чёрт, я не хотел!

Даже не переступая порог Макар приложил тыльную сторону ладони ко лбу Лёши и, сжав челюсть прошёл в квартиру даже не здороваясь. Взгляд был хмурым и сердитым, словно Щербак в чём-то провинился, но на деле Илья проявлял так беспокойство о друге. — Ляг на диван и жди приезда врачей. Ты же их вызвал? — парень прошёл на кухню и открыл шкафчик с аптечкой. Был в квартире всего пару раз, а уже всё знает и чувствует себя как дома. — Вызвал. — блондин послушался и вернулся на диван, но лишь сел, так как лежать было больно, всё тело чувствовало прикосновение материала софы, а на голый торс это ощущалось ещё больнее, чем было когда он только проснулся. Кстати, о голом торсе, Илью это никак не смутило? — Хорошо. Будем ждать. — Ты же вроде работал, занят был… — Лёша до сих пор был удивлён прибытию вечно занятого коллеги в такое время, ещё и буквально через 10 минут после его сообщения о том, что он работает. И работает, внимание, «ещё», значит спать не ложился. — Ты спать то не хочешь? — Хочу, но твоя жизнь важнее. Температура выше сорока — не норма, это не беспокойство о здоровье и самочувствии, это беспокойство о жизни. — Макаров и в правду выглядел очень сонным, но при этом держал в лице серьёзность и сосредоточенность. Через ещё 10 минут послышался звонок в дверь, на этот раз действительно от скорой. Как и предугадывал Лёха, зашли дедулька и молодой парень в синий костюмах с оранжевыми коробками в руках. С прям с порога началось: «Кто у нас тут больной? Больной, лягте пожалуйста на кровать или диван, вы не должны бодрствовать при такой температуре!» Обращались они, конечно, к встречающему их Илье, но тот лишь помотал головой и лишь указал на сидящего на диване друга, мол: «Он тут щас помрёт, а не я». Дедулька-врач извинился перед Макаровым и прошёл в зал к настоящему пациенту. — Так, вы Алексей? — бархатный голос молодого паренька-фельдшера звучал словно женский, но чуть грубее. Что-то по типу манерного гея, который болтает со своими подружками. — Да. — хотелось отпустить пару шуток, но всё же они приехали его лечить, поэтому эта идея не кажется хорошей. Парень представился Евгением и достал градусник, чтобы удостовериться в невероятно большой температуре, в это время врач доставал какие-то аппараты и что-то настраивал, не отвлекаясь ни на кого. Когда всё было готово, мужчина обратился к фельдшеру. — Сколько? — Сорок один и семь. — молодой парень в форме печальными глазами смотрел на Лёшу, будто передавая тому взглядом что, кажется, это уже конец. — Отлично. — с издёвкой ответил мужчина. — Извините, а к вам как обращаться? — вступил в разговор Макар, смотря на врача, который подносил присоски к груди Щербакова. — Анатолий Сергеевич. — не отвлекаясь ответил и прилепил штук пять разноцветных присосок на весь торс, монитор аппарата засветился и запищал. Все в комнате молчали, наблюдая за действиями мужчины. Он что-то вписывал в блокнот, периодически глядя то на больного, то на подопечного, то на аппарат. Илья для него стоял призраком. Через пару минут подобного поведения врач ахнул и выронил ручку из рук. — Вот оно что! Ох, малыыыш. — Анатолий Сергеевич посмеялся и похлопал Лёшу по плечу. — Влюбился. — Ч-что? — в унисон спросили Илья и сам «больной», причём тут влюблённость? — Ханахаки. Болезнь, возникающая при безумной неразделённой любви. А судя по тому, какой ты красавчик, — врач ещё раз посмеялся, оглядывая пациента, — твоя любовь просто не знает о твоих чувствах, потому она и неразделённая. Признайся, иначе так и будет с температурой ходить и ожогами при прикосновении, не так ли? ilia"Ожоги? Чего..?" — Оу, а… да, ожоги… но я же не говорил про это? — Щербаков был удивлён и слегка приподнялся, снимая с себя присоски. — Ну, температура это уже признак побочного ханахаки, + посмотри на своё плечо, я его легонько задел, а там уже ожог. И чувствовалось это ожогом. Понимаю, сам болел когда-то. Ничего, не умрёшь, просто пора осмелиться и сказать что любишь. — седовласый мужчина начал собирать аппарат и укладывать обратно в коробку, а молодой фельдшер с изумлением и, даже неким восхищением смотрел на Алексея. — Вы так безумно любите, что породили в себе ханахаки! Я в восторге! — Евгений садиться рядом с пациентом и совсем аккуратно, как к хрустали прикасается к коже и, услышав небольшой стон быстро откидывает руку. — Извините! — Ну же, Жень, не причиняй парню лишнюю боль, ему и так сейчас будет трудно. Первое время привыкнуть к ожогам ой как нелегко, но потом свыкнешься, будешь жить в боли, она станет рутиной. И поверь, как бы обычно для тебя всё это уже не казалось, признавшись, жить станет легче. Я уверен что она ответит взаимностью! — врач смеётся, поднимает коробку и жестом зовёт Евгения уходить. — Ничего выписать не могу, только если обезболивающие, которые помогут быстрее привыкнуть к ожогам. Ну, и думаю на крайняк выпишу пять уколов, — тут его взгляд падает на Макара, — тебе нужно следить за другом, если его неразделённая любовь прикоснётся к его нежной коже губами до того, как он успеет признаться, цветок станет изнутри разрывать сердце, и чтобы прекратить его рост нужно незамедлительно сделать укол прямо вот сюда. — Анатолий прикладывает свободную руку к левой груди. — Не промахнись главное, а то убьёшь. Скорую вызывать бессмысленно, при цветке в сердце счёт идёт на секунды. Не успеешь — потеряешь друга. — теперь взгляд падает на Лёшу. — Звучит жутко, не так ли? Вот тебе большая мотивация признаться. Врач и фельдшер уже обуваются, Илья их провожает, благодарит и вместе с этим держит в руках упаковку обезбола с пятью шприцами, обдумывая всё сказанное. А Щербаков сидит, пытаясь хоть что-то переварить. Всё сказанное врачом звучало вполне логично и вполне реально, но при этом так пугающе… Ожидая простую простуду, получить ханахаки. Боже, да это же болезнь девчонок или 2д геев! Какой ужас… Врачи ушли, Макар подошёл к Лёше и сел рядом. — Ты как? — Не знаю… Это дико… — выглядел Щербаков очень потерянным и испуганным. — Кто она, Лёш? Ты ведь не будешь мучаться с этим… Просто скажи ей. — Илья положил таблетки и шприцы на стол, теперь от этих двух вещей зависит человеческая жизнь. — Макар, это очень тупо! Влюблённость? Да настолько сильная, что породила болезнь? — парень растерянно усмехнулся. — Она… Да с чего этот Анатолий взял что мне точно ответят взаимностью? Я же опозорюсь… Опозорюсь, потому что это не она… — Щербак резко повернул голову и посмотрел на соседа. — Это он…