А первым быть мне, знаешь ли, неважно.

Лёше плохо спалось, он проснулся посреди ночи, подошёл к окну, открыл его и посмотрел на улицу. Один единственный фонарь освещал тёмную улицу и ещё пару соседних домов Вечерняя прохлада прошла сквозь открытое окно, заставив парня поёжиться. Мурашки пробежали по телу, но он не поспешил закрывать окно. Лёша смотрел на то, как пылинки кружатся в свете фонаря, на окна домов, подсвеченные изнутри, на редких прохожих, проходящих по ночной улице… Его голова разрывалась от множества мыслей они, словно стайка мошкары, мелькали в нём одна за другой Сложно. Все так сложно. Через час тяжких размышлений Лёша лёг в кровать. Холод обнял его плечи. Кровать успела остыть за момент отсутствия. Парень завернулся в одеяло и натянул его до подбородка. Утром его разбудило отнюдь не солнце или пение птичек, а сестра, которая запрыгнула на парня. —Лёша-а! Вставай! Ну, Лёш, проснись! Тётя Оля сказала тебя разбудить! — теребила она его за плечо. Лёша недовольно заворчал, с трудом поднял веки.— Вставай, соня, чай стынет. Оля была сестрой отца Лёши и Лизы (его сестры). И родители погибли в аварии, когда Лёше едва исполнилось двенадцать. Тётя забрала бедняжек себе и воспитывала их. Лёша и Оля очень тяжело переживали потерю. А Лизе было всего полтора года на тот момент, так что она не до конца осознавала тяжесть потери и не переживала так сильно.Наконец сестра покинула комнату и выскочила в коридор. Лёша с трудом разлепил веки, зажмурился от яркого света и поднялся с кровати. Парень молча пил чай с вареньем, погрузившись в свои мысли. Сестра смотрела мультики по старому «пузатому» телевизору. Было спокойно и уютно. *** Ближе к назначенному времени встречи с Кириллом сердце начало бешено биться в груди, готовое выскочить из неё в любую секунду… «Черт, спокойно… Ничего же такого в этом нет. Блин, Лёш, успокойся же!» — командовал он себе, нервно поправляя длинную футболку. Лёша глубоко вздохнул и глянул на экран телефона. Нам нём было 21:49. —Я ушёл! —крикнул паренёк и вышел на улицу. Кирилл уже стоял на стадионе, куря сигарету. Увидев Лёшу, он помахал рукой и направился навстречу. Лёша сморщил нос, почувствовав горький запах сигаретного дыма. —Прости, просто не курил уже дня два.—Кирилл потушил сигарету о своё запястье и бросил окурок на асфальт. —Дурачок, зачем о запястье? Больно же… —Волнуешься? —спросил он с ухмылкой на губах. Лёша смущённо кивнул головой. Если бы Кирилл мог, то он бы нежно обнял его за плечи и прижал к себе Но нет. Нельзя. Когда он вообще говорил «нельзя» в последнее время? Ему было дозволено всё, и он на каждом шагу нарушал все табу и фиктивные запреты. Сейчас не так. Лёшу обижать нельзя. Лёша хороший, Лёша живой. Сейчас Кирилл вновь учится понимать людей, видеть их слабости не для того, чтобы ими пользоваться, задевать, а чтобы оберегать. —Давай сходим на поле. Там звёзды хорошо видно, — тихо просит Лёша. —Давай! —быстро соглашается Кирилл.—А предложение с чаем ещё в силе? —Да, чай в шоппере. Поле расстилалось сплошным тёмным пятном. Небо не закрывали деревья или дома, поэтому оно было открыто и казалось огромным. Лёша лёг на мягкую траву и похлопал рядом ладонью. Кирилл понял жест и лёг рядом. И вот он лежит на траве смотря на огоньки в небе. В дорогущей рубашке вообще-то. —Хочешь чай? —поинтересовался Лёша. —Угу. Парень дал термос Киру, нечаянно коснувшись пальцами его руки. По спине пробежали мурашки. —Извини, прости. Я не… Ну… —Лёш, всё хорошо. Не извиняйся! —успокаивал друга парень, но тут он почувствовал вибрацию телефона.—Секунду, мне написали.— Кирилл вытащил смартфон из кармана. 