50 shades of grey

***

Сердце колотится. Лифт приезжает на первый этаж, и Феликс выскакивает из него сразу же, как только раскрываются двери, спотыкается на ходу, но, к счастью, удерживается на ногах. Не хватало еще растянуться прямо здесь — на безупречно чистом каменном полу. Он пулей вылетает из широких стеклянных дверей и окунается в бодрящий сырой воздух Сеула. Подняв лицо, ловит холодные капли освежающего дождя и старается дышать глубоко, чтобы вернуть утраченное душевное равновесие. Ни один мужчина не производил на него такого впечатления, как Хван Хёнджин. Что в нем особенного? Внешность? Обаяние? Богатство? Власть? Всё равно не понятно, что на парня нашло. Хорошо, хоть все позади. Феликс вздыхает с облегчением, прислонившись к стальной колонне, изо всех сил старается собраться с мыслями. Трясёт головой. Господи, да что же это такое! Наконец сердце успокаивается, и Феликс снова может нормально дышать. Теперь можно идти к машине. Выехав из города, снова и снова прокручивает в памяти интервью. Вот ведь неуклюжий дурак! — Похоже, я всё напридумывал, а теперь переживаю. Допустим, он очень красивый, спокойный, властный, уверенный в себе, — перечислял парень вслух. — И в то же время — холодный, высокомерный и деспотичный, несмотря на безупречные манеры. Однако можно посмотреть и с другой стороны. Невольный холодок бежит по спине. Да, высокомерный, но у него для этого есть все основания — такой молодой, а уже очень многого добился. Он не любит дураков, а кто их любит? Феликс снова злится на Чанбина — ничего не сказал ему о его биографии. По пути ему не даёт покоя вопрос: что заставляет человека стремиться к успеху? Некоторые ответы Хвана похожи на головоломку — как будто в них есть какой-то скрытый смысл. А уж вопросы! Как можно спрашивать про усыновление? И не гей ли он? Феликс содрогается. — Неужели я произнёс это вслух? Ох, ну ничего себе! Теперь буду мучиться неловкостью… Черт бы побрал тебя, Чанбин! Феликс смотрит на спидометр: скорость меньше, чем обычно. И он знает, это из-за двух проницательных глаз и строгого голоса, приказывающего ехать аккуратно. Феликс встряхивает головой и понимает, что Хван ведет себя так, словно он в два раза старше своих лет. — Забудь о нем, Феликс, — одергивает себя юноша. — Интересное вышло приключение, но не стоит на нем зацикливаться. Все уже закончилось. Я никогда его больше не увижу. От этой мысли настроение сразу же улучшается. Феликс включает MP3-плеер, делает звук погромче, откидывается на спинку сиденья и под пульсирующий грохот выжимает педаль газа. На подъезде он замечает, что едет быстро — так, как хочется ему. Подъезжая к дверям, Феликс понимает, что Чанбин от него не отстанет, пока не получит подробный отчет. Ладно, у него есть запись. — Надеюсь, мне не придется распространяться ни о чем, кроме самого интервью, — пробубнил под нос Феликс. — Феликс! Ты вернулся! — Чанбин сидит в гостиной, обложенный книгами. Он явно готовился к экзаменам, хотя на нём по-прежнему пижама с симпатичными маленькими кроликами. Чанбин надевает ее, только когда ему плохо: во время болезни или в периоды дурного настроения. Он вскакивает навстречу Феликсу и крепко обнимает. — Я уже начал волноваться. Думал, ты вернёшься раньше. — Если учесть, что интервью затянулось, я еще довольно быстро. — Феликс, спасибо огромное! Я у тебя в долгу по гроб жизни. Расскажи, как все прошло? Как он тебе? Ну вот! Пошли расспросы! — Хорошо, что все закончилось и мне больше не надо с ним встречаться. Если честно, я его побаиваюсь, — Феликс пожимает плечами. — Он очень настойчивый, даже наглый. К тому же совсем молодой. Чанбин смотрит на друга невинным взглядом. Феликс хмурится. — Не делай вид, что ты не знал! Почему ты не дал мне его биографию? Он выставил меня идиотом: я абсолютно ничего не знал о человеке, у которого беру интервью. Чанбин зажимает себе рот ладонью. — О черт! Феликс, прости, я не подумал. Феликс злится. — Хван держится вежливо, строго и немного официально — как будто он сильно старше своих лет. Ни за что не скажешь, что ему меньше тридцати. А вообще, сколько ему лет? — Двадцать семь. Черт, Феликс, извини. Я должен был тебе про него рассказать, но я просто впал в панику. Давай диктофон, я расшифрую запись. — Выглядишь уже лучше. Ты ел суп? — спрашивает Феликс, чтобы сменить тему. — Да, очень вкусно, как всегда. Сразу полегчало, — он благодарно улыбается. Феликс смотрит на часы. — Мне надо бежать. Я еще успеваю в «Минтос». — Феликс, ты же устал. — Ерунда. Пока.

