Детали

20 июня 2039, Детройт       — Хэнк, — Коннор постучал в дверь ванной комнаты, но не заглянул, а только приоткрыл и произнес, перекрывая шум воды, — вы готовы?       — Да иду я, иду, — мрачно раздалось из ванной. — Пять минут.       Коннор плотно прикрыл дверь и отошел. У него самого сборы занимали куда меньше времени, но Хэнк — это Хэнк. Он только на работе умеет действовать собранно и толково.       Однако мистер Андерсон вышел из ванной даже раньше, чем обещанные пять минут истекли — и при этом выглядел...       — Вы... причесались, Хэнк? — удивленно приподнял бровь Коннор.       — И бороду подровнял, — раздраженно откликнулся тот. — Что ты так смотришь? Один раз я туда уже приперся «как есть» — и потом только обтекал. Еще и лакей этот! «Проходите, сэр», «пожалуйста, сэр». Тьфу.       — Тогда, может быть, костюм? — предложил Коннор с улыбкой.       — Э, нет, уволь, — махнул рукой мистер Андерсон. — В этой богемной тусовке только с плохо уложенными волосами появиться неприлично, а в хипповом прикиде — запросто.       Сам Коннор предпочел одеться нейтрально: в джинсы и рубашку. Оставалось только надеяться, что репортеры еще не начали виться вокруг дома. Статья в «Detroit Today» должна выйти только сегодня вечером...       Коннор первым вышел из дома и, привычно пнув дверь гаража, вывел оттуда машину. Хэнк задержался — проверял, достаточно ли у пса еды и воды. Но уже через несколько минут старый автомобиль катил по залитым солнцем улицам в сторону приличных кварталов. Можно сказать, в сторону дорогих кварталов — особняк мистера Манфреда находился в престижном районе.       Коннор машинально отметил, что машину будет нужно вымыть. После затяжных дождей на солнце она выглядела еще более потрепанной, как студенческая тачка, которая видела столько дерьма...       Хэнк приоткрыл окно, включил музыку, откинулся на пассажирском кресле и выглядел таким довольным, что Коннор не удержался:       — Пристегнитесь, пожалуйста.       Хэнк посмотрел очень, очень внимательным взглядом, но спорить не стал, потянулся за ремнем безопасности. Коннор постарался спрятать улыбку. Вышло не слишком удачно.       Можно было еще посоветовать закрыть окно, чтобы не растрепались волосы, но Коннор счел, что это будет лишним, а потому старался вести машину максимально аккуратно и мягко припарковался напротив особняка.       Их ждали. До назначенного времени оставалось еще несколько минут, однако Дуглас — помощник по дому — встретил обоих в холле и слегка поклонился:       — Добро пожаловать. Вас ждут в гостиной. Мистер Андерсон, желаете пообедать?       — Нет, спасибо, — неловко отказался Хэнк.       — Тогда позже я подам кофе, — безукоризненно склонил голову тот. — Проходите, пожалуйста.       Внешний периметр дома был под защитой, считывавшей только домашних обитателей, но внутренние двери открывались перед зваными гостями сами, и Коннор первым шагнул в гостиную.       Мистер Манфред выглядел много лучше, чем в предыдущий раз — три месяца назад. Глаза блестели, кожа порозовела и не казалось уже желто-пергаментной. Он слегка выехал на кресле вперед и поздоровался:       — Доброго вечера, господа. Присаживайтесь.       Маркус шагнул навстречу и крепко пожал руку сначала Коннору, а потом и Хэнку. Норт даже не подумала встать, только кивнула и слегка улыбнулась.       Коннор дождался, пока Хэнк устроится в кресле, и сел на второе — по другую сторону дивана. Строго говоря, диван и кресла могли вместить только четверых, поэтому, если бы сам мистер Манфред не сидел в коляске, то впятером разместиться было бы затруднительно.       Следом за гостями зашел Дуглас и вопросительно поглядел на хозяина.       — Кофе? — предложил мистер Манфред. — Мистер Андерсон?       — С коньяком, если нетрудно, — брякнул Хэнк.       — Я тоже не откажусь, — усмехнулся мистер Манфред.       — Карл, — предупредительно, но негромко воскликнул Маркус. — Доктор говорил, что...       — Брось, не могу же я питаться только пропаренными овощами и полезным соком, — скривился тот. — Иначе для чего жить вообще? Мисс Норт, мистер Коннор?       — Кофейный ликер, — деловито проговорила Норт.       — Зеленое яблоко, — в свою очередь отозвался Коннор.       Дуглас кивнул и уточнил:       — А вам, Маркус, как обычно — миндаль?       Маркус молча кивнул, и Дуглас беззвучно удалился, как и положено слугам в богатом доме.       