Восхождение зверя

— Вы прекрасно выступили, господин Сеттрих — женщина в чёрном платье искренне улыбалась, не то новому хозяину арены, не то гибели предыдущего. В отличие от ноксианского фазана, она выглядела по-настоящему дорого в относительно простом шелковом платье с золотыми браслетами. — Никаких вы, господинов и тем более Сеттрихов. Можно просто босс, — тот устало накинул накидку на плечо, просто оторвав плохо пришитые кружева. — на что этот петух так наряжался? — пробурчал красноволосый больше себе. — Ноксианская высокая мода. С попыткой в пилтоверскую… Босс. Меня зовут Виктория и я заведовала частью организационных моментов. — То есть и тут всё за него делали, я прав? — мужчина лишь добродушно засмеялся её стушёванной реакцией на слова, идя вперёд со своей подопечной. — Ну я тебя не обрадую, вряд ли теперь у тебя будет дел меньше. Тем более придётся выкинуть весь мусор и сделать наконец нормально. Начиная с трибун, заканчивая таверной. То, что падают тут бойцам — свиньям подавать стыдно. — Горран даже копейки лишней старается не давать, что Роланду и готовить нечего особо, выжимает из того, что есть. — Значит, ты и правда за этого петуха всё крутила. Хочешь Роланда поставить во главу трактира, а Горрана на улицу? Что ещё по пустомелям, кто тут лишь на деньгах сидит? — черноволосая всё больше удивлялась, какой проницательный ум был у такого простого на первый взгляд парня. — Карц, несмотря на характер более чем полезен. Всё спорное, что есть на арене — его лапок добыча. — Лапок? — босс с удивлением взглянул на девушку, уточняя, в каком смысле было сказано столь странное определение. Взгляд почти совсем прояснился, и теперь он мог рассмотреть и боевой раскрас девушки под ноксианскую моду, и не менее боевой характер под ним. — Йордл. Мелкий, мерзкий, истеричный, но хитрющий. Один из немногих, кто сегодня слегка разорил арену, — она видела внимательный взгляд и не скрывала злорадной улыбки, как будто она торжествовала вместе с новым победителем. — С вас сегодня точно не убудет, но Роланд устроит ту ещё пирушку. — С тебя. И ты, судя по улыбки одна из выйгравших? — Я ещё и на Дуболоме ставила. Но там был уж очень долгий бой и букмекерская крыса просадила выигрыш. Так. Вот ваши новые апартаменты. Не знаю, жили ли вы отдельно в городе или правда приезжали из другого посёлка, но вот, — с этими словами помощница открыла дверь, пропуская Сетта. У того аж зубы заскрипели от вызывающего блеска позолоты и драгоценностей. Гостиная больше напоминала склад антиквариата, а не жилое помещение. — Так. Всё хрупкое отсюда сразу к чёрту. Пусть Карц этот и продаст, посмотрим, насколько крысёныш полезен. Картины тоже. Кружева и его бабские наряды туда же. Мебель… — он перевёл взгляд на свою новую «правую руку». Ему понравилась её рабочая хватка и пронзительный взгляд. — ты уже поняла — нормальную. Обивка бархат, но вместо сорочьей позолоты нормальное тёмное дерево. Даже если мебель вырастили, главное чтобы не рассыпалась как солома. Хм… Разве что шёлковые занавески оставь, их одних вполне хватит, — он прошёл дальше, по-хозяйски кинув накидку на кофейный столик, что тот аж заскрипел. — и без всякого скрипа, кровать тоже. — Кровать точно не скрипит. Благо её выбирали, когда у петуха совсем кукушка на деньгах не повернулась, — женщина прошла дальше, показывая спальню в полном бардаке и заставленную статуями обнажённых женщин, и ушла в отдельную небольшую комнату. — Проверяла? — иониец усмехнулся, глядя на статуи с явным отвращением. — Помпезно, но пусто, настоящие девочки получше будут. — Приходилось, — безрадостно ответила Виктория, показывая необычное устройство в ванной, состоящее из труб вдоль стены. — По этим трубам вода идёт из-под земли, так что слугам не надо носить воду в ванну чтобы вы помылись. — И тут всё лишнее в мусор. Лучше саму бадью сделать больше. Этот коротыш может вместе с гаремом помещался, но я с трудом один влезу. Что