***

Феликс работает в «Минтосе» с тех пор, как поступил в университет. Это самый большой в их городе несетевой магазин, торгующий инструментами и строительными материалами. За это время Феликс стал немного разбираться в том, что там продают, но на самом деле мастерить он совершенно не умеет. В их семье всякими ремонтными делами занимается папа. Вот посидеть с книжечкой в кресле у камина — это по части Феликса. Он рад, что успел на свою смену. — Смогу сосредоточиться на чем-то помимо Хван Хёнджина. В магазине много посетителей: начинается летний сезон, и все взялись за ремонт. Миссис Мин очень обрадовалась приходу юноши. — Феликс! Я уж думала, ты сегодня не придешь! — Я освободился пораньше. Так что могу поработать пару часов. — Вот и замечательно. Она посылает Феликса на склад пополнить запасы, и вскоре он с головой уходит в работу.

***

Вернувшись домой, Феликс застаёт Чанбина сидящим в наушниках за ноутбуком. Нос у него по-прежнему красный, но он с сумасшедшей скоростью стучит по клавишам. Сил совсем не осталось: долгая дорога, изнурительное интервью и тяжелая смена в «Минтосе» вымотали окончательно. Феликс валится на кушетку, размышляя о недописанном сочинении и о том, как наверстать время, потраченное на… него. — Отличный материал, Феликс. Ты просто молодчина. Но я не понимаю, почему ты отказался, когда он предложил показать тебе свои владения. Он явно не хотел тебя отпускать. Чанбин кидает на друга короткий вопросительный взгляд. Феликс краснеет, и сердце начинает отчаянно биться. Вовсе он не из-за этого. Просто ему хотелось показать, что он здесь господин и повелитель. Феликс чувствует, что кусает губу — надеется, Чанбин не заметил. Похоже, он полностью поглощён расшифровкой. — Теперь понятно, что ты имел в виду под «официальным тоном». А ты что-нибудь записывал? — Нет, не записывал. — Ну и ладно. Тут хватит на статью. Эх, жалко, что у нас нет фотографа. Красивый сукин сын, правда? Феликс краснеет. — Да, ничего, — отвечает он как можно более безразличным тоном. Кажется, у него получается. — Да ладно, перестань, Феликс, неужели он не произвел на тебя впечатления? — Чанбин поднимает идеальную бровь. Чтоб тебе!.. Феликс пускает в ход лесть — это всегда хорошо работает. — Ты бы из него выжал гораздо больше. — Сильно сомневаюсь. Он практически предложил тебе работу! С учетом того, что интервью на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справился просто на отлично. Он задумчиво смотрит на Феликса, и тот спешно отступает на кухню. — Так что ты о нем думаешь? Вот пристал! Как будто больше поговорить не о чем. — Он необычайно целеустремленный, собранный, высокомерный — даже страшно становится, но притом очень харизматичный. В нем есть свое очарование, тут не поспоришь, — честно отвечает Феликс, надеясь, что тема закрыта. — Ты очарован мужчиной? Это что-то новенькое, — фыркает Чанбин. Феликс начинает резать сэндвичи, чтобы он не видел его лица. — Зачем ты спрашивал, не гей ли он? Кстати, был самый глупый вопрос из всех. Я просто обмер, да и он явно не обрадовался. Феликс морщится от одного воспоминания. — В светской хронике нет ни слова о его подружках. — Ужасно неловко получилось. Да и все интервью… Хорошо, что я больше никогда его не увижу. — Да ладно, я тебе не верю. Судя по всему, ты ему приглянулся. «Я ему приглянулся? Глупости какие!» — Хочешь сэндвич? — Да, спасибо. К большому облегчение Феликса, они больше не возвращались к разговору о Хван Хёнджине. После ужина Феликс садится за обеденный стол рядом с Чанбином и, пока он работает над статьей, пишет сочинение. Когда Феликс заканчивает, на часах уже полночь, Чанбин давно ушёл спать. Феликс бредёт к себе в комнату, усталый, но довольный, что так много сделал за понедельник. Свернувшись калачиком на белой железной кровати, закутавшись в мамино лоскутное одеяло, он закрывает глаза и моментально засыпает. Ему снятся темные холлы, холодные белые полы и тёмные глаза.

