50 shades of grey

***

Феликс уже пожалел, что рассказал о недавней встрече с мистером Хваном Чанбину. — А что ему понадобилось в «Минтос»? Его голос так и пропитан любопытством, отчего Феликс чуть ли не в голос мычит от безысходности. Он стоит в подсобке, стараясь говорить как ни в чем не бывало. Только вот руки до сих пор трясёт немного, но этого же Чанбин не видит, а сейчас главное это держать в спокойствии голос. — Случайно оказался поблизости, — на выдохе произнёс парень, ковыряя ногтём пальца приклеенный ценник к коробке. — Уж больно много совпадений, Феликс. Не искал ли он тебя? — задумчиво говорит по ту сторону связи Чанбин. От этой мысли сердце ёкает, однако радость длится недолго. Как ни грустно, надо признать: Хван приезжал по делам. Кто он, а кто этот мистер Хван? Как небо и земля. — Он посетил экспериментальную ферму университета. Финансирует какие-то исследования, — бормочет Феликс. — Да, он выделил им грант в два миллиарда вон. Феликс открыл рот и так же закрыл. Ого! — Откуда ты знаешь? — Феликс, ты забываешь, с кем дружишь. Я журналист, я собирал о нём сведения. Это моя работа — знать такие вещи. — Ладно, великий журналист, успокойся. Так тебе нужны эти фотографии? — Разумеется. Вопрос в том, кто их будет делать и где? — Мы можем спросить его. Он сейчас здесь. — А ты можешь с ним связаться? — У меня есть номер его мобильного. Чанбин шумно вздыхает. — Самый богатый, недоступный, самый таинственный холостяк в Корее запросто дал тебе номер своего мобильного. — Ну да. — Феликс! Тут и думать не о чем, ты его зацепил! — произносит убеждённо Чанбин, и Феликс уверен, что сейчас это он говорит с гордым видом. — Чанбин, совсем сдурел? С его стороны это простая любезность, не более. Еще не договорив, Феликс понимает, что это неправда. Любезность совсем не в характере Хван Хёнджина. Это сразу ясно, да, он вежлив, но не более того. И маленький тихий голосок где-то в самом углу разума шепчет: возможно, Чанбин прав? От этой мысли у Феликса мурашки бегут по коже. Но ведь сказал же он: «Я рад, что Чанбин не смог приехать на интервью». Не зря же это было сказано? Есть надежда? Хотя бы крохотная… В тихом восторге Феликс обхватывает себя руками и начинает раскачиваться из стороны в сторону, лелея мысль о том, что и впрямь, хоть ненадолго, ему понравился. Чанбин же возвращает к реальности. — Но у нас нет фотографа. Сынмин как раз на эти выходные уехал домой. Вот же чёрт! Ха, вот он расстроится, когда узнает, что упустил шанс снять такую шишку! — Хм… Может, попросить Чонина? — Это мысль! Попроси его, он для тебя всё на свете сделает. Потом позвонишь Хвану и узнаешь, где ему удобнее, — восторженно произнёс Чанбин, Феликс поморщился от громкого голоса друга. — Думаю, ты должен сам ему позвонить. — Кому, Чонину? — в недоумении спросил по ту сторону телефона Чанбин. — Нет, Хвану. — Феликс, это у тебя с ним роман. — Роман? — голос взлетает на целую октаву. — Да я с ним едва знаком. — Ну, ты по крайней мере с ним разговаривал, — отвечает Чанбин с досадой. — И похоже, он хочет познакомиться с тобой поближе. Феликс, просто позвони ему, и всё, — в приказном тоне говорит он и вешает трубку. У него иногда прорезаются командирские замашки. Феликс хмурится, глядя на телефон, и показывает ему язык. Не успевает он отправить сообщение Чонину, как в подсобку заходит Джи, что-то напевая себе под нос. — Феликс, а у нас там полно посетителей, — желчно замечает он. — Прошу прощения, — Феликс поворачивается, чтобы идти работать. — А где ты познакомился с Хван Хёнджином? — нарочито небрежно спрашивает Джи. — Брал у него интервью для нашей студенческой газеты, когда Чанбин заболел. Феликс пожимает плечами, стараясь, чтобы его слова прозвучали естественно, но удаётся не лучше, чем Джи. — Сам Хван Хёнджин в «Минтос». Вот, дела! — он удивленно фыркает и трясет головой. — Ну, да ладно. Хочешь, сходим куда-нибудь сегодня вечером? Каждый раз, когда Джи приезжает домой, он приглашает Феликса куда-нибудь. Не то, чтобы Феликсу противно это, вовсе нет. Джи — хороший человек, но он не больше, чем знакомый. Поэтому Феликс всегда отказывает. Это уже стало традицией. Джи выглядит, как типичный парень с обложки корейского журнала, но он совсем не похож на литературного героя, как ни старайся представить его в этом качестве. А Хван? — спрашивает подсознание, как бы подняв бровь. Феликс быстренько его затыкает. — Разве вы не будете сегодня отмечать день рождения твоего брата? — Это завтра. — Как-нибудь в другой раз, Джи. У меня на следующей неделе выпускные экзамены, мне надо заниматься. — Феликс, когда-нибудь ты ответишь мне «да»! — он улыбается, а Феликс же спасается бегством в торговый зал.