дальше? — Кхм. Ваша ложа подготовлена, обычно труп в кружевах уходил туда развлекаться. Девочки и выпивка там уже готовая. Но… Если хотите — в трактире думаю уже готовят пирушку в вашу честь. — Так. Стоп. Как это — девочки готовы? Он платил борделю за постоянное сопровождение? — Сетт вернулся в комнату со столом, и сел на диван. Мебель сдавленно скрипнула под мощным бойцом. Девушка продолжила стоять, смотря на дёрнувшееся звериное ухо. — Почти. Как раз йордл и находил тех, кто будет работать за… За разные дурманы. — внимательный взгляд черноволосой подметил, как на этих словах у босса сжалась челюсть, а глаза недобро вспыхнули, сжимая кулаки. — И сколько их? — На лазарет хватит. — Тогда туда их и отправь, пока не оклемаются. И весь мусор с балкона тоже выгрести. В том числе прихлебателей его. Сами не пойдут — я помогу. Понятно? И вот, — Лежащие на столе письма уже покрылись пылью, но хозяин арены решил одно из них распечатать, надеясь отвлечься. Прошения разных людей, всё было убрано с глаз любителя вечного праздника. — Адесса… Хозяйка приюта же, помню её. Её дети ведь работают у нас бегунами и зазывалами? — Да, но им им почти не платят. Кормят иногда, — помощница уже собиралась уходить, но босс протянул за спину ей письмо, которое она взяла читать. Прошение о помощи с постройкой нового приюта, которое лежало со времён первых боёв зверёныша. — Викки. Вот и задание Карцу. Если он умеет гадости делать, то сбагрить безделушки откуда спёр и незаметно отдать золото ему точно не составит труда. Заодно найдёт толкового дендрария, чтобы их новый дом не начал сразу засыхать.       Вастаи не разглядел за бумагой удивления на лице девушки. Та забрала письмо и уже с ним выходила, столкнувшись в дверях с пожилым мужчиной. — Тед, он сейчас вряд ли в духе… — черноволосая задержалась в дверях, перечитывая письмо в руках. — Заходи. Ты ведь учишь тех, кто тут на постоянке дерётся? — красноволосый повернул голову, а наставник поклонился, кивнув. — Я хотел бы спросить, будут ли перестановки в самих боях, — он говорил достаточно вежливо, но в голосе скользила усталость. — Да, — Сеттрих расставил ноги пошире, положив руки, сцепленные замком. Пожилой иониец откашлялся. — Я бы хотел, чтобы прибывшие, молодые и уже участвующие были отдельными категориями. Одни на разогрев толпы например… — Да. Сосунки, что хотят крови — либо между собой, либо — если хотят стать на постоянной основе бойцами — то со средняками. А прибывших либо на тех, кто сам напросится, либо кто уже слишком удачлив и явно хочет лезть выше. Тех, кто тут дерётся за стабильные деньги, а не за славу — нет смысла выпускать на убой к профессиональным убийцам или наоборот, против детей, что сейчас сами больше хотят крови, нежели работы. — босс закончил мысль за подчинённого, и тот мог только поклонится, не найдя, чем ответить. — Делай. — Тогда смею заметить, что вас ждут внизу, — пожилому тренеру было сложно спрятать улыбку под долгополой шляпой. Они сильно рисковали, делая ставку на тёмную лошадку, который приходил, разбирался с противником и уходил с мешком денег. Выйдя из покоев, старик оставил нового начальника в одиночестве, давая спокойно осмыслить произошедшее. Яд до сих пор неприятно вязал во рту, не давая нормально дышать и иногда рассеивая взгляд. Походу он был и правда опасен даже для вастаи, благо с дозой трус просчитался. Чтобы победить зверя, ему надо было этот яд вливать ведром, а не мелким порезом. И вся спальня была пропитана ощущением страха этого бесчестного ублюдка, желанием быть чем-то большим, наслаждатся выдуманной жизнью, выдать себя за элиту. Но теперь он же за свой обман и поплатился самым жутким образом, которым хотел отправить Сетта на тот свет. ***        Но новая работа теперь вряд ли его будет ждать, и под общее ликующее улюлюканье босс вошёл в таверну, прошёл мимо своеобразного трона хозяина ямы и сел у барной стойки. На столах уже было накрыто, да и первые бутылки уже открывались со смехом и гулом. За стойкой стоял не пожилой, но уже тронутый сединой мужчина, выправка которого с трудом могла скрывать военное прошлое. — Ты значит Роланд, о котором Викки уже успела прожужжать все уши. А они очень этого не любят, знаешь ли. Есть хоть за что? — Не знаю, босс. Я просто делаю свою работу. — с этими словами бармен поставил отдалённо напоминающее сбитень варево. — После отравления самое то. И если вдруг перепьёте — поможет прочистить организм. А так на утро похмелье почти убирает, хотя вряд ли вы о нём часто переживаете.       