чёрт, я не хотел!

Трёхдневный больничный Лёши окончен. И он, сказав что чувствует себя прекрасно, хотя это совсем не так, отправился на работу. В офис, обсуждать очередные задумки новых шоу, спонсирование, съёмки рекламы и помощь в монтаже. В общем, вновь возвращаться к тому, чем он занимается уже долгие годы, связавшись с ЛейблКомом и вступивши в Лена Кука Крю. Какой бы глупый себе образ Щербаков не строил, он прекрасно осознавал всю опасность своей болезни и понимал что нужно сделать, дабы предостеречь себя и других от неожиданностей. Поэтому, хоть погода и вполне тёплая, он надевает горчичные брюки, похожие на те, что входят в костюм для «перелезаем через заборы в костюме с Алексеем Щербаковым», но всё же это не они, он не готов рисковать такими чудесными брюками для заборов ради офиса. Бордовый свитер, который на удивление хорошо сочетается с низом. И на закрепку поверх свитера бежевый тренч, который также прекрасно гармонирует в весьма странном для образа Лёхи аутфите. Из обуви он выбрал чёрные классические туфли и, смотря на себя в зеркало, понимал, что что-то не так, но не понимал что именно. Ах, да! Растрёпанные волосы здесь не в тему. Придётся расчесаться и как-то попробовать уложить, они как раз немного отросли. lesha"Явно по этому поводу будут вопросы, что-ж, придумаем стандартные тупые отмазки по пути, не впервой как никак." Макар ушёл сразу, как выяснили что за болезнь и определили план действий. Поставили запреты, ограничения, немного сменили отношения, ведь теперь они гораздо ближе друг другу чем когда либо были. Один шприц Лёша оставил себе, мало ли Ильи не окажется рядом, тогда тому через боль придётся объяснять Нурлану (ведь в иных случаях он и не понадобится) что с ним нужно делать, куда и как втыкать. Очень бы не хотелось попасть в эту ситуацию, но бережённого бог бережёт, как говорится. Так же у него при себе половина пачки таблеток, и за последний день он выпил около семи штук что, конечно же, превышает норму дозировки в день, но они так легко и быстро действуют, буквально через десять секунд от ожогов осталось только воспоминание боли. Остальное всё у Макарова всегда в неприметной чёрной сумке, которую теперь он всегда вынужден носить с собой. Да в принципе это не приносит серьёзных неудобств, даже наоборот, всегда есть куда что сложить, это добавляет его образам изюминку и вообще, сумка — вещь практичная и удобная. Ехать до офиса от дома было недалеко, около пятнадцати минут, а если с хорошей скоростью и без пробок, то уже через семь будешь на месте. Именно так и произошло, торопиться конечно было некуда, но Лёша зажал педаль газа и летел, получая от этого кайф. Ведь это скорость, скорость — страх, страх — адреналин, адреналин — энергия, энергия — значит не будешь хотеть спать, не хочешь спать - кайфуешь. А Щербаков хотел спать, поэтому некая паника его бодрила как никакое кофе не бодрит, и приятно разливалось лёгким током по всему телу. — Какие люди! — Макар, конечно, теперь стал приезжать гораздо раньше, чем требуется, ведь откуда знаешь когда приедет этот балбес. — Как самочувствие? — Да нормально. — Лёша пожал Илье руку и похлопал по спине, ну, понимаете, ох уж это мужское приветствие. — Все приехали уже? — Не, щас тут только Нурик, как ответственный за намечающееся шоу, Эмир, как ботан, который приходит за час до урока, я, как твой «опекун», и ты, как пунктуальный человек. — Макар посмеялся. — Ладно-ладно, Эмир не как ботан, а он связался со спонсорами и сейчас они с Нурланом обговаривают все эти финансовые, экономические вопросы. — А команда? Помимо нас. — Лёха проходит к диванчикам и садится, взглядом указывая Илье садиться рядом. — Ну, всякие режиссёры и операторы уже давно тут, и причём все, поэтому перечислять не буду. — он садится рядом и переходит на шёпот, смотря в глаза Щербакову. — Когда Нур с