***

— Феликс, я снимаю интерьеры, а не портреты, — стонет Чонин, повторяя это третий раз за последнию минуту. — Чонин~а, ну пожалуйста, — сжимая телефон, Феликс измеряет шагами гостиную квартиры и смотрит в окно на меркнущий вечерний свет. — Дай мне телефон. Чанбин выхватывает у Феликса мобильный. — Послушай, Ян Чонин, если ты хочешь, чтобы наша газета сделала репортаж с открытия твоей выставки, ты должен быть завтра на съемках, усёк? — Чанбин умеет добиваться своего. — Хорошо. Феликс тебе еще позвонит и скажет, когда и где. До завтра, — он захлопывает телефон. — С этим улажено. Осталось только договориться о времени и месте. Звони ему, — он протягивает мобильный обратно своему владельцу. — Звони прямо сейчас. Феликс бросает на него сердитый взгляд и лезет в карман своей толстовки за визиткой. Глубоко вздохнув, трясущимися пальцами набирает номер. Он отвечает на второй звонок. Его голос сдержан, спокоен и холоден. — Хван. — Э… мистер Хван? Это Ли Феликс, — Чанбин наблюдает за ним внимательно, следит за каждым словом и движением, а у самого Феликса снова начинают руки трястись. Он и голоса собственного не узнаёт. Следует короткая пауза. Это просто невыносимо. — Феликс. Рад вас слышать, — тон изменился. Похоже, он удивлен; в голосе слышно тепло… и даже ласка. Дыхание прерывается, а щёки начинают краснеть. Внезапно Феликс вспоминает, что Чанбин до сих пор смотрит на него, открыв рот, и убегает на кухню, чтобы скрыться от его проницательных глаз. — Я звоню по поводу фотосессии для статьи. — лёгкие судорожно втягивают воздух. — Завтра, если вас устроит. Когда вам удобно? — Я остановился в отеле ***. Ну, скажем, завтра утром в половине десятого? — Хорошо, мы приедем, — внутри себя Феликс кричит радостным ребёнком, который рад конфете. — Жду с нетерпением, Феликс, — в фантазии Феликса представляется опасный блеск в глазах Хвана. Как ему удаётся вложить в четыре коротких слова столько мучительного соблазна? Разум полностью отключается. Феликс не сразу понял, что разговор закончился, а когда Чанбин уже на кухне и смотрит на него с сосредоточенным выражением на лица, приходит осознание происходящего. — Дорогой мой Феликс. Он тебе нравится! Никогда раньше не видел, чтобы ты так на кого-то реагировал. Ты весь красный, словно десятку кругов пробежал на физкультуре. — Да ладно, Чанбин, я постоянно краснею. У меня такая привычка. Не делай далеко идущих выводов, — закатывает глаза Феликс и кладёт телефон на столешницу. — Просто в его присутствии я чувствую себя ужасно неловко, вот и всё. — «***», это меня успокаивает, — бормочет Чанбин. — Надо будет позвонить менеджеру и договориться о месте для съемки. — Я приготовлю рамён, а потом мне надо заниматься, — не в силах скрыть раздражения, Феликс открывает буфет, в поисках лапши.

