Вдарим рок!

испытай на вкус

и судьбу, и кровь

проглоти свою гордость

подавись ненавистью

Devil May Cry 3 OST — Taste the blood

      

10

      — Ещё одна минута, и уйду без тебя! — заявил Данте, по-прежнему сидя, однако, в продавленном скрипучем кресле консьержа.       С одной стороны, ему нужно было хоть какое-то время на заживление раны. Желательно неподвижно. С другой — мало ли что придумают сателлиты, пока он придумывает, что делать с ними. Лучше бы, конечно, найти и прибить какого-нибудь демона посильнее, и добыть лимфу, пока глаза опять сами собой не закрылись, отдавая его, ослабленного, во власть союзничков. С риском не проснуться.       — Ой, да не суетись ты, — отмахнулась Леди, стоя к нему спиной и что-то химича на примусе, откопанном в подсобке того же консьержа. По тесной комнатушке густо плыл запах специй. Это они заглянули в тот захудалый офис, сквозь который охотница пробегала на звук дробовика. Ну и чуть-чуть в магазинчик при нём. — Сиди да выздоравливай спокойно… Во-о-т, готово. — девушка погасила керосинку с таким движением, словно кошка поймала лапой ползущую по полу ленточку.       — Ты там кофе наварила, что ли? — вскинул брови в чёлку полудемон. Специи пахли так сильно, что заглушали всё на свете.       И это его смущало, он же помнил, что запах кофе должен пробиваться сквозь что угодно.       Во всяком случае, для человеческого восприятия. А для демонического? Демонам плевать на кофе, а вот многие специи определяются ими как нечто опасное. Парень нахмурился. Он что, чует сейчас как демон?! Что если его демоническая часть взбунтуется от истощения?       …не оказаться бы тем самым львом из зоопарка, что дружил с ягнёнком, пока всерьёз не проголодался…       Данте поёжился. Вроде бы с этим внутренним страхом покончено давным-давно, ещё до Темен-ни-гру. Доппельгангер соврать не даст.       — По фирменному рецепту лучших охотников континента! — коварно сияя, обернулась Леди. В руках у неё была новёхонькая джезва из магазина и пара щербатых кружек из подсобки. — Раз ты говоришь, что спать тебе нельзя — вот она, гарантия. Ближайшие часов шесть не уснёшь точно.       Данте с преувеличенным подозрением заглянул в поставленную перед ним посудину, на дне которой поигрывала пенкой небольшая порция стремительно остывающей чёрной жижи.       — На святой воде, а? — поддел он.       — Вода только из-под крана, но если ты струсил, так и скажи, — так же преувеличенно подбоченилась Леди.       — Сотку ставлю, он с подвохом! — хмыкнул Данте, но тем не менее взял кружку и отпил пряно пахнущий кофе. — Гхымх!!!       Кроме килотонны прочих специй в рецепте вероломно притаился острый перец.       — Мелкими глоточками, — насмешливо щурясь, посоветовала Леди. Отпила из своей кружки и аж вся передёрнулась. — Ух, бодр-р-рячок!       — Садюга, — констатировал Данте. Но адов кофе героически допил, выдавая выражениями лица всё, что о ней думает. — И как вы этот кошмар называете? «Отрыжка дракона»?       — «Не спать в засаде», — Мэри нагло сочиняла на ходу.       — В засаде? Да вас за километр унюхать должны!       — А ты вот булкой заешь, — она невозмутимо разломила надвое чёрствый как резиновая подмётка круассан, предположительно, со сладкой начинкой. Ага, вроде шоколад, не скоропортящееся. — На.       — Пасиб, — буркнул парень, театрально-скептически разглядывая свою долю. — Заботливая какая. А ведь могла и отравить.       — Отравить — неспортивно, — вернула подачу Леди. — Могу только дострелить, чтоб не мучался…       Ляпнула — и сама как-то погасла, окаменела, сникла.       — Эй, а ну выдохни! — резко изменился в лице Данте. — И вообще, нам давно двигать пора.       — Да, ты прав, — Мэри отвернулась, чтобы втихаря потереть глаз, в котором злостно что-то защипало. Специи, разумеется, что же ещё!.. дострелить, да?.. дострелила уже…       «А ну не раскисать, дура!» — мысленно наорала она сама на себя. И хорошенько хлестнула себя по щеке ненадетой ещё после бытовой возни перчаткой. Металлические накладки ожгли кожу, простая физическая боль выдернула Леди из мыслей, норовящих свернуться в бессмысленный и беспощадный порочный круг. Сознание вмиг прояснилось — раз больно, значит, надо срочно отсечь всё лишнее и выживать…       — Рехнулась?! — Данте уже не сидел в кресле. Он оказался за спиной отвернувшейся девчонки и ухитрился подставить свою ладонь между её щекой и второй раз (для закрепления эффекта) мелькнувшей перчаткой. Серебряные накладки больно брязгнули ему по тыльной стороне ладони, где вены.       — Отвали! — Леди попыталась отскочить, но было некуда, плечо впечаталось в стену.       — А ты так не делай больше! — с неожиданной обидой потребовал парень. С таким напором, что она вжалась лопатками в офисные обои. Очень уверенно, прямо излучая правоту, он одной ладонью за лоб, другой за подбородок, осторожно повернул её пострадавшей щекой к пасмурному свету дырявой, стеклянной до землетрясения офисной двери. Расстроенно цыкнул: — Вот балда, ну разве так можно?!..       