Эмиром закончат, тебе хоть как придётся с ними обоими поздороваться, не думаешь что стоит выпить обезбол сейчас? Он же сохраняет свой эффект надолго, и при его действии всё менее больно. Макар очень переживал за Лёшу, что начинало подбешивать второго. Он постоянно пытался сменить тему, редко и даже очень упоминал своё самочувствие именно в плане ханахаки, обычно это просто было что-то вроде: «Сегодня опять получил пару ожогов, в магазин выходил. Мазь закончилась, следы остались, надо купить ещё одну» и на этом подробности заканчивались. Встречные вопросы по типу: «Тебе больно? Ты выпил таблетку? В остальном всё хорошо?» Лёха игнорировал, даже не скрывая, он намеренно читал эти вопросы и намеренно не отвечал на них. И иногда на этом диалог заканчивался, а иногда парень писал: «Будешь проезжать мимо аптеки сегодня, купи пожалуйста, и принеси», и на этом наступал конец. Конечно и самого Илью это раздражало, он постоянно чувствовал какую-то ответственность за больного, чувствовал себя единственным, кто может помочь, может, теоретически это так и было, но в любом случае тот стал менее продуктивным из-за постоянных мыслей о том, где сейчас Лёша, чем занят, больно ли ему? Отвлечённость сказывалась на работе, что замечали коллеги, возникало много вопросов, и на них вечно надо было придумывать отмазку: «Не выспался», «Задумался», «О новом проекте думаю» и всё подобное. После диагноза стало жить труднее, это точно, но явно лучше, чем жилось бы в незнании. Ведь высокая температура за сорок держится, но по словам врача, при ханахаки она стандартна и вполне обычна, так что боятся и удивляться нечему, просто сознайся любви и всё пройдёт. Пиздец. «Просто сознайся!» — будто это так легко! Да, конечно, легко, при условии что вы оба парни, и у одного из вас есть жена и дети! Пиздец. На самом деле, Лёша всё время думал об этом. Думал о том, что никогда не сознается, что рано или поздно Илье придётся втыкать иглу в кожу, пронзая сердце. Рано или поздно, всё раскроется. И не важно, произойдёт это сегодня или через год, всё время ожидания в муках. Постоянно скрывать тело, ведь далеко не все ожоги проходят, избегать людей, ведь эта невероятная боль. Избегать контакта с Нурланом, что вызовет кучу подозрений, вопросов, давления со стороны. Он просто это не выдержит, и однажды будет вынужден сознаться. Конечно же, не получив взаимности. И когда Сабуров его пошлёт, тому станет ещё хуже, судя по пророчествам статей из интернета. Боль вернётся даже от Ильи, и вдвое сильнее, вдвое хуже. Один взгляд Нурлана будет прожигать, а им ведь ещё вместе работать… Нет, это должно прекратиться, нужно прожить последние дни максимально ярко, как только можно, рассказать всё, что когда-либо хотел рассказать, и со спокойной душой, с чувством совершенности, достоинства, с радостью в глазах и улыбкой на лице прыгнуть вниз с любого высокого здания. Ну а как иначе? Страдать всю жизнь от боли, зная, что она тебя не убьёт, но будет настолько плохо, что ты ежедневно будешь молить о смерти? Бред. Умирать в муках, или умирать после счастливых компанейских дней? Конечно же выбор очевиден и, пожалуй сегодня Лёша начнёт исполнять свой план. Отработает этот день во всю мощь, а завтра уволится. Или не уволится, а просто не придёт. Сходит куда нибудь, куда давно хотел, но было жалко тратить деньги, ведь он волновался что там будет скучно. Сейчас вообще плевать на деньги, они в его ситуации не решают АБСОЛЮТНО ничего! Так почему бы не потратить их максимально несуразно на свои мелкие едва мелькнувшие в сознании желания? О да, с завтрашнего дня он будет отрываться по полной, как не отрывался никто за всю свою жизнь. Даже Рустам, что постоянно ходит на тусы позавидует времяпрепровождению Лёши. Всё решено. Решено. ~~ — Я за вчера получил столько ожогов, что мне кажется, я абсолютно привык к боли, и