***

Ночью Феликс спит плохо, всё время ворочаясь с боку на бок. Сны снятся туманные, то глаза, комбинезоны, длинные ноги, тонкие пальцы, то тёмные неизученные места, которые парень раньше и не видел. Два раза за ночь он просыпался оттого, что сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Феликс взбивает твёрдую подушку и пытается наконец улечься. Отель «***» уютно разместился в самом сердце Дэчона. Это величественное здание коричневого камня придавало невидимую изюминку этому городу, украшая его своей красотой. Чонин безмятежно зевает на переднем сидении рядом с Феликсом, который чуть ли не засыпал каждый метр за рулём. Чанбин же изволил поехать на своей машине, поскольку в машину Феликса они бы все не влезли, по его словам. Чанбин ухитрился договориться с «***», чтобы им бесплатно выделили комнату для съемки в обмен на упоминание в журнале. Когда он объясняет на ресепшен, что они приехали фотографировать известного предпринимателя Хван Хёнджина, им сразу же предоставляют номер люкс. Обычного размера люкс, поскольку самый большой номер, очевидно, занимает мистер Хван. Администратор показывает апартаменты — он очень молод и почему-то страшно волнуется. Скорее всего, на него произвёл сильное впечатление Чанбин и его властные манеры, потому что он послушен ему, как глина рукам скульптора. Комнаты элегантны, сдержаны и богато обставлены. Времени — девять. Выходит, в запасе еще полчаса. Чанбин разворачивается на полную мощность. — Чонин, думаю, надо снять его на фоне стены, ты согласен? — он не дожидается ответа. — Убери стулья давай. А ты, Феликс, позвони, пожалуйста, горничной, чтобы принесли напитки. И скажи Хвану, что мы уже здесь. Феликс удивлённо смотрит на друга, который в себя, видимо, стаканчиков десять кофе влил. Только девять утра, а он раскомандовался. Феликс закатывает глаза, но делает, что приказано. Через полчаса Хван Хёнджин входит в их номер. Белая рубашка с распахнутым воротом и серые фланелевые брюки, сидящие на бедрах. Непослушные волосы еще влажные после душа. Феликс смотрит на него, и во рту всё пересыхает. Он жутко сексуальный. За Хваном в номер заходит какой-то мужчина лет тридцати, в строгом темном костюме и галстуке, и молча становится в углу. Его карие глаза невозмутимо следят за всеми. — Рад вас видеть, Феликс, — Хван протягивает руку, а Феликс, находясь где-то не в этом измерении, жмёт в ответ машинально, быстро моргая. Прикасаясь к его руке, он чувствует, как по телу пробегает приятный ток. Наверное, неровное дыхание слышно всем вокруг. — Мистер Хван, это Со Чанбин, — бормочет Феликс, сделав жест рукой в сторону друга, который выходит вперед, глядя ему прямо в глаза. — Настойчивый мистер Со. Как вы себя чувствуете? — он приветливо улыбается. — Надеюсь, вам уже лучше? Феликс сказал, что на прошлой неделе вы болели? — Всё в порядке, спасибо, мистер Хван. — он, не моргнув глазом, пожимает его руку. —Спасибо, что нашли для нас время. — Не стоит благодарности, — отвечает он и вновь одаривает взглядом Феликса. А он, бедный, опять заливается краской. — Ян Чонин, наш фотограф, — говорит Феликс, улыбаясь. Чонин нежно улыбается ему в ответ. Когда он переводит взгляд на Хвана, его глаза становятся холодными. — Мистер Хван, — кивает он. — Мистер Ян, — выражение лица Хвана тоже меняется, когда он оценивает Чонина. — Где вы хотите меня сфотографировать? — голос звучит немного угрожающе. Но Чанбин не может уступить Чонину главную роль. — Мистер Хван, вы не могли бы сесть вот здесь? Осторожнее, не споткнитесь о провод. А потом мы сделаем несколько снимков стоя, — он указывает ему на кресло у стены. Чонин включает свет, на