Босс выпил, дёрнув ухом с горечи полыни, но грохнув кружку на стол почти сразу почувствовал, что стало легче дышать. Тот улыбнулся бармену довольным оскалом, поднимая уже кружку эля ему и подмигивая. — Хорошо работаешь значит. Это подходит! Ребят, кто хорошо работает, тот хорошо пьёт! — Новый хозяин арены поднялся со своего барного стула, приобнимая подошедшую к нему красотку и весело присвистывая в ликующую толпу. Шумиха продолжалась ещё долго. Девушки не упускали возможности посидеть на коленях у новой важной шишки города, даже Викки, утаскивая бутылку хорошего вина предложила испытать кровать, на случай если та вдруг не выдержит напора нового хозяина. Но тот отказался, сославшись на устаорсть, и смог даже незаметно уйти из таверны под молчаливый кивок трактирщика. По дороге домой несильный хмель выветрился, и уже у калитки осталась одна усталость, что давила на накаченные плечи мёртвым грузом. *** — Мааам, я дома! — кастеты быстро были убраны в нехитрый тайник, о котором мать не догадывалась. Не услышав ответа, Сетт прошёл дальше, видя как внимательно мама вышивала на шёлковом платке какие-то узоры. — Прости щеночек, я тут никак не закончу вышивать цветок духов. Сегодня весь день просидела. Ты наверное голодный, я положу тебе яиц… — Мамуль, работай. Я уже на работе поел. И да, ты не поверишь. Меня повысили, я теперь там почти начальник. Буду помогать с погрузкой кораблей. Не только носить, но и командовать, что куда и вообще отвечать за торговые суда. Так что больше проблем с деньгами не будет. Но видимо мне придётся часто оставаться на работе, если корабль будет среди ночи. Мне уже спальню выделили. Рядом со счетоводом. Женщина дотошная до вредности, в чёрном, как на похоронах… — Полувастаи многое недоговаривал матери, которая очень редко бывала в городе, только на базаре и ярмарках. Обычно она растила травы для лекарей и ритуалов, продавая почти за бесценок с помощью бегунов или самого Сеттриха как людям, так и вастаи, что не брезгуют торговать с отверженной. — Это прекрасно, мальчик мой. Я же говорила, что у тебя в характер крепче железного древа. Ты всего сможешь добиться своими руками. Садись рядом, что стоишь? — С усмешкой зверь сел на пол рядом с креслом родительницы, смотря на её умиротворённое лицо и продолжая рассказы. — Ещё поговаривают, у ямы сменился хозяин. Но я как обещал, даже не особо подхожу без дела туда, хотя множество кораблей что-то в эту дыру и везут. — Эх, отец твой искал там какой-то бессмертной славы, а получил бесследное исчезновение. — Да уж, он просто трус! Испугался, что семья ему помешает и свалил. Да-да извини… — за чувствительное ушко Сеттриха дёрнула пара изящных и подточенных когтей, оставляя неприятное покалывание. После те же когти спустились в алые волосы, вызывая невольное мурчание из груди грозного бойца. — Так вот, ещё говорят, нашёлся спонсор, и будут строить новый приют Адессе, что у тебя детям травы берёт. Так что у малышей тоже будет дом, пусть и общий.       Женщина лишь опустила руки с вышивкой и улыбнулась. Но этой улыбки хватало новому главе всего преступного мира, чтобы перевернуть весь этот мир на корню. Она в своё время отдавала все свои силы, бралась за любую работу ради ребёнка, а теперь его очередь содержать мать и сделать наконец её счастливой. Раз уж безполезный отец не смог справиться даже с этим.