Его пульс

      – Завтра на её место будет назначен новый учитель. – и, схватив папку бумаг со стола под мышку, классная вышла из кабинета.       У Антона резко потемнело в глазах. Он не верил в сказанное и сначала даже подумал, что ему послышалось. "Умерла. Умерла... Умерла!" – кричал рассудок Антона, вводя того в состояние транса. В ушах громко стучало сердце, виски пронзила острая боль. Взгляд был затуманен обильно выступившими слезами и направлен в пустоту. Тело не слушалось, колени беспрестанно дрожали, руки обхватили голову, цепляясь пальцами за русые волосы. Её больше нет. Нет.       Антон не видел никого вокруг себя. Когда осознание окончательно и бесповоротно наступило, парень упал на парту, пряча лицо в сложенных руках и затрясся. Пока все одноклассники, кроме Серёжи, вышли из кабинета, Шастун громко всхлипывал и задыхался от собственных эмоций. Он до сих пор не мог поверить, что его любимой учительницы, которая всегда считала его не таким, как все, которую он обожал, считал своим авторитетом, поддержкой и надёжной учительской опорой, больше нет. Все его вчерашние опасения подтвердились вмиг. Сердце мальчишки в этот момент просто разрывалось на куски. Он не знал, что делать дальше. Одной из причин, почему он все ещё находился здесь, больше не существует. Как быть? Он не знает. Больно? Очень.       Серёжа тихонько встал со своего места и, обойдя парту, сел на корточки перед другом, направив взгляд вверх. Ему сейчас было ничуть не легче. Видеть, как твой друг мучается от боли, и не иметь возможности помочь ему – самое ужасное, что может быть. Если плохо Антону – плохо и Серёже. Матвиенко легонько провел по спине друга, чувствуя, как трясётся парень, медленно погладил, стараясь хоть как-то его успокоить. Затем он провёл по его предплечью и дернул за локоть, вынуждая Шаста посмотреть на него. Сначала тот пытался вырвать локоть из Серёжиной руки и мычал каждый раз, когда друг пытался обратить внимание на себя. Матвиенко знал, что не уйдёт отсюда, пока Антону хоть самую малость не полегчает.        – Антон, посмотри на меня. – жалобно протянул Серёжа. – Тош, пожалуйста.       Друг продолжал сидеть на корточках перед парнем, реагируя на каждый звук и движение друга. Он очень беспокоился за него, боялся, чтобы с Антоном ничего не случилось после школы, поэтому сейчас старался взять контроль ситуации в свои руки и хоть немного утешить Шаста, дабы привести его в нормальное состояние.       Серёжа, сев на пол и согнув ноги, хотел уже было и сам уткнуться носом в колени, как услышал довольно громкий всхлип Антона, разрезавший тишину. Матвиенко поднял глаза и увидел красное, заплаканное лицо Шаста, горящие щёки, по которым не переставали скатываться крупные слезинки, падая на парту. Антон вытер влагу рукавом своего нового свитера и поднял зелёные глаза, которые были не такими весёлыми и живыми, как обычно. В них читалась невыносимая боль, капилляры полопались, оставляя на склере красные следы.       Серёжа в ту же секунду подскочил к другу и обнял его, прижимая голову парня к груди. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Шаст, и был готов на всё, лишь бы парню полегчало.        – Серёж, пойдём домой... – неуверенно попросил Антон, все ещё хватая воздух ртом, чтобы перевести дыхание. – Пожалуйста.       Тот понимающе кивнул другу, осторожно помогая подняться и позволяя опереться на себя, он потихоньку засунул все вещи с парты Шаста в рюкзак, закинул на плечо свой и, держа парня под руку, вывел его из школы.       Серёжа проводил Антона до дома и, попрощавшись, ушёл. Русоволосый тихонько поднялся в квартиру, прошмыгнул мимо кухни, где находилась его мама, и забежал в комнату, закрыв за собой дверь на замок.       Шастун ещё долго плакал в одиночестве, сидя на кровати, поджав под себя колени и обхватив их руками. Мама, заметив брошенные в коридоре кеды, поняла, что сын уже дома и постучала к нему в комнату. Её материнское сердце чувствовало, что что-то случилось. Антон, пытаясь сделать голос максимально "неплаксивым", ответил, что всё хорошо и пообещал выйти попозже, к ужину. Плакать уже больше не хотелось, слёз не было. Сам толком не помня как, парень уснул, сворачиваясь калачиком и укрываясь одеялом с головой.