мгновение ослепляя Хвана, и бормочет извинения. Затем Феликс с Чанбином стоят и смотрят, как фотограф щёлкает камерой. Он делает несколько снимков с рук, прося Хвана повернуться туда, потом сюда, поднять ладонь, а потом снова опустить. Потом Чонин ставит камеру на штатив и делает еще несколько фотографий, а Хван всё это время, примерно двадцать минут, сидит и терпеливо позирует. Мечта Феликса сбылась — он может любоваться им с близкого расстояния. Дважды их глаза встречаются, и Феликс с трудом отрывается от его туманного взгляда. — Сидя достаточно, — снова вмешивается Чанбин. — Теперь стоя, если вы не против, мистер Хван. Он встает, и Чонин бросается убирать стул. Затем снова щелкает затвором камеры. — Думаю, достаточно, — провозглашает он через пять минут. — Замечательно, — говорит Чанбин. — Еще раз спасибо, мистер Хван. Он жмёт его руку, а за ним Чонин. — Буду ждать вашей статьи, мистер Со, — бормочет Хван и уже в дверях, повернувшись к Феликсу, произносит: — Вы меня не проводите, Феликс? — Конечно, — отвечает парень, совершенно обескураженный. Бросает тревожный взгляд на Чанбина, тот лишь пожимает плечами. Чонин у него за спиной мрачно хмурится. — Всего вам доброго, — произносит Хван, открывая дверь и пропуская Ли вперед. Вот те раз!.. В чем дело? Что ему нужно? Феликс замирает в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, и ждёт Хвана, который выходит из комнаты в сопровождении мистера Строгий Костюм. — Я позвоню тебе, Тиен, — бросает он Строгому Костюму. Тиен уходит по коридору, и Хван обращает свой прожигающий взгляд на Ли. О господи! Он что-нибудь сделал не так? — Не хотите выпить со мной кофе? Сердце стучит в горле. «Хван Хёнджин пригласил на свидание? — проносится в голове ярким табуном, но Феликс даёт себе мысленный подзатыльник, отгоняя эти фантазии. — Он спросил, не хочешь ли ты кофе. Наверное, ему кажется, что ты ещё не проснулся» — посмеивается над Феликсом подсознание. — Мне надо развезти всех по домам, — бормочет он извиняющимся тоном, скручивая руки. — Тиен, — кричит он, и Феликс подпрыгивает от неожиданности. Тиен, который уже успел отойти, снова идет к ним. — Они живут в университетском городке? — спрашивает Хван негромко. Феликс кивает, не в силах открыть рот и что-либо сказать. — Их отвезёт Тиен, мой шофёр. У нас тут большой внедорожник, туда влезет и снаряжение. — Да, мистер Хван? — спрашивает Тиен как ни в чём не бывало. — Не могли бы вы отвезти фотографа и мистера Со домой? — Конечно, сэр. — Ну вот. А теперь вы выпьете со мной кофе? — Хван улыбается, как будто заключил сделку. Феликс хмурится. Не то, чтобы он не хотел —парень не против выпить сейчас чего-нибудь бодрящего, — но вместе с Хваном… Это будет сложно. — Э-э… Мистер Хван, вообще-то… Послушайте, Тиену не обязательно их отвозить, — Феликс бросает быстрый взгляд на Хвана, который стоически сохраняет невозмутимое выражение лица. — Если вы подождёте, мы с Чанбином поменяемся машинами. Хван расплывается в сияющей, беспечной улыбке во весь рот и открывает перед Феликсом дверь номера. Ли обегает его, чтобы войти, и обнаруживает Чанбина оживлённо обсуждающего что-то с Чонином. — Ли, ты ему определенно нравишься, — говорит Чанбин без всякого вступления. Чонин неодобрительно смотрит на Феликса, который не понимает настроя друзей. — Но я ему не доверяю, — добавляет он. Феликс поднимает руку в надежде, что он его выслушает. — Чанбин, ты не мог бы поменяться со мной машинами и взять мою? — Зачем? — Хван Хёнджин пригласил меня выпить кофе. У Чанбина открывается рот. Какой чудесный момент: он лишился дара речи!.. Он хватает Феликса за локоть и тащит из гостиной в