Детство

Меня разбудило что-то влажное и твердое, тыкающееся мне в щеку. Первую минуту я не мог сообразить, что происходит, но потом ощутил холод, запах сырости и неожиданно сильный аромат мяты прямо под носом, почувствовал наполовину затекшей рукой влажный лесной мох и тут же распахнул глаза. Я все еще был в лесу. В темном молчаливом утреннем лесу, погрязшем в густом промозглом тумане, который скрывал в непроглядной белой пелене все вокруг. В тумане тонули даже корни укрытого мхом старого дерева, среди которых я и спал, накрывшись пропитавшимся за ночь влагой плащом. Тряхнув головой, я сел, опираясь руками на древесные корни. Утренний туман будто бы пробрался в мою голову, застилая воспоминания о вчерашнем вечере. Я с трудом вспоминал собственные ощущения – слезы, привычную горечь и обиду, теплый, закутанный в плащ комочек в своих руках и золотистые искры, падавшие вместо пыльцы с крыльев волшебного создания. Вздрогнув, я скинул с себя влажный плащ и расправил его, пытаясь найти пятна крови, которые обязательно должны были остаться. Но пятен не было, равно как и не было вокруг ни одного следа кроличьих лапок или пушистого бездыханного тельца. Раненый крольчонок как будто бы пропал, ничего не оставив после себя. Я вновь накинул плащ себе на плечи. Искать зверька было бессмысленно, поэтому можно было лишь тешить себя мыслью, что он все-таки жив. Было холодно; аромат мяты, источник которого я все не мог понять, обжигал глотку с каждым вдохом. Но сильнее всего в тот момент я чувствовал не холод, а облегчение, смешанное со страхом, от которого сердце билось быстрее, а затекшие руки дрожали. Облегчение – потому что ни один дикий зверь так и не тронул спящую легкую добычу; страх – потому что я провел ночь в лесу совсем один, и наверняка братья уже давно ищут меня, а когда найдут… Я сжался от мысли, что Скотт наверняка меня ударит. И если очень повезет, то только один раз. Что-то твердое и влажное вновь коснулось меня, на этот раз не щеки, а пальцев. Отдернув руку, я мгновенно повернулся в ту сторону. Там, между посеревших от времени корней дерева, мелькнуло что-то ярко-зеленое. Я мог поклясться, что это нечто было пушистым. Склонившись к щели между корнями, куда скрылся обладатель зеленой шкурки, я шепнул: - Эй, ты там? В темноте щели раздалось шуршание, потом наружу несмело показался кончик носа, а за ним и вся мордочка. Я удивленно выдохнул – у пушистого создания и впрямь была зеленая шерсть. - Ты боишься меня? Осторожно вытянув руку, я положил ее перед загадочным существом ладонью вверх. Зверек посмотрел на меня черными глазками-бусинками, и, вытянув мордочку вперед, коснулся мокрым носом моих пальцев. Я заметил на зеленой шкурке несколько темно-бордовых пятен. - Что это с тобой? Зеленое создание прижало ушки к голове и развернулось ко мне боком. Я увидел, что весь его бок усыпан все теми же темно-бордовыми пятнами. - Это кровь? – спросил я, а через мгновение отшатнулся, понимая, что у умирающего крольчонка на этом самом месте была рана. – Т-ты – мой кролик?! Только сейчас я осознал, что зеленый зверек – и в самом деле крольчонок, только с очень уж короткими ушками и круглыми глазками. Пушистое создание фыркнуло и выбралось из своей норки полностью. Теперь я мог разглядеть в деталях изумрудную шкурку с пятнами крови, и, неожиданно, небольшие сложенные крылышки на лопатках. - Так… Так это все было взаправду, да? И ты живой, правда живой! – я протянул к крольчонку обе руки, и он позволил себя погладить, охотно подставляя спину и голову под мои теплые ладони. – Как фея сделала это? Она превратила тебя в волшебного, да? Ты такой красивый… У тебя теперь есть крылья, ты можешь летать? - Арти! – раздался внезапно вскрик за спиной. Крольчонок, услышав его, тут же спрятался обратно в свою норку. Я, вздрогнув, обернулся. У самой череды кустов стоял