Потухшие

Дождь свалился на мир сплошной стеной. Такой ливень для этих мест — редкость, и неожиданных неприятностей от него предостаточно. Промокаешь до нитки, вынужден прятаться в здании и дрожать от холода. К тому же гасит сигареты, зараза. — Чёрт. Вся пачка промокла. Сушить тем более негде… — Эст, склонившись над одним из уцелевших подоконников пятиэтажки, глядел в окно, с досадой убрав зажигалку в карман штанов. На мир, закрытый дождём. Огни всё также ярко сверкали сквозь призмы воды, ослепляя в поздний вечер. Сероволосый парень, устало вздохнув, выпрямился. Он немного не успел добежать до уже родного укрытия, промокнув с головы до ног. В компании мусора и пыли было по-прежнему спокойно. Но на душе, всё же, что-то ёрзало. Не хватало чего-то. Или, точнее, кого-то. — Она не дура, чтобы в такую погоду переться сюда. Возможно, в предыдущий раз я и вовсе её задел, и Нели, объявив бойкот, оставила меня перегнивать в одиночестве… Упав на стену с обвалившейся штукатуркой, поджав колени, Эст запрокинул голову, с ухмылкой закрыв глаза. — Если так подумать, в последнее время единственный человек, с которым я говорю — Нели. Грубиянка, врунья, но всё же человек. Когда я только упустил момент, когда её компании мне стало не хватать? — кидая вопросы в стены, парень заслушивался эхом. Оно было пустое, холодное и безжизненное. Никого больше не было в доме. Наверняка, где-нибудь в доме осталась кровать, на которой сероволосый вполне себе мог отдохнуть, но то ли из-за лени, то ли из-за настроения своего, этого не делал. Сидел себе, отмораживал почки на морозном полу, часть которого вовсе стала мокрой из-за полившегося дождя, и в хрен дул. И мечтал. Давно он не включал фантазию, ибо не было причин. Наконец, почувствовавшая серое и белое вещество черепушка начала оживать, и тепло медленно растеклось по телу. Однако продлилось это совсем недолго. Он встрепенулся — с нижних этажей послышался недовольный крик. — Слышь, Эст! Ты здесь, серая копна?! — дрожащий от холода девичий голос громко проворчал, дожидаясь, что её владелицу встретит «хозяин места». Эст усмехнулся, мотнув головой. — Точно дура… — вскочив, он помчался к лестнице, протягивая слова. — На себя посмотри, седая старуха! Скользя по перилам и перескакивая ступени, сероволосый, запыхавшись, всё же появился перед продрогшей до костей девушкой, чьи свободно распущенные волосы глупо прилипли к лицу. Одетая в синюю куртку с полосой на рукавах и в сплошь мокрые джинсы с невысокими белыми ботинками на ногах, надеть на голову хотя бы какую-нибудь шапку ей отмёрзший уже после выхода на улицу мозг не напомнил. — Господи боже, ну и видок у тебя, Нели! На кой только чёрт ты сюда шла в такую погодку-то? — не скрывая смешка, спросил Эст. — Заткнись… — скривив губы, Нели подошла ближе, передав холод ладоней на тёплые щёки Эста. — И не смей отходить, а то врежу. Сил ещё хватает. — Э-э-эй… — прошипев от резкого холода, Эст вздрогнул, застыв. — Я здесь уже долго, и сам замёрз, а ты… — Тихо! У тебя дыхание холодное, мне на лицо дует, поэтому закройся. — Зараза, — опустив поднятые руки, смирившись, обронил Эст. Прекратив превращать скалящегося Эста в холодильник с понижающейся температурой, девушка, закашляв, вскоре заговорила. — Я знала, что ты сюда пойдёшь, как и всегда, поэтому попёрлась даже сквозь этот грёбаный дождик. Ливень, твою же…! — она чихнула. — Простужусь теперь, что ж за невезение… Эст, одетый не теплее, полностью понимал подругу: на нём была ветровка с кофтой и футболкой. Ноги уже в привычных джинсах, успевшие замёрзнуть ещё при ходьбе до сюда — как только до сих пор ходят? Образ отморозка завершают чёрные ботинки. К счастью, не из одной лишь ткани: может, хоть каплю тепла сохранили. И передали Нели. — Простудилась ради того, чтобы в очередной раз увидеть рожу, от которой тошно. Правильно говорю? — цыкнув челюстями, Эст наклонил голову набок. Девушка недовольно скрестила руки на груди, с раздражением смотря на хитро улыбающегося отморозка с глазами цвета хвои. И не поймёшь, рад ли он видеть тебя, или всего лишь смеётся над тобой. — А ты сюда припёрся и ждал конца дождя. Впрочем, нет. По тебе и не скажешь, что ты сильно расстроен, что промок, — опустив голову, она вздохнула, потянувшись за чем-то в карман куртки. — Возьми из моей. Ты ведь наверняка опять хотел закурить, но все до единой промокли. В чуть дрожащей протянутой руке она держала коробочку сигарет. С неё так и не сорвали до конца упаковочную плёнку, будто собираясь закрыть и вернуть по гарантии. Только пустую картонку не возвращают: осталось только две трубки с отравой. — А ты догадливая, — Эст с прежней ухмылкой потянулся за сигаретой, опешив. Его рука застыла прямо перед крышкой пачки. Лицо его приняло вид несколько хмурый. — Что такое? — Нели непонимающе посмотрела на собеседника, переведя взгляд на протянутую коробочку. — Боишься прикасаться к вещам, к которым прикасалась я? Я не болела. — Ты в гневе сминала её, — он отпустил руку, вздохнув. — И что? В суеверия веришь? Скурить из помятой — навлечь