Саднящую кожу вдруг смягчило влажным теплом и тут же прохладой. Мэри на секунду застыла в полном шоке — она никак не ожидала, что Данте сочно лизнёт её в щёку и подует, как на залитую йодом коленку.       И раньше, чем растерявшаяся девушка начала бы выкручиваться из хватки, он отпустил её сам. И откачнулся к противоположной стене — от силы чуть дальше метра, помещение маленькое — где тоже опёрся спиной, эдак саркастично скрестив руки на заживающей груди (а на самом деле поддерживая здоровой левой рукой гудящую от боли правую — но никому кроме него об этом знать совершенно необязательно).       — Ты… — она не находила слов. Даже ругательных. Простая такая, предсказуемая. Смешная. Не бетонобойный танк. Пыльная, растрёпанная, сбитая с толку и… нежно краснеющая всё сильнее. Ему определённо хотелось бы повторить, и уже совсем не так невинно. Попозже.       Зато пока она будет возмущаться и обдумывать его выходку — терзать себя за смерть Аркхема у неё не получится. По крайней мере, Данте на это надеется.       — Я, — спокойно подтвердил полудемон. В прищуренных глазах притаилась ирония, за которую Леди немедленно захотелось что-нибудь сделать уже не себе, а ему, и побольнее. — Я ж правильно помню, что у вояк за причинение вреда себе наказывают? А теперь полный вперёд работать, самострельщица.       И вышел на улицу, не оборачиваясь.       Мэри скрипнула зубами, чувствуя, как полыхает и лицо, и уши. Наплевав на то, чтобы прибрать следы их кофейной паузы, она дослала патрон в «беретте» и выскочила под пасмурное небо с острым желанием расстрелять всё, что попадётся.       Как назло, на улице ни одной вражины, чтоб выпустить пар!.. нет, ну она понимает, что сама виновата, что не смогла спрятать минутную слабость, за которую этот хитрый демон её и цапнул, но… как же бесит!!!       Щёку чуть-чуть покалывало. То ли от перчатки, то ли от нервов. Мэри осторожно дотронулась тыльной стороной ладони. Не больно, но… кожа помнит его мягкое касание. Она попыталась убедить себя, что противно. Ничего не вышло — он слишком… слишком… Да чёрт подери, хуже нет, чем лгать себе. Ладно, красивый он, красивый. Ничего тут не поделаешь… Но хитрый как… демон.       Почему «как»? Демон и есть.       А этот… этот… одним словом Данте — тем временем существенно ушёл вперёд, бодро помахивая дробовиком. В левой руке причём — этак небрежно, мол, я их всех одной левой! Пижон! Полы плаща мотыляются, светя разнокалиберными дырками, точно рваное решето. Интересно, а что он делать будет, когда на нём плащ вконец развалится? Половины правого рукава и так давно нету, а теперь ещё и левый от самого плеча топорщится нитками и просит каши. И посреди спины дырища хлопает в такт кобуре. А в дырище красуется едва свернувшаяся кровяная корка, тонким кривым полумесяцем, один из краёв которого навис над правой лопаткой, а другой лишь чудом не задел ложбину позвоночника… И виднеются болезненно напряжённые краешки лопаток. Сильных, очень красиво очерченных…       Ещё продолжая шагать, Данте нахмурился. Вот, размером с площадь, мешанина земли, ломаного асфальта, битого стекла и дроблёного бетона — тут была башня. А статуи нету!       Но в следующую секунду из-за полуразрушенного угла здания показалось нечто такое, что парень вздрогнул как от удара и застыл как вкопанный, а спешащая догнать его и засмотревшаяся Леди едва не наступила ему на пятки.       — Эй, что за?.. — начала она возмущённо, одновременно выглядывая из-за широкого плеча. Увиденное заставило подавиться. И, кажется, волосы дыбом встали у обоих.       Когда-то здесь был просто фонарный столб. Раньше. До Темен-ни-гру. Эпоху назад.       Теперь тут возвышалась слабо шевелящаяся, судорожно вздрагивающая, хрипящая, окровавленная масса. Мечущийся взгляд выхватывал отдельные страшные детали, отказываясь воспринимать чудовищное сооружение целиком.       То, что утром издалека показалось выводком горгулий, было насмерть изувеченными людьми. Повешенными на собственных кишках. С вырванными нижними челюстями. Без рук и ног. Живыми. Умирающими медленно и страшно.       — Т-твари. Ур-роды, — сквозь зубы выдавил Данте. — Вас бы так, сволочи…       Алый блеск. Что ещё за?.. Леди неимоверным усилием воли заставила себя не отводить взгляд от болтающихся языков и выпученных глаз с садистски-аккуратно отрезанными веками. Заставила себя присмотреться слепым сейчас левым глазом, который вдруг уловил искры энергии во мраке «мёртвой зоны». Кровяные капли со смертельных ран срывались и падали — но не отвесно вниз, как им полагалось бы, а, наперекор законам земной физики, под углом, все до единой в одну точку. Туда, где у основания столба медленно рос ветвистый алый кристалл — уже не кровь, но сконцентрированная, замкнутая сама на себя сила.       И всё это… грёбаная демонячья батарейка?! «Живые позавидуют мёртвым», да?! С разгорающейся бешеной яростью охотница рванула за ремень Калины, верный гранатомёт крутнулся в воздухе волчком, ложась от плеча прямо в руки…       Щёлк.       