спальню. — Ли, с ним явно что-то не так. Хван выглядит потрясающе, я согласен, но он опасный тип. Особенно для таких, как ты. — Что значит таких, как я? — Ты понимаешь, не прикидывайся. Для наивных дурачков вроде тебя, — говорит он немного раздражённо. Феликс закатывает глаза к потолку, раздражённо при этом дыша. — Чанбин, мы просто выпьем кофе. На следующей неделе у меня экзамены, надо заниматься, поэтому я не буду сидеть с ним долго. Чанбин поджимает губы, словно обдумывая предложение. Наконец он достаёт из кармана ключи и отдаёт другу. Феликс взамен отдаёт ему свои. — Я буду ждать. Не задерживайся, а то мне придётся выслать спасательную команду. — Спасибо, — Феликс обнимает друга. Хёнджин ждёт, прислонившись к стене, похожий на манекенщика из глянцевого мужского журнала. — Всё, я готов пить кофе, — бормочет Феликс, только выйдя из номера. Хван ухмыляется. — Только после вас, Феликс. Он жестом показывает, чтобы парень проходил вперёд. Ли идёт по коридору на трясущихся ногах; голова кружится, сердце выбивает тревожный неровный ритм. Он идёт пить кофе с Хван Хёнджином… но Феликс ненавидит кофе. По широкому коридору они вместе идут к лифтам. Что он ему скажет? Мозг сковывает ужасное предчувствие. О чём они будут говорить? Какие у них могут быть общие темы для разговора? — А вы давно знаете Со Чанбина? О, лёгкий вопрос для начала. — С первого курса. Он мой близкий друг. — Хм, — произносит Хван неопределенно. Что у него на уме? Он нажимает кнопку вызова лифта, и почти сразу же раздается звонок. Двери открываются, и они видят парочку, застывшую в страстном объятии. От неожиданности они отскакивают друг от друга и виновато отводят глаза. Феликс с Хёнджином заходят в лифт. Ли старается сохранить невозмутимое выражение лица, поэтому смотрит в пол и чувствует, как щёки наливаются румянцем. Косится на Хвана из-под ресниц: вроде бы он улыбается самыми уголками губ, но трудно сказать наверняка. Парень с девушкой тоже не говорят ни слова, и в неловком молчании они доезжают до первого этажа. В лифте нет даже музыки, чтобы разрядить обстановку. Двери открываются, и, к удивлению Феликса, Хван берёт его за руку, сжав её своими длинными прохладными пальцами. Ли чувствует, как по телу пробегает разряд тока, и без того быстрое биение сердца ещё сильнее ускоряется. Он выводит Феликса из лифта, и они слышат сдавленные смешки парочки, вышедшей вслед за ними. Хван ухмыляется. — Что это такое с лифтами? — бормочет он. Они проходят через просторный, оживлённый холл к выходу, но Хван не идёт через вращающуюся дверь. На улице тёплый воскресный майский день. Светит солнце, и почти нет машин. Хван поворачивает направо и шагает по направлению к перекрестку, где они останавливаюся и ждут, когда загорится зелёный. Он так и не отпустил руку Феликса. Ли идёт по улице, и Хван Хёнджин держит его за руку. Никто ещё не держал его за руку. По всему телу бегут мурашки, голова кружится. Феликс старается стереть с лица дурацкую ухмылку от уха до уха. Появляется зелёный человечек, и они переходят на другую сторону. Так они идут четыре квартала и наконец достигают «Дэчон-кофе-хаус», где Хван отпускает руку Феликса, чтобы распахнуть дверь. Ли заходит внутрь. — Выбирайте пока столик, я схожу за кофе. Вам что принести? — спрашивает Хван Хёнджин как всегда вежливо. — Я буду чай… зелёный, пакетик сразу вынуть. Хван поднимает брови. — А кофе? — Я его не люблю. Он улыбается. — Хорошо, чай, пакетик сразу вынуть. Сладкий? На мгновение Феликс ошарашенно замолкает, сочтя это ласковым обращением. Но подсознание, поджав губы, возвращает его к реальности. Идиот, он спрашивает, сахар класть или нет? — Нет, без