Вдарим рок!

выбей пыль,

разгони отребье с главной улицы

я твой кураж, детка

AC/DC - Furor

9

      — Данте! Данте, подожди!       За мелькнувшим на секунду всполохом алого плаща она вбежала в сквозной подъезд. Осыпая стены дробным эхом каблуков по кафелю, пронеслась сквозь останки подсобок какого-то магазинчика. Перепрыгнув через оборванные жалюзи, громоздящиеся точно куча хвороста, выскочила из разгромленной витрины.       Под толстыми подошвами сапог с хрустом и писком заскрежетали бутылочно-зеленоватые россыпи витринных осколков-кубиков — проехав по ним на подошвах, как по ледянке, Мэри поспешила перескочить на чистый асфальт. И остановилась.       Тишина навалилась, как ватное одеяло.       Как внезапная глухота.       Мэри помотала головой — не прошло. Прикрыла рукой правый, нормальный человеческий свой глаз, осмотрелась левым, красным. Выругалась.       И снова здравствуй, «мёртвая зона», чтоб тебя…       Левый глаз, обычно способный видеть энергию демонов, опять едва различал тёмные провалы окон в окрестных домах. Забинтованная нога тоже стала напоминать о себе противной ноющей болью.       Она замерла, прислушиваясь, — рассчитывала быстро найти шумного напарника. Но ни стрельбы, ни звуков рукопашной — только шелестела смятая газета, застрявшая на разбитом ветровом стекле разгромленного некрупного грузовичка, что застыл перед магазином, врезавшись и скомкав две припаркованные легковушки в невнятную массу битого стекла, изуродованного металла и отскочившей краски. И только бесцветный прах, налипший на свернувшиеся кровяные потёки, остался на дверце…       Бух-шкряб, бумх-шкррряб… и опять, уже чуть ближе — бух-шкряб, бумх-шкррряб. Тяжёлые, волокущиеся шаги. За углом. Совсем близко.       Чем-то ей эти звуки настолько не понравились, что даже мысли не возникло заглянуть за угол и проверить, какая тварь там приближается. Леди, недолго думая, стрельнула тросом из подствольника Калины в притолоку пустого окна третьего этажа, где и приземлилась аккуратно на подоконник. Отстегнула трос от штыря и поспешно спрыгнула в комнату.       — Ы-ы! — радостно заурчали в глубине комнаты. Леди, чьи зрачки ещё не успели приспособиться к сумрачному помещению после пасмурного дня улицы, чисто рефлекторно приняла кинувшуюся тушу на штык-нож Калины, и точно фермер, перекидывающий вилами навоз, отправила внезапного тюремщика похотливых в окно. Сугубо на его же разгоне и инерции.       Снаружи под окном раздался короткий шмяк — приземлился, болезный. А следом за шмяком удивлённый, полный ужаса взбульк. Потом громкий хруст костей и отчаянный, почти человеческий взвизг. Но Леди было совершенно некогда выглядывать — на неё насели сразу двое. Не особо присматриваясь (да она и не успела бы, на таких скоростях человеческое восприятие запаздывает), охотница притормозила одного опять же штыком Калины, но повторить трюк с выбрасыванием в окно не удалось — второй противник влез поперёк траектории. Хоть он и пошатнулся от врезавшегося в бок зада сородича, но выпихнуть через подоконник сразу двоих, причём выше себя ростом, у худенькой охотницы попросту не хватило собственной массы — ощущение было такое, словно её усилие завязло в смоле. Поэтому Леди, не споря со всемогущей физикой, выпустила из рук ракетницу, оставив её этаким якорем для проткнутого врага, и изо всех сил врубила боксёрский прямой в едало второму. Сил и скорости у предельно тренерованной охотницы как раз хватило. Серебряные накладки на перчатке высекли голубоватую искру об корявые зубы — и демон с глухим всхрюком откинулся назад, неуклюже попятившись, чтобы не упасть. От его невольного манёвра потерял опору тот, который неверяще рассматривал штык-нож в собственном брюхе, — шатнулся и осел на пол, точно тающий сугроб, и благополучно стал рассыпаться на песок и лохмотья. Быстро глянув на него и удостоверившись, что с этой стороны уже не прилетит, Мэри щёгольски-танцевально вскинула коленом, доставая из-за голенища сапога небольшой стилет, и небрежным броском проколола рёбра беззубому, пока не прочухался. Хорошая штука серебрение. Жаль, пули сейчас только обычные…       Она подняла Калину, перешагнула через расползающиеся песочной кучкой останки, наклонилась за стилетом ко второй куче… И в ужасе уставилась на дверь, откуда донеслось очень скверное шипение и пришёптывание.       Из тёмного, как зёв гробницы, дверного проёма на неё пялился пустыми, замотанными в грязную ветошь глазницами ещё один демон. Слепой только с виду. Мэри отлично знала, как ощущаются такие взгляды — точно склизские, обшаривающие всё и вся щупальца. Однако сейчас ватная глухота «мёртвой зоны» не дала охотнице заметить его сразу.       Впрочем, и демон недоумённо водил головой, как сова днём. Не только с виду, сейчас и правда слепой. Раздумывает — есть ли кто в комнате, или показалось? Леди тоже на секунду призадумалась — кто именно это из адских тюремщиков, и не сэкономить ли патроны, подскочив чуть ближе для броска стилетом?.. Ей отчего-то не хотелось шуметь стрельбой — по крайней мере, пока неясно кто там под окнами выкинутого демона сожрал. Причём, судя по звукам, заживо.       