Ёк, зарядов-то нету…       — Ещё раз! — сквозь зубы рыкнул Данте, хватаясь за середину трубы. Леди с готовностью утопила спуск.       Из жерла вырвался настоящий огненный шар, угодил в чудовищную икебану. И рванул так, что зажмурившаяся Леди ощутила, как сворачиваются от жара брови.       В следующую секунду она увидела, как Данте резко обернулся куда-то к руинам чуть левее столба, увидила побелевшие от ярости глаза, стиснутые в ниточку губы.       От изломанного остова стены заинтересованно высунулись на шум бледные рогатые хари, покрытые раздутыми жгутами багровых вен. Демоны Бездны. Шесть морд.       — Дай-ка мне, — Данте забрал у неё из рук гранатомёт и шарахнул по «безднам». Попал. Оставшиеся пять тварей прыснули врассыпную, изгибаясь так, словно в их синюшных тушах ни костей, ни суставов.       Он помнил это пристрастие сильных низших к пыткам. Там, где слабые низшие просто пожирали то, что в жертве есть, — более изощрённые демоны старались выкачать как можно больше энергии через боль, выжать досуха, додавить.       Он помнил, что им подобные сделали с лицом матери… Тогда он был ребёнком. Тогда он мог только послушно спрятаться…       Зато теперь!       Из груди Данте вырвался рокочущий хохот, в котором почти не осталось человеческого. Калина упала наземь, сиротливо лязгнув штык-ножом.       Очумело прижавшаяся к стене Мэри (в обнимку со спешно подхваченной Калиной) круглыми глазами наблюдала, как в треске багровых молний волосы парня вдруг блеснули металлически шлемом, плащ развернулся в прыжке узкими алыми крыльями, а шипастые руки уже схватили одного из «бездн» за глотку и открутили рогатую голову с плеч. Четверо других накинулись на нежданного агрессора со всех сторон. На руках и ногах красного дьявола мелькнули чёрно-белые вспышки, и понеслась кутерьма. Даром что «безднам» он, двухметровый, ростом от силы до пояса. Мэри не знала, какую диковину из своего бездонного арсенала применил Данте, но его острое желание набить эти морды разделяла целиком и полностью… Сейчас, сейчас кто-нибудь из тварей кинется наутёк, и она нашпигует гадину пулями, не опасаясь попасть в напарника.       Только вот напарник делиться не собирался.       Бронеперчаткой в брюхо, заострённым наколенником согнувшемуся в рыло. Острым налокотником изрешетить затылок и шею. Добить и отпрыгнуть от вонючего фонтана из раздутой вены. Перехватить вилы, стукнуть их тыльным концом в пах второму. Перчаткой выбить в орущей пасти зубы. Наступить левой с размаху на ногу промазавшему третьему и правым сапогом сломать ему колено. Сложился — добить.       Четвёртый отскочил. Данте прикончил не упевшего очухаться второго, размозжив ему башку сапогом, и прыгнул следом. Последний демон хорошенько набрал разгон и попытался сбить полукровку с ног. Получил бронеперчаткой такой апперкот в тощую грудину, что подлетел кверху и на пару секунд превратился в боксёрский мешок — Данте, вымещая злость, молотил так, что не было видно ничего кроме чёрно-бело-алого мелькания.       И всё. Триггер слетел с него, и полудемон тяжело бухнулся на одно колено, благо бронесапоги ещё на месте — о камни лязгнуло. Беовульф в его голове сыпал проклятьями в адрес «никчёмного слабака, отродья предателя». Пришлось напрячься и заставить его заткнуться, заодно развоплотив наручи и поножи.       Вставая, Данте заглянул за обломок стены… и тут уже сам сложился пополам, едва не выплюнув обратно чёртов кофе.       Потому что за догорающим столбом, в руинах, было то место, где демоны измывались над своими пленниками, прежде чем подвесить их на столб. Там лежали те, кто не дожил до столба, кто умер, не вынеся пыток. Изуродованные и распотрошённые.       Он едва не упал, оперся о стену, вдавливая в крошащуюся штукатурку ладонь с распластанными пальцами. Повернул к подбежавшей Леди совершенно зелёное лицо:       — У, ч-чёрт… Не смотри туда!       Кое-как сел под стеной, вытянул ноги, мелко и часто дыша. Подступившая тошнота скручивала всё внутри узлом, и рану тоже.       — Не смотреть куда?.. Вот уроды!!! — Мэри, разумеется, тут же заглянула за стену. Ну и. Где стояла, там и села. Возле Данте. Зажмурившись. — Т-твари… гады…       Трупы демонов Бездны между тем стали рассыпаться. Вымученная у жертв сила истекала из их ран, сгущалась в алые и зелёные кристаллы… Только пожелай, только согласись — даже руку протягивать не надо, они сами устремятся навстречу, суля прилив сил, глоток воздуха, запас аргументов перед божеством Времени…       — Нет.       Эбони и Айвори дружно загрохотали — Данте брезгливо разнёс кристаллы в бесполезную пыль. Алую и зелёную. Стремительно испаряющуюся. Леди распахнула глаза и ошарашенно наблюдала.       Отказался. Он отказался?! Ей вспомнились его вчерашние небрежные слова: «В конце концов, это демоны приходят сюда как на сафари. Было бы наоборот, я бы ещё подумал, на чью сторону встать…» — да щаз! В помутившихся от слабости глазах плескалась через край надрывная, подсердечная ненависть, которую он совершенно не стремился выставлять напоказ.       — Ты… не стал брать кристаллы… — зачем-то вслух, на редкость неуверенно произнесла Леди. Прочистила горло и добавила: — Для тебя это, наверное, всё равно что есть крыс, нажравшихся человечины…       Данте шумно выдохнул через нос и повернулся к ней. Криво, через силу, усмехнулся.       — Кристаллы? Не еда, а валюта.       — Тогда почему…       — А ты стала бы брать чемодан бабла там, где кого-то разобрали на органы?       От запаха человеческой крови мутило и скручивало, мешая думать. Уйти, уйти отсюда, скорее уйти… Одно дело одолеть демонов в честном бою и забрать трофейные кристаллы, не задаваясь вопросом, как именно эта сила ими получена. И совсем другое — брать что бы то ни было вообще… вот здесь. Бррр!       Охотники, поддерживая друг дружку, точно пара пьяниц, кривыми перебежками отковыляли подальше от страшной вони внутренностей и гари.       На добрый квартал, не меньше.       Продышались, согнувшись, уперев руки в колени. Отплевались от застрявшего в горле запаха, невнятно ругаясь.       И только тогда он припомнил одну нехорошую деталь.       — Леди!       — Я.       — Вспоминай, там трупы с уцелевшими открытыми глазами остались?       — В-возможно, — содрогнулась охотница.       — Надо накрыть… то, что осталось, — он не стал говорить вслух, что у него сейчас не хватит сил сжечь. Ещё один заряд для Калины мог обойтись дороже, чем ему хотелось бы. Безрассудное бешенство отступило, он понимал, что потратился слишком сильно. И сам уничтожил трофеи. «Глупейше, Данте, глупейше!» — злорадно прошелестело из памяти. «Да пошёл ты!» — был бы братец рядом, он бы его от души пнул.       Девчонка мучительно застонала:       — Только не говори, что…       — Да, нам придётся к ним подойти.       — В этом есть какой-то особый смысл? — ей люто не хотелось идти обратно в руины, к залитой кровью пентаграмме. И уж точно не хотелось лицезреть вблизи примерно то же, что висело на столбе.       — Да. В незакрытые глаза иногда проходят бестелесные и вселяются.       — Никогда о таком не слышала, — нахмурилась Мэри.       — А это просто печальная практика, не теория, — мрачно развёл руками Данте.       — Так вот почему ты так старался не оставлять мёртвых как попало… — Мэри зябко дёрнула плечами.       — Ага, поэтому тоже. Как-то неохота, знаешь ли, стрелять в знакомые лица. Даже в тех, кого при жизни хотелось пристрелить, — он попытался усмехнуться. Губы не послушались, точно деревянные. Ни смеяться, ни усмехаться абсолютно не хотелось. Хотелось выплюнуть страшное зрелище из памяти, за компанию со стоящим в горле желудком. — Считай, что я перестраховываюсь. Темен-ни-гру была офигеть каким порталом, и мало ли кого занесло сюда под шумок. Я… не хочу снова встретить вот это. Особенно в ходячем виде.       — Да им особо и не на чем, — буркнула Леди.       — Тем более! — закашлялся парень, опять позеленев. Должно быть, с воображением у него всё в порядке.       — Так. Ладно, — Леди распрямилась, прижала к лицу перчатку, кривясь от доносящихся отголосков запаха. И это ещё ветер в другую сторону! Покосилась на напарника. Нда, пусть лучше отдохнёт хоть немного. Чем быстрее она накроет несчастных тряпкой, тем быстрее можно будет смотаться отсюда подальше. — Присядь, отдышись. Давай-давай, присядь, вот так. Поищу какие-нибудь шторы вон в том доме. Вроде мы его вчера… А это ещё что?       Данте поднял голову. Девушка заглядывала в глубокий провал асфальта. Кусок тротуара здесь криво отъехал вниз и накрылся сверху бетонной плитой от развалившегося дома рядом, оставив чёрную щель. А поверх плиты громоздилось ещё пол-дома, кусками.       — Что там?       — Хм. На статую похоже… — Мэри откровенно не хотелось возвращаться в страшное место только потому, что «может быть». А может и не быть! Тем более, что охотникам на демонов были известны изваяния Вечного Времени, и находка определённо имела значение.       А судя по реакции Данте — значение огромное.       Парень резко вскочил и чуть не рухнул от непередаваемых ощущений в так и не зажившей окончательно груди — драка с «безднами» не прошла даром, и даже триггер не очень-то помог. От мысли, что надо было брать кристаллы, опять подкатила тошнота. Нет уж, ну их к чёрту…       — Эй, ты там живой? — как из-под воды донёсся голос Леди. Лицо обеспокоенное, но тон противный. Данте проигнорировал протянутую руку и медленно распрямился сам.       Подошёл, заглянул, сказал «ого!»       Интересно, как статуя аж тут оказалась? Неужели башня так сильно передвинула земные слои, что её сместило на три метра вниз и на целый квартал вбок?! Да ещё и цела осталась. Или это другая статуя. Да нет, вроде та же. Лежит почти на боку, косо прислонившись к стене. Неужели стеклянная часть даже не треснула?..       Данте примерился поднять плиту — и не боль его остановила, а опасение отрубиться на радость союзничкам. Пришлось оперться локтем и переждать.       