сахара, — Ли смотрит вниз на свои сведённые пальцы. — А есть что-нибудь будете? — Нет, спасибо, ничего, — Феликс качает головой для убедительности, и он идёт к прилавку. Пока Хван стоит в очереди, Феликс исподтишка наблюдает за ним сквозь опущенные ресницы. Он может смотреть на него целыми днями. Он высок и строен, а как эти брюки обхватывают бедра… О, господи! Несколько раз он проводит длинными, изящными пальцами по уже высохшим, но по-прежнему непослушным волосам. Хм… Ли бы сам с удовольствием провёл по ним рукой. Эта мысль застаёт его врасплох, и щёки вновь наливаются румянцем. Ли кусает губу и смотрит вниз, на руки. — Хотите, я угадаю, о чём вы думаете? — Хван стоит рядом со столиком и смотрит прямо на парня. Феликс отрицательно качает головой. Хван ставит поднос на небольшой, круглый столик, фанерованный берёзой. Он протягивает Ли чашку с блюдцем, маленький чайник и тарелочку, на которой лежит одинокий пакетик чая. Сам он пьет кофе с чудесным изображением листочка на молочной пенке. "Интересно, как это делается?" — раздумывает Феликс от нечего делать. Он взял себе черничный маффин. Отставив поднос в сторону, Хван садится напротив Феликса и скрещивает длинные ноги. Движения его легки и свободны, он полностью владеет своим телом. Ли даже ему завидует. Особенно если учесть, что он неуклюжий, с плохой координацией движений. Ему трудно добраться из пункта А в пункт Б и не упасть по дороге. — Так о чём же вы думаете? — настаивает он. — Это мой любимый чай, — голос звучит тихо и глухо. Феликс не может поверить, что сидит напротив Хван Хёнджина в кофейне в Дэчоне. Он хмурится — чувствует, что Ли что-то недоговаривает. Парень окунает пакетик в чашку и почти сразу вынимает его чайной ложечкой и кладёт на тарелку. Хван вопросительно смотрит на Феликса, склонив голову набок. — Я люблю слабый чай без молока, — бормочет Ли, как бы оправдываясь. — Понимаю. Он ваш парень? Ну и ну… С чего бы это? — Кто? — Фотограф. Ян Чонин. От удивления Феликс нервно смеется. — Нет, Чонин мой старый друг и больше ничего. Почему вы решили, что он мой парень? — По тому, как он улыбался вам, а вы — ему, — Хван глядит прямо в глаза. Феликс чувствует себя ужасно неловко и пытается отвести взгляд, но вместо этого смотрит на него как зачарованный. — Он почти что член семьи, — шепчет Ли. Хван слегка кивает, по-видимому, удовлетворенный ответом. Его длинные пальцы ловко снимают бумагу от маффина. — Не хотите кусочек? — спрашивает он и снова чуть заметно улыбается. — Нет, спасибо, — Феликс хмурится и опять переводит взгляд на свои руки. — А тот, которого я видел вчера в магазине? — Джи мне просто друг. Я вам вчера сказал. "Разговор получается какой-то дурацкий." — Почему вы спрашиваете? — Похоже, вы нервничаете. «Черт, почему я должен с ним это обсуждать? Я нервничаю только в вашем обществе, мистер Хван», — мысленно парирует Феликс. — Я вас боюсь, — Феликс мысленно похлопывает себя по спине за откровенность и снова смотрит на свои руки. — Вы должны меня бояться, — кивает он. — Мне нравится ваша прямота. Пожалуйста, не опускайте глаза, я хочу видеть ваше лицо. Ох. Феликс смотрит на него, и Хван ободряюще, хотя и криво улыбается. — Мне кажется, я начинаю догадываться, о чём вы думаете. Вы одна сплошная тайна, Феликс. Кто он? Сплошная тайна? — Во мне нет ничего таинственного. — По-моему, вы очень хорошо владеете собой. Неужели? Потрясающе… Как у него так получилось? Удивительно. Он владеет собой? Ни разу. — Ну, если не считать того, что вы часто краснеете. Хотел бы я знать, почему, — Хван закидывает в рот маленький кусочек маффина и медленно жуёт, не сводя взгляда с Ли. И, словно по