А в следующую секунду слепой решил не мелочиться — ощерился безгубой пастью, дёрнулся в полумраке как-то боком, и…       Звук был такой, словно в стену ударили здоровенной кувалдой — гулкое эхо больно отдалось где-то в глубине черепа.       Ах ты ж!!!.. Леди едва успела прикрыть лицо перчаткой, и всё равно по лбу что-то обжигающе чиркнуло. Стену рядом с дверным проёмом сотрясло и разворотило так, что кирпичный град заполнил комнату, а дом содрогнулся тяжёлым эхом от крыши до фундаментов.       Из тучи рыжей пыли проглянул массивный тёмный… гроб что ли?..       …а под окном заинтересованно всхрапнули (хорошо ещё «мёртвая зона» демонам телепортироваться не даёт). И что-то бодро заскребло вверх по стене.       — Ах ты ж гад! — взвизгнула Леди, мгновенно выхватывая пистолет-пулемёт и выпуская сразу всю обоиму в морду демону жадности — тот как раз приоткрыл свою грёбаную «железную деву», которую так бескомпромиссно внёс мимо двери, слишком мелкой, видите ли, для его адского величиства. Дятел чёртов.       Боёк защёлкал впустую, но Леди уже добежала до жадности, слегка пришибленного такой радушной встречей. И прошмыгнула куда-то в неведомую полутьму, попутно секанув стилетом по слепо тычущей костлявой лапе.       Тёмный коридор, вроде пустой. Мэри бежит, не чуя под собой ног — а за спиной кто-то со вкусом хрумкает шипящим как дырявый шланг жадностью. Сухарик, блин, нашёл.       На весь этот тарарам в коридор неохотно высунулась парочка сытых демонов лени. На свою голову. Так вам и надо. Леди, успев сунуть пустой пистолет-пулемёт за пояс, в обнимку с Калиной (и по-прежнему стискивая стилет на случай ближнего боя), подкатом по крошёной штукатурке просвистела у них, долговязых, под ногами. Хвала высоким сапогам и негнущейся брезентовой разгрузке-юбке — вскочила и побежала дальше на неободранных ногах. Прокрутилась веретеном вдоль стенки, проскакивая мимо выглянувшего на огонёк ещё какого-то низшего тюремщика. Дыхание лёгкое и ровное, бег с препятствиями в полной амуниции — привычное дело… Да и амуниция сейчас неполная. И вообще! Чем больше хрустящей мелкой шушеры между ней и той неведомой чупакаброй — тем настроение прекраснее.       В конце коридора маячил пасмурный свет. За спиной раздавалось жизнерадостное чавканье.       Кончилось это всё просторным лестничным колодцем, к счастью, без лифта. Леди стрельнула тросом в потолок, с жужжанием подтянулась и повисла под самым краем светового окна, в котором не водилось стёкол ещё до землетрясения — судя по обилию мха, посыпавшегося охотнице за шиворот.       В тёмном коридоре продолжали обедать демонятиной. Демонятина шумно, но безуспешно не соглашалась.       Мэри поудобнее уселась в лямке Калины, точно на тесной брезентовой качеле. Заставила себя убрать стилет в чехол за голенищем, терпеливым усилием по одному разжала сведённые на рукояти пальцы. Пистолет-пулемёт за поясом, не потерялся, надо же. Сменить магазин, и в пружинный подвес его, на место, вот так. Сняла с бедра миниатюрный арбалет, этот козырь на самый крайний случай. Перевела дыхание. Четыре стрелки в запасе. Поживём ещё. Наверное.       Звуки в коридоре подозрительно затихли. Она ждала, скорчившись под потолком с Калиной в обнимку. Может, существо наелось и ушло? Или в сытую спячку впало. А она тут летучую мышь в засаде изображает, вместо того, чтобы искать еле живого напарника. И нога опять ноет… Страшновато, правда, оставлять где-то за спиной неизвестное чудище, но время не ждёт. А самой обратно в коридор идти без посеребрённых пуль просто глупо.       Итак, Леди стала мысленно отсчитывать минуту. Если оно не выползет — ну и чёрт с ним, надо уходить.       Ага, ковыляет где-то там, зараза. Всё ближе. Бух-шкряб, бумх-шкррряб. И ещё ближе. Хромающие тяжёлые шаги из темноты, от которых волосы дыбом — бух-шкряб, бумх-шкррряб.       И здрасьте!       В первый момент Леди аж разочаровалась. И всего-то? Откуда у обычного низшего демона обжорства такие способности пугать?!.. Хотя — он только что целенаправленно сожрал несколько себе подобных, это всё же не совсем типично.       Поводив башкой туда-сюда в поисках то ли следа, то ли запаха, демон вдруг резко вскинул морду и безошибочно уставился прямо на Леди. Приоткрыл пасть и взбулькнул. Сейчас плюнет!       Хлоп — сказала тетива арбалета, отправляя увенчанную ампулой стрелку аккуратно в пасть. Обжорство подавился, вонюче заклокотал, точно кипящий котёл с помоями, и стал рассыпаться. То-то же. Песок тебе битым кирпичом.       Ещё целую минуту Леди на всякий случай висела неподвижно и прислушивалась. Нет, больше никого. Зато стало ясно, что же не так с развалившимся обжорой — песок осыпался вниз, обнажая алую кристаллическую глыбу. Целое дерево ветвистое. Или скелет. Это сколько живых надо угробить, чтобы изнутри целиком кристаллизоваться?! Повезло, что стрелку не пожалела — без святой воды такую гадину ещё поди уработай, у него запас прочности на двадцатерых.       Леди удовлетворённо кивнула, сменила арбалет на «беретту», плавно отжала стопор на подствольнике Калины и заскользила вниз. Похоже, в доме больше никого. Ну или затаились.       