Взлом с проникновением

Жаль, я не могу прятаться здесь весь день. С удовольствием бы просидела в ванне до того момента, как мама Лёши закроет дверь квартиры с обратной стороны. В панике умываюсь и смотрю на свое отражение в зеркале. Вид даже после прохладной воды немного потрепанный: губы красные и припухшие, под глазами синяки от почти бессонной ночи — не в таком виде стоит знакомиться с родителями… Свожу брови к переносице и пытаюсь понять, кто мы с капитаном друг для друга. Вроде девушкой он мне стать не предлагал, но после того, что было ночью, вряд ли мы разбежимся. — Прости, я не знал, что мама решит заехать, — Макаров, стукнув два раза, смело заходит в тесную комнатку, и я почти сажусь на стиральную машинку. — Все в порядке, я поеду к Алине на такси, — улыбаюсь, прикидывая, сколько денег придется отвалить, хотя можно позвонить Женькиному другу и попросить меня забрать. За мыслями не замечаю, как Лёша меняется в лице и угрожающе надвигается на меня, зажимая между своим телом и техникой. Горячие ладони контрастируют с холодным пластиком и запускают мурашки по коже. — Мы поедем вместе, — медленно стягивает с меня полотенце и усмехается, когда замечает, как округляются мои глаза. То есть вопрос его родственников волнует только меня? — Мама с сестрой сегодня устраивают набеги на торговые центры, а я в таком не участвую, — Макаров осторожно целует мои плечи, отправляя сознание далеко за пределы квартиры. — Лёш, прекрати, — шепчу, упираясь ладонями в его грудь. Я и так чувствую себя неловко, так еще и преследует чувство, что стены в ванной прозрачные и за нами неотрывно следят. — Расслабься, Ник, — улыбается тепло и наощупь тянется к крану, открывая воду, — ты слишком напряглась. — Я не была готова к знакомству с родителями так скоро, — хочется закрыться, но Макаров окончательно забирает полотенце и перекидывает его на свою шею, — мы ведь даже не встречаемся. — Ника! — зло шипит Лёша. — Отшлепать бы тебя сейчас за такие слова. — Себя отшлепай, — обиженно скрещиваю руки на груди и распрямляю плечи, — это, между прочим, ты не предложил. — Предложить я тебе могу только выйти за меня замуж, — кажется, Макарова ни капельки не смущают мои слова. А вот меня его — очень. И почему с этим человеком я всегда попадаю в неловкие ситуации? Его прямолинейность меня когда-нибудь убьет. — Так что подумай на досуге. А сейчас одеваться, пока я умываюсь, — он беззаботно отворачивается, а мне собирай себя от шока. Не понимаю ровным счетом ничего, поэтому машинально натягиваю майку и джинсы, стараясь не смотреть на Макарова. Предложение звучит слишком странно, а серьезность, с которой Лёша его произносит, и вовсе вводит меня в ступор. Я понимаю, что он не шутит, но отвечать сейчас не хочу — слишком боюсь нырять в омут с головой, так и захлебнуться можно, а мои руки слишком слабенькие, чтобы спасать утопающую. Он замечает мое хмурое настроение и, умывшись, обнимает, пока худо-бедно пытаюсь накраситься. — Ты мне мешаешь, — улыбаюсь и беру карандаш для губ, изо всех сил игнорируя бегущие по телу мурашки в тех местах, где Макаров прикасается ко мне. — Лёш, пусти, мы и так здесь неприлично долго, — толкаю его бедрами, но капитан слишком настырный (не зря все-таки до таких чинов дослужился). Протягивает руку и щипает меня через штаны. — Макаров! — рычу, откладывая карандаш. — Ладно, докрашусь потом. Пошли. — Я не тороплю, — кажется, он смущается, потому что поджимает губы и даже с высоты своего роста умудряется смотреть виновато. Прыскаю со смеху и осторожно глажу его плечо, такого Макарова, наверное, почти никогда не увидишь, но мне повезло. Может, и правда у него на меня далеко идущие планы? — Просто не хочу тебя отпускать. Сердце сжимается, запуская приятные искры по всему телу. Это не похоже на чертовых бабочек в животе, да и Лёша мне не в любви признается, но почему-то сейчас тихо, но уверенно произнесенные слова кажутся мне куда реалистичнее и надежнее десятков красивых и до невозможности романтичных обещаний. Именно они отзываются в душе, окутывают меня теплом, как будто я с мороза вошла в дом и попала в самые крепкие руки, из которых выбираться нет необходимости, да и не хочется. — Тогда держи крепче, — поднимаюсь на носочки и целую Лёшу в щеку. Кажется, теперь я окончательно поняла, что мы вместе. Его рука снова обхватывает мою талию и прижимает к горячему телу. — Пойдем? — спрашиваю, заметив, как темнеет взгляд