даже Нур не сможет мне сделать больно настолько, что я покажу это. Вытерплю и без таблеток, их и так осталось не очень то много. — после сказанного Лёшу будто осенило, он встал с дивана и открыл какую-то зелёную папку, что лежала на столе рядом с диваном в куче с папками других цветов. — Кстааати!!! Я такое вычитал вчера, даже законспектировал, чем не занимался с седьмого класса. — он посмеялся. — И успел распечатать вечером, попросив секретаршу без лишних вопросов пронести её к остальным бумагам, которые не вызовут подозрений. — всё ещё листает, выискивая нужную страницу. — Просто мало ли кто бы меня встретил и увидел с ней, сразу возникли бы вопросы, а так, лежат себе документы всякие и лежать, никому не мешают. Пока Щербаков отрывисто читал что-то из своих конспектов, добавляя в конце «не то…», а Макар на него смотрел и вслушивался даже в непонятные отрывки, оба не заметили, как Нурлан вышел из общего кабинета Лена Куки и немного неуверенным шагом шёл прямо к Лёше, то сжимая, то разжимая от волнения кулаки. Решив сделать всё быстро и не задумываясь, Сабуров чуть ли не бежал, лишь бы поскорее выполнить это чёртово задание из-за спора и извиниться, спокойно продолжив работу. Конечно, ближайшие пару недель, а то и ближайшую всю жизнь его бы стебали за этот проспор, но деваться некуда. Всё должно быть честно. Лёша в последние миллисекунды оборачивается лицом к Нурлану, слышит лишь тихое: «прости», и резко оказывается поцелованным прямо в губы. В этот момент из офиса вываливается Эмир и начинает задыхаться от смеха, крича Нуру: «В засос! Дольше, дольше!». Вообще, видимо, Кашоков хотел это заснять, но вся эта ситуация, ужасающееся лицо сидящего рядом Макара, Лёха, который пытается отбиться, и Нурлан, настойчиво держит голову Щербакова и страстно выполняет загаданное желание. ~боль------ ~резкая, словно каннибал мощно насадил тебя на крюки за кожу спины, совершенно не жалея----- ~прорывает плоть изнутри, цепляет кости, ломает------ ~щелчок, хруст, сердце начинает трескаться----- ~боль, дикая боль, она настолько сильна, что Лёша не может ни кричать, ни плакать, эта пронзающая, парализующая боль, которая за мгновение от губ расползлась по всему телу, проникла во все органы, словно изломала кости и с невиданной жестокостью проткнула сердце, выпуская наружу таившийся цветок кровожадной, невзаимной любви---- ~всё происходит слишком быстро, меньше пяти секунд, и Щербаков без сил падает на пол. мышцы сокращаются с невероятной силой, добавляя натуральной, человеческой боли.----- ~~ Эмир злорадствует над так глупо проспорившим Нурланом. — Хааа! Я же говорил, зря ты решил спорить, я всегда прав, а если нет, то вряд ли я бы согласился. — надменно тыкает себе пальцем в висок. — Я гений, Нур, а ты дурак. — Ой блять, заткнись уже, а? Щас будешь же вечность продолжать. — лишь проиграв, Сабуров понял, насколько это было логичным, что Кашоков прав. Насколько же глупа эта попытка победить спор. Зачем вообще эти споры нужны? Чувствует себя десятилетним ребёнком… Кабардинец показушно берёт со стола стакан с любимым кофе Нурлана и отпивает, да так смачно, с такой сочностью, причавкивает, распределяя это идеальное сочетание горечи и сладости по всей полости рта. — Ммм, Нур, твой бариста божественнен, подскажи, в какой кофейне делаешь? — и снова злорадствующая улыбка ~~ Нурлан в страхе отпрыгивает от падающего тела, в то время как Макар наоборот, резко подорвался и пытается поймать Лёшу. Эмир перестаёт смеяться, резко меняясь в лице и подбегает к парням. — Ч…что с ним? Макар! Что это???!!! — Сабуров никогда не был напуган так, как сейчас, это что-то просто невероятное, это ужасно, паника охватывает всё тело, он смотрит на то, как его лучший друг корчится от боли, но из-за того, насколько она сильна, он даже не может кричать, но глаза всегда передают правду… в