Когда подошвы сапог встретились с полом, раненую ногу дёрнуло короткой резкой болью, но Леди не придала этому значения. И так удивительно, что удаётся полноценно бегать с тем, что вообще-то должно приковать к больничной койке минимум на месяц.       Она смотала трос и вышла из подъезда.       А вот это уже интересно.       На слое стеклянных кубиков от витрины красовались следы, раздробившие зеленоватые кусочки в белую пыль. Ничего себе тяжёлый тут кто-то протоптался!.. Значит, не только обжора вынюхивал тут поживу — таких странных лап Леди даже в книгах не встречала. Неужели новый вид?       «Ладно-ладно, разживусь боезапасом помощнее — поговорим!» — подумала охотница, чувствуя иголочки вдоль позвоночника.       До конторы Данте добрался без приключений — эти улочки они с Леди вычистили ещё вчера утром. Кончно, демоны могут снова наползти сюда из других мест. Но пока они бродят с места на место мало и неохотно.       А у «мёртвой зоны» свой плюс — живое оружие снова впало в ступор и заткнулось. Ни шёпота на грани слышимости, ни пафосных воплей, ни проклятий в адрес «предателя-Спарды». Да чтоб так жить!       …а вот так жить уже не очень.       Данте остановился перед тем, что гордо именовал своей конторой. До позавчерашнего вечера, блин. Особенно до того, как крыша поцеловалась с полом.       Парень печально вздохнул, рассматривая потолочную балку, сложившуюся пополам внутрь здания и загромоздившую проход. Хотя вот справа вроде можно про!.. тис…нуться. Парная кобура больно вдавилась в крестец. Плащ захрустел нитками и разошёлся по шву — теперь ещё и в плечо поддувает, кроме центальной вентиляции от совместного творчества Ямато с Мятежником. До сих пор хоть левый-то рукав был почти целым... Но ничего, пролез.       И приободрился — не так уж всё плохо. Да, балка. Да, часть крыши. Теперь тут вместо зала — скошенные внутрь стропила. Но лестница в жилые комнаты цела. Даже опрокинутый письменный стол цел и сух — у дальней стены его не задели ни проваленная крыша, ни ночной дождь. Данте первым делом перевернул его и выдвинул верхний ящик. Фото на месте, и даже не запылилось. Отлично. Пусть тут и полежит пока. На всякий случай придвинул стол вплотную к стене, чтоб ящиков и видно не было. Да и ходить так удобнее, а то просторный зал с высоким потолком теперь представляет собой пародию на туннель вдоль стенки.       Данте обошёл стол и осторожно приоткрыл дверь в короткий коридорчик, предназначенный когда-то для персонала (когда это место ещё было преуспевающим баром). Что-то тут сыро, вроде такого не было. Сбитая с потолка землетрясением побелка превратилась на полу в густую грязь.       За дальней дверью слева, в душевой, как-то нехорошо шипело на одной ноте.       Данте дёрнул дверь и раздосадованно опустил Айвори, из которого в первый момент прицелился в источник шипения — тонкая трещина в трубе обдавала всё вокруг веером холодной воды, немедленно принявшейся оседать на бровях мелкой росой. А обиднее всего, что почти новая мочалка плавала на полу в известковой каше.       — Ладно, по крайней мере воду не отрубили, — оптимистично вздохнул парень и зашарил в темноте по мокрой стенке. Нашёл общий вентель, повернул. Водяной веер увял, звонко закапал и наконец заткнулся.       Коридор упирался в дверь служебного выхода, ведущего на пустырь за домом. Туда он не пошёл, только проверил замок на двери — замок был в порядке. Ближняя дверь налево вела в кладовку, дальняя направо — в просторную кухню. Правда, землетрясение порядка в кухне не прибавило — Данте недоумённо похлопал глазами, а потом с досадой окинул взглядом обрушенную городушку немытой посуды, возвышавшейся раньше из раковины, как Темне-ни-гру из разлома земли… а вернее, теперь уже кучу битых и недобитых тарелок-стаканов-кружек-чашек-блюдец, загромоздивших и столешницу из нержавейки, и немалую часть кафельного пола. Эх… Из кухни через вторую дверь он вышел сразу в большой зал — это и была правая дверь позади письменного стола.       Да, когда-то здесь был скорее всего бар, с комнатами наверху и общей ванной в конце коридора (расположенной как раз над душевой для персонала). Но Данте это место досталось уже давно закрытым, заброшенным, и с дурной славой. Настолько дурной славой, что он ржал как припадочный, когда разобрался.       Особенно его насмешили вишнёвый сироп и фосфор. Большую часть этой фигни на втором этаже он даже не поленился отмыть! Правда, сейчас, поднявшись по лестнице и обходя верхние комнаты на предмет непрошеных визитёров, замечал кое-где в темноватом (света таки нет, все провода на улице оборваны) общем коридоре светящиеся остатки. Ну и ладно, не до того…       Коридор второго этажа, отделанный обоями сверху и деревянными панелями примерно до уровня пояса, кончался ванной комнатой налево и глухой стеной прямо. Нажать потайную кнопку? Потянуть разлапистый настенный светильник?.. Ай, да всё гораздо проще. Данте прижал ладони к дереву и мягко толкнул влево. Стена почти бесшумно отъехала на прекрасно смазанных катках.       Комната раньше была просторной — вот чёрт, её-то как раз и затронула рухнувшая центральная балка. Потолок просел на добрых полтора метра и скособочился вправо, извёстка запорошила всё сплошным грязно-белым инеем.       — Везёт мне сегодня, — резюмировал полудемон, рассматривая свою статую Вечного Времени. Разбитую вдребезги.       — Подозрительные звуки на десять! — сообщил Сэм.       — Направление десять часов. Готовность! — передали друг другу остальные.       Они уже оставили гражданских за условно безопасным — о, сколько злой иронии каждый из них мог бы по этой теме выплюнуть! — периметром и снова отправились в зону бедствия.       Трое охотников, увешанных своей почти шаманской дребеденью с непонятными символами — служивым людям доверия не внушали. От слова «совсем». Поначалу. После сегодняшней бойни под утро, о которой лично Сэм ещё успел предупредить по поведению каких-то своих амулетов, и к тому же видя, что боеприпасы охотников явно наносят демонам значительно больше урона, чем обычные пули — вояки не то чтобы кого-то зауважали, но стали относиться так же, как и ко всем «узким спецам» — указания выполнять, а самих спецов по возможности беречь. Полезно для здоровья, знаете ли.       Так что сейчас прицелы дружно зашарили по направлению влево-вперёд, точно и впрямь часовая стрелка, указывающая время отбоя. Это кроме бойцов, назначенных поглядывать назад и по сторонам, разумеется — на вторые сутки адского вторжения только круглый идиот не усвоил, что эти твари способны лезть прямо сквозь стены в любую секунду и из любого угла. А идиоты долго не живут. Тут и умным-то не всегда везёт.       Сэм за последние сутки повидал столько, сколько за все свои сорок с хвостиком не видел. Да что там «не видел» — с перепою не глючил такой жести! Как и большинство охотников, он имел дело в основном с тем, что заводилось на месте убийств и тому подобного. В крайнем случае (один раз за всю свою жизнь), с инферналом, которого призвал какой-то кретин. А тут — грёбаный апокалипсис! На глазах у Сэма адские твари средь бела дня накалывали людей на косы и уволакивали прямо из убежищ! Фила, опытного между прочим охотника, сцапали как… как… и проволокли сквозь дыру в стене размером с пару кирпичей. Зрелище было такое, будто беднягу втягивает в себя мясорубка.       То, что в самом эпицентре этой чумы выжил сопляк Редгрейв в паре с какой-то девчонкой (сопляк-и-ещё-сопливей, мать вашу!) — казалось ну просто дьявольской насмешкой. Нет, Сэм был действительно рад, что грёбаный Тони жив! Но какого хрена этот полудурок не пошёл с ними?! Какие-такие срочные дела могут быть среди развалин, если всех найденных гражданских он Сэму и сдал с рук на руки?.. или не всех, и спешил-таки ещё за кем-то?       Но самое главное, как его тут не сожрали, а? Ну не принимают же, в самом деле, за… своего?       Мысль эта огорошила Сэма ещё по дороге к периметру, и он спросил у выживших, сталкивалась ли их группа с демонами, и что делал Тони. Те мало что действительно видели, но одного из них парень достал из-под завала, а это многого стоит. Да и от вояк он не прятался, а совсем наоборот. Так что подозрение отпадает — по крайней мере пока… или на то и расчёт?..       А потом они передали гражданских оцеплению, отчитались и снова двинулись в зону бедствия — задачу разведать местность никто не отменял.       Ну так вот и дошли они туда же, к т-образному перекрёстку, и почти без приключений.       …Дом, со стороны которого Сэм услыхал опасность, глухо хрупнул, — примерно как попавшее под сапог печенье, только очень большое, — и выдохнул из всех пустых окон тучу пыли.       — Твою ж косорылую распро… — начал многоэтажный пассаж один из охотников, но второй перебил его истошным воплем:       — Бегом отсюда нахрен!!!       — Отходим! — рявкнул лейтинант, длинную фамилию которого Сэм благополучно забыл уже раз в пятый, поскольку сам же при знакомстве обозвал этого громилу Крохой, а тот поржал да и закрепил это как позывной.       Армейские слаженно откатились назад от пылевого облака, ощерившись стволами. А вот у одного из охотников неожиданно сдали нервы и он кинулся прочь, не разбирая дороги.       — Эд, стой, полудурок! — Сэм рванулся следом и успел поймать малодушного за локоть.       — Пусти! Это хлис!!! Все сдохнем! Пусти-и-и!!! — взвыл дурниной Эд, отмахиваясь как ни попадя.       — Какой ещё хлис… тьфу, придурь! — Сэм раздражённо выпустил паникёра и схватился за пистолет. Увы, посеребрённые пули пока только к нему — до апокалипсиса ничего более внушительного не требовалось.       Оглушительно грянула пальба из всех винтовок. Сэм тоже вскинул своё невнушительное с виду оружие и выстрелил наугад в гущу клубящейся пыли. Зря. В следующую секунду его сбило с ног обломком, кажется, оконной рамы. Не сразу поняв, он рванулся выбраться — и захлебнулся болью.       Земля содрогнулась от поступи неведомого «хлиса», и раз, и другой, и снова — и стрельба из слаженной стала беспорядочной, затем вдруг поредела… А потом Сэм, которому обзор заслонили придавившие его обломки, увидел в чьей-то пыльной, забрызганной красным руке, безвольно брякнувшейся об асфальт — гранату без чеки. Он хотел зажмуриться, но не мог.       Краем широко раскрытого глаза он успел увидеть, как добежавшего почти до перекрёстка Эда насквозь пробило нечто, высунувшееся из стены.       