Макарова. Еще немного, и мы точно никуда отсюда не уйдем, поэтому нужно спасать положение. — Конечно, — он пропускает меня первой, вынуждая наши тела вновь соприкоснуться в тесном проходе, но войдя в кухню, становится рядом и приобнимает. В изучающих взглядах двух женщин я замечаю неподдельное любопытство, а еще искреннюю радость. Кажется, первую проверку на оценку внешности я прошла успешно. — Мам, это Вероника, моя девушка. Ник, это моя мама — Елена Николаевна и сестра Даша. — Приятно познакомиться, — наверняка от них не скрывается моя нервная улыбка. Меня натурально так трясет, уверена, если бы Лёша не прижимал меня к себе, я бы уже валялась на полу, потому что ноги не держат совсем. — А нам-то как! — всплеснув руками, Елена Николаевна бросается ко мне с обниманиями. Целует в обе щеки и крепко стискивает в объятиях, поглаживая по спине. — Красавица какая, — теплая улыбка и скопившаяся в уголках глаз влага повергают меня в еще больший шок: я ожидала чего угодно, но не радушного приема. — И почему ты ничего нам не рассказывал? — Лёше достается укор, и он закатывает глаза. — Потому что мы не так давно встречаемся, ма, — отмахивается Макаров. — Давай лучше чай пить, а? — он по-хозяйски достает из шкафа чашки и бросает коробку чая на стол, отчего женщина начинает суетиться и ныряет в сумку, забитую едой. По всей видимости, привезла сыну домашнее. — Конечно-конечно, мы с Дарьей тут привезли столько всего. И пирожочки твои любимые, с ягодами. Кусаю губу, чтобы не засмеяться, и смотрю на Макарова, который даже и не думает смущаться, только подмигивает и одними губами произносит «Клубничка», отчего мои щеки заливаются румянцем. Забавно: про любителя ягод хотела пошутить я, в итоге робею сама. — Мам, сядь уже, — вмешивается Даша, до этого наблюдавшая за развернувшейся сценой. — И так все разобрала, с этим сами разберутся. — Ой, не ворчи, Дань, — отмахивается женщина, продолжая загружать стол контейнерами. Она здесь взвод собирается кормить? — Вероника, расскажите лучше о себе, чем занимаетесь: учитесь или работаете? Местная или нет? На несколько мгновений замираю, неготовая давать ответы, но потом быстро прихожу в себя и, вооружившись кружками, которые мне подал Лёша, иду к столу, прямо в руки любопытной женщины. Отвечаю на все вопросы, потому что местом работы она не ограничивается, расспрашивает о семье, учебе и том, где и как я живу. Приходится сознаться, что снимаю квартиру, а не довольствуюсь собственной жилплощадью, но, кажется, Елену Николаевну это волнует куда больше меня, потому что она сетует на высокую квартплату, намекая, что вдвоем жить гораздо выгоднее. Тут на помощь мне приходит Леша, сообщая, что мы сами разберемся в своих отношениях, а я, кажется, начинаю понимать, в кого он такой решительный. Хотя я еще папу не видела. Раз две женщины поехали сами выбирать ему подарок в другом городе, значит, точно человек серьезный, уважаемый и горячо любимый. Даша предпочитает молчать и почти все время торчит в телефоне, за что я готова выписать ей отдельную благодарность, потому что вопросов от любопытной младшей сестры точно бы не выдержала. Она кусает губы, часто тарабанит пальцами по руке и хмурится — хочется спросить, все ли у нее в порядке, но девушка вдруг резко встает и выходит из комнаты. — С ней все в порядке? — тихо спрашиваю, наклоняясь к Лёше. — Ай, не бери в голову! — машет рукой Елена Николаевна. — Она место на практику ищет, вот беспокоится, что не возьмут туда, куда хочет, даже в выходные покоя людям не дает, все спрашивает. — Ладно, — выдыхаю и допиваю чай под очередную историю о детстве Алёши. Оказывается, он с самого младенчества рос разбойником, а потом отец решил направить энергию в благое русло и отдал сына на службу. — Мам, нам пора, — удивительно, но первым из разговора выходит Макаров. Он смотрит на часы и тяжело выдыхает. — Вы еще тут побудете или вас подвезти. — Нет-нет-нет, езжайте, мы сами доберемся, — улыбается женщина, тут же поднимаясь. — Было приятно познакомиться с тобой, Ника, — она снова обнимает меня, так крепко, будто я всегда была их родственницей. — Будем ждать вас в гости через две недели — как раз на именины. И никаких оправданий! — опережает меня Елена Николаевна, понимая, что я собираюсь придумать нелепую причину, чтобы не идти. — Алексей, чтобы без Никули не приезжал, ясно? — Так точно, — улыбается он и смотрит неотрывно на меня. Попала так попала.