Потухшие

- Зачем ты это сделал?! Она, не сумев сдержать слёз, рыдала. Дешёвая подводка для глаз потекла, растрескавшиеся накрашенные губы скривило от боли где-то под сердцем. Нели, вся сжавшаяся, была мертвенно-бледной. Забившись в угол, она сильно подрагивала от каждого всхлипа. Эст, трогая один из наливающихся синяков на лице, дыша через рот, сплюнул. Снова холодный бетон, несколько лекарств и бинт, а под спиной - матрац. Да только солнце за окном вместо обыденной тьмы. Говорить не хотелось. Богатый ублюдок получил то, что заслужил за свои развязные руки. Парень, проработавший пару месяцев, натерпевшийся оскорблений в свой адрес и стоически выдерживающий нападки, не смог принять унижения своей Искры. Заместитель, а в действительности владелец компании, намеревался изнасиловать её на своём столе, зная, что сильнее. Что никто ничего не скажет, побоявшись за своё место на работе, в обществе. А если "никому" нечего терять? - Я не мог оставить тебя в его мерзких лапах. Он безмозглый зверь, который остановится, когда выдохнется. Эта сволочь собиралась тебя изнасиловать! Просто потому что он сильнее, денег у него много, и в этом здании он сам себе закон! Хорошо ещё, что через стены слыхать было... Нели молчала, только плакала. Эст и сам не хотел продолжать, потому умолк. Сигарет не было, да и курить не хотелось совершенно. И так дышать не выходит как следует из-за покривившегося носа. Всё тело болело так, что проще было отморозиться, да только тепло на улице. И не ясно, назло ли такая погода. - Меня вышвырнули с работы, расписав, какой я ужасный работник. Почему только я согласилась с твоим предложением. Ты такой идиот, - её голос был полон горечи, от которой любое счастье отравлялось мраком. - А я такая дура! Идиот, идиот! Ненавижу тебя... Он не чувствовал больше гордости, что спас, помог, выручил её. Но если бы Эст не оказался там, кто бы вмешался? Да только надо ли было в это вмешиваться вовсе... Она вскочила на шатающихся ногах. Эст вздрогнул, когда она пронеслась мимо, остановившись в дверном проёме. Глаза-фиалки её были бездонны. Они затягивали... норовя утопить. - Забудь меня. Я... я не хочу видеть тебя. Ты грёбаный идиот, что ничего не понимает, ничего не знает и никогда не думает! Я ухожу. - Н-Нели! - подорвавшись, но не сумев подняться на ноги, Эст только на мгновение потянулся вслед рукой. Но достать её не смог. Она ушла. А он остался. Вынужденный остаться. - Так мне, собственно, и надо, - сверля охваченный солнечным светом потолок, он бормотал безо всяких сил. - Любая Искра исчезает навсегда. Но как бы мне хотелось поверить, что именно Эта вернётся... Просто потому что в этом израненном теле я нашёл то, во что влюбиться до потери пульса. Наверное, из-за этого я и идиот. Переломанный идиот со своими чёртовыми принципами. Она приближалась к своему району, к своему дому, когда больно кольнуло в груди. Этот серый мир оказывается всё это время светил цветами. Те улыбающиеся, обнимающиеся двое на лестнице. Ларёк с мороженым, где она постоянно брала пломбир и шоколадную посыпку, когда ещё считала сладости решением всех проблем. И очередной бетонный дом, сверкающий стеклопакетами. У неё что-то кольнуло в груди - и она снова заплакала. Несвойственное ей, по правде говоря, состояние. Но сейчас это было уже неважно. Она выглядела как страшила. Вымазанная в черно-красные пятна, ей было не по себе от того, как на неё смотрят. Как на неё смотрит мороженщик, отдавая стаканчики с пломбиром и той самой хрустящей шоколадной посыпкой. Нели шла обратно. То и дело чувствовала, как слёзы капают на её мятую одежду, холодя разгорячённую кожу. Нели шла обратно. - Э-Эст! - её голос встретила тишина. - Эст, Эст, пожалуйста, будь здесь, что ты ничего не сделал с собой и ты просто не ушёл... Она набирала в лёгкие кислород под завязку, боясь, что перестанет дышать, поднявшись на следующий этаж. Чувствовала себя дурой, но какой-то неправильной, другой дурой. - Здесь я, здесь. Не кричи, голос сорвёшь, ты же и так хрипишь, - он заговорил только когда заслышал её шаги. Иначе не услышала бы, Эст и сам еле шепчет. - Я-я... принесла мороженое. Слушай, я многое наговорила с горяча и так много плохого про тебя сказала, разнервничавшись, - она откровенно мямлила, отвернувшись, между тем протягивая дрожащей рукой стаканчик сероволосому. - Я поняла, как ты себя чувствуешь и пойму, если тебе не захочется меня... - Я люблю тебя. Заткнись, пожалуйста, и полежи вместе со мной. Мне почему-то холодно в такую духоту. Мороженое было снова вкусным. Может, сахара было в партии в меру, может, потому что он угощал своей порцией. Может, из-за вкуса помады с её потрескавшихся губ. Да и больно было не так сильно, как раньше. - А всё-таки идиот же я. - Да и я дура. - На том и сошлись, верно говорю? - он поднял ложку над собой. - И хрен кто что против скажет! Нос заживёт только перед этим... За долгое время этот дом услышал смех. Счастливый, летний. Настоящий.