Среди лавандовых полей

      — …Ну Мэг и бросилась скупать всякие безделушки после этого. Говорит, история такая красивая, трагичная, надо что-нибудь купить на память, я перечить не стал. Там еще много всяких легенд рассказывали, но мне больше отдел с картинами понравился, вот где разгуляешься так разгуляешься! И Франсуа Буше, и Поль Гоген, и Клод Моне — у меня столько фотографий осталось, грех не показать! — звенящий голос Тео пробился сквозь плотную сонную дрёму, а я словно очнулась от забытья: вздрогнула и подскочила на одном месте, задев щекой рубашку Диониса и настойчиво потерев руками глаза, до сих пор видящие окутанные туманной дымкой горы.       «Будь рядом, когда так нужен». «Я доверяю жизненному пути». «Когда дело касается любви, самый главный компас — не кусок железа». «Конец этой борьбе ты должна положить сама».       Господи, приснится же такое! Словно в омут памяти упала — настолько реально и больно. Мне, конечно, много снов пришлось повидать за всю свою жизнь, реалистичных и не очень: и бегать от злых преподавателей с недоделанным эссе по Елисейским полям, и качаться на качелях, предназначенных для полетов в космос, и со слезами есть полугодовой отчет, не понравившийся начальнику (одеяло я тогда нехило пожевала и обслюнявила), но впервые мне разбили сердце в такую пыль, что я проснулась, чуть ли не рыдая. Со влюбленностями проблем никогда не было — Диса я покорила взмахом своих локонов с первой же секунды и оттащила под венец, пока не поздно, поэтому и не рыдала особо из-за неудачных любовных страстей, что уж говорить про сновидения. А тут — целая драма, и я в главной роли, обливающаяся горькими слезами и падающая на колени.       Давно забытое чувство, оставленное где-то в подростковом периоде, теперь заново обрушилось на сердце и заставило холодок пробежать по шее. Я вздрогнула и окончательно привлекла к себе внимание Диса, расположившегося рядом.       — Ты в порядке? — обратился ко мне он, перестав вслушиваться в речь Теодора, бормотавшего нескончаемые комплименты французским музеям. Повисло недолгое молчание: я отходила от неприятного ощущения растерянности и обдумывала, что ответить. Вариантов оказалось немного — сонливость никак не хотела отлипать от мозга, перемешивая мысли в какую-то словесную муку и вытаскивая голоса из недавнего сна.       «— Ванда.       — Лал».       На мгновение всё словно вернулось назад: Франция, ясный солнечный день, влажные от слёз щёки и крик из горла. Меня тряхнуло. Вот же чёрт.       — Думаю, да, — я, пусть и была другого мнения, решила не устраивать переполох и устало прислонилась щекой к щеке Диониса, но быстро отскочила, будто обожглась. Опять он зарос щетиной! Что же это такое — знает, как я не люблю его колючки, потому что они царапаются, и всё равно бреется раз в полвека! У меня определённо должно быть право вето на его желание превратиться в Робинзона Крузо, иначе не выдержу!       Теодор, неотрывно наблюдающий за нами с каким-то отческим теплом («веселитесь, ребята, пока можете! Я уже познал всю горечь тридцатипятилетия»), бросил нетерпеливый взгляд в сторону кухни. Я поняла, что Мэгги до сих пор не вернулась, и натурально изумилась тому, сколько можно хлопотать с тарелками и салатами. Сама я заморачиваться таким образом ненавидела — купила замороженную пиццу, кинула в духовку, ради приличия порезала овощи, мол «да хозяюшка я, хозяюшка, никто тебя не обманывал, муженёк мой дорогой» и сидишь наслаждаешься бренным человеческим существованием, залипая на четвертую по счёту серию «Сверхъестественного». Даже бить никого не хочется. Но это явление проходящее — перезагружается, как правило, до следующего понедельника, иногда и раньше.       