Детство

- Скотт! Скотт, помоги ему! Скотт, он умирает! У Рида такой взволнованный, с истерическими нотками голос... Я еле-еле его слышу – голова гудит, а в уши будто набрался целый галлон воды. Я чувствую спиной холодный и мокрый песок, но не могу открыть глаза, не могу пошевелиться... Не могу вдохнуть. Впустую напрягаюсь, пытаясь сделать вдох, но ничего не выходит – вода, которая, казалось, заполнила все мое горло, не пускает воздух вовнутрь. - Не умрет, если ты заткнешься, прекратишь истерику и поможешь мне! У шотландца голос куда спокойней, но в нем явно сквозит напряжение. Я слышу его совсем рядом, видимо, Скотт сидит на песке рядом со мной. Шум в голове усиливается. Я чувствую, как Шотландия склоняется надо мной, обдавая горячим дыханием. Что он собрался делать? Черт, как же мало воздуха... Я из последних сил цепляюсь за меркнущее сознание, понимая, как сильно хочу жить... *** - Ну же, ну! Если ты посмеешь умереть, то клянусь – я тебя с того света достану и так отметелю, что месяц встать не сможешь! Шотландец прижимает меня к себе, закутывая в свой теплый шерстяной плащ. Не знаю, что он сделал, но я больше не задыхаюсь. Зато давлюсь буквально хлещущей из меня водой. Кашляю, но вода все никак не кончается; кажется, будто ее становится только больше. Чувствую тонкие, но сильные руки Рида, поддерживающие мою голову, слышу его испуганный голос... Он так беспокоится... Цепляюсь с каждой секундой слабеющими руками за мокрую рубашку Шотландии, но пальцы отказываются сжиматься и соскальзывают. Захлебываюсь, из последних сил пытаясь удержаться в сознании... Умоляю, помогите, я не хочу умирать!.. *** Так тепло, так уютно... Я лежу на чем-то мягком, укрытый до подбородка толстым одеялом. Сильно пахнет травами, кажется, что воздух весь аж густой и тяжелый от этого запаха. Голова гудит, веки будто налиты свинцом, а все тело охватила такая слабость, что я не могу ни открыть глаза, ни шевельнуться. Я слышу чьи-то тихие голоса, но не понимаю, о чем они говорят, не могу на них сосредоточиться. Мысли текут вяло, как после четырех бессонных ночей... Голоса становятся чуть громче, и я с трудом могу разобрать слова: - Мелисса, пожалуйста, - неужели это Скотт? Старается говорить как можно тише, но ничего не выходит – его голос слишком звонкий. - Нет. Я не отдам мальчика никому из вас до тех пор, пока вы не научитесь нормально обращаться с детьми! – миссис Хоуп? Так вот почему так сильно пахнет травами... Наверное, я у нее дома. - Да я его из омута вытащил! Он мой брат! - К сожалению. И врагу бы тебя не пожелала. А если бы он умер, Скотт?! - Не умер бы. Мелисса, он не человек. Я смотрел в книгах моего народа - убить страну может только другая страна. Морщусь. Теперь они говорят слишком громко, и каждое слово отдается в моей голове новым приступом боли. - Мелисса, прошу, позволь его забрать. - Только через мой труп! – я слышу, как женщина фыркает. – Ты понимаешь, что произошедшее для него без последствий не пройдет? У бедного мальчика уже второй день жар, даже мои настойки не помогают! Кроме того, я уверена, что у него на голове теперь не один седой волос, Скотт. А все из-за тебя и твоего брата-урода! - Я с Ирландией потом поговорю, он еще огребет свое! Пожалуйста, позволь забрать Артура, а то Рид мне плешь проест со своими вопросами! – Скотт уже полностью вымотан и упрашивает травницу из последних сил. Женщина вздыхает и подходит ближе ко мне. Деревянный пол громко скрипит под ее ногами, и я вновь морщусь. - Нет, Скотт. Прости, но ему будет лучше со мной. Шурша юбками, миссис Хоуп опускается рядом со мной и кладет руку мне на лоб. Я вздрагиваю – ее рука холодная и мокрая. Почувствовав, как я вздрогнул, женщина склоняется ниже ко мне и произносит тихим-тихим шепотом: - Ты уже очнулся, малыш? С большим трудом приоткрываю глаза и тут же вновь их закрываю – слишком сильно слепит колеблющееся пламя стоящей рядом свечи. Миссис Хоуп вздыхает, не убирая руку с моего лба. - Лучше попробуй еще поспать, милый... Я киваю, чувствуя, как по вискам стекают капли резко пахнущей полынью жидкости с ладони женщины. Опять слышатся шаги – это подходит Скотт. Опускается рядом с миссис Хоуп и тихо вздыхает, не произнося ни слова. Наверняка он бы растормошил меня, невзирая ни на что, если бы не мать Софи. - Арти, чтоб завтра на ноги встал, ясно? – он пытается говорить бодро, но я все равно слышу нотки усталости в его голосе... Наверное, ему очень тяжело сейчас... - Не встанет. Разве что благодаря чуду, - тихо-тихо произносит миссис Хоуп. – Скотт, иди отсюда. Смотреть на тебя тошно – того и гляди замертво упадешь. Когда ты в последний раз ел? А спал? - Никуда я не пойду, - рука шотландца ложится на мой лоб поверх руки миссис Хоуп. – Мне... так тяжело, Мелисса... За последнюю неделю столько всего навалилось... Не хочу возвращаться домой, не хочу говорить с Ридом и смотреть в глаза Джеку... Он говорит это шепотом, желая, чтобы я не услышал. - Ничего, горе ты мое луковое, все обязательно будет хорошо. Женщина говорит что-то еще, но так тихо, что слов не разобрать – только разве что отдельные звуки. Спать не хочется, и я просто лежу с прикрытыми глазами, слушая почти неразличимый разговор взрослых. Мысли разрозненны, невозможно сосредоточится, но я даже рад этому – так я могу не думать о случившемся со мной, могу не жалеть себя... В кои-то веки могу просто спокойно полежать, наслаждаясь теплом и уютом, без терзающей сердце боли. И пусть голова болит, а в груди странная, пугающая пустота, но мне так хорошо, как не было уже давно... _________________ Люблю своих читателей, спасибо вам за отзывы и поддержку ;3 А некоторым еще и за выслушивание моего нытья ;3