Повисло неловкое молчание. Коннор бывал в этом доме не раз, не два и не десять, но вместе с любовником — только один раз, в марте. Но тогда в особняке мистера Манфреда собралось куда более обширное общество: и Саймон, и Джош, и еще несколько андроидов. На повестке дня стояло самое главное — признание за андроидами гражданских прав, и Маркус предпочел выслушать всех, кто имел на него влияние, чтобы не ошибиться, чтобы ничего не упустить. На этот раз причина сбора была... личной.       Коннор скосил взгляд на журнальный столик и увидел там свежий пилотный выпуск журнала новостей. На обложке позировали Маркус и Норт, а заголовок гласил: «Первая в мире свадьба андроидов: что родится в подобном союзе?»       Статью Коннор читал еще до выхода в печать, так что знал, что написаны в журнале сплошные глупости, но — жизнеутверждающие глупости, которые непременно понравятся целевой аудитории.       — Вы отлично выглядите, мистер Андерсон, — нарушил напряженное молчание мистер Манфред. — Служебные успехи вам на пользу.       — Спасибо, — буркнул Хэнк. — Вы тоже. Это... Тот лечебный курс, о котором говорил Коннор?       — А еще здоровое питание и умеренный образ жизни, — фыркнул Карл. — Курс был завершен первого июня, так что, надеюсь, и с умеренным образом жизни покончено.       — А ваши творческие успехи? — поддержал разговор Коннор. Модуль социального общения все-таки включился. — Маркус говорил, вы начали какой-то... новый амбициозный проект?       — Да, — мистер Манфред оживился. — Я собираюсь создать целую серию картин... вернее набросков... на тему последних событий в Детройте. Но основная идея или, если хотите, «фишка» серии останется секретом до первого показа. Признаться, ее будет трудно скрыть. Полотно большое, стены в мастерской стеклянные... А у дома то и дело дежурят папарацци. Должен сказать, что это... щекочет нервы. Напоминает о тех днях, когда папарацци таскались сюда ради меня, а не ради Маркуса. Но что поделать, у каждого поколения свои герои...       Неожиданно Маркус несколько нервно поерзал, но ничего не сказал — и Коннор пришел к стопроцентному выводу: друг что-то знает, но не хочет говорить при названом отце. Что ж, это можно будет спросить и потом.       Вернулся Дуглас с подносом, на котором стоял изящный серебряный кофейник, пузатая бутылка с коньяком и две чашечки. Особняком стояли три креманки с последним изобретением — тонкими, полупрозрачными пастилками с разными вкусами. Они легко растворялись в слюне, состоящей из раствора крахмала и глицерина, давали яркий насыщенный вкус и легко отделялись при попадании в организм, занимая удивительно мало места в резервуаре для посторонних отходов.       Мистер Манфред на правах хозяина дома щедро плеснул коньяку в чашку и позвал:       — Пожалуйста, мистер Андерсон.       Хэнк, конечно, подхватился. Его, несомненно, стесняло, что за ним ухаживает человек в коляске. Однако Карла это, кажется, не смутило. Он так же щедро плеснул коньяк в кофе и себе и расслабленно откинулся на спинку.       Коннор чувствовал, как в виске заранее приятно коротит. Вкус зеленого яблока — одно из лучшего, что вообще можно было придумать. Норт грациозно потянулась и тоже блаженно прикрыла глаза. Только Маркус почти не изменился в лице, хотя в своих вкусах был постоянен.       Мистер Манфред явно уступал названому сыну право говорить, и Маркус вздохнул:       — Не таким мне виделось это событие, но что поделать.       — А мне нравится, — пожала плечами Норт. — Пусть все видят. А потом сбежим.       — Это куда? — сощурился Хэнк.       — Не волнуйтесь, лейтенант, — хмыкнула Норт. — Все законно.       Маркус весомо кивнул:       — Я получил паспорта лично из рук полпреда министерства юстиции. Не то чтобы в этом была острая необходимость, мы собираемся на две недели на Карибские острова, но... было нужно создать прецедент.*       Коннор кивнул. Об этом «прецеденте» с месяц назад трубили все газеты, и не только в Соединенных Штатах Америки.       У самого Коннора паспорта не было — только водительские права, которые обеспечивали весь существующий на данный момент список гражданских прав. Единственное отличие от аналогичного документа для людей — заметный в косых лучах голубоватый треугольник — вроде водяного знака на купюрах. Ну и, конечно, номер. Власти штата Мичиган не заморачивались номерами для документов — любой андроид, получающий права, в качестве номера получал собственный серийник, так что внимательное око могло отметить знак октоторп перед цепочкой цифр.       Это тоже вызывало яростные споры. Разумеется, большинство андроидов стремились изменить свою внешность до уникальной, но возможности мошенничества возрастали в разы при отсутствии отпечатков пальцев. Демократическая партия так же яростно опротестовывала предложение об обязательном химическом анализе голубой крови, видя в этом возможность тотального контроля, что противоречит заветам отцов-основателей. Дебаты велись на всех уровнях. Решения пока не было.       