А вот повисшая в комнате пауза перезагружаться никак не хотела и затянулась надолго, вопреки моим ожиданиям. Дионис откинулся головой назад, безуспешно пытаясь наколдовать мягкий диванчик вместо жёсткого стула с деревянной резьбой (кажется, не одна я скучаю по дому и его привычному комфорту), в то время как переставший разглагольствовать Тео ушёл глубоко в себя и вперился задумчивым взглядом в дверной косяк. С полнейшей серьёзностью, будто обдумывал варианты разрешения мировых экологических проблем, вызванных всеобщей халатностью. Хотя, кто его знает… Я ведь не имею ни малейшего понятия, сколько у него образований и по какой специальности он работает. Зато чётко ощущаю, что пора бы уже прекратить молчать всем и сразу.       Мы же не в гостях у бабушки, где рты надежно забиты пирожками с капустой — только успевай пережёвывать — в конце-то концов!       — Что там с легендой в итоге? Я просто, если вы не заметили, уснула и всё пропустила, — я осторожно перехватила инициативу в руки и как-бы-небрежно-но-на-самом-деле-ничерта-подобного бросила вертевшуюся на языке просьбу, позволив ей прокатиться до застывшего в оцепенении Тео и вернуться обратно. Безрезультатно. Вокруг продолжала кольцеваться поразительно гробовая тишина, и я почти физически ощутила, как собственные слова ударили мне по лбу — неприятненькое ощущение. Бонусом ещё и со стыда сгораешь до самых кончиков чёлки, отстригла ведь на свою голову.       Теодор на мою реплику вскинул брови, и неловкость моментально обвила пространство. Стало как-то очень неуютно, и я невольно поёжилась. Супер, просто супер. Всё снова пошло не по плану!       — Мы-то как раз заметили, — вдруг заговорил Дис, и его голос, прозвучавший по-обманчивому тихо и вкрадчиво, подозрительно сорвался на слове «заметили», словно ничего они с Тео не заметили и более того — не должны были заметить. Откуда-то появившееся плохое предчувствие ударило по пальцам, однако я старалась не падать духом. — Райли, давай без шуток. Тео только что рассказал эту легенду. И ты только что схватила ветчину с тарелки и прилегла мне на плечо. Чисто физически нельзя было уснуть за секунду. Ты в порядке? Или я снова не вкурил одну из твоих шуток? — он с грацией виртуоза закончил затягивать свою словесную гильотину, а я ощутила всеобъемлющую беспомощность, как будто мне сейчас и правда голову рубанут. Давайте, дерзайте! Внутри всё заходило ходуном от этого мимоходом прозвучавшего «только что» (да какое к чертям только что?!), и меня затрясло. Господи, как же весело стареть — наверняка и давление успело подскочить. Пришлось глубоко выдохнуть пару раз, чтобы успокоиться, совладать с собой и не улететь куда-нибудь запредельно далеко и надолго. В окно, например. Прямо сейчас. Потрясающе заманчивая альтернатива лживому «Я в норме» в ответ на заботливое «Ты в порядке?».       Да ничерта я не в порядке. Сижу и наблюдаю, как радостно мне машет собственная крыша и уезжает на бессрочные каникулы.       Разум упрямился и по-прежнему отказывался верить в то, что озвучил Дионис. Ну не может же случившееся быть вот… таким? Таким нереальным и реальным одновременно? Таким быстрым? Я, по-вашему, моргнула на секунду, очутилась в эпицентре душераздирающей сказки, пережила болезненную влюблённость и не менее болезненное расставание и вынырнула в нормальную жизнь как ни в чём не бывало?! За одну секунду? Вы меня за чуток неадекватную держите?! И похоже, троекратно льстите.       