Когда в глазах прояснилось, он увидел пыльные подошвы с короткими стоптанными каблуками, пятки потрёпанных красных сапожек и сразу над пятками пару весьма симпатичных округлостей в лиловых драных обтягивающих шортах, виднеющихся из-под края брезентовой юбки. Ещё выше наблюдалась тонкая талия и, согнутая влево, красивой формы спина в замызганной белой рубашке — Леди, сидя на коленях, заглядывала в провал со статуей, совершенно не замечая его блуждающего вверх-вниз взгляда.       Мысли парня, до того болезненно залипшие на недавней жути, наконец отлипли и с облегчением приняли куда более приятное направление. Которому не время и не место, увы. Но должна же эта бесконечная драка закончиться?! Хотя бы притихнуть ровно настолько, чтобы отпустить рукояти оружия и подержаться за что-нибудь помягче. Данте мысленно пообещал себе так и поступить при первой же возможности.       — Подожди-ка, там вроде проход куда-то, — азартно сказала девчонка, выпрямила точёную фигурку, по-прежнему стоя на коленях, и, щёлкнув пряжками, расстегнула разгрузку-юбку, слишком жёсткую и объёмную, чтобы протиснуться. Оу, детка, повтори это движение в спокойной обстановке… Данте сглотнул и наконец сообразил, что так подвисать посреди улицы, где всё ещё могут подкрасться враги, чревато.       Пока он оглядывался по сторонам, Леди уже проползла в щель боком, таща в руке за собой разгрузку с патронами, и спрыгнула на бетонное крошево рядом со статуей, с пистолетом-пулемётом наготове.       — Здесь чисто! Вижу пролом в какие-то подвалы, — светя подствольным фонариком, отчиталась охотница. Парню понадобилась пара секунд, чтобы отвлечься от красивого силуэта на фоне подсвеченной фонариком стены.       — Рассмотри хорошенько статую. Она цела?       — Повреждений не вижу, — Мэри честно осмотрела находку со всех сторон, с каких смогла. Защёлкнула пряжки разгрузки, пристраивая запас патронов обратно, и Данте тихонько вздохнул, снова видя угловатые карманы с пистолетными магазинами вместо красивых округлых бёдер. — Иду в пролом.       Через минуту её присыпанная бетонной пылью макушка возникла в окне наполовину ушедшего в землю первого этажа.       — Данте! Здесь ты зайдёшь без проблем, если что, — махнула рукой охотница, и полудемон, недолго думая, слез к ней в руины.       Пара поворотов и вот она, статуя. Надо же, и правда целёхонька. Вот только «мёртвая зона» всё ещё здесь. И чтобы поставить статую ровно, нужно усилие, не совместимое с раной. Не говоря уже о том, чтобы тащить её куда-то, где «мёртвой зоны» нет. Опять тупик!       Пока Данте думал и хмурился, откуда-то взялась тонкая струйка табачного запаха и кольнула ему в нос. Полудемон фыркнул — очень уж не любил курево. И тут же внутренне взлетел — живые! — и рухнул — что делать-то теперь?!       Раздражающий запах повёл его вглубь подвального лабиринта — где-то завалило проход, где-то наоборот обрушилась стенка, и простой подвал дома с магазином скобяных изделий и личным хламом особо удачливых жильцов, отхвативших себе по закутку на кладовку, превратился в путаницу тупиков и куч барахла. Сверкали в свете фонарика навалы новёхоньких гвоздей и дверных петель, чьи коробки и ящики раздавило куском потолка. Упавшие стеллажи перегораживали проход. Из кучи битого кирпича торчал скрученный, точно ревматизмом, ржавый велосипед. Под ногами хрустнула и хищно ощерилась щепками старая лыжа, и Данте зашипел от неожиданности и наощупь выдернул из голени крупную занозу — та снайперски угодила в дырку на штанах, где чьё-то оружие прошлось когда-то чуть повыше бутса.       — Да, тут сам чёрт ногу сломит, — прокомментировала Леди. Данте хотел ответить ей что-нибудь едкое, но тут в свет фонарика вплыла явная табачная дымка, и полудемон безошибочно развернулся к перекошенной двери, ничем не отличающейся от прочих.       Надо же, заперто! Интересно, а почему в щелях никакого света? Кто-то курит в полной темноте… И не один — за дверью бубнили не меньше двух голосов.       -… и прекрати наконец дымить, сморчок лысый, и так дышать нечем! — вдруг подняло громкость скрипучее, явно старческое сопрано.       — Хочу и дымлю, старая ты перечница! И нечего тут руки в боки делать. Какой у нас счёт, джентльмены?       Он замер. Он даже попятился от двери, напряжённо размышляя. Но Леди, не понимая его замешательства, уже постучала…       — Терри! — радостно взвизгнул старческий голос за дверью. Зашаркали шаги, глухо шурхнуло что-то тяжёлое и лязгнул засов.       На пороге, отогнув узловатой кистью одеяло, которым дверь была завешена изнутри, стояла благообразная бабуся в цветастой шали, пытаясь пристроить на длинном носу безнадёжно разбитые очки. Седой одуванчик мелко завитых волос казался прозрачным из-за светящей в глубине комнаты керосинки.       — Тони? — удивлённо и разочарованно выдохнула старушка. Но тут же просияла. — Заходи, заходи, малыш, мы всегда тебе рады!       — Рад видеть вас, миссис Тэйлор, — вежливо ответил Данте. Ни дать ни взять хороший мальчик из приличной семьи, ну надо же! Леди зажала себе рот, чтобы не хихикнуть.       Впрочем, заходить было абсолютно некуда — в тесной, забитой полками каморке, за узким столом из рассохшейся доски и так помещались четверо, включая поднявшуюся отпереть дверь старушку.       — Ты её знаешь? — шёпотом спросила Леди.       — Знаю, — вздохнул Данте. Охотница с изумлением увидела на его лице виноватое выражение.       — Калеб, отлепись от игры, у нас гости! И затуши свою вонючку!       — Иди ты на кухню, Хейзл… ах да, незадача, — фыркнул старик у керосинки, но сигарету всё же затюкал в полной окурков косервной банке. Было понятно, почему он курил — лишённые возможности выйти из подвала, люди были вынуждены пользоваться ведром с крышкой. Сигаретный дым всё же нюхать легче.       Напротив него у стола сидели ещё двое мужчин лет примерно сорока-пятидесяти. Один из них, лысовато-рыжий и ехидный с виду как бродячий кот, тасовал колоду карт. Второй при виде Данте попытался откинуться на стуле так, чтобы лицо ушло в тень.       Данте, стоя в дверях, поздоровался с Калебом и с нехорошим блеском в глазах повернулся к тем двоим.       — Кого я вижу! И на что же вы сегодня играли?       — Сугубо на интерес, — заверил его рыжий. — Не кипишуй, Редгрейв. Что нам взять со старика? У него даже квартиры не осталось.       — Я ж проверю, ты меня знаешь.       — Да проверяй! За кого ты нас держишь?       — За тех, кто вы есть, — с колючей иронией протянул Данте.       — Та-ак, — вдруг подключился Калеб. — Скажи-ка, Тони, что мой кузен опять натворил? Морду в тень прячет, знач опять набедокурил?       — Кузен? Серьёзно? — Данте испытующе рассматривал старика.       — Ну да. Кого он опять облапошил?       — С тех пор пока вроде никого, — охотник задумчиво поправил ремень портупеи. — Просто я ему обещал, хм, дать по шее при встрече. Ещё тогда, за те дела. Что, и правда кузен?       — Правда, — с честными глазами заверил Калеб.       — Ладно, чёрт с вами, живите пока, — махнул рукой Данте на обоих картёжников.       Рыжий цыкнул блеснувшим золотым зубом и стал сдавать на двоих. «Кузен» так и не рискнул сесть ровно, утянул свои карты в тень, к самому носу.       Старушка тем временем, пока дожидалсь паузы в разговоре, присела возле мужа, переставила с пола себе на колени самый настоящий старомодный саквояж, и основательно порылась в нём. Так, будто мужские разговоры не интересовали её совершенно. Затем встала, волей-неволей перегораживая собой вид на картёжников, и протянула полудемону, всё так же стоящему в дверях каморки, что-то аккуратно сложенное.       — Не успел одеться, когда началось, да? — понимающе шепнула она. — Возьми вот, Терри она всё равно велика… ни разу не одёванная…       Данте поблагодарил и, не оборачиваясь, сунул свёрток Леди в руки. Кажется, белая футболка. Охотница, не разворачивая, сунула её в свободный карман разгрузки.       — Тони, мальчик мой, что происходит? — старушка всё пыталась хоть как-то нацелить на собеседника разбитые очки. — Это вторжение инопланетян?       — Ну что вы, миссис Тэйлор, — с самым серьёзным выражением лица заверил Данте. — Всего-навсего ад разверзся, не берите в голову.       — А-а, ну слава богу! — старушка облегчённо закивала седым одуванчиком.       Мэри люто закашлялась и выскочила за угол, чтобы проржаться без свидетелей.       — Кто это с тобой? — тут же заинтересовалась миссис Тэйлор. Видимо, только сейчас заметила девушку за его спиной.       — Это… из службы спасения. Из добровольцев. Отбилась от группы. Мы ищем выживших и выводим из зоны бедствия… — слегка подрихтовал правду парень, чтобы не объяснять полдня про демонов и про охотников на них. Но старую Хейзл интересовало больше всего на свете совсем другое.       — Тони, ты не видел Терри? У нас вода кончилась, и он уже часа два как пошёл поискать… и всё нет и нет…       Что ей ответить? Что видел её единственного сына висящим на косе грёбаного демона?! Что пытался зажать смертельную рану и вот эти остатки засохшей, так и не оттёртой полностью крови на руках — кровь её сына? Что видел, как Терри доживает последние минуты?.. Данте стиснул зубы, чтобы не заорать что-нибудь матерное. Потом осторожно вдохнул, расслабился и ровно сказал:       — Не видел, миссис Тэйлор. Простите.       Секунда — вечность. Глаза в глаза.       Самое ужасное — всё-то она поняла.       — Тони, ты только Калебу не говори, он не переживёт, — едва слышно попросила Хейзл. И с естественностью, сделавшей бы честь приме лучшего театра, обернулась к мужу: — Ну что, старый, эвакуация?       — Да ну, Хейзл! А вот вернётся Терри, а нас нету, тогда как?       — Тони говорит, что Терри уже там, — голос не дрогнул, но узловатая рука стиснулась на шали так, что даже в полумраке было видно побелевшие костяшки. — За нами попросил сходить.       — Ладно, — Калеб Тэйлор неспешно поднялся, прихватив с собой саквояж. Картёжники резко побросали свои веера и лихорадочно стали сгребать со стола рассыпанную колоду. Старик ехидно покосился на них: — Да вы не отвлекайтесь, джентльмены, до судного дня ещё неблизко.       — Нет уж, мы с вами! — подал голос тот, что прятался в тени. Высунувшись за картами в свет керосинки, он оказался носатым и чернявым, с сильной проседью.       Кроме саквояжа, старик протянул руку в тёмный угол за этажерку с каким-то хламом и достал вполне себе внушительную «берданку». У картёжников вытянулись рожи — такого аргумента в руках старого Тэйлора они явно не ожидали.       — Я вперёд, ты замыкаешь, — кивнул напарнице полудемон.       Данте выбрался из подвала и быстро осмотрелся по сторонам, всё пытаясь проморгаться. То ли пыль, то ли пасмурный свет лупит по глазам после полумрака. Было зверски обидно за Терри. Обидно за его родителей. Обидно за всех, кто остался на том проклятом фонаре. Да даже этому долбаному шулеру, который провернул достаточно паскудную афёру, чтобы, по мнению Данте, заслуживать хорошего мордобоя с выбиванием зубов — даже этому шулеру не желал бы он такой участи. Морду набить — да. Угодить на косу, а тем более на тот столб — нет.       Люди слишком необратимы.       Вслед за ним из развалин выбрались на улицу остальные. Предпоследним шёл рыжий картёжник, озадаченно потирая скулу — а следом, потирая кулак с «береттой», на свет пасмурный выбралась раздражённая как осиное гнездо Леди.       — Идём сквозь дом? — предложила охотница, невольно косясь на «площадь» на месте башни и груду развалин, за которой скрывалась бойня с обугленным столбом. Дыма над руинами уже не было (наверное, потому что полудемон сжёг страшный алтарь не материальным снарядом), но горелой вонью тянуло.       — Да, сквозь дом будет лучше, — согласился Данте, внутренне содрогнувшись.       — Так что всё-таки у нас тут происходит, а? — потянул его за рукав старик Тэйлор.       Промолчать нельзя. Соврать — глупо. Рассказать как есть — не поверят. Этот мир две тысячи лет обходился без больших вторжений.       — Было землетрясение. Позапрошлым вечером, — вздохнул Данте. — Вчера днём тряхнуло ещё раз. А кроме этого происходит какая-то чертовщина. Пожалуйста, держитесь подальше от стен и поближе друг к другу!       — Что ты темнишь, Рэдгрейв, — влез рыжий картёжник, щурясь так, будто недосчитался туза. — Мы спрятались в подвале, а тех, кто не успел, уволокли какие-то мумии в балахонах! Это ты называешь «какая-то чертовщина»?       — Я бы это и похуже назвал, но времени нет! — отрезал Данте. — Все вопросы, когда выйдем к людям. А пока — подальше от стен и поближе друг к другу!       Они без особых трудностей прошли сквозь всё тот же магазинчик на соседнюю улицу, а с неё сквозь подъезд-колодец — на следующую.       Грань «мёртвой зоны» теперь оказалась гораздо ближе, и на этот раз Леди ясно ощутила момент перехода — и правда, словно сквозь мыльный пузырь пройти. Бедро, безостановочно ноющее всё это время и дёргающее резкой болью от каждой встряски или усилия, затихло. Леди увидела, как Данте осторожно потягивает правую руку.       И опасность они оба почувствовали сразу.       — Очень, очень мило, — мрачно усмехнулся полудемон.       — За тем домом, да?       — В доме тоже. Ловчие плети. Во-он под тем окном, видишь?       — Вижу. Это хлис.       — Кто? — удивился Данте.       — Хлис. Такой демон, он…       — Я его знаю, меня название удивило.       — А, это по фамилии охотника Хли, который составил полное описание.       — Описание, значит. — Данте перекинул дробовик в правую руку, поморщился, сунул его за пояс. — Ладно, пусть будет хлис. И то правда, так оно короче и удобней, чем хераборадеймос. Язык же сломаешь.       Что характерно, название он произнёс без малейшего затруднения.       — Что там? — забеспокоились люди. — Нам дальше куда?       — Нам дальше в обход.       И обход закончился бы тихо-мирно, они уже прошли мимо хлиса и вышли на ту улочку, по которой недавно отправили других выживших в сопровождении солдат. Как вдруг старик Тэйлор обернулся в сторону дома с хлисом и неуверенно позвал:       — Терри?       Чего уж там ему померещилось…       — Его там нет, — тронул его за плечо в два шага оказавшийся рядом Данте.       — Да погодь, малой, там…       — Его не может там быть, Калеб. Там верная смерть! — уговаривал Данте, изо всех сил пытаясь понять, что же зацепило человека.       Ничего кроме инфернального шёпота заметить так и не удалось… Стоп. Это для охотника — инфернальный, означающий присутствие демонов. А для простого городского жителя?       К тому же, отчаянно ждущего, когда же сын вернётся?       — Погодь, вроде он позвал откуда-то оттуда… Надо проверить, вдруг он там! Что? Тем более! Ему же помощь нужна, так бы он сам вышел… Да ну, парень, люди в заваленных шахтах выживают, если вовремя откопать. Ты что, не понимаешь? Ты что, хочешь оставить его там?! Пропусти меня!       Исступлённая надежда в две минуты прямо на глазах превратила смутный шёпот в голос сына, который совершенно точно там, в доме где верная смерть, и точно зовёт.       