сигналу, Феликс краснеет. Чёрт! — Вы всегда так бесцеремонны? — Я не думал, что это так называется. Я вас обидел? — он, по-видимому, удивлён. — Нет, — честно отвечает Феликс. — Хорошо. — Но вы очень властный человек, — наносит ответный удар Ли. Хёнджин поднимает брови и вроде бы немного краснеет. — Я привык, чтобы мне подчинялись, Феликс, — произносит он. — Во всём. — Не сомневаюсь. Почему вы не предложили мне обращаться к вам по имени? — Феликс сам удивляется своему нахальству. Почему разговор стал таким серьёзным? Он никак этого не ждал. С чего вдруг он так на него накинулся? Похоже, он старается держать его на расстоянии. — По имени меня зовут только члены семьи и самые близкие друзья. Мне так нравится. Ого. И всё же он не сказал: «Зовите меня Хёнджин». И он действительно диктатор, этим все объясняется. В глубине души Феликс начинает думать, что лучше бы Чанбин сам взял у него интервью. Сошлись бы два диктатора. Ли отпивает глоток чая, и Хван кладет в рот еще кусочек маффина. — Вы единственный ребенок? Ну вот, опять меняет тему. — Да. — Расскажите мне о своих родителях. Нашёл о чём спрашивать. Это ужасно скучно. — Моя мать живет в Австралии со своим новым мужем. — А отец? — Отец умер, когда я был совсем ребёнком. — Извините. — Я его совсем не помню. — А потом ваша мать вышла замуж во второй раз? Феликс фыркает. — Можно сказать и так. Хван хмурится. — Вы не любите рассказывать о себе? — говорит он сухо, потирая подбородок как бы в глубокой задумчивости. — Вы тоже. — Вы уже брали у меня интервью и, помнится, задавали довольно интимные вопросы, — он ухмыляется. Ну конечно. Вопрос насчет «гея». Феликс готов провалиться сквозь землю. В будущем придётся пройти курс интенсивной психотерапии, чтобы не испытывать мучительного стыда при воспоминании об этом моменте. Ли начинает что-то бормотать про свою мать только для того, чтобы избавиться от неприятных мыслей. — Мама у меня чудесная. Она неизлечимый романтик. Нынешний брак у неё четвертый. Хёнджин удивлённо поднимает брови. — Я по ней скучаю, — продолжает Феликс. — Сейчас у неё есть Чон. Надеюсь, он присмотрит за ней и загладит последствия её легкомысленных начинаний, когда они потерпят крах. — При мысли о маме парень улыбается. Он с ней давно не виделся. Хёнджин внимательно глядит на Феликса, изредка отхлёбывая кофе. Ему лучше не смотреть на его рот. Эти губы волнуют. — А с отчимом у вас хорошие отношения? — Конечно, я с ним вырос. Он для меня единственный отец. — И что он за человек? — Чон?.. Молчун. — И всё? — удивленно спрашивает собеседник. Феликс пожимает плечами. А что он хотел? Историю его жизни? — Молчун, как и его пасынок, — подначивает Хван. — Он любит футбол — особенно европейский, — боулинг и рыбалку. А ещё он делает мебель. Бывший военный. — Феликс вздыхает. — Вы живёте с ним? — Да. Моя мама встретила мужа номер три, когда мне было пятнадцать. Я остался с ним. Хван хмурится, как будто пытается понять. — Муж номер три жил в Сеуле. Мой дом в Дэчоне. А кроме того… моя мама только что вышла замуж, — Феликс замолкает. Мама никогда не говорит о муже номер три. Зачем Хван завёл этот разговор? Его это не касается. Ли тоже может так себя вести. — Расскажите мне о своих родителях, — просит Феликс. Он пожимает плечами. — Мой отец — адвокат, а мама — детский врач. Они живут в Пекине. А-а… у него богатые родители. Феликс представил себе успешную пару, которая усыновляет троих детей, и один из них вырастает красавцем, который запросто покоряет вершины мирового бизнеса. Как ему это удалось? Родители должны им гордиться. — А что делают ваши брат с сестрой? — Бан Чан занимается строительством, а сестрёнка