Захотелось вновь отрубиться и забыть случившееся как нелепое недоразумение, но в проходе неожиданно показалась Мэг, юрко запрыгнувшая на колени к Тео и устроившаяся на них как ласковая кошка. Он в одно мгновение переключился на неё и махнул рукой, явно не горя желанием продолжать разборки. Подумалось, что теперь заснуть будет неправильно и невежливо как минимум. А как максимум — имелись все шансы переродиться из Ванды в Эрлу и увидеть типичные ведьминские будни, если закрою глаза. Где недостаток, непонятно, правда. Звучит вполне заманчиво.       Дионис, так и сидевший слева, схватил меня за руку в ожидании ответа и бодро улыбнулся. Я улыбнулась в ответ по привычке, чувствуя, что жалкие оправдания, мотающиеся в голове по сотому кругу, мало походили на нечто достойное («не обращайте внимания, друзья, я тут немножко с ума сошла. По четвергам практикую, хобби такое»). Однако у меня попросту не было времени на долгое раздумывание — ляпнула «А», ляпни и «Б», главное сымпровизировать, а там выплывем.       Я, например, так из университета выпустилась.       — Похоже, хватит с кое-кого впечатлений на сегодня. Переутомилась и в мечтах уже вовсю отоспалась, — а-ля беспалевно перевела стрелки я и пожала плечами, будто этот жест способен доказать мою искренность. С Дионисом лично всегда срабатывало (опыт в обмане красивых мужчин с кольцами на пальцах у меня ого-го, и ничего, что кольца совместные), сработало и опять: парни, получившие достойный, на их взгляд, ответ, тоже пожали плечами и тотчас вернулись к светской беседе. Дышать стало легче. Элементарно, Ватсон, просто элементарно!       С мужем объяснилась. Осталось объясниться с самой собой, что выполнить куда менее просто. Тут смекалка не поможет. Жаль…       — Раз пошли такие пироги, давай перескажу опять, мне несложно! — добродушно перехватил роль души компании Тео и подмигнул Мэг, которая счастливо прикрыла глаза. Ну конечно, если подоспела основная слушательница, то можно начинать. Как я сразу-то не догадалась. — Легенда и правда занятная. Она гласит, что в одной деревушке однажды случилась беда. Обрушилась на неё снежная лавина, погубила много людей, но девушке по имени Ванда удалось спасти еле живого юношу, которого звали Лал. Она всю зиму трепетно ухаживала за ним, а он, поправившись, захотел уйти, гад такой неблагодарный, потому что дома его ждала красавица-невеста. Трагедия намечается, чувствуете? — он поиграл бровями и ненадолго замолчал.       Мы разом усмехнулись. Теодор, Теодор, какой талант выдерживать драматичные паузы! Я в отпаде — за неблагодарного гада отдельный плюсик в карму!       — Ванда, уже всей душой полюбившая Лала, не захотела его отпускать и потому обратилась за помощью к ведьме. Та, будучи лучшей колдуньей в поколении и бла-бла-бла, дала ей сильно пахнущий отвар и велела по утрам капать на волосы по три капли. Якобы Лал, почувствовав этот запах, не уйдет никуда. Ванда послушалась, но любовь парня к невесте оказалась настолько сильна, что даже чудо-аромат не смог удержать его. Фигнёй, короче, эта затея оказалась.       Дааа, слышала бы Эрла, в отпаде были бы мы с ней вдвоём. А Тео — в нокауте.       — В один день он сказал, что уходит, и тогда отчаявшаяся Ванда вылила себе на волосы весь флакон, желая удержать его и в итоге сделав только хуже. Ничего нового, как обычно, драма в разгаре. Лал вернулся к своей невесте, оставив Ванду горевать о нём всю свою жизнь. Она ушла далеко в горы, и некоторое время спустя пастухи, пасущие скот в горах, нашли ее уже высохшее тело. На том месте, где раскинулись её волосы, выросли цветы, каких люди ещё не видели, фиолетово-голубого цвета и с волшебным ароматом. Они произвели мощнейший диссонанс среди народа, и было принято назвать их лавандой — сложив имена Лал и Ванда. В память об их несчастной любви. Вот такие дела. Французы эту легенду очень любят, да и не только французы — она действительно красивая и трогательная, — закончил Теодор и облокотился на спинку стула, глянув на часы, пока я с трудом вспоминала, как дышать.       