Данте мрачно смотрел на разбитую статую Вечного Времени. Статуя на него не смотрела — голова её, покорёженная и отбитая, валялась на полу в залежах извёстки. Резонатор, когда-то выполненный в виде песочных часов, теперь поблескивал среди грязно-белых известковых барханов, точно рудная жила — сверкающими стеклянными россыпями в белёсой пыли.       А на что он, собственно, рассчитывал? Даже будь статуя цела, здесь всё равно «мёртвая зона», пусть и постепенно уменьшающаяся. Пришлось бы или ждать, пока окрестности оживут, или тащить статую на своих двоих туда, где сверхчеловеческие способности работают в полной мере.       Спать надо больше, видимо.       Данте медленно спустился по лестнице, выбрался из обломков зала, пытаясь припомнить, где он ещё видел статую вне башни…       Ну да, точно, при входе к Церберу, у порога Темен-ни-гру.       Значит, придётся её найти. И заключить с живым оружием нормальный договор, пока его не сожрали.       Уже протискиваясь обратно на улицу, он услышал выстрелы. Довольно далеко, кварталов пять. Потом сухой резкий хлопок, отозвавшийся эхом. Граната, что ли? У Леди гранат точно не осталось, да и стреляли не две руки, а больше.       Хм, Сэм нашёл-таки приключений?.. Да ладно, не маленький, разберётся. А вот если живое оружие выйдет из-под контроля, с Неван или Цербером вояки уже точно не справятся. Так что сначала статуя, потом всё остальное.       Данте дошёл по улице до завала, обошёл его сквозь бар «Бычий глаз», в точности как злополучным позавчерашним вечером. В разгромленном заведении было пусто, ничего не поменялось за полтора суток. Меньше двух суток? Чёрт, а кажется — вечность назад.       Данте офутболил с дороги обломки барного стула и хмыкнул. Когда он в тот раз сюда зашёл, по некоторому инфернальному фону решил, что в пустом баре засел обожравшийся стенокрыс или очень старая, очень сытая тенёвка. Ну и стал искать, в котором из предметов мебели эта мелочь засела — остро подозревал, что трофейные кристаллы скоро понадобятся. А это оказалась ритуальная хрень от Темен-ни-гру, проросшая прямо в стене за игральными автоматами. Правда, их-то Данте разнёс с особым удовольствием.       О том, что предполагаемая нечисть сыта, сожрав завсегдатаев бара, Данте в тот момент старался не думать — кто бы ни погиб, они уже мертвы, а вот башня грозила тотальным звездецом всем выжившим.       В примыкающем к бару стрип-клубе тоже царила мрачная тишина. Могильный покой и мрак — светомузыка больше не мигала, только воняла сгоревшей проводкой откуда-то сверху. Шагая сквозь такую скучищу, Данте принялся намурлыкивать сквозь зубы мелодию, придумавшуюся ему ещё в башне и намертво засевшую в голове, вынуждая подбирать аккорды и слова. Сейчас он окончательно решил, что её следует петь на половину текста чистым тенором, а на другую половину гроулингом…       Зато на улочке перед «Планетой любви» его ждали.       — Оу, ребята, — ухмыльнулся Данте, вовремя отскочив от удара косой и двойным прыжком взмыв на пожарную лестницу. Оглядел внимательно парочку адских Судий, клубящихся чёрными лохмотьями. — Что ж это вы на выходе из борделя, а не на входе? Тут все уже с пустыми карманами!       Демоны издали не то клёкот, не то хихиканье, и кинулись с двух сторон. Целясь косами один сверху, другой снизу — но Данте отпрыгнул вбок. Оттолкнулся бутсами от хлипкого перила пожарной лестницы (кажется, оно погнулось) и выстрелом в упор из дробовика сдул одному из врагов полчерепушки. Жаль, добить не успел - второй Судия, вместо того, чтобы отступить для нормального замаха косой, неожиданно со сверхблизкой дистанции приложил полудемона древком косы поперёк груди, из-за чего Данте спиной вперёд влетел в окно, ничуть не смутившись, крутанул кувырок назад, и — охтыжблин!.. — оказался в чьей-то разворошённой несвежей кровати, благо хоть пустой. С ногами, пробившими дырку в картонной стенке. Ржать было некогда — Судия вплыл в окно, попутно доломав раму своей массивной косой, и примериваясь, как бы ударить в тесной комнатушке. Всё же протаскивать косу сквозь стены ему, похоже, стоит некоторых усилий. По крайней мере, в «мёртвой зоне».       Данте переломил "койот-А" — патрон, щелчок… — и одновременно несколько раз быстро вдарил пяткой по стене, расширяя дыру. И сделал движение, будто собрался выскочить в неё из комнаты. Коса свистнула над ним, ударив на упреждение. А прямо в голову демону, под челюсть, снизу, громыхнул предельно заряженный выстрел из дробовика — картечь, щедро сдобренная красными молниями. Тварь дёрнулась, а Данте, заодно вскакивая на ноги, коротко без замаха рубанул Мятежником в уже повреждённую глотку.       — Фу, — поморщился парень от визга распадающегося Судии. И тут же отскочил всё же в дыру, потому что второй демон буром стремительно ввинтился в комнатушку сквозь окно, вращая косой и вращаясь вместе с её древком. — Ого! — Данте отпрыгнул, увеличивая дистанцию в каком-то узком коридоре и прикрывая лицо от летящей во все стороны гипсовой пыли уцелевшим левым рукавом, — Эй, жильцы, кто заказывал блендер?       