Рид, потирая расцарапанные о жесткие ветки руки. - Арти! – вскрикнул он еще раз, а затем бросился ко мне. Я вскочил на ноги, не зная, чего ожидать. Уэльс остановился совсем близко ко мне, а затем обнял, прижимая к себе так крепко, что я не мог даже вдохнуть. - Арти, глупый, ты даже не представляешь, как мы волновались… Зачем ты убежал, дурачок? Мы не спали всю ночь, Ирландия то и дело говорил, что нужно во что бы то ни стало тебя найти… Они со Скоттом так боялись, что с тобой что-нибудь случится, как хорошо, что все обошлось… - сбивчиво шептал он, обдавая мое ухо горячим дыханием. – Пошли домой, Арти, пошли домой скорее… *** Скотт ждал меня. Когда я вошел, он сидел за столом, сложив руки на груди. Его густые брови были нахмурены, а выражение лица было абсолютно нечитаемым. Как только я закрыл за собой дверь, шотландец встал. - Потрудись объясниться насчет твоей вчерашней истерики, - произнес он. В его голосе звучала сталь. – И расскажи, какого тебя всю ночь где-то носило. Мне будет чертовски интересно послушать. Я молча глядел в пол, не решаясь поднять глаза на брата. Было страшно. - Чего молчишь? Неужели сказать нечего? – холодно произнес Скотт, делая несколько шагов по направлению ко мне. - Я… Я просто… - Ты просто? Ты просто что? Просто убежал из дома на всю ночь, заставив своих братьев искать себя? Просто дал всем повод поволноваться от мыслей о том, что тебя могли разорвать в клочья дикие звери? Всего несколько шагов – и Шотландия был уже совсем близко ко мне. Я вздрогнул и испуганно зажмурился, ожидая, что он сейчас меня ударит, но удара не последовало. Вместо этого я почувствовал, как Скотт схватил меня за ворот рубашки, вынуждая поднять голову. - Ты, небось, считаешь, что все вокруг к тебе несправедливы, и никто тебя, бедного, не жалеет? Признайся, сейчас ты думаешь: «Почему Скотт такой плохой, он должен жалеть меня, ведь я же такой несчастный, а вместо этого он на меня кричит»? Ну так вот, Арти, прекращай это. Всем просто надоело уже. Почему ты вечно ждешь чьей-то жалости? Мне. Чертовски. Это. Надоело. Вы все со своим нытьем уже в печенках у меня сидите. Я боялся даже вдохнуть лишний раз, чтобы не разозлить Шотландию еще больше. - Я даже не знаю, кто из вас больший сопливый мудак – ты или Ирландия? Вы оба так чертовски любите создавать себе проблемы, а потом жалеть себя. Но Джек хотя бы своими терзаниями только себя мучает, а вот ты, Артур Киркланд, общая проблема всех нас. Я тебе не миссис Хоуп, которая готова жалеть всех сирых и убогих целыми днями. Мой запас жалости к тебе исчерпан. Я осторожно положил вспотевшие ладони на сжимающий ткань моей рубахи кулак брата. Щеки горели от стыда, бешеный стук сердца отдавался в ушах. - Братик, п-подожди, я же… - Вот что с тобой не так, объясни мне? – перебил шотландец. - Почему ты вечно только и делаешь, что ноешь? Почему, скажи мне? Почему нормальные страны в твоем возрасте уже умеют постоять за себя, почему они могут завоевать себе огромные земли и держать всех людей в страхе, а ты ревешь из-за любой обиды? Почему ты такое ничтожество, Англия? Я втянул голову в плечи. Слова брата кололи по самому больному. Сейчас мне казалось, что лучше бы уж он меня действительно ударил, чем так. - Ты же, черт возьми, страна! – продолжал Скотт, отпустив мой воротник. - Страна, а не человек! Так прекрати наконец вести себя, как человеческий детеныш! Самым обидным было то, что Шотландия был прав. Абсолютно и во всем прав. - П-прости… - выдавил я из себя дрожащим голосом. - Простить? Я и не обижаюсь. Я разочарован, Англия. Мне стыдно за тебя, - тихо произнес Скотт и вышел, с хлопком закрыв за собой дверь. _________________ Посмотрите в сторону, а потом на свой экран. Потом опять в сторону, а потом на свой экран. Да, я написала главу!~ Теперь соплей в фике будет меньше \о/ Хотяразвеневэтомегоглавнаясуть?