них зверская боль… мольба о помощи, или о мгновенной смерти, это настолько больно, к Лёше себе не представлял даже в самых худших случаях возможных последствий встречи с Нурланом. Из-за всеобщего шока Илья не сразу вспоминает о шприцах, но еле-еле разбирает в стонах Щербакова слово «сумка», и резко хватает её, доставая нужную вещь. Руки дико трясутся, нужно успокоится. — Нурлан, принеси стакан воды, срочно! А ты, Эмир, у меня в сумке белая упаковка таблеток, там зелёная надпись какая-то, достань, прямо сейчас!!! — Макаров позволил себе лишь две секунды на вдох-выдох, ведь долго задерживать это нельзя, счёт на секунды, Лёша может умереть прямо сейчас. ~~ Сабурову надоела эта насмешка сраного умного, так что пора было переходить к самой сути, пусть это будет что-то ужасное (ведь от Эмира другого ожидать нельзя, это же спор, как никак), но хотя бы не это лыбящееся, довольное лицо в очках. — Мхх, давай к делу. Чем обязан, мусье, после такого проигрыша? — Нур постарался тоже ехидничать, но от неприятного осадка это плохо получалось. — Ладно-ладно, не кипишуй. Задание простейшее, легче некуда. — Эмир откладывает стакан с кофе и соприкасается подушечками пальцев одной своей руки с подушечками другой, и хитро смотрит на сидящего напротив. — Не тяни кота за яйца. — Нурлан откидывается на спинку стула в ожидании. — Просто поцелуй Лёху. Прям в губы, в засос, и не меньше пяти секунд страстного, горячего поцелуя. Он как раз подъехал, они с Макаром в холле сидят. — про то, что он ещё и хочет всё это заснять сказано конечно же не было, иначе начнутся эти капризы про компроматы и блааа блааа блааа. nurlan"Ну, у меня жена и дети, Лёха сто проц на какую нибудь девчонку да заглядывается, так что… Просто пять секунд, и впереди дальше спокойная жизнь, с серьёзным жизненным уроком — не спорить с Кашоковым. Никогда." — Окей. — не особо долго раздумывая, Сабуров согласился и встал со стула. emir"Ого, даже уговаривать не пришлось, класс!" ~~ Эмир и Нурлан уже со скоростью света выполнили порученные Макаром им задания и уже стояли со стаканом воды и таблетками в руках около Лёши. ilia"Была не была, дай боже мне меткости!" Илья резко, с размаху, как и рассказывал Анатолий Сергеевич втыкает шприц прямо в грудную клетку, читая про себя всевозможные молитвы, чтобы попасть в сердце и спасти другу жизнь. Он начинает вводить вязкую жидкость, что была внутри, это моментально ослабляет рвение цветка, ослабляет тело, и Лёша начинает неистово орать, словно на пытках в аду. Хотя по ощущениям это, вероятно, было даже хуже. Препарат погружался в сердце, в кровь, сжимая цветок и разнося по всему организму противоядие. Когда шприц опустошился, Макар также резко выдернул его. — Таблетку, воду, мне! Быстро! — Эмир с Нуром трясущимися руками передали всё что Илья требовал, и тот аккуратно поднял голову дико напряжённого от боли Лёши. — Тише, тише, Лёх, таблетка, тебе сразу станет легче, просто расслабься на пару секунд, проглоти, тебе будет легче! Пожалуйста, Лёш, Лёш!!! — на глазах Макара проступили слёзы, он боялся что всё-таки промахнулся, боялся что последнее, что перед смертью чувствует Лёша — это предательство и раздирающую боль. — Лёша, пожалуйста! — голос ослаб и стал тише, Илья уже не верил в то, что справился. Он промазал, он убил друга! Этот осадок навсегда останется у него на душе… Он убийца… На него так надеялись, в него так верили, а он предал, предал своей чёртовой паникой, трясущимися руками. ilia"СУКА!!!" — он не мог кричать вслух, но невероятно страдал внутри в этот момент, он видел в глазах Щербакова боль, угасающий огонёк, Лёша перестал задыхаться от боли, он совершенно спокоен, смотрит на Макара. — Прошу… — перебарывая весь жуткий испытываемый в данный момент ужас, парень тихо выговаривает одно слово, и открывает рот, ослабленной рукой показывая на таблетку.