Раздробив окончательно тонкую стену, Адский Судия заозирался в поисках ненавистного сына Спарды.       — Да ты заходи, не стесняйся, тут собаки нету! — радушно зазвал его Данте и добавил совсем уж издевательски, чтоб наверняка: — Кис-кис-кис!       Вот всё же простой народ эти демоны — только подразни и готово! Судия кинулся на полукровку, не разбирая дороги, не сомневаясь и не размышляя. Ну а Данте отскочил с его пути (выбив собой хлипкую боковую дверь, чего почти не заметил) и рубанул в открывшийся бок, где за дымными клочьями скрывался уязвимый хребет. Хорошо так, от души рубанул, аж бетонная притолока двери пополам — зато Судия возопил и рассыпался песком и вонючим чёрным дымом.       Полудемон даже успел удовлетворённо вздохнуть, кашлянуть от поднятой пыли и… оторопеть от неожиданной раздирающей боли, влетевшей под правую лопатку.       «Вот примерно так по телеку один фигурист навернулся — сложнейшие прыжки сделал идеально, а на простой дорожке шагов — спотык и кубарем,» — мрачно подумал Данте, философски созерцая кривое остриё, высунувшееся из груди.       Банального низшего демона лени, который так незаметно оказался за спиной, он уложил одним выстрелом, не оборачиваясь.       Следы неизвестного существа напоминали проколы от иглы толщиной в запястье. Причём по бокам от главного острия имелись вдобавок не то коготки, не то копытца какие-то. Раздавив зеленоватые осколки витрины в сахарно-белую пудру, следы исчезали на чистом асфальте, но затем взбирались по стене, где, собственно, и напоминали проколы.       Мэри некоторое время пыталась определить направление следа, но быстро сдалась — ни разу в жизни не видав таких лап, поди угадай, где у них перед, а где пятка. К тому же хватает демонов с причудливо вывернутыми ступнями.       Но вцелом по расположению дырок похоже на очень большую сороконожку. Или — чем только ад не шутит! — сорокоручку.       Мэри прикусила губу. Где находится "контора", о которой твердил Данте, она не знала. Оставалось только надеяться, что рано или поздно тот поднимет шум. Зная Данте - вероятность не нулевая.       А в ожидании шума можно и разведать, что это за неведомая зверушка, решила Леди, откровенно поддаваясь азарту преследования.       След шёл по стенам домов, то сбегая вниз и теряясь на асфальте, то снова вгрызаясь в штукатурку фасадов. Наконец, он нырнул в окно ещё вчера зачищенного дома, отпечатавшись на потолке, и Леди с досадой поняла, куда шла тварь. Вернее, откуда — от Темен-ни-гру, конечно же. Место, где вечером выросла, а наутро точно так же ушла в землю проклятая башня, находилось как раз за этим домом. Следовательно, искать обладателя странных лап надо было на противоположном конце следа.       И дальняя стрельба, а потом хлёсткий гранатный хлопок это только подтвердили.       Она рванула бежать в сторону шума... но визгливое хихиканье где-то на крыше заставило опрометью метнуться под козырёк ближайшего подъезда и затаиться, не дыша. Вот кто-кто, а Адский Судия - это гарантия. Даже с посеребрёнными пулями - полная гарантия, а уж с обычными и думать нечего. Демона такой силы только в начертание ловить. В сверхпрочное. И щедро обливать святой водой, пока не прорвался.       Хихиканью ответил клёкот где-то за домом, на параллельной улице. Сразу два Судии. Леди спиной приняла форму стены, пульс мешал ей прислушиваться. Руки потели в перчатках.       С крыши протяжно откликнулись на клёкот - судя по тому, как отдалялся звук, хихикавший гад отбыл на ту сторону дома, присоединяясь к клекочущиму.       Охотница перевела дыхание.       На что, вот на что она надеялась, когда попёрлась обратно в развалины с одними только обычными патронами?! Ни гранат, ни огнемётных зарядов, ни серебрёных пуль! Если б не "мёртвая зона", её бы уже не только почуяли, но и сожрали бы... Ну ладно, она и правда надеялась, что сверхсильные твари все остались по ту сторону башни, либо добиты Данте вчера...       Она задумалась. По-хорошему, надо было выбираться к людям. Раздобыть более мощные боеприпасы, узнать обстановку более подробно. Там нужна её помощь, охотников мало, всегда мало… Но охотники никогда не оставляют друг друга в опасности. А Данте сейчас не в порядке, это она ощущала как собственную саднящую рану в бедре… которую Данте каким-то потусторонним образом почти вылечил. Не в этом ли причина того, что она остро чувствует этот его «непорядок»?.. (ну или она просто-напросто хочет назначить причину, чтоб не признавать, что переживает за чудовищно сильного напарника - ведь глупо же бояться за того, кто натурально ловит пули зубами).       В любом случае, шебутной наполовину демон сделал для неё слишком много, чтобы сейчас просто бросить поиски, развернуться и уйти. Но, возможно, лучше вернуться с боеприпасом, чтобы вместо помощи опять не превратиться в обузу?.. Нет, это долго, она рискует опоздать!       