Восхождение зверя

      Трибуны взрываются грандиозными овациями, стоит массивным дверям арены раскрыться. Из одних врат выходит уже знаменитый “Зверёныш” - в одних брюках с ботинками и пара кастетов. Ему не нужна была защита - вастайская кровь давала ему небывалую стойкость и регенерацию вкупе с непривычной для такого раскаченного бойца ловкостью. По Сетту было трудно попасть, а попав - понять, как сильно, потому что звериный оскал лишь становится шире, стоит какому-то глупцу только до него достать. Но сегодняшний бой отличается от многих. По ту сторону ринга выходит одетый с иголочки ноксианец, в шутку раскручивающий кинжал с большим кольцом. Даже здесь этот мелочный подхалим копировал ноксианскую столицу с их “звездой главной арены”. И даже выходя на сцену он не удосужился как следует закатать рукава рубашки аристократа или снять накидку с меховым воротом и множеством бесполезных кружев. Будто для того бой был лишь маскарадом, а победа - формальностью. Красноволосого бесил и он, и подобные ему притворщики, а больше бесило его отношение - арена для него была не только бездонным денежным мешком, но и тюрьмой для помпезных наказаний, куда собираются все отбросы и ионийские пройдохи. Его главного прихвостня и последнюю преграду пришлось избивать почти час, и после боя одна рука ещё неделю висела плетью, а мама причитала об осторожности на работе. Если бы та знала, где именно работал её сынок. Но сейчас именно ради неё полувастаи наконец хотел вмазать в песок довольную ноксианскую рожу.       Оба сошлись на середине ринга, подмахивая толпе и слушая овации. Ионийцу эти крики были незачем, благо не мешали во время боя. Но хозяин арены явно купался в лучах далеко не своей славы. - Эй, парень. Ты неплохо отделал Дуболома, но ты действительно хочешь вылететь с арены? Если сейчас будешь драться всерьёз - выносить отсюда будут уже твой труп. Давай ты пригнёшься - и будешь на лаврах главного бойца. Девок, выпивки и хороших драк будет сколько захочешь, я обещаю. - Тот не скрывал издёвки, крутя кинжал и расстегивая воротник. - Ты чего-то не понял, павлин, - Сетт даже не говорил, а рычал, со злобой смотря противника. - Это тебя отсюда вынесут и вряд ли потом нормально ходить сможешь. Хоть бы рукава засучил, а то избивать шутов я не привык. Хотя тебя отделаю с радостью. - Тьфу, собака невоспитанная. Ну ладно. А ты неплохие деньги приносил. Мне почти жалко тебя убивать. - подвёл итог хозяин арены, смотря на своего оппонента сверху вниз. Он был уверен в своей победе и был готов к ней.       Ноксианец отпрыгнул от первого удара рукопашника, которому уже надоела пустая болтовня. Ещё один, второй - Сетт явно примерялся, ожидая ответного выпада, когда противник наконец откроется для удара. Но тот лишь уходил, смеясь в глаза и крутя в руках нож. Скачок к врагу с апперкотом, и ощущение, как в бок полоснул холодный металл. Противник даже не увернулся, представившись ради возможности сделать один порез. Он думал, что его вполне хватит. Голова полувастаи начала мутнеть, глаза невольно слезиться, а грудь сдавило тисками. - Яд? Серьёзно? Я думал, это у нас не по правилам. - боец отшатнулся, давая хозяину арены подняться после падения. - Чёрт, ты меня испачкал. И вот не жалко тебе костюм? Я же сказал: вынесут значит вынесут. Я всегда прав, знаешь ли. И это мои правила. Иначе такого вёрткого как ты не прирезать.       Теперь зверёныш арены должен был уворачиваться от ударов кинжала, стараясь попадать по мельтешащему противнику, напоминавшему сейчас чёрное пятно с фиолетовым отсветом накидки. В размытии и без кружав она выглядела намного лучше, как и ноксианец без ухмыляющегося лица. Стоило ещё одному вздоху пройти сквозь тиски яда, как на выдохе красноволосый с оскалом выплюнул. - Ладно, разозлил. - и тут под оханье толпы шерсть зверя встала дыбом, а глаза вспыхнули пламенем. Удар, ещё один - и клинок наглеца упал на землю, а тот опешив смотрел, как почти мёртвый противник вдруг ожил, нанося смертоносные удары. Подсечка - и ноксианец лежал на земле, пытаясь потянуться за своим оружием. - М-магия не по правилам. - ухмылка победителя исчезла, и на её месте возник ужас. - Магия? Ты просто меня взбесил. А я когда я злой, тут тебе никакая отрава не поможет. - со звериной ухмылкой иониец ногой откинул кинжал от поверженного врага, подбирая и всматриваясь в лезвие. Такое же помпезно-безвкусное, как и всё на хозяине, в нём была отдельная неприметная канавка, в которую видимо и вливалось отраву. - Мне вот интересно, оно сильно мерзкое? Как думаешь? Знаешь, чем убиваешь, может убить и тебя. Вот меня кулаки ещё ни разу не подводили…       Бывший босс только и мог замотать головой, отползая от победителя с выражением непередаваемого ужаса смотря на свой же нож. Но тот медленно шёл следом за жертвой, ожидая, пока паникующий спиной врежется в край арены. И только после этого Сетт слегка поцарапал щеку ноксианца. Тот заорал от боли, но быстро смолк от удушья, пока лицо бледнело, а царапина не начала выглядеть иссиня-чёрной. Всё тело сотрясало от спазмов, и кровавые слёзы начали пачкать кружевную рубашку. - Помойка. - Выплюнул в лицо новый босс, забирая накидку с умирающего, пока тот продолжал кривиться в страшной агонии. - А ещё без чувства вкуса. Во что ты превратил нормальную одежду. Надо будет перешивать. - Сеттрих развернулся, и не оборачиваясь уходил с арены, устало подмахивая ликующей толпе, до которой не было уже никакого дела.