Боже мой, это ж надо было такому случиться — попадание прямо деталь в деталь!       — Красивая легенда, — вздохнула довольная Мэг и мечтательно намотала кудряшку себе на указательный палец. В другом случае я бы обязательно с ней согласилась, потому что обожаю романтику и розовые сопли (Дионису со мной нелегко), но сейчас хотелось протереть глаза, умыться водой из Северного Ледовитого океана и трезво оценить ситуацию: действительно ли я такая долбанутая или вино просто было с подвохом? С хорошим таким подвохом. Предупредили бы, что ли!       «Осторожно: данная продукция настоятельно не рекомендуется беременным женщинам, старикам и девушке по имени Райли, за которой уже выстроилась очередь из квалифицированных психотерапевтов, готовых оказать необходимые услуги».       Правда, теперь юмор не спасал совсем. Забавного мало — мамочки, а я крышей в отпуске поехала! Впечатления на все сто десять процентов, рекомендую. Рекомендую со мной не общаться. Вдруг это заразно? Сейчас воздушно-капельным путём чего только не передаётся… Если вдобавок пострадает Дионис, придётся разводиться — тяжкое бремя идиота в семье должен нести избранный. Когда избранных два, ситуация принимает катастрофические обороты. Хотя куда катастрофичней, ума не приложу.       Ах, да, было бы что прикладывать.       От странных размышлений отвлекли меня достаточно быстро — сегодня развлекательной программой занимались исключительно Батлеры, души не чающие в перетягивании одеяла на себя, а это, признаться, у них выходило замечательно. Сама-невинность-Мэг, вскочив с колен Теодора, всплеснула руками и тоном человека, осознавшего невероятное упущение, скомандовала:       — Чего мы сидим-то? Поехали к полям! Я обещала вам экскурсию! Тем более там сейчас очень красиво. Звёзды, ветер теплый, прогулка не повредит! Правильно я говорю? — в качестве группы поддержки она почему-то выбрала нас с Дионисом и хитро стрельнула глазами в сторону наших переплетённых рук. Мы растерянно кивнули. Терять нечего, к тому же, о прогулке я мечтала. Не в качестве бегства от ненужных вопросов, если быть честными, да и к чёрту. Разберусь позже. Лаванда не ждёт. Зато оттянуть разговор не помешает — вижу по выражению лица Диса, как много вопросов он всё-таки хочет задать, но не готова на них ответить. Сначала должна отойти сама.       Золотое правило жизни — если кажется, что мир тронулся, лучше проверь, не тронулся ли ты. Результат впечатляет.

☆☆☆

      Ночью, когда мы приехали, поле выглядело куда более умиротворённо, чем при закатных лучах. Оно чем-то напоминало маленькое лавандовое море, шумящее после прибоя, и невольно цепляло взгляд к себе. Только вместо набегающих на скалы солёных волн, приятно бьющих по ступням, были наклонившиеся к ветру невысокие стебли, источающие ненавязчивый аромат, который пробегал мимо тонкой лентой, обвивал сознание и успокаивал — настолько, что настроение бесконечно юморить испарилось. Остались лишь воспоминания прямиком из сна.       «Не переживай, все будет хорошо. Я тебя отогрею».       Позади стоял Дионис, приобнимающий меня за локти, и мы вместе всматривались куда-то вдаль, где не столь давно заходило солнце. В руках находился тот самый кулон, который Мэгги всучила мне во второй раз, уже перед выходом из дома, и пальцы сами собой сжались на горлышке бутылочки. По привычке?..

— Чувствую, что он должен быть у тебя. Тебе так идёт этот цвет — прямо под твои пронзительные глаза, — заговорщически шепнула Мэг и неспешной походкой выскользнула на улицу, поглощенную звёздным небом. Не заметила, как я вздрогнула при её фразе. Может, и к лучшему.