Данте схватил несчастного поперёк туловища, лихорадочно соображая, как бы оттащить его подальше и притом не переломать своей сверхсилушкой хрупкие древние кости. Если б ещё сообразил вовремя, что дед не только крепок, но и подвижен для своего возраста — не получил бы прикладом в глаз. Пришлось охнуть от неожиданности и скрутить уже безо всяких скидок.       Сзади, оказывается, тоже произошла какая-то возня — чернявый кузен вдруг толкнул рыжего картёжника прямо на Леди и кинулся бежать. Леди отскочила и кинулась следом.       — Стой, куда?! Стой!       — Ах ты ж крыса! — голосил с земли рыжий, хватаясь за аккуратно разрезанную лезвием куртку.       Ей не хватило пары шагов, чтобы догнать и сбить с ног — чернявый влетел в пределы досягаемости хлиса, понимая, что раз это место так старательно обходили, то туда за ним не полезут. Он даже успел вбежать в дверной проём, обернуться и выкрикнуть что-то триумфальное. А потом из стен и пола выстрелили ловчие плети и человек повис на них, где стоял, дёргаясь и отдавая жизнь. Из ослабевшей руки разорвался и упал свёрток, посыпались мятые купюры, брякнулось комом, повисая цепочками и распадаясь на перстни, золото. Аферист, шулер, мародёр — кем бы он ни был, а быть он перестал.       Старый Калеб даже вырываться прекратил по такому случаю.       — Куда ты прёшься, пень ты лысый, что я сыну скажу?! — неожиданно заорала Хейзл и надрывно разрыдалась.       — Идёмте отсюда, — через силу произнёс Данте.       И его послушались.       Улица, если не считать битых стёкол и сгоревших почему-то машин, дальше была уже совершенно пуста. Демоны побывали здесь, но давно, не меньше суток назад. Леди всматривалась обоими глазами, но вокруг были только обломки и прах.       Наконец впереди замаячила баррикада, о которой говорил Сэм. Громоздкое сооружение из мешков с песком — может и правильное на случай перестрелки или наводнения, но бессмысленное сейчас. Разве что кому-то за ней сидится спокойнее.       — Га-ба-гуг! — раздалось сверху жестяное… слово?       — Если бы у консервной банки был голос, она бы звучала как старый убитый полицейский матюгальник, — вздохнул Данте. И крикнул вверх: — Чувак, выплюнь эту хрень и повтори человеческим голосом!       — Стой-кто-идёт! Доволен? А теперь назовись! — крикнул в ответ дежурный, или часовой, или кто он там.       Охотник назвался и показал значок, и прокричал, что привёл выживших. После чего скорчил рожицу Леди:       — Твоя очередь объясняться с охраной.       И ему вполне удалось бы идеально смыться, оставив Леди там, где ей моментально нашлось бы дело и откуда её так сразу не отпустили бы… а вот чёрта-с-два. Ещё бы шаг, и полудемон скрылся бы за сгоревшими машинами, но тут костистая старческая кисть вцепилась ему в обрывок рукава чуть повыше локтя.       — Тони, — Калеб Тэйлор свободной рукой огладил полулысую-полуседую макушку и прижал пальцами дёргающуюся от нервного тика щёку. — Я тебя давно знаю, ты точно что-то видел. Скажи мне!       — Я не…       — Не юли, парень. Мне ты можешь сказать, — старик обвёл бесцельным взглядом руины и снова впился в лицо Данте тусклыми, лихорадочно-острыми глазами. — Я должен знать, как погиб мой сын.       Леди тем временем отчитываться ни перед кем не стала. Убедившись, что полиция видит старуху и картёжника, и оставив последний десяток метров до баррикады на их совести, девчонка рванула назад по улице. Не только безответственно — мало ли какая горгулья утащит безоружных на последних обидных метрах! — ещё и небезопасно — всякие нервные новобранцы и ополченцы запросто могут пальнуть на резкое неожиданное движение по ком ни попадя, просто потому что «палец дёрнулся». Плевать!       Возле остовов машин она чуть не нелетела на старика Тэйлора, почему-то отставшего от остальных и тоскливо бредущего, волоча за ремень свою берданку.       — Лучше бросьте, а то ещё пальнут сдуру… — машинально предупредила Леди. Старик посмотрел словно бы сквозь неё, безучастно разжал пальцы и пошёл к баррикаде не оборачиваясь.       Ладно, сами разберутся. Куда опять этот псих-одиночка с дыркой в спине упёрся?..       Однако на сей раз Данте нашёлся сразу. Сидел себе на куске бетона и устало глазел по сторонам, медленно моргая.       — Ты чего это тут?.. — начала Леди.       — Ворон считаю.       — Да вроде нету… — она поспешно заозиралась на предмет кровяных горгулий. Но чутьё на демонов молчало и левый глаз тоже никаких следов не улавливал. Охотница с подозрением покосилась на единственного демона в округе. И шутника по совместительству.       Данте отвернулся. Печаль и усталость так и норовили его сгорбить, но даже сгорбиться он не мог из-за раны — больно, блин!       — Ты ему сказал, да? — тихо спросила Мэри, тоже глядя в сторону.       — Угу.       Над руинами хмурилось пасмурное небо без единой птицы.       Данте медленно вздохнул.       — Знаешь, что он мне сказал? «Ты только Хейзл не говори, она ведь не переживёт»…