несчастье? — усмехнувшись, Нели вытащила трубки из коробки, несильно сжав между пальцами. — Так оно здесь, больше уже не придёт. — Да не неси чушь! — отмахнулся Эст, растирая замёрзшую шею. — Я не про это. Тебе ж от дыма только противно, ты и хотела бросить эту херь. Девушка, застыв, подняла на него взгляд. Пытаясь уйти от пары сверлящих фиалок, парень отвернулся. — Тебя горячка схватила? Прекращай бредить и бери. Ты вроде хотел закурить, или это не твои уже слова? — безразлично проговорила она, протягивая сигарету. Эст сокрушённо выдохнул, приняв табак в кулак. Что-то не так. Чирканье огнива, зажжённый край сигареты. Второй. Далеко не уходя, они остались у подъёма на лестницу. Опёршись на стены напротив друг друга, долго молчали, тупя взгляды в пол. — Ты мрачен. — Удивила, — шикнув, Эст пожал плечами. — Я всегда такой. — Всегда, да не такой, какой сегодня, — девушка сменила ногу, которой опиралась в стену. — С каких ты пор стал примечать такие нелепости? — Это ты про что ещё? — Да про то же самое! Какая тебе разница, сколько раз я мяла пачку? «Она ловит себя на удочку, крючком которой я промазал», — хмуро прошипев, Эст молчал. Вредные привычки — одна из тем для разговора. Разговор создаёт общение. Общение — знакомства, а там и знакомых. А из них — друзей. Правда, на одном далеко не уплывёшь. — Не суть. Просто разбавил обстановку. Нели надулась. Сигарета снова полетела на пол, потушенная ботинком. А от неё оставалось больше половины… Эст продолжал молча вдыхать и выдыхать дым. Дождь хлестал по сырому бетону, барабанил по железному козырьку и совсем не собирался заканчиваться. — Ты идиот, — пробубнила под нос Нели, скрестив руки на груди и взявшись за плечи. Она сжалась, замерзая. — Не греет? — кивая на выброшенную сигарету в кучу таких же окурков, спросил Эст. Не дождавшись ответа, он вздохнул, вновь нарушив тишину. — Возвращалась с работы? — Что? — подняв удивлённый взгляд, спросила она. — Мне показалось, что ты устала больше, чем обычно, поэтому и спросил. Задолбанно выглядишь. Может, тебе просто пришлось укрыться здесь. До дома далеко, как никак. Нели, цыкнув, улыбнулась. Она действительно шла с работы, на которую приняли её с большим трудом. И пускай как уборщица, деньги ей за это платили в любом случае. На иное рассчитывать не приходилось: всё, что могло ей помочь, либо было утеряно, либо оставлено, либо выброшено. Пару документов уцелело, чему девушка, впрочем, была более чем рада. — Смотри не начни заботиться, страшила… — Я бы от заботы такого отказался. Курящий, вечно хмурый, юмор поганый. Целый набор отходов, — он горько хмыкнул, вжав горящую сигарету в голую бетонную стену, отчего та потухла. — Ты такой не один. Гляди по сторонам иногда по дороге сюда. Увидишь далеко не одного себя с такими отходами. Я даже знакома с такими… Косвенно, правда. — Расскажешь? — скатившись по стене на пол, Эст сел. — Как раз собиралась! — негромко воскликнула она, чуть наклонившись вперёд. — Н-неважно. В общем… Важная шишка он, недавно в офис приезжал. Вышибала самый настоящий, с женой. Красивой, яркой… Волосы пышные, губки красные, щёчки розовые. Так лицо у него как плита железная! Бледноты не хватало только. Пускай в помещении курить нельзя, ему по барабану: вошёл в кабинет, похоже, работника, ни о чём не думая. Сигара в зубах. — Обычное дело, что ж тут такого? — нахмурившись, парень наклонил голову. — Не прошло и часу, как я вижу в дверях вытолкнутого изнутри парня, совсем недавно устроившегося причём. Бумаги в руки, сумка подмышку — и поплёлся куда-то. Всё это ничего. Должно быть, перевели его куда, уволили вовсе — лица на нём нет, но точно знать, что случилось, не могу. От чего противно стало, так это от фразы ему вслед от этого громилы: «спасибо, что избавил это место от неприятного душка. Оставшиеся бумаги будут у порога, забери!» — и небрежно бросил пару папок на невымытый пол. Да мне даже в лицо смотреть ему противно! Рвота ко рту лезет, только погляжу на него. Нели печально отвернулась. Эст, выдохнув, покачал головой. — Так и смотри по сторонам. Ушами слушай, кожей чувствуй… Человек человеку — волк, а дальше уже наряды и высокие речи. Знаешь, Нели, — он поднялся на ноги, подойдя к девушке ближе, — а своди меня к своему управляющему. Может, и меня примут? Всяко лучше, чем гнить в своей однушке-мусорке без дела. Как считаешь? — Ко мне хочешь? — она слабо улыбнулась, повернувшись к парню. — Со мной отдирать грязь и пыль стирать? А честь твоя не колыхнётся? — Не попробуешь — не узнаешь! Раз уж упал в самое дно, остаётся только выбираться с него наверх. Постепенно, понемногу. Сдохнуть я всегда успею. Так хоть тебе помогу. Идёт? — Мне поможешь? Ничего не перепутал? — она сощурилась, тут же рассмеявшись. — Будет тебе, придурок! Пойдём. Дождь, кажется, заканчивается. Почему только ты вдруг захотел того? — Кушать каждому хочется. Работать с другом — хороший вариант, чтобы заполнить в конце совместной работы свой желудок. Разве я не прав? Она улыбнулась ещё раз, оторвавшись от стенки. — И всё же мне интересно, кто тебя огрел по голове?..