***

Оставшаяся неделя полностью посвящена зубрёжке и работе. Чанбин тоже занят: ему надо сделать последний номер студенческого журнала и, конечно, готовиться к экзаменам. К среде он уже почти поправился, и Феликсу больше не надо любоваться кроликами на его фланелевой пижамке. Парень звонит маме узнать, как у нее дела и, чтобы она пожелала ему удачи на выпускных экзаменах. Она рассказывает ему о своей новой затее — производстве свечей. У мамы Феликса постоянно возникают новые бизнес-идеи. На самом деле ей скучно и хочется чем-то себя занять, но она не может подолгу думать о чем-нибудь одном. На следующей неделе опять будет что-то новое. Феликса это беспокоит. Хочется верить, что она не заложила дом, чтобы найти деньги на предприятие. — А как твои дела, Феликс? Всего лишь мгновение он молчит, и она сразу настораживается. — Все в порядке, мам. — Феликс? У тебя кто-то появился? Ну ничего себе! Как она догадалась? В ее голосе явно чувствуется волнение. — Нет, мам, никого. Я тебе первый скажу, если появится. — Феликс, тебе надо почаще бывать на людях. Я за тебя беспокоюсь. — Мам, со мной все в порядке. А как там твой новый муж? Отвлечение — самая выгодная тактика, это давно известно. Ближе к вечеру Феликс звонит отчиму, маминому мужу номер два, человеку, которого считает своим отцом и чью фамилию носит. Они разговаривают недолго. На самом деле это даже не разговор: он кряхтит в ответ на расспросы Феликса. Мужчина не очень-то разговорчив. Но он все еще жив, все еще смотрит по телевизору футбол, ходит в боулинг и на рыбалку, а в остальное время занимается изготовлением мебели. Это благодаря ему Феликс может отличить шпатель от ножовки. В пятницу он с Чанбином обсуждают, куда бы им отправиться сегодня вечером — хотят отдохнуть от занятий, работы и студенческой газеты, — когда раздается звонок в дверь. На пороге стоит старый приятель Чонин с бутылкой шампанского в руках. — Чонин! Как я рад тебя видеть! — Феликс на мгновение обнимает его. — Заходи! Чонин — первый человек, с которым Феликс познакомился, когда только приехал в университет и чувствовал себя одиноким и потерянным. Они сразу распознали друг в друге родственные души. Чонин изучает инженерное дело. В своей семье он первый, кто поступил в колледж. Чонин очень способный парень, но его настоящая страсть — фотография. Он умеет видеть хорошие кадры. — У меня для тебя новость, — он усмехается, глаза лучатся. — Ты хочешь сказать, что тебя еще не вышибли из университета? — поддразнивает Феликс, и он притворно хмурится. — В следующем месяце в галерее пройдет выставка моих фотографий. — Потрясающе! Поздравляю! — на радостях Феликс снова его обнимает. Чанбин тоже сияет. — Так держать, Чонин! Я обязательно напишу об этом в газете. Ах, как же я люблю в самую последнюю минуту, в пятницу вечером, вносить редакторскую правку! — смеется он. — Это надо отпраздновать. Я приглашаю тебя на открытие, — Чонин пристально смотрит на Феликса. Он краснеет. — Вас обоих, конечно, — добавляет он, смущенно оглядываясь на Чанбина. Они с Чонином хорошие друзья, хотя Феликс догадывается, что ему хотелось бы большего. Он милый и остроумный, но для Феликса он как брат. Чанбин часто смеется над ним, говоря, что у него просто отсутствует ген, отвечающий за потребность в ком-то, а на самом деле ему просто не встретился такой человек, который… ну, который бы ему понравился. Хотя где-то в глубине души он мечтает о дрожащих коленях, сердце, выпрыгивающем из груди, головокружении и бессонных ночах. Иногда он думает: может, с ним что-то не так? Может, он слишком много времени проводил в обществе романтических персонажей и теперь у него завышенные ожидания? Увы, никто и никогда не вызывал у него подобных чувств. «До недавнего времени», — шепчет едва слышный назойливый голос из подсознания. НЕТ! Феликс старается подавить воспоминания. «Не буду, не буду о нем думать! И еще это ужасное интервью! Вы гей, мистер Хван?» — Феликс кривится от воспоминания. Да, после той встречи он снится ему чуть ли не каждую ночь… Впрочем, так он просто старается избавиться от назойливых мыслей, верно? Феликс смотрит, как Чонин открывает бутылку шампанского. Он высок ростом, футболка и джинсы облегают плечи, темные волосы и жгучие глаза. Да, Чонин классный парень, но Феликс думает, он давно уже понял, что они с ним просто друзья. Пробка вылетает с громким хлопком, Чонин смотрит на Феликса и улыбается.