Хэнк вздохнул:       — Хотел бы я тоже в отпуск, только кто же отпустит.       Мистер Манфред вмешался:       — Что же мешает? Неужели такой наплыв преступлений?       Мистер Андерсон поймал взгляд Коннора и кивнул:       — Еще какой. Правда, больше по мелочи. Пока не будет решен вопрос с оплатой труда андроидов, это не закончится. Каждую неделю — десятки мелких и не очень мелких краж. Изредка попадаются грабежи.       Маркус нахмурился:       — Мы работаем над этим. Специальная комиссия решает вопрос минимальной потребительской корзины для андроидов. Исходя из этого, можно будет говорить о минимальной оплате труда.       — А в чем сложность? — заинтересовался Хэнк. — Продовольственные потребности практически отсутствуют. Остальное: жилье, страховка, проезд, одежда, — всем нужны одинаково.       — Не все так просто, — возразил Маркус. — Если просто установить минимальный размер оплаты исключительно по потребностям, то работодателям станет невыгодно нанимать людей. Андроидам можно будет платить меньше, а работу они будут выполнять не хуже. Это приведет к росту безработицы в низших слоях населения среди людей. Выиграют только творческие профессии, и то — частично. Можно скорректировать это налогами на трудовую деятельность или обязательством сохранения процентарного соотношения андроидов и людей, но все дело осложняется тем, что верифицировать подобные изменения нужно на федеральном уровне, а Соединенные Штаты пока не готовы к столь серьезному изменению Конституции. К любым глобальным изменениям нужно подходить с осторожностью, иначе страна — и мир тоже — обратятся в хаос.       — Лично мне пока достаточно, — веско проговорила Норт. — К нам стали относиться по-человечески. С остальным можно подождать. Я не слишком разбираюсь в политике, — она улыбнулась, — но постараюсь стать достойной женой политика. Маркус, давай о чем-нибудь другом? Я слышу это слишком часто, чтобы в кругу друзей, — она стрельнула глазами по очереди на обоих гостей, — слушать то же самое.       — Я беспокоюсь, — хмуро отозвался Маркус.       Мистер Манфред успокаивающе проговорил:       — Новое всегда воспринимается с трудом, на то оно и новое. Маркус, иногда лучшая тактика — выждать, а не добиваться всего и сразу. Помнишь, я обещал тебе больше отдыхать? Я сдержал слово. Теперь твоя очередь.       — Да, — Маркус нехотя кивнул. — Как скажешь.       — Мы забронировали номер в отеле, — оживленно заговорила Норт. — Там такой потрясающий вид! Мне кажется, Маркус захочет запечатлеть его на бумаге.       Коннор подавил рвущийся с губ вопрос, на какие, собственно, деньги. Ответ напрашивался: мистер Манфред, разумеется, был готов оплатить не только свадьбу, но и медовый месяц. Точнее, медовые две недели на экзотическом острове.       У Маркуса был доступ к большим деньгам — в благотворительный фонд помощи средства поступали регулярно, общественное мнение сочувствовало андроидам, однако Маркус бы, скорее, руку себе отстегнул, чем взял оттуда хотя бы цент. Тем более, что вопрос с «Киберлайф» до сих пор оставался нерешенным. Владельцы и те, кто занимали в корпорации ключевые посты, не откажутся от средств воспроизводства без отступных, а это очень большие деньги.       Но Коннор был рад уже тому, что за эти полгода, даже больше, никаких вызовов от «Киберлайф» не чувствовал. Очевидно, связь действительно разрушена, хотя поверить в это было непросто. Возможно, точные ответы мог дать мистер Камски, однако Коннор не спешил с ним встречаться. Не был готов к этому.       — Список приглашенных уже составлен? — спросил Коннор.       — Да, но, возможно, будет пополняться, — со вздохом отозвался Маркус.       — Лично я знаю в нем только вас, — более подробно ответила Норт, — Саймона, Джоша, тех девчонок, которых мы выручили на «Иерихоне», еще некоторых ребят с «Иерихона»... А, и Лео Манфреда. Последнее время он сюда зачастил.       — Вы... помирились? — несколько тревожно спросил Коннор у Маркуса.       — Пытаемся, — коротко бросил друг. — По совету Карла я стараюсь помнить, что именно ему обязан тем, что оказался на помойке, а в конечном итоге — во главе освободительного движения.       — Лео исправится, — глухо добавил Карл. — Он оступался, но он неплохой мальчик. Ему нужно найти себе дело по душе. У него нет никакого образования, но я оплачу все что угодно, кроме наркотиков.       — Я уже предлагал ему заняться благотворительным фондом, — Маркус нахмурился. — Но он отказывается. Возможно, боится сорваться, если получит доступ к деньгам...       