***

      6:00. Будильник. Антон на автомате выключает его, но ещё продолжает нежиться в кровати, прикрывая глаза. Когда Антон открывает глаза во второй раз, наконец-то просыпаясь, то сразу же берёт в руки телефон. Смотрит на время. Цифры беззастенчиво складываются в 07:50. – Блять! – смачно вскрикивает Шастун. Его крики, мат и метания слышно на всю квартиру, благо мама на работе и не видит всего этого. Наскоро одевшись и запихнув первые попавшиеся учебники в рюкзак, Антон запирает дверь и вылетает из подъезда.       По пути в школу парень вспоминает, что первым сегодня у него злосчастная биология и желание торопиться и вообще идти в школу пропадает. Однако Антон не снижает скорость и бежит так, что ветер свистит в ушах. Это помогает отвлечься. Ему становится легче.       Вбегая в школу, парень, не останавливаясь, бежит по коридору, даже не переобувшись. Он быстро протискивается мимо уборщицы, но всё равно получает от неё максимально недружелюбный взгляд за оставленные следы. Да кто вообще берёт с собой сменку осенью, тем более в первый учебный день?       Наконец добравшись до нужного кабинета, Антон переводит дыхание и стучит в дверь, тут же дёргая за ручку.       Он останавливается в проходе и вперяет свой взгляд в чёрную спину у кафедры. Её обладатель что-то усердно пишет на доске, тут же оборачиваясь на звук. Антон застывает от удивления, чуть открыв рот, и оглядывает мужчину с ног до головы. Чёрные обтягивающие джинсы, такая же чёрная футболка и жилет завораживают мальчика, не позволяя оторвать взгляд. Однако он всё-таки поднимает глаза и замечает на себе такие же удивлённые напротив. Ярко-голубые, цвета небесной лазури, так манят и притягивают, что Антон забывается, смотря только в них. Он готов тонуть в этом океане бесконечно. И ему, уже похоже, наплевать, что сейчас урок, что он опоздал и что все ещё стоит, прижавшись к проёму, только бы не упасть.        – Здрааасьте, – тянет Шаст, наконец очнувшись, но все ещё придерживаясь окольцованной рукой за дверной косяк, – извините за опоздание, можно войти? – на автомате выдаёт парень, продолжая так бесстыдно пялиться на учителя.        – Здравствуй... – низким, почти что бархатным голосом отвечает учитель и что-то заинтересовано ищет в журнале. – Шастун, верно?        – Д-да... – мямлит Антон, пытаясь унять дрожь в коленях, вызванную сам не зная чем.        – Проходи, садись. – произносит мужчина и улыбается. Его глаза становятся на пару тонов светлее. Парень не может выдержать под натиском таких голубых глаз и вдобавок к этому тёплой улыбки, что чувствует как ноги невольно подкашиваются, щёки краснеют, и он вот-вот упадёт, поэтому медленно передвигает ноги, что даётся ему с трудом, и направляется к своей парте.       Антон уже замечает весёлую улыбку на лице Матвиенко, жизнерадостно машущего ему рукой, сидя за партой. Шаст опускается на стул и опускает взгляд, пытаясь переварить случившееся. Серёжа рядом чуть ли не светится от радости.        – Ну и что это было, а? – восклицает он чересчур громко, что учитель снова отрывается от писанины и смотрит на мальчиков.       Шастун вот сейчас от слова совсем не готов снова испытывать эту пытку, поэтому он поспешно отводит взгляд от доски.        – Ничего. – непринуждённо пытается сказать Антон. – А что такое?        – Ага... – недовольно тянет хвостатый. – Давай-давай, сделай вид, что ты не понял, о чём я.       Антон шумно сглатывает, и его глаза беспокойно бегают по парте. Парень сам до сих пор не понимал, что вообще сейчас с ним произошло, поэтому он попытался свести эту тему в более непринуждённое русло:        – Как его зовут?        – Арсений Сергеевич.