***

Суббота в магазине — просто кошмар. Осаждают толпы умельцев, желающих подремонтировать свои дома. Ближе к обеденному перерыву наступает затишье, и, пока Феликс сидит за прилавком рядом с кассой, медленно поедая бейгл, миссис Мин просит его проверить заказы. Надо сверить каталожные номера товаров, которые им нужны, и тех, которые заказали; по мере того как юноша проверяет их соответствие, взгляд Феликса скользит от бланка заказа к экрану компьютера и обратно. Потом Феликс почему-то поднимает голову… и видит тёмные самоуверенные глаза Хван Хёнджина, который стоит по ту сторону прилавка и пристально его рассматривает. Сердце замирает. — Мистер Ли, какой приятный сюрприз, — он и не думает отводить взгляд. «Вот черт! Как он здесь оказался, да еще в таком походном виде: взъерошенные волосы, свитер крупной вязки, джинсы и туристические ботинки?» — Челюсть у Феликса отваливается, и в голове не остается ни одной мысли. — Мистер Хван, — шепчет парень, потому что на большее не способен. На его губах мелькает тень улыбки, а глаза сияют от смеха, как будто он наслаждается какой-то, одному ему понятной шуткой. — Я тут случайно оказался поблизости и решил сделать кое-какие покупки. Рад снова видеть вас, мистер Ли. Его голос теплый и низкий, как растопленный черный шоколад… или что-то в этом роде. Феликс встряхивает головой, чтобы собраться с мыслями. Сердце выстукивает бешеный ритм, от пристального взгляда карих глаз он почему-то краснеет как маков цвет. В его присутствии у юноши сразу отнимается язык. Феликсу казалось, что он просто симпатичный. Но это не так. Хван Хёнджин просто потрясающе, умопомрачительно красив. И он стоит здесь, в магазине строительных товаров «Минтос». Ну и дела. Наконец к Феликсу возвращается способность думать. — Феликс, меня зовут Феликс, — бормочет он. — Что вам показать, мистер Хван? Он снова улыбается так, словно ему известен какой-то большой секрет. Глубоко вздохнув, Феликс напускает на себя вид прожженного профессионала — «я-уже-сто-лет-работаю-в-этом-магазине». — Для начала покажите мне кабельные стяжки, — произносит он. Взгляд карих глаз невозмутим, но задумчив. Кабельные стяжки? — У нас есть стяжки различной длины. Показать вам? — отвечает Феликс тихим прерывающимся голосом и приказываю себе: «Соберись, идиот». Красивые брови мистера Хвана немного хмурятся. — Да, пожалуйста, мистер Ли, — отвечает он. Феликс выходит из-за прилавка и старается держаться как ни в чем не бывало, но на самом деле сейчас у него в голове только одна мысль: лишь бы не упасть. Ноги внезапно превратились в желе. Как хорошо, что он сегодня надел свои лучшие джинсы. — Это в электротоварах, в восьмом ряду, — голос звучит чуть радостней, чем следует. Феликс смотрит на него и сразу же об этом жалеет. Черт, какой же он красивый. — Только после вас, — произносит Хван, сделав пригласительный жест рукою с безупречным маникюром. Феликсу трудно дышать: сердце бьется у самого горла и вот-вот выскочит изо рта. Он идёт по проходу в секцию электрооборудования. Как он оказался так далеко от Сеула? И что ему надо в «Минтос»? Крошечный, незагруженный уголок сознания — вероятно, расположенный в основании продолговатого мозга — подсказывает: «Он здесь из-за тебя». Нет, ерунда, не может такого быть! Зачем Феликс мог понадобиться этому красивому, богатому человеку с изысканными манерами? Мысль кажется юноше нелепой, и он выкидывает ее из головы. — Вы приехали в сюда по делам? — спрашивает Феликс, и его голос срывается на визг, как будто ему прищемило дверью палец. «Черт! Феликс! Постарайся