Пока Мэри взвешивала «за» и «против», прямо за домом бахнул "койот-А". И снова бахнул, дважды, пока она (забыв тут же напрочь все страхи: вдвоём - это не в одиночку!) вламывалась в первое попавшееся окно без стёкол, пробегала сквозь какой-то захудалый офис и чуть менее захудалый продуктовый магазинчик. Выскочила на улицу и заозиралась. Никого, только битые стёкла, серый камень старых фасадов, треснувший асфальт и сломанные землетрясением бордюры. В доме напротив, на втором этаже, сиротливо болтались останки оконной створки. Да там и пожарную лестницу помяло. Впрочем, поодаль вообще упиралась в тротуар большая разбитая вывеска. Какая-то там «...планета».       — Данте! Данте, ты здесь? — позвала девушка, оглядываясь во все стороны. Бродячих демонов никто не отменял. — Данте, отзовись, чтоб тебя!       — Ну и? Что ты тут ищешь? — насмешливо поинтересовались сверху. Леди задрала голову и увидела недовольное лицо, высунувшееся из оконной дыры второго этажа.       — Гоняешь там кого-то в одиночку? А в спину получить не боишься? — она выдала первое, что в голову пришло.       — К тебе тот же вопрос, — криво ухмыльнулся Данте и сплюнул в сторону.       — Слезай оттуда, напарник!       — Нафига?       — Ну как, там ты уже всех перебил, а дальше — как насчёт прежней схемы? Ты шумишь, я прикрываю.       — А выживших ты на кого оставила? — скептически хмыкнул охотник. И снова сплюнул почему-то. — Там защита нужна.       — Там взрослые дяди с табельными винтовками без меня разберутся, — ответила Леди. — А вот пока у них руки до развалин дойдут, здесь точно никого живого уже не останется. Обидно же, согласись-ка, уцелеть при нашествии демонов и окочуриться от голода в засыпавшемся подвале.       — От согласиськи слышу, — хрипло хохотнул полудемон, явно пытаясь хоть как-то, хоть криво, хоть косо, разрядить обстановку. — Ладно, убедила. Три шага в сторону, Леди!       Она послушно отошла. Сверху мелькнуло рвано-красное и на асфальт непривычно грузно приземлился весьма потрёпанный Данте. Притом что-то стукнуло как костяное древко косы, заставив Леди усиленно заозираться в поисках подкравшегося врага. В следующий момент она перевела взгляд на полудемона и округлила глаза — из груди у него торчало клювообразное лезвие, по кромке которого сбегали и срывались в уличную пыль быстрые алые капли.       — А, ну да, насчёт спину прикрыть ты слегка припозднилась, — почти не задыхаясь, непринуждённо заметил Данте. Вот только сплюнуть опять пришлось. Пока Леди постигала все глубины офигевания, парень буднично подошёл к фонарному столбу, упёр в него остриё, нажал всем весом. Коса подалась из спины. Неслышимо ушами, но по ощущениям крайне мерзко скрежеща о рёбра.       — Т-т-тебе п-п-помочь?.. — выдавила из себя бравая охотница.       Он ответил не сразу. Дышал медленно и осторожно. Потом выплюнул на тротуар новую багряную кляксу и глухо произнёс, тщательно выговаривая слова:       — Ага, потяни эту занозу как следует.       Леди осторожно взялась за древко поближе к лезвию. Потащила на себя. Без толку. Предупредила:       — Держись там за что-нибудь! — и изо всех сил дёрнула. Костный скрежет раздался уже слышимо, Данте коротко вскрикнул и глухо зарычал, кусая губы.       — Н-нет, так не прокатит, — кое-как отдышавшись и опять плюнув, выдохнул полудемон. — Дай-ка я сам… — он повернулся спиной к столбу, зацепил за него древко косы. — Придержи с той стороны как рычаг! — и осторожно, медленно, подался вперёд, чуть влево и вниз, по сложной дуге соскальзывая с изогнутого лезвия. Соскользнул. Бухнулся на одно колено, пытаясь отдышаться. Леди по ту сторону столба не удержала равновесие, точно гребец, у которого сломалось весло, и плюхнулась почти рядом, ошалело глядя на окончательно разодранный посреди спины плащ и рану в обрамлении лохмотьев. Коса брякнула оземь, брезгливо отброшенная в сторонку.       Одно дело — стрелять из пистолета во что-то вроде и живое, но нечеловеческое, и совсем другое — видеть вблизи вздрагивающее болью человеческое, с нарушенными слоями кожи и всего подкожного, заполненное пузырями ярко-алой лёгочной крови… Леди, несмотря на ясное понимание происходящего, физически подташнивало.       — Данте… — позвала Леди, с нарастающим ужасом видя, что рана вовсе не торопится срастаться. И зная, что раненым опасно терять сознание. И боясь тормошить, вообще боясь трогать. — Данте! А ну не спать, д… д… д-дурак!       Раздалось сначала бульканье, потом спина содрогнулась от кашля, и наконец раздалось:       — Чего т-тебе? — голос был едва различим.       — Давай перевяжу… — Леди наконец сбросила оцепенение и рванула застёжки аптечного кармана.       — Не… не вздумай, — голос чуть окреп. — Врастёт в кожу… потом вырезать придётся…       — А… как быть?       — Да фигня… посплю и всё пройдёт, — невесело хохотнул приходящий в себя охотник.       «Ага, фигня… Поспит он… — ошалело рикошетило в мозгу Леди. — Вот прям тут прикорнёт, во-он тот кирпич под бронебашку подсунет, поспит, и дальше поскачет… кузнечик железобетонный, блин… только красный, голопузый и коленками вперёд…» Дурное воображение изобразило всё в картинках. Леди неудержимо пробило хихикать. «Как придурошная, — подумала она, и заржала в голос. — Да почему «как»? Очень даже придурошная!» Попыталась замолчать, икнула, и только тут сообразила, наконец, что вот они какие, оказывается, нервы. Пребольно шлёпнула перчаткой по собственной щеке, несколько раз глубоко вздохнула до самого дна лёгких, и торопливо огляделась на предмет крадущихся врагов. Фух, пока никого вроде не наблюдается…       Её трясло — ладони до сих пор помнили ощущение от косы, сильно подрагивающей от ударов сердца. Живого сердца Данте, колотящегося о лезвие.       