      «Должен быть у тебя». Какой смысл она в это вложила? Просто шутка? Доля правды? И как оно на самом деле: показалось ли мне всё случайными совпадениями или вместо сна я действительно увидела страницы дневника из прошлой жизни — цветные, помятые, со стёртым шрифтом и потресканным переплётом? Истина в этих видениях или вымысел?       Я прикрыла глаза, безукоризненно найдя плечо Диса, крепкое и надёжное. Свою маленькую крепость, к которой только прикоснёшься, и ничто не страшно. Если рядом — даже дождь видится каплей в океане, если порознь — и стакан воды превращается в шторм. Порой мне казалось странным, как в одном человеке нашлось столько вещей, заставлявших меня чувствовать безопасность и уют, а потом я всматривалась в две его родинки над бровями, вслушивалась в громкий, рваный хохот, хваталась за крепкие, острые плечи, и единственное, что казалось странным — как жила раньше. Без него. Без ворчливого «Да твою же мать, перестань ставить зубную щётку на вторую полку!». Без совместных походов в магазин, всегда заканчивающихся «Райли, это четвёртый киндер за день, тебе не надоело их выпрашивать?». Без обряда по украшению новогодней ёлки, неизменно влекущего за собой «Либо я вешаю на макушку эту золотую звезду, либо завтра твои тапочки окажутся приклеенными к полу». Без всего этого. Без тысячи и одной мелочи, которую никогда не передать сквозь скупое «люблю», потому что чувства внутри несоизмеримы с какими-то там пятью буквами.       Дис, будто интуитивно ощутивший то, о чём я задумалась, улыбнулся мне одной из тех своих улыбок, от которых я сразу становилась спокойной. Как если бы одним взглядом меня погладили по головушке и ласково нащебетали на ухо: «какая бы хрень ни происходила, не переживай, я разберусь». Это здорово подбодрило, несмотря на то, что мысли вились одна за другой. Поспевать за ними было невозможно, поэтому я хватала каждую по отдельности как придётся, словно назло натыкаясь на самые назойливые и тревожащие.       Было ли это с нами в прошлой жизни? Была ли я Вандой в одной из своих многочисленных прожитых судеб? Отважной, готовой лишиться счастья ради любимого? Храброй, но горячо и безнадёжно влюблённой? Подарившей людям прекрасные цветы? Или Лили — тем пламенем, тем огнём, что согревал погрузившегося в беспамятье Лала и указывал на правильный путь? Той, кого нельзя было разлюбить и забыть, подобно тому, как нельзя затушить спичку, позволяющую рассеивать темноту и смотреть на кого-то очень-очень любимого? Был ли Дис Лалом? Тем, кого я не смогла удержать? Тем, кому отдала сердце, чтобы потом собирать его по обломкам? Или тем, кто пошёл за мной сквозь преграды? Тем, кто хранил мой образ с особым трепетом и не позволял душе забыть о хрупком «мы», существующем вне пространства и времени?       Были ли мы когда-то здесь? Оставили ли напоминание о чём-то вечном? И найдутся ли ответы на эти вопросы? Хоть когда-нибудь?       От потока догадок можно было сойти с ума, и я уже была на пути. А может, и на финишной прямой.       — Ты как? — вдруг глухо поинтересовался Дионис, отсутствующим взором провожая созвездия на небе. Я вздохнула, не имея ни малейшего понятия, что ответить. Внутри творилось что-то очень странное, и вряд ли это походило на карнавал бабочек или обрушившееся цунами, которое захлёстывает по самую макушку. Скорее на… Ничего. Пустоту. Просто пустоту. Ту, что появляется, когда прикрепляешь последний пазл к картинке и любуешься получившимся пейзажем. Когда закрываешь последнюю страницу любимой книги, прощаясь с персонажами и скользя по въедливому «Шрам не болел уже девятнадцать лет» Когда смотришь на титры фильма, возвращающего тебя к себе настоящему и напоминающего, ради чего живёшь и борешься. В эти моменты не думаешь ни о чём особенном — лишь знаешь, что история закончилась и нет смысла пялиться на жирно выведенную точку.       Потому что есть на свете точки, которые ни за что на свете не стоит превращать в запятые — и среди лавандовых полей, утопивших Прованс в фиолетовом цвете, такая точка тоже нашлась. Наша собственная. Граничащая с прошлым, настоящим, будущим и ровно их разделяющая.       «— Хватит! Я не меняю своих решений!»       Интересно, и для чего же она нужна? Неужели нельзя превратить её в запятую и пойти дальше?       — Дис… — всхлипнула я, не в силах снести столько пустоты внутри. Её было слишком много — топило и топило. — Я тебя люблю. Ты знаешь?       Забавно, но я всю жизнь ненавидела эти три слова, чтобы вот так просто взять и произнести их на одном вдохе. Слишком пафосные, слишком шаблонные, слишком ненастоящие и словно сошедшие со страниц романов и экранов мелодрам — вряд ли в наше время они сохранили тот смысл, который в них вкладывали люди из прошлых столетий. Мой отец клялся матери в любви десять лет подряд, чтобы потом в один день пропасть, оборвать любые связи и оставить жалкое прощальное письмо. Моя первая любовь обещала мне счастливую семейную жизнь на Гавайях и кофе в постель по утрам, чтобы потом я услышала до нелепости смешное «дело не тебе, дело во мне». И среди них затерялся Дис — зажатый в собственных чувствах паренёк, абсолютный не романтик, презирающий брошенные на ветер клятвы и язвящий по поводу и без. Единственный человек в моей жизни, который безумно раздражал своим молчанием. Я долго считала его заносчивой задницей, не способной к возвышенным чувствам (первый пункт со временем не особо поменялся, справедливости ради), пока не поняла, как часто слышу от него долгожданное «люблю», по-своеобразному интерпретированное. И как часто, на самом деле, слышала раньше — с самого нашего знакомства.