успокоиться!» — внушает себе. — Заехал на экспериментальную ферму университета, расположенную недалеко отсюда. Я финансирую кое-какие исследования в области севооборота и почвоведения, — ответил он равнодушно. Видишь? А вовсе не для того, чтобы найти тебя, смеется над Феликсом его подсознание, громко, гордо и недовольно. Он выкидывает из головы дурацкие непрошеные мысли. — Это часть вашего всемирного продовольственного плана? — Что-то вроде того, — признается Хван, и его губы изгибаются в полуулыбке. Он изучает имеющийся у нас выбор кабельных стяжек. Что он намерен с ними делать? Он не похож на домашнего умельца. Его пальцы скользят по выложенным на полке упаковкам, и по какой-то необъяснимой причине Феликс не может на это смотреть. Хван наклоняется и выбирает пакет. — Вот эти подойдут, — говорит он с заговорщической улыбкой. — Что-нибудь еще? — Да, мне нужна изолента. — Вы делаете ремонт? — слова вылетают у Феликса прежде, чем он успевает подумать. Конечно, он может нанять рабочих, да и наверняка у него есть специальный отдел. — Нет, это не для ремонта, — отвечает он и хмыкает, и Феликс с ужасом понимает, что он смеется над ним. «Что во мне смешного? Я не так одет?» — Сюда, пожалуйста, — в смущении бормочет Феликс. — Изолента в товарах для ремонта. Хван идет за парнем следом. — А вы давно здесь работаете? Почему Феликс так нервничает в его присутствии? Он чувствует себя четырнадцатилетней девочкой — неловкой и чужой. Равнение прямо, Феликс! — Четыре года. Они пришли, и, чтобы отвлечься, Феликс наклоняется и достаёт два мотка изоленты из тех, что в магазине есть. — Я возьму вот эту, — мягко произносит Хван, указывая на более широкую, которую Феликс ему протягивает. Их пальцы на мгновение соприкасаются, и снова Феликс ощущает разряд электрического тока, словно дотронулся до оголенного провода. Он чувствует, как импульс проходит по моему телу и исчезает где-то в глубине живота, и непроизвольно задерживает дыхание в отчаянной попытке вернуть себе душевное равновесие. — Что-нибудь еще? — интересуется Феликс внезапно охрипшим голосом. Его глаза слегка расширяются. — Наверное, веревку, — произносит он хрипло, прямо как Феликс. — Сюда, пожалуйста. — юноша наклоняет голову, чтобы скрыть смущение, и идёт вдоль прохода. — Какую именно веревку? У нас есть синтетические и из натуральных волокон… бечевка… шнур… Феликс замолкает под взглядом его потемневших глаз. Черт! — Отрежьте мне, пожалуйста, пять ярдов из естественных волокон. Трясущимися пальцами Феликс отмеряет по линейке пять ярдов, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Парень не смеет поднять глаза. «Господи, ну почему я так трясусь?» Достав из заднего кармана джинсов канцелярский нож, он отрезает веревку и аккуратно ее сматывает прежде, чем завязать скользящим узлом. Каким-то чудом ухитряется при этом не оттяпать себе палец. — Вы были в скаутском лагере? — спрашивает он, и его лепные чувственные губы изгибаются от удивления. «Не смотри на его рот!» — приказывает Феликс себе. — Нет, военно-полевые игры — это не мое, мистер Хван. Он поднимает бровь. — А что же вам нравится, Феликс? — В мягком голосе вновь слышна затаенная усмешка. Феликс поднимает на него глаза, не в силах произнести ни слова. «Постарайся держать себя в руках, Ликс», — буквально умоляет его измученное подсознание. — Книги, — шепчет юноша, но его душа так и рвется сказать ему: «Вы! Мне нравитесь вы!» Феликс сразу же отбрасывает подобные мысли, в ужасе от того, что позволил своему внутреннему «я» зайти слишком далеко. — А