сейчас в Париже, изучает кулинарию под руководством какого-то знаменитого французского шефа, — его глаза туманятся от раздражения. Он явно не хочет говорить о себе или своей семье. — Я слышал, что Париж — чудесный город, — бормочет Ли. Интересно, почему он избегает разговоров о своей семье? Потому что его усыновили? — Да, очень красивый. Вы там были? — спрашивает он, сразу же успокаиваясь. — Я никогда не был за границей, — вот они и вернулись к банальностям. Что он скрывает? — А хотели бы поехать? — В Париж? — изумляется Ли. Ещё бы! Кто бы отказался! — Конечно, хотел бы, — честно признаётся парень. — Но мне больше хочется в Англию. Хван склоняет голову набок и проводит указательным пальцем по верхней губе. О боже. — Почему? Феликс быстро моргает. — Это родина Шекспира, Остен, сестёр Бронте, Томаса Гарди. Я бы хотел посмотреть на те места, где были написаны эти чудесные книги. Разговоры о литературе напоминают Феликсу, что надо заниматься. Он смотрит на часы. — Мне пора. Я должен готовиться. — К экзаменам? — Да, уже скоро — во вторник. — А где машина мистера Со? — На парковке у отеля. — Я вас провожу. — Спасибо за чай, мистер Хван. Он улыбается своей странной, таинственной улыбкой. — Не за что, Феликс. Мне было очень приятно. Идёмте, — командует он и протягивает руку Феликсу. Он берёт её, сбитый с толку, и выходит следом за Хёнджином на улицу. Они бредут обратно к отелю и по взаимному согласию не произносят ни слова. Внешне Хван спокоен и собран. Ли отчаянно пытается оценить, как прошло их утреннее «свидание?» за чашкой кофе. У него такое чувство, словно он побывал на собеседовании, только непонятно, на какую должность. — Вы всегда носите джинсы? — ни с того ни с сего спрашивает Грей. — Почти. Он кивает. Они снова на перекрестке со светофором. Феликс лихорадочно прокручиваю в мозгу события сегодняшнего утра. Какой странный вопрос… Сейчас они расстанутся. Вот и всё. А был ли у него вообще шанс? С чего бы такая уверенность? По виду Хвана можно лишь уверенно говорить, что он вылитый натурал. А если и был шанс, он его упустил. Возможно, у него кто-то есть. — А у вас есть девушка? — выпаливает Феликс. О господи, неужели он произнёс это вслух? Его губы кривятся в полуулыбке. — Нет, Феликс, девушки у меня нет и быть не может, — говорит он негромко. Ого… Что он хочет этим сказать? Он не гей? Или все-таки гей? Может, он сказал неправду на интервью?.. В первый момент Феликс ждёт продолжения, однако Хван молчит. Всё, надо идти. Ли нужно всё обдумать. Он должен от него уйти. Феликс делает шаг вперёд, спотыкается и чуть не падает головой вперёд на дорогу. — Чёрт, Феликс! — Хван так сильно дёргает Феликса за руку, что он падает назад ровно за секунду до того, как мимо проносится велосипедист, движущийся против потока машин на улице с односторонним движением. Всё происходит в одно мгновение — Ли падает, и вот он уже в объятиях Хвана, и он прижимает его к груди. Феликс вдыхает его чистый, живой аромат. От него пахнет свежевыстиранной льняной рубашкой и дорогим гелем для душа. О боже… Голова идёт кругом. Парень глубоко вздыхает. — Не ушибся? — шепчет Хван. Он прижимает Феликса к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользят по лицу парня, мягко ощупывая. Он касается большим пальцем верхней губы, и Феликс чувствует, что у него остановилось дыхание. Хван смотрит прямо в глаза, и Феликс выдерживает его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов Ли перестаёт замечать что-либо, кроме его прекрасного рта. «Боже мой! В двадцать один год я в первый раз по-настоящему захотел, чтобы меня поцеловали. Я хочу чувствовать его губы на своих губах.»