— Не думаешь, что дописывать научное исследование по Гражданской войне в полной темноте так себе идея? Или на зрение совсем наплевать?

      В этом был весь он — никакого «я тебя люблю» или «я по тебе скучал». Зато сто сообщений в социальных сетях, потому что «на связь не выходишь уже три часа подряд и даже не посмотрела весёлое видео с котятами, которое я тебе с утра отправил, ну что это такое», заботливое «чтобы шапку надела и не выпендривалась, там на улице один градус, заболеешь — заставлю имбирь пачками есть», ненавязчивое «ты сказала, что у тебя выдался очень плохой день, поэтому держи фисташковые эклеры, я знаю, ты их любишь» и очаровательное «я сделаю тебе четыре комплимента по поводу новых сережёк, не догадавшись, что ты купила их два месяца назад, но полностью проигнорирую тот факт, что теперь ты ходишь с чёлкой, хотя ещё вчера её не было».       Если у моего мужа и оставались серьёзные недостатки, то с его молчаливыми (или не очень) ежедневными признаниями я мирилась охотнее всего и медленно перенимала эту привычку сама. Не замечала, как слова перестали значить для меня хоть каплю чего-то ценного — Дис приучил судить по поступкам.       — Знаю. Я тоже тебя люблю, — вдруг ответил он, и я, успевшая позабыть, чего там наговорила в порыве откровенности, почти свалилась к нему в руки (по телевизору не передавали осадков в виде драгоценностей, а я всё равно стремилась упасть, надо же), поймав тёплый взгляд карих глаз напротив и ненадолго зависнув в прострации. Уличила минутку полюбоваться, так сказать, и не смогла остановиться. Господи, кто же сделал тебя таким красивым! Я бы тебя увела у самой себя, честное слово.       Нет, вот больше столько вина я пить не буду. Оно восхитительно нагло развязывает мне язык и заставляет озвучивать всё, что вертится на уме!       — Как думаешь, — я, пошатываясь, уткнулась в ворот его рубашки, вкусно пахнущей лимоном, и решилась задать вопрос, не дающий мне покоя. Самое время нести чепуху, чтобы потом прикрыться «да это по пьяни было, ничего не помню». Хотя буду помнить всё. — Мы могли быть Вандой и Лалом?       Дионис удивлённо покосился на меня.       — Если это попытка отшить меня, то напомню: мы женаты три года, и ты давала клятву не разводиться даже тогда, когда напьёшься в хлам или я не оценю новый маникюр. Он у тебя замечательный, кстати.       — Дурак, я сняла покрытие прямо перед отпуском, — захохотала я. Дис широко улыбнулся и неожиданно близко притянул меня к себе, чтобы быстро поцеловать в ухо и крепче обнять. Он частенько так делал, если я напивалась (жена-алкоголик — горе в семье и вечный танцпол дома) и буянила. — И вообще, причём здесь «отшить»? Мне просто стало интересно.       — В прошлый раз, когда ты выпила пять шотов текилы и тебе просто стало интересно, ты полезла в городской фонтан и полчаса старательно выведывала у него, почему он плачет и советовала свою подругу-психолога. Райли, ты подумала, что фонтан рыдает от неразделённой любви! Боюсь представить, что там за текила была.       — Я не закусывала тогда, — со вздохом призналась я. Не стоит говорить, что пять шотов были лёгкой разминочкой. — И не переводи тему! Можешь ты себя в роли Лала представить или нет? Вот я на Ванду, по-моему, неплохо смахиваю.       Ага, прямо копия, Райли, прямо копия!       — В первый раз, который ты прослушала, Тео рассказывал, что у Ванды были тёмные волосы. Не могу представить, чтобы мне понравилась шатенка или брюнетка, — непринуждённо отозвался Дис и хитро улыбнулся. Вот же сволочь! С тех пор как женился на рыжей мне, все комплименты исключительно в сторону рыженьких — ни разу не прокололся. Не придерёшься даже. Тоска.       — То есть, если бы я была Вандой, ты бы не сделал мне предложение, да? Всё с тобой понятно, — обиженно отозвалась я и захотела выпутаться из его объятий, но меня нагло не отпускали. Мало того — ещё и в макушку чмокнули! День запрещённых приёмов какой-то! Пусть продолжается.       Дионис насмешливо вздёрнул бровь:       — Ты сейчас обижаешься на меня за то, что если бы ты была другой девушкой, я бы не стал с тобой встречаться? Правильно?       Я прикусила губу. Твою-то мать, ситуация как из тупого анекдота.       — Нет. То есть да, но нет. Типа я не обижаюсь, но мне неприятно. Ясно?       Да даже мне самой не ясно, что я имею в виду. Бедный мой муж, бедный мой муж. Звёздочка не по зубам досталась.       — Хорошо, если бы мы чудесным образом оказались на местах Лала и Ванды, и ты была бы такой же, какой я тебя полюбил в наше время, то я бы от тебя не ушёл ни к какой невесте. Так понятно? — Дионис устало потрепал меня по окончательно распустившимся волосам, и я пришла в восторг от того, как ловко он прошёл через минное поле из каверзных вопросов. Где же таких мужиков клёпают-то… На каких, спрашивается, заводах…       — А представь, мы действительно когда-то были Лалом и Вандой. В одной из наших прошлых жизней. У нас не получилось состариться вместе, и мы нашли друг друга сейчас. Круто, правда? — на свежем августовском воздухе меня отчего-то совсем развезло, и я болтала, не останавливаясь. Все мои домыслы и переживания, скопившиеся внутри, выбились из-под иллюзии контроля и обрушились на ничего не ожидавшего Диса. Он нахмурился и посмотрел на меня с необычайной проницательностью, словно увидел нечто, чего ранее не замечал.       Может, у меня там на голове уже гнездо образовалось или чёлка отвалилась?       — Потрясающе. Любовь возрождается, и ничто ей не препятствие, да? — поселившаяся на его губах ухмылка на пару секунд отвлекла меня, однако я зацепилась за смутно знакомую фразу и сразу на четверть протрезвела от ужаса. Откуда он…? — Знаешь, а может, это реально так и было. В какой-нибудь параллельной Вселенной или в далёком прошлом, смотря как фантазировать — неважно. Я просто знаю, что и в этой жизни, и во всех остальных я бы тебя нашёл. И не упустил. Можешь быть спокойна.       Я замерла. Это было то самое. То самое признание в любви и готовность родить детей, воспитать внуков, построить домик и вырастить дерево по-дионисовски. Кажется, дождалась! От счастья хмель чуть не сошёл на категоричное «нет».       — Я тоже. Я бы тоже тебя нашла. И никогда не отпустила бы ни в какие горы, — согласно улыбнулась я и потянулась к нему за поцелуем, чувствуя, как лаванда вокруг нас одобрительно шумит, качаясь от порывов ветра. Звёзды сегодня мерцали чуть ярче обычного — в душе так вообще образовался целый планетарий.       Я понятия не имела, случилось ли что-то подобное с нами в прошлой жизни или нет, была ли я Лили или Вандой и был ли Дис Лалом и чем являлось увиденное мною — дурацкой галлюцинацией, плодом разгулявшегося воображения или попыткой кого-то сверху обратить наше внимание на истину. Просто была уверена в том, что наша точка достойна превращения в запятую.       Ведь нам всё-таки далеко до финального «жили они долго и счастливо».       Я взглянула на бутылочку в моих руках и не смогла сдержать широкой усмешки. Да, действительно далеко. Но мы дойдём. Вместе, рука об руку — ведь любовь на самом деле возрождается.       И ничто, ничто, чёрт возьми, ей не препятствие.