какие книги? — он наклоняет голову набок. Ему-то какая разница? — Ну, обычные. Классика. Английская литература в основном. Хван трет подбородок длинным указательным пальцем, как бы обдумывая его ответ. Скорее всего, ему просто скучно, и он пытается это скрыть. — Вам нужно что-нибудь еще? — надо сменить тему: пальцы, касающиеся лица, ужасно отвлекают. — Даже не знаю. А вы что посоветуете? «Ну как я могу посоветовать? Я ведь понятия не имею, чем вы занимаетесь», — едва не срывается с губ Феликса, но вслух он интересуется: — Вы собрались что-то мастерить? — Феликс краснеет, и глаза почему-то сами опускаются на его облегающие джинсы. — Купите рабочий комбинезон, — продолжает парень, понимая, что уже не может контролировать слова. Он поднимет бровь: очевидно, он опять его насмешил. — Чтобы не испачкать одежду. — Феликс делает неопределенный жест в сторону его джинсов. — Ее всегда можно снять, — ухмыляется Хван. — Хм, — Феликс чувствует, что его щеки снова заливаются краской. Наверное, он сейчас цвета коммунистического манифеста. «Хватит болтать. Прекрати болтать немедленно», — приказывает подсознание. — Возьму-ка я парочку комбинезонов. А то, не дай бог, одежду испорчу, — говорит он без всякого выражения. Феликс представляет себе Хван Хёнджина без джинсов и тут же старается избавиться от этого видения. — Что-нибудь еще? — пищит Феликс, протягивая ему парочку синих комбинезонов. Он не обращает внимания на его вопрос. — Как продвигается ваша статья? Наконец-то нормальный вопрос, без всяких намеков и экивоков… вопрос, на который Феликс может ответить. Он хватается за него крепко обеими руками, как за спасательный плот, и честно отвечает: — Статью пишу не я, а Чанбин. Мистер Со. Мой сосед по комнате, начинающий журналист. Он — редактор студенческого журнала и страшно переживал, что не смог приехать сам, чтобы взять у вас интервью, — Феликс ужасно рад, что наконец-то можно передохнуть от его двусмысленных замечаний. — Статья получилась отличная, только Чанбин расстраивается, что у него нет ваших фотографий. Хван поднимает бровь. — А какого рода фотографии ему нужны? Неожиданный ответ. Феликс качает головой, потому что не знает. — Ну хорошо, я пока здесь. Может, завтра… — он умолкает. — Вы согласны на фотосессию? — Феликс опять взвизгивает. Чанбин будет на седьмом небе от счастья, если он сумеет это провернуть. «И ты сможешь снова увидеть его завтра», — тихонько нашептывает темный уголок подсознания. Феликс отбрасывает эту глупую, несуразную мысль. — Чанбин ужасно обрадуется… Если, конечно, мы найдем фотографа. — Феликс так доволен, что расплывается до ушей. Хван открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Земля сдвигается с оси, и тектонические и литы смещаются со своих мест. О боже! Кажется, Хван Хёнджин обескуражен. — Сообщите мне насчет завтра, — он достает из заднего кармана бумажник и протягивает визитку. — Вот моя карточка. Это номер мобильного. Позвоните завтра утром до десяти. — Хорошо, — Феликс улыбается в ответ. Чанбин будет в восторге. — Феликс! На другом конце прохода материализуется Джи — младший сын хозяйки магазина. Феликс слышал, что он вернулся из Пусана, но не ожидал сегодня его увидеть. Они с Джи всегда были приятелями, и сейчас, когда пред ним стоит богатый, могущественный, невероятно привлекательный Хван Хёнджин, привыкший все держать под контролем, очень хочется поговорить с нормальным человеком. Джи застает Феликса врасплох и крепко обнимает. — Феликс, привет, рад тебя видеть! — в восторге кричит он. — Привет, Джи! Как поживаешь? Приехал