что-то, по чему мы можем его ударить косвенно.        — Заставим его страдать, как страдали мы, а потом убьём его.        — Эт-это не совсем то, что я хотел донести, — вздохнул Асахи. — Ты реально помешался на этом, да?        — Мы находим его слабость. Мы разбираемся с ней. А потом мы убиваем его. Как два пальца об асфальт. П/А:       И сюжет начинается! Бакуго начал что-то подозревать и собирается это вынюхать, Айзава не хочет делиться, и кто-то хочет убить Сотриголову. И на вершине всего этого Мидории теперь можно доверить оружие.