Детство

Темные воды смыкаются над головой. Густые, вязкие, почти непрозрачные, они тянут меня все дальше в глубину. Я не могу шевельнуться, не могу закрыть глаза. И лишь чувствую, как вода сдавливает грудь, выбивая из нее последние остатки воздуха. Все глубже и глубже... Я уже не вижу света, раньше хоть как-то пробивавшегося сквозь мутную воду. Хочется кричать, я с огромным трудом открываю рот, и... И просыпаюсь. Широко распахиваю глаза и сажусь на покрытой чем-то мягким лавке, пытаясь отдышаться. Ребра болят, будто их действительно стискивала, подобно стальному обручу, вода. Перед глазами все плывет, а руки трясутся, как у старика. Неужели и правда всего лишь сон?.. Обхватываю себя руками за плечи. Как же мне страшно... В доме миссис Хоуп темно и тихо – женщина наверняка уже спит, если прислушаться, то я даже слышу ее спокойное мерное дыхание. - Артур?.. Тихий-тихий голос совсем рядом. Я испуганно отшатываюсь от его источника и только потом понимаю, что это говорит Рид. Бледный, растрепанный Рид, уставшее лицо которого я еле-еле могу различить в проникающем сквозь узкое окошко скудном свете луны. - Ты как? – обеспокоенно спрашивает Уэльс и тянет ко мне руку. Я вновь отшатываюсь, прижимаясь спиной к холодной неровной стенке, но затем медленно, прижмурив глаза, тянусь вперед и аккуратно хватаюсь за протянутую ладонь брата, а потом, осмелев, беру его и за вторую ладонь. Сейчас для меня каждое прикосновение отдается болью в сердце: вместо рук Рида я представляю себе руки Ирландии. Но Уэльс не понимает этого, он лишь радостно вздыхает и обнимает меня, прижимая к себе. Голова болит, меня чуть ли не трясет от страха в чужих объятиях, но я не решаюсь оттолкнуть его. Наверное, впервые Рид так крепко и так искренне обнимает меня. Я вижу в полутьме, как слезы блестят на его ресницах. Неужели мой брат может так переживать? - Арти, родной... Сейчас я отчетливо осознаю, что он такой же ребенок, как и я: одинокий, испуганный, совершенно запутавшийся. Ребенок, которому слишком рано пришлось повзрослеть, слишком рано принять на себя обязанности взрослого. - Прости меня, прости, Арти... Я... я так ужасно поступал с тобой... Прости, я тогда ничего не понимал, не осознавал, как ты дорог мне... Я дрожащими руками глажу его по волосам, утираю слезы с его щек... Такой Уэльс кажется мне неправильным, непривычным. И я знаю, что утром все это исчезнет, Рид вновь станет бессовестным задирой, вновь начнет смотреть на меня свысока... Боже, как я хочу, чтобы это утро никогда не наступило!.. - Я... я... Родной, я так... так долго... Голова кружится все сильнее, я уже не слышу, что говорит брат, из последних сил сжимая его ладонь. - Арти?.. – я чувствую, как его рука ложится мне на лоб. – Бог мой, да у тебя жар! Чувствую, как Уэльс укладывает меня на лавку, как склоняется надо мной, откидывая волосы с моего лба. - Миссис Хоуп, проснитесь, Артуру плохо!.. Это последнее, что я слышу, прежде чем вновь провалиться в темноту, полную мутной, тяжелой воды... Из вязких кошмаров меня вырвали громкие раздраженные голоса. - Этот мужчина никогда не ступит на порог моего дома! - Джек, ты ее слышал? - Скотт, Мелисса, я... я вас умоляю, позвольте, прошу... Я весь содрогаюсь от этого голоса. Джек? - Ни за что. Скотт, я не разрешаю этому уроду даже приближаться к мальчику! - Я умоляю, Мел, можно хотя бы пока он спит? Я... ты не представляешь, как я сожалею, о том, что посмел сделать... - Джек, кажется, тебе сказали ясно. Да и по твоей пьяной харе сожаление не прослеживается, знаешь ли, - я и не думал, что шотландец может так холодно говорить с Ирландией. - Умоляю, Скотт, я тебе объясню... - Да что тут объяснять?! - Прошу, всего пару минут!.. Я слышу, как громко вздыхает шотландец. - Мел, я поговорю с ним наедине. В твоем доме, хорошо? - Ни за что! – в голосе женщины презрение переплетается с негодованием. - Я не позволю ему даже приблизиться к Артуру, обещаю. Ну же, ради меня. Миссис Хоуп, чуть помедля, фыркает. - Только ради тебя. У вас две минуты. Отсчет пошел. Голоса затихают, а затем хлопает дверь и слышатся шаги. Я крепче жмурю глаза, притворяясь спящим. Ирландия и Шотландия останавливаются посреди комнаты. Я слышу тихий голос Джека: - Скотт, прости меня... - Чего ты у меня-то прощения просишь? - Я.. я... не выполнил обещания. Я столько раз клялся, что перестану пить, но... Прошу, позволь мне все рассказать! - Внимательно слушаю. Я осторожно приоткрываю один глаз. Скотт и Джек стоят боком ко мне. Шотландия нахмурен, видно, что он очень зол на брата. А ирландец выглядит усталым. Усталым и несчастным. Я не вижу его лица и сужу лишь по сгорбленным плечам и открытой фляге в руках. Мне жаль Джека. - После того, как тропу в горах завалило, в деревню стало поступать меньше товара, все подорожало... Тогда я решил помочь с расчисткой. И вышло так, что утром я уходил на рыбалку, днем – на охоту, вечером – в деревенскую лавчонку, а ночью караулил капканы и расчищал вместе с деревенскими ту тропу. Вскоре я понял, что у меня больше нет сил. Я стал ходить к Мелиссе за специальным отваром, который придавал мне сил. И все было хорошо до того случая в церкви... После него все стали искать проклятого еретика, деревенские вели поиски день и ночь, захватив с собой меня... Тогда я и начал так много пить, поняв, что иначе просто не выдержу этого постоянного давления... Это ужасно – я не спал трое суток, слушая разговоры этих глупцов. Я чувствовал, как медленно умираю... - Бедный-несчастный. Мне порыдать над твоей судьбой? - Скотт, прекрати... Это не шутки. Знаешь, единственной путеводной звездой в этом сплошном мраке безнадежности для меня был ты. Ты помогал, вытаскивал меня из этого вороха проблем раз за разом, но... Но стоило тебе уехать всего на один день, и... Ирландец вздыхает и прикрывает глаза ладонями. - Мне не просто жаль. Ты не представляешь, с каким удовольствием я бы кинулся в омут вслед за Арти... - Так кинься, не держу, - пожимает плечами Шотландия. - И кинулся бы, но я ведь так и не попросил прощения, Скотт... Я чувствую себя такой тварью... Наверное, даже Мелисса не ненавидит меня так, как я ненавижу сам себя... Шотландец вновь вздыхает. Он наверняка сейчас в замешательстве. Я весь содрогаюсь. Часть меня отчаянно желает помочь Джеку, простить его, утешить... А вторая часть хочет оказаться от него подальше, не видеть эти руки, не слышать этот голос никогда, ни за что... _________________________________________ Простите за задержку, я задница ._. А еще сейчас 3:17 ночи, поэтому правьте мне орфографию, пунктуацию и стилистику полностью :D