на день рождения к брату? — Ага. Ты выглядишь просто потрясающе, Феликс, — ухмыляется он, разглядывая его на расстоянии вытянутой руки. Затем он разжимает объятия, но оставляет свою руку на плече. Феликс в смущении переминается с ноги на ногу. Джи — хороший парень, только немного бесцеремонный. Когда Феликс снова переводит взгляд на Хван Хёнджина, он смотрит на них, как ястреб: карие глаза прикрыты и задумчивы, губы плотно сжаты. Перед Феликсом уже не внимательный покупатель, а кто-то другой — холодный и далекий. — Джи, я занимаюсь с клиентом. Ты должен с ним познакомиться, — говорит Феликс, стараясь растопить враждебность в глазах Хвана. Тащит Джи к нему, и они окидывают друг друга оценивающими взглядами. Атмосфера просто ледяная. — Джи, это Хван Хёнджин. Мистер Хван, это Мин Джи, сын хозяина магазина. Сам не зная почему, Феликс чувствует необходимость в дальнейших объяснениях. — Мы знакомы давно, с тех пор, как я здесь работаю, но видимся не часто. Джи изучает менеджмент в университете Пусана, — лепечет Феликс. «Замолчи, хватит!» — Мистер Мин, — Хёнджин протягивает руку, по выражению его лица нельзя ничего понять. — Мистер Хван, — Джи отвечает на рукопожатие. — Постойте, тот самый Хван Хёнджин? Глава холдинга «Хван энтерпрайзес»? — За долю секунды неприязнь на лице Джи сменяется благоговейным трепетом. Хван вежливо улыбается, но глаза остаются холодными. — Здорово! Могу я вам чем-нибудь помочь? — Феликс уже со всем справился. Он была очень внимателен. — Внешне он совершенно невозмутим, но его слова… Как будто он имеет в виду нечто совершенно другое. Феликс совершенно сбит с толку. — Отлично, — откликается Джи. — Еще увидимся, Ликс. — Конечно, Джи, — Феликс смотрит, как он исчезает за дверью подсобки. — Что-нибудь еще, мистер Хван? — Нет, это все, — он говорит отрывисто и холодно. Черт! Феликс чем-то его обидел? Глубоко вздохнув, он поворачивается и идёт к кассе. Что с ним такое? Он пробивает веревку, комбинезоны, изоленту и кабельные стяжки. — Все вместе — сорок семь тысяч триста вон. — Лучше бы он на него не смотрел. Хёнджин глядит на него пристально, карие глаза внимательны и туманны. Феликсу сразу становится не по себе. — Пакет вам нужен? — спрашивает он, беря у него кредитку. — Да, Феликс, — Его язык ласкает имя, и сердце у юноши снова начинает колотиться. Чуть дыша, Феликс складывает покупки в пластиковый пакет. — Вы позвоните мне, если я буду вам нужен для фотографии? — он снова заговорил деловым тоном. Феликс кивает, в очередной раз лишившись дара речи, и протягивает ему кредитную карточку. — Хорошо. Возможно, до завтра, — он поворачивается, чтобы уйти, а затем останавливается. — Да, еще… Знаете, Феликс, я рад, что мистер Со не смог приехать на интервью. Он улыбается и широким шагом целеустремленно идет к выходу, оставив бурлить в Феликсе массу обезумевших гормонов. Он несколько минут смотрел на закрытую дверь, из которой Хван только что вышел, прежде чем вновь вернулся на нашу планету. Ладно, надо признать — он ему нравится. Притворяться дальше бессмысленно. Феликс никогда раньше не испытывал подобных чувств. Он очень, очень хорош собой. Но это безнадежно, он знает и вздыхает с одновременно горестным и сладостным сожалением. То, что он пришел сюда, — простое совпадение. Впрочем, никто не запрещает ему восхищаться им издалека, ведь правда? Ему это ничем не грозит. И если он найдёт фотографа, то завтра сможет увидеть предмет своего обожания. Феликс кусает губу в предвкушении и глупо улыбается. Надо позвонить Чанбину и организовать фотосессию.