Наконец, полудемон тоже глубоко вздохнул, словно проверяя, откашлялся и осторожно пересел на неприятно-твёрдом тротуаре поудобнее. Рана всё же срасталась, но мучительно медленно. «От кровопотери? Хм, нет. Кровопотеря тоже плохо, но не настолько, как живое оружие. Мои дорогие, весьма дорогие пиявочки, чтоб вас!..»       «А мы всё слышим!» — игриво промурлыкала Неван. В медовом голоске угадывалось шипение гарпии.       «А вас никто не спра-ашивал!» — мысленно передразнил её Данте, но внутренне похолодел. Неужели эти засранцы слышат его мысли?!..       «Хозяин! Звал? Звал, хозяин?» — наперебой заголосили Агни и Рудра.       «Замолкните, глупцы!» — взревел несдержанный Беовульф, чем и выдал всю компанию окончательно под раздосадованный вздох Неван. Кабы не эти трое, ух как она бы на нервах сыграла!       Демоны заспорили между собой, не обращаясь к сыну Спарды — и снова на грани слышимости пополз невнятный шёпот. Навязчивый, но абсолютно неразборчивый, и лучше не вслушиваться — скорее свихнуться можно, чем понять хоть слово.       «Вот черти драные», — сердито, но безадресно подумал Данте. Вместо взрыва возмущения шёпот продолжался, не прервавшись и не споткнувшись ни на долю секунды.       Значит, они слышат только прямое обращение к ним, но не мысли вообще.       «Эй, черти драные!»       «Как смеешь ты, смертный!..» — тут же завопили нестройным дуэтом самые пафосные, Беовульф и Цербер.       «Демоны побеждённые — всего лишь констатация очевидного, это не может считаться оскорблением! — парировал Данте. — А теперь — всем спать молча!»       Сателлиты недовольно заткнулись. Спать — это вряд ли, конечно. Но хотя бы подчинились и затихли.       Пока Данте разбирался со своим карманным бестиарием, Леди настороженно прислушивалась, вертя головой во все стороны. Под конец даже поднялась на ноги и обошла товарища вкруговую.       — Это точно от тебя инфернальным тянет, — заявила охотница, поглядывая по сторонам. — Ты так лечишься, или что?       — Или что, — мрачно отбрил её парень. Мог бы ответить «это мне так мешают лечиться». Но на вопрос, заданный в тоне допроса отвечать как-то не хотелось.        — Ладно, — неожиданно покладисто отстала Леди. Видимо, сама заметила, что перегибает. Присела на корточки, рядом со всё так же прохлаждающимся на бордюре полудемоном. — Что делать будем?       Что делать, хах! Хотел бы он знать.       — Зря ты не осталась с выжившими.       — Вот те раз! Ещё вчера меня стыдил «прибирайся тут сам, а я пошла», — передразнила Леди. — Что изменилось?       «Всё» — мог бы ответить Данте, но это только помножило бы вопросы. Поэтому, осторожно дыша, чтобы не надорвать только-только сросшееся лёгкое, он медленно сказал, переводя тему:       — Тут вообще-то неведомая здоровенная хрень топчется. Шлялась на соседней улице, когда мы с Сэмом болтали.       — Ага, я видела следы. Странные такие, как если бы многоножку подковали иголками. И скрестили с копытной курицей, — подхватила Леди. — Ну так и уработаем её вместе, в чём проблема? Ты же скоро восстановишься, верно?       Он улыбнулся одними губами — смеяться не рискнул.       — Ведь верно?.. — внутренне холодея, уже настойчиво переспросила Леди. — В башне тебе было плевать даже на выстрел в лоб…       — В башне энергии хоть залейся было.       — Значит, нам надо выбраться из «мёртвой зоны», чтобы ты восстановился, — она стиснула руки, морально готовясь тащить под руку двухметрового детину, попутно отстреливаясь от нечисти.       — Это да. Но сначала мне нужно найти кое-что здесь.       — Настолько важное и срочное, что ты готов это искать с дырой в спине?!       — Если не найду, дискотека тут… станет ещё веселей.       Леди некоторое время пристально рассматривала его — а вдруг шутит. Увы, на чумазом лице обнаружилась только усталость. Он сидел, неестественно выпрямившись из-за раны, подперевшись отставленными назад руками и запрокинув голову. Серые, точно графит, ресницы опущены, отбрасывают тени на бледные щёки, в них лезут пряди пыльных волос… которые Мэри ужасно хочется отодвинуть в сторонку, хотя бы из глаз убрать. Она невольно протягивает руку и спохватывается лишь в последний момент, испугавшись прикоснуться.       Девушка воровито спрятала руку в пустой карман. Лишь бы Данте не заметил, ведь задразнит же!       Данте вдруг передёрнулся всем телом и вскочил, с хрипом втянув воздух и перепугав напарницу. Леди с места отпрыгнула на другую сторону улицы, готовая стрелять с обеих рук.       — Что?! — резко выкрикнула охотница. Опасность, особенно непонятная, всегда отрезвляла её мгновенно.       Данте торопливо огляделся, словно желая удостовериться, что вокруг не летают розовые слоны, или зелёные пингвины, или что там ещё может померещиться. Вздохнул с явным облегчением.       — Похоже, спать мне сейчас нельзя. А так ничего, — с глухим смешком отозвался он, осторожно потирая края раны в груди.