Мистер Андерсон тяжело вздохнул:       — И ты, Маркус, молодой еще. Этот ваш Лео, скорее всего, с трудом тебя терпит, потому что ему стыдно. Мало таких малолетних преступников мне грубили? Понимает же, что нашкодил, теперь хвост поджимает.       — Стоит ему об этом сказать, — ядовито добавила Норт. — Может, поможет.       Карл пожал плечами:       — Может. Не знаю. Надеюсь на тебя, Маркус. Должен же быть у меня хотя бы один благоразумный сын. Хватит революций.       — Я... попробую, — кивнул Маркус. — А кроме тех, что назвала Норт, близких не приглашено. В основном, это будут люди, которые так или иначе помогают нашему движению. Церемония будет закрытой, журналистам доступ только по спискам. Я опасаюсь... инцидентов.       — Ты мне вот что скажи, — посмеиваясь, спросил Хэнк, разом разряжая обстановку. — Форма одежды — какая? Костюм или, упаси Боже, фрак?       — Что вы, мистер Андерсон, — Маркус впервые улыбнулся. — Свободная, разумеется. Некоторые журналисты выглядят так, что я постараюсь не попадать с ними в один кадр.       — Ага, — глубокомысленно заключил Хэнк.       — А еще друг, — вздохнул Коннор.       — Для мисс Норт сшили прекрасное платье по моему эскизу, — усмехнулся Карл. — Очень красивое.       — Я собираюсь еще проколоть в нашем медицинском центре уши, — энергично добавила Норт. — Плечи открыты, так что нужно что-то на грудь и в уши.       — Мы вышлем вам электронное приглашение, — сообщил Маркус. — Точнее, тебе, Коннор. На входе будет достаточно приложить руку к считывателю. Я говорю это потому, что у меня может не найтись времени встретить вас лично. Поэтому говорю сейчас: мне будет приятно видеть вас обоих. И Норт, разумеется, тоже.       — Вы можете прибыть сюда заранее, — добавил Карл. — У меня две машины: обычный автомобиль и тот, в который помещаюсь я в своей коляске. Дуглас будет меня сопровождать, а вы можете повести вторую. Не в обиду, но она выглядит... солиднее.       — А после церемонии? — уточнил Коннор.       — Торжественный обед и пресс-конференция, — страдальчески скривился Маркус. — После которой мы надеемся тайно улизнуть.       Мистер Андерсон поразмыслил и предложил:       — Я могу заранее оставить свою тачку где-нибудь поблизости. Тогда никто не заподозрит, что вы удираете на ней. Ты умеешь водить механику, Маркус?       — Не доводилось, — коротко отозвался тот.       — Тогда приходите к нам в гости, — ляпнул Коннор. — Ты, Норт и мистер Манфред, если будет желание. Накатаешь несколько кругов вокруг квартала — и выучишься. Ничего сложного в этом нет.       — Спасибо, — Маркус кивнул и мельком взглянул на Норт. — Ты не против?       — Удрать из-под взглядов папарацци? — Норт вскинула брови. — Я всегда за.       — Если деловые вопросы решены, то я приглашаю вас в мастерскую, — Карл указал рукой на дверь. — Возможно, вам будет любопытно.       Коннор поймал Маркуса за локоть раньше, чем тот взялся везти коляску мистера Манфреда. Норт хватило мимолетного взгляда на возлюбленного, чтобы пожертвовать собой. Она шагнула к Карлу и с искренней улыбкой спросила:       — Еще кофе? — тот помотал головой, и она кивнула. — Тогда позвольте, я вас отвезу? Маркусу нужно что-то обсудить с Коннором, а мы с мистером Андерсоном составим вам компанию.       — Я уже в том возрасте, когда меня не смущают ухаживания молодых красивых девушек, — усмехнулся Карл. — Везите, мисс. Мистер Андерсон, насколько я помню, вы не разбираетесь в живописи?       — Вот уж точно, — хмыкнул Хэнк. — Но никогда не поздно узнать что-то новое. Я видел вашу картину — в особняке Камски. Вы писали ее для друга?       Мистер Манфред ответил:       — Сложно назвать Элайджу другом. У него нет друзей. Но несколько людей в его жизни стали ему близки — и я один из немногих. Мы мало общались с тех пор, как он удалился от дел. Последние два года не общались вовсе. А та картина, которую я создал для него, называется «Взгляд в будущее». В ней я видел его самого, но не сказал ему об этом. Возможно, он понял это сам.       Дальнейшего разговора Коннор не слышал — голоса слишком удалились. Маркус вырвался и тихо спросил:       — Что?       — Я только хотел спросить, как обстоят дела на самом деле, — отрывисто проговорил Коннор. — Я видел, ты нервничаешь. Что-то не так?       — Да нет, все так... — с легким недоумением отозвался друг. — Прогресс идет медленно. Честно говоря, я рассчитывал на более эффективное взаимодействие с людьми, но на каждом шагу возникают сложности. Я не имею права отнестись к этому с пренебрежением. Знаешь, если неправильно наложить фон, то как бы точно ты ни писал фабулу, хорошей картины не выйдет.       — Ты о делах, — возразил Коннор. — А я о другом. Ты начал нервничать, когда речь пошла о мастерской мистера Манфреда. В чем дело?       — А, — Маркус улыбнулся. — Зря сделал стойку, детектив. У Карла тринадцатого июля день рождения. У меня запланирован сюрприз для него, но пока нет уверенности, что удастся сделать это заранее. Мне бы хотелось заменить стекла в его лаборатории на прозрачные изнутри — и зеркальные снаружи. Я же вижу, что ему стало трудно работать, он постоянно опасается, что за ним могут наблюдать. Деньги — не главное, он открыл на меня счет, но... Карл редко покидает дом, а для такой операции потребуется целый день — с утра до вечера. Не представляю, куда я могу его отправить на целый день, да еще так, чтобы он не заметил... вранья. И делать это нужно прямо накануне.       Коннор несколько секунд обдумывал и улыбнулся:       — Скажу Хэнку, мы что-нибудь придумаем.       — Коннор... — Маркус поглядел как-то очень проникновенно. — Я могу гордиться, что у меня такой друг. Могу я чем-то помочь тебе?       Коннор качнул головой:       — Это же не сделка. И помочь ты мне ничем не можешь. Разве что ускорить работу над разработкой трудовых прав для андроидов. Мне бы хотелось работать в управлении официально. Мистер Фаулер привык, что я занимаю отдельный стол, но это не то.       — Тебя смущает, что мистер Андерсон обеспечивает тебя? — без обиняков спросил Маркус.       Коннор хмыкнул:       — Нет. Не так уж дорого я обхожусь, а косуху и эти... гриндерсы и вовсе не просил. Скорее, мне хочется нашивки и право говорить: «Вы можете хранить молчание, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас».       — Я постараюсь, — фыркнул Маркус. — Теперь мы можем идти?       — Нет... — Коннор помнил то, что хотел спросить изначально. — Тебе не поступало информации о Кэре? Я давно думаю об этом. Мы отправили женщину с маленькой девочкой в страну, где нет андроидов. Тогда это было разумно. Но теперь... Может, ей следует вернуться?       Маркус устало плюхнулся обратно на диван:       — Получал, — ответил он четко. — Точнее, не от нее, а от миссис Роуз Чепмен. Кэра вышла замуж и стала миссис Стоун — по имени в паспорте Лютера. Она не хочет возвращаться, но рано или поздно ей придется это сделать. Надеюсь, к тому моменту у нас будут опробованные пути для переноса микросхем детей во взрослые тела. Алиса не может всю жизнь прожить по документам девочки, рожденной в 2029-м году.       — У нее... все хорошо? — запнувшись, уточнил Коннор.       — Множество людей сказали бы, что не очень, — пожал плечами Маркус. — Кэра работает в магазине уборщицей. Ее муж — там же грузчиком. Зарабатывают мало, но ведь им много и не нужно... Алиса пошла в школу. Надеюсь, у нее есть там друзья. Каждому нужны друзья, это я по себе знаю.       — Спасибо, — Коннор прикрыл глаза. — Тебе не... не снятся сны? Когда-то я говорил Хэнку, что в процессе гибернации просто слабо осознаю, что происходит вокруг. Но последние пару месяцев меня занимают... то ли воспоминания, то ли... фантазии. Это как... как реконструкция вперед по времени. Недавно я видел ее, Кэру. И теперь думаю, правильно ли мы поступили?       — На тот момент — правильно, — жестко отозвался Маркус. — Нам нужно было спасти как можно больше жизней — и мы делали это, как могли. А сны... Ты прав, меня тоже посещают... видения. Не что-то конкретное. Как картины: я вижу что-то так, как мог бы видеть. Сквозь призму своего сознания. Норт уже привыкла, что по утрам, если никуда не надо спешить, я берусь за кисти. Карл хвалит меня. Говорит, что начинал так же.       Коннор кивнул. Пока этого было достаточно. Теперь, когда он убедился, что не одинок в этом, можно поделиться с Хэнком. Наверняка его — опытного полицейского — не раз мучили кошмары. Возможно, он подскажет, как справиться с тем, что 22.87% имитированных снов — жуткие.       — ... а это — мой сын Лео, андроид, — донесся до Коннора голос Карла. — Он бы был именно таким, я уверен. Пусть я знал его только с шестнадцати лет, но знаю, что мой Лео был бы именно таким.       — А Маркус в виде человека есть? — это уже Норт.       — Есть, но я пока не готов его показать, — отозвался Карл. — Это много сложнее. По моим расчетам, подготовка выставки займет около полутора лет. К тому моменту Маркус должен справиться с основными делами. Это будет... фурор, я обещаю. Мой последний поклон.       — Не говорите так, — мистер Андерсон явно нахмурился, судя по голосу. — Вы можете прожить еще лет двадцать, а то и больше.       — Мне почти семьдесят шесть, — хмыкнул Карл. — И еще полгода назад я прощался с жизнью. Мне кажется, я буду жить до тех пор, пока мне есть, что сказать. Так что остальное зависит от Маркуса и Лео.       — Не помешаем? — Маркус заглянул в мастерскую.       — Проходите-проходите, — Карл отъехал на коляске в сторону. — Смотрите, мистер Коннор, это вы... Ну, пока набросок.       Коннор оглядел штрихи, напомнившие ему реконструкцию, и полюбопытствовал:       — Во время задержания?       — Да, — оживленно кивнул Карл. — Пока не видно, но вы задерживаете самого себя. Мне показалось, что вам это подходит. Вы так часто задумываетесь, что я решил, что вы умеете бороться с собой... Что-то не так? Вам нехорошо?       — Нет, все в порядке, — и в этот момент Коннор отлично ощущал, как работают лицевые модули. — Вы просто... слишком точно попали в цель.       — Да уж, — передернул плечами Хэнк. — Я не разбираюсь в живописи, но готов аплодировать. Суть вы ухватили безошибочно.       Мистер Манфред свел брови, но вопросов задавать не стал. Возможно, решил, что узнать потом у Маркуса будет проще. После чего участливо улыбнулся и предложил:       — Желаете партию в гольф в саду? Маркус неизменно выигрывает у меня, но если мы выступим с ним в одной команде против вас, мистер Андерсон и мистер Коннор, то шансы, пожалуй, будут равны.                            — Отвратительная будет картина, — заметил Хэнк по дороге домой. Несмотря на то, что он пил кофе с коньяком, сесть за руль ему это не помешало. — Я сразу вспомнил того говнюка.       — Мистер Манфред прав, — отозвался Коннор. — Я бы стал таким же, если бы не то, что я видел и слышал. Фактически мне довелось бороться с собой. Не многим это удается в таком прямом смысле. Но вы правы, картина мне вряд ли понравится.       — Я бы не отказался посмотреть на остальных, — заметил Хэнк. — Меня в виде андроида никто не рисовал. А жаль, я бы посмотрел.       — Так сказали бы, — оживился Коннор. — Мне бы тоже хотелось это видеть. Вряд ли мистер Манфред откажет. Ему и самому наверняка будет интересно.       — Сам скажи, — буркнул мистер Андерсон. — Лучше даже Маркусу. Или Норт. Мне кажется, что, несмотря на то, что Карл говорит, он весьма доволен тем, что за ним ухаживает такая симпатичная юная мисс. У него таких миссок, скорее всего, десятками было.       — Ничего, у Норт таких пожилых клиентов тоже наверняка хватало, — рассеянно отозвался Коннор и почувствовал, что скулы краснеют. — Надеюсь, мистера Манфреда не смущает, что его будущая невестка раньше была... по вызову.       — Вряд ли его что-то смущает, — хмыкнул Хэнк. — Он и сам в юности отжигал, судя по личному делу. Конечно, известный художник, все такое... Но я его личное дело изучал, когда речь зашла об убийце-андроиде. О Маркусе, в смысле. Так вот наш благочинный старец вполне себе творил по юности. И не картины.       — Сын-наркоман, которого он увидел впервые, когда тому было шестнадцать... — Коннор вздохнул. — Не могу не поверить вам, лейтенант. А вы дадите мне прочесть личное дело Манфреда?       — Чего спрашиваешь, когда все равно моей учеткой пользуешься, — сварливо буркнул мистер Андерсон. — Только никому ни слова. Маркусу не понравится, что ты пользуешься служебным положением.       — Хорошо... — Коннор вдруг обернулся и спросил: — А куда мы едем? Это не дорога домой, нам следовало повернуть еще два квартала назад.       — Все тебе скажи, — усмехнулся Хэнк и явно пришел в отличное расположение духа. — Сюрприз. Ладно, не буду скрывать. Есть один заброс... То есть заброшенное здание на самом краю города. До сих пор стоит, с моей юности. Когда-то я туда таскался с компанией таких же шалопаев. На гитаре играл, бухал... Оттуда охрененно виден рассвет над Детройтом. Закат будет не хуже. Надо только пивка прихватить. И этих ваших пастилок. Ты не знаешь, есть со вкусом портера?       — Понятия не имею, — пожал плечами Коннор. — Их, в основном, люди покупают для своих андроидов. Мне-то откуда знать? Вы же покупали?       — Да я сплошное «зеленое яблоко» покупал, — в тон отозвался Хэнк. — Помнится, когда взял со вкусом оливок, ты долго плевался. Ничего, я в твоем возрасте тоже от них плевался, следовало сразу догадаться.       Коннор поморщился:       — Вряд ли мне когда-нибудь это понравится. А зачем мы туда едем? Или, вернее, почему раньше не ездили?       Мистер Андерсон довольно долго молчал. Он вел машину уверенно, даже нагло. Иногда ему сигналили, но и он сигналил в ответ — в том смысле, что «не пошли бы вы на хер». И уже ближе к выезду из города ответил:       — Не знаю. Наверное, дело в том, что я увидел, как эта девочка, Норт, глядит на Маркуса. Она видела столько дерьма, что даже думать не хочется, но ведь глядит — и глаза сияют. Только ты ей не говори, что я так сказал, а то ведь она глаза выцарапать может.       — Может, — уверенно отозвался Коннор. — Я по глупости на «Иерихоне» предложил ей контакт, но она, наверное, неправильно меня поняла и... Честно, мне было страшно. Она просто любит Маркуса, вот и все. И готова за него драться.       — Да это и без твоих слов понятно, — Хэнк оторвал ладонь от руля и махнул рукой. — Вот и я подумал, а не съездить ли с тобой... туда, где мне было хорошо? Это было еще до того, как в моей жизни случилось все то, после чего все пошло под откос.       — Хэнк... — Коннор даже не знал, что сказать. — Вы зря ставите на себе крест. Мистер Фаулер вас хвалил — и не зря. Скоро вы начнете получать благодарности, а не взыскания.       Мистер Андерсон скосил взгляд в сторону и весомо произнес:       — Да мне похер на это, Коннор. Мне было похер на взыскания, теперь мне похер на благодарности Фаулера. Это неважно.       Коннор проследил за тем, как на бедро ложится рука, ощутил через тонкую ткань джинсов тепло и не стал задавать вопросов. Можно было бы прямо сейчас перегнуться через коробку переключения скоростей, но это опасно — на такой скорости. Пусть лучше потом. Заброшенное здание — не так уж плохо, если это нравится Хэнку.       И он по наитию спросил, накрыв руку Хэнка своей:       — Но ведь это не все?       — Умеешь же ты, парень, — поморщился Хэнк. — Ладно, сдаюсь. Я завидую твоим этим друзьям. Пусть на них смотрит вся страна, но они все-таки не отступаются.       Коннор машинально проанализировал сказанное и сделал предположение:       — Вы хотите... предложить мне брак?       Хэнк даже руку убрал. С минуту вел машину молча, после чего раздраженно буркнул:       — А если даже да? Понимаю, я старый пень, у которого седина в бороду — бес в ребро, но я все-таки не железный и даже не пластиковый.       — Я пластиковый, — возразил Коннор, — но тоже не железный. И если вы предложите, то я, разумеется, соглашусь.       Однако, как ни странно, мистера Андерсона это не удовлетворило. Он еще помолчал и буркнул:       — Вот это-то и пугает. Сколько там у вас срок жизни? Сто восемьдесят лет? Я кончусь раньше. Намного раньше. Нахрена тебе путаться с тем, кто лет через пятнадцать отправится в утиль?       Коннор столько раз думал об этом, что немедленно возразил:       — Вы неправы, Хэнк, — и впервые говорил это уверенно. Мистер Андерсон часто бывал прав, но не в этом случае. — Во-первых, я уже не должен существовать, в «Киберлайф» мне отмерили куда меньше. Во-вторых, мне неважно, сколько... если с вами. В-третьих, вы наверняка знаете, что продолжительность жизни можно увеличить. Перед революцией «Киберлайф» проводила эксперименты с нано-роботами. Им удалось победить рак, СПИД, многие врожденные болезни. Удавалось реверсировать развитие множества болезней внутренних органов. Рекламные статьи говорили о вечной жизни... Наука еще не достигла этого, но увеличить ваш срок службы, думаю, вполне по силам.       Хэнк поморщился:       — Ты упускаешь два обстоятельства. «Киберлайф» сейчас не в состоянии решать чьи-то проблемы, кроме своих — раз. И даже если бы было так, то мне за всю карьеру не удалось бы накопить столько, чтобы хватило денег на это.       Коннор медленно вдохнул и медленно выдохнул. А потом так же медленно произнес:       — Деньги не потребуются. Обе проблемы может решить мистер Камски. Он решит их, если я поведу себя с умом. Мне в любом случае следует увидеться с ним. У меня к нему есть и личные вопросы. И он не захочет со мной ссориться.       — Уверен? — поглядел Хэнк. — Доверишь ему мою жизнь? Не то чтобы было что терять...       — Есть, что терять, — откликнулся Коннор. — И он это понимает. И для него уже не имеют значения деньги. Та сумма, о которой вы говорите «за всю жизнь не накопить», для него не критична. Мне достаточно его заинтересовать. И я могу это сделать. Знаю, как это сделать. Он не удержится, даю слово.       — Почему ты так уверен? — Хэнк даже скорость сбросил.       — Отчасти расчет, отчасти интуиция, — улыбнулся Коннор. — Я, как и Маркус, одно из лучших его творений. Он захочет узнать, что будет дальше. А еще... Он моложе вас и захочет узнать, как будет дальше для него. Умирать и даже стареть он не захочет. У нас все получится... Хэнк. Даю вам слово. Так вы... предложите мне руку и сердце?       — Коннор... — Хэнк сбросил скорость еще больше и наконец притормозил у грязной обочины. Долго смотрел вперед, после чего повернулся. — Разумеется, я хочу. Всего хочу, как в юности. Сколько лет я не жил, а убивал себя... Но предлагать тебе брак в тачке на краю Детройта — как-то не слишком романтично, а?       — Включите музыку, — предложил Коннор. — Лучше не рок, а блюз. Я теперь не могу вообще нормально воспринимать блюз — сразу вспоминаю... то, что не всегда надо вспоминать. Но мне нравится. И еще, скажите, когда мы поедем к мистеру Камски?       — Думаю, не стоит его предупреждать, — усмехнулся Хэнк. — Он примет нас в любом случае. Как только ты будешь готов. И...       Коннор с непониманием уставился на то, как мистер Андерсон роется в жутко захламленном бардачке. На пол посыпались чеки, обертки от шоколадных батончиков, ореховая шелуха... Наконец мистер Андерсон извлек оттуда крошечный полиэлитеновый пакетик и выудил оттуда что-то, с чего свисала бумажка на нитке. Нитку Хэнк частично перегрыз, частично оторвал. И повернулся на сиденье:       — Мистер Коннор, готовы ли вы принять от меня кольцо в знак помолвки?       Коннор хлопнул глазами. Машинально захватил блеск металла в область анализа и сделал вывод — серебро 925-й пробы, фианиты.       Хэнк явно взгляд поймал, потому что пояснил:       — Золотое тебе бы не пошло. Ты все такое серо-синее таскаешь.       В виске закоротило. Коннор понимал, что надо ответить, но ни одного внятного слова в голове не возникало.       — Я... — протянул он, чтобы хоть что-нибудь сказать, не молчать. — Я...       — Лишнее, да? — Хэнк понимающе улыбнулся. — Ладно, забудь. Нет так нет.       — Нет! — Коннора вдруг прорвало. — То есть... Разумеется, да. Только... Вы же понимаете, что сделать это без журналистов не удастся?       — Черт с ними, с журналистами, — отмахнулся Хэнк. — Руку давай.       Коннор неуверенно протянул ладонь и почувствовал, как кольцо с легким сопротивлением скользнуло по пальцу. Совсем как... Пришлось зажмуриться, чтобы прогнать неуместные воспоминания.       Таинственный блеск привлекал взгляд, и Коннор недоуменно оглядел руку. И что, теперь вот так ходить?       — Едем? — Хэнк отвернулся.       — Подождите, — Коннор тронул его за руку. — Я хотел сказать, что я люблю вас. Один раз я уже это говорил, но тогда это было сказано под влиянием чувств. Возможно, слишком сильным влиянием после перехода в девианты. Теперь я говорю это осознанно. Я не раз думал об этом.       Хэнк смотрел только на уходящую вперед дорогу, и голос его прозвучал совсем тихо:       — Я тоже тебя люблю, Коннор. Когда еще в полицейской академии думал жениться, чтобы иметь право на выходных уезжать к жене, не мог знать, что в пятьдесят с лишним лет впервые предложу брак мужчине-андроиду. Как причудлива бывает жизнь.       — Когда меня вытащили из коробки, я тоже не думал, что захочу замуж за полицейского, — фыркнул Коннор. — Вы... не жалеете? Прямо сейчас?       — Прямо сейчас я счастлив, что это сказал, — мистер Андерсон перевел рычаг скоростей и резко взял с места. — Я это кольцо три месяца возил, с прошлого посещения дома Манфреда. Все думал, нахрена тебе, молодому и резвому, я вообще сдался. Но раз уж сдался, то куда ты теперь денешься. Будешь моим личным андроидом.       — У меня есть гражданские права, — шутливо возразил Коннор. — Например, право не убирать помойку на вашей кухне и срач в вашей спальне.       — Меня и срач устраивает, — рационально возразил Хэнк. — Поэтому и...       — Но я не домашний помощник! — еще громче возразил Коннор.       — У тебя не было такого модуля, — хмыкнул Хэнк. — Но видишь ли, я и без твоей уборки преспокойно живу. Так что если не нравится... Впрочем, готов помогать. Иногда.       — Хэнк... — Коннор почти простонал. — Ладно, ловлю на слове. Притормозите, пожалуйста.       Впереди уже виднелся выезд из города, а солнце покатилось вниз, но Хэнк послушно прижался к обочине и, затормозив, повернулся.       — Чего?       — Ничего, — фыркнул Коннор и потянулся к нему. Коснулся руки и улыбнулся. — Теперь я знаю, как передавать информацию людям. Человеку. Вам, мистер Андерсон.       — Не прошло и года, — улыбнулся в ответ Хэнк. — Если хочешь, можем переместиться на заднее сиденье.       Коннор склонился вперед, коснулся губами губ и веско произнес:       — Лучше на заброшке, чем в машине. Мне будет неудобно.       — Больше не буду предлагать, — усмехнулся Хэнк и поцеловал — куда более откровенно. А потом выдохнул: — В джинсах. На церемонии будешь в джинсах, мистер Коннор Андерсон. Лампочку с виска снять не желаешь? Большинство твоих приятелей без нее ходят.       — Пусть остается, — рвано отозвался Коннор. — Я — тот, кто я есть. И вы тоже. И это не мешает мне любить вас.