23:01 Ник: «Бля, я понимаю, что ты разобиделся, но у меня предложение, от которого ты не откажешься» «Короч» «Дэн делает тип тусу» «3 сентября. Как раз из деревни точно приедешь» «Идёшь же, да?» 23:02 Вы «Идёшь только ты» «Идёшь нахуй» 23:02 Ник «Та лан те. Неужели не хочешь набухаться, нанюхаться и потусить?» «Там девчонки будут» «Ну и мальчишки. Для тебя» 23:03 Вы: «Блять, нет» «Не хочу, устал от этого дерьма.» 23:03 Ник: «Ну пошлииииии» 23:04 Вы: «Ща в бан улетишь» Больше Ник не писал ничего. Вот и славно. —Что такое? Выглядишь расстроено. —Мой… знакомый предложил прийти на очередную тусовку. Ну типо там «порошок, алкашка и мальчики». А я устал. Устал пытаться выстраивать образ вокруг себя. Примеряя на себя сотни масок… Я… Забыл кто я? Я устал делать вид, что мне плевать на чувства и мне в кайф трахаться с очередной пустышкой. Я понял, что это не я только недавно. Что я врал всем и себе в первую очередь… Понимаешь? —Кирь… Ты действительно не такой, как ты себя припадаешь этим людям. Это я знаю точно. Перестань носить маску. Это не ТЫ! Я знаю, что сложно принять и понять себя, но это важно. —Раз у нас личные диалоги начались, то могу я задать вопрос? —Да, конечно. —Почему ты боишься касаний?. —Ну… Просто травматичный опыт. Меня избил одноклассник из-за того, что я… Мне он нравился.—Лёша начал паниковать. Зачем он это сказал? Глаза начали намокать и он, смущаясь, принялся вытирать их ладонью. Он плакал то ли от нахлынувших тёмных воспоминаний, то ли от страха… Вдруг его обвинят в том, что с ним случилось? Лучше бы он молчал. Как и в тот раз. «Лучше бы ты, Лёшенька, заткнулся навсегда, чтобы не ляпать что-то не то."—гласил внутренний голос. Он был зол на себя. Никогда не открывайся людям. —Лёш… Что такое? Почему ты плачешь? —глаза Кирилла уставились на него с беспокойством и недоумением. —Я…—после слова и всё накопленное с годами начало вытекать из парня.—В тот момент я понял, что никогда не признаюсь и не откроюсь человеку, но… Сейчас я сижу и говорю всё это. Я просто устал складывать всё внутрь себя. Чувствую себя пыльным и захламлённым домом. Понимаешь, он мне очень нравился, я был уверен, что он не может так поступить. Теперь я не могу быть уверенным… Понимаешь, я боюсь. И я совершаю ошибку, говоря тебе всё это. Лучше бы я молчал, да? —слёзы уже неконтролируемо текли из глаз парня.—Можно я тебя обниму?.. «Лёша, ошибка, Лёша, остановись! Ты показал ему слишком много, ты допустил его слишком близко.» — лихорадочно билось в голове. —Конечно… Всё нормально… Ты не виноват и… Говори. Я буду слушать. Кирилл был в замешательстве. Он не умел успокаивать людей, его не учили этому. Он умел делать людям неприятно, цеплять за больное, но не успокаивать. Он почувствовал, что Лёша аккуратно берёт термос из рук Кирилла и ставит на траву, а после приживается к нему всем телом, утыкаясь носом в грудь. Парень плакал. Сильно плакал. Кир положил руку ему на затылок и начал плавно, боясь спугнуть, перебирать волосы Лёши. —А самое страшное, что я открылся тебе, что сейчас я обнимаю тебя. А ведь скоро ты уедешь и забудешь обо мне навсегда. —Я же буду приезжать, мы будем списываться. Да и вдруг ты в Питер поступишь? —успокаивал он, гладя Лёшу по волосам. А он дрожал и жался ближе к нему. — Не плачь. Я же рядом, никуда не денусь. Даже когда уеду. —Мне страшно. Но… Блин, обнимать тебя приятно. Я давно такого не чувствовал. Только непривычно как-то.— прошептал Лёша, уткнувшись в его плечо. Кириллу в голову пришла мысль, как успокоить Лёша хоть немного, он начал тихо напевать: «Я буду жить, как ты, так честно и еще не звать чужих в постель, пусть холодно и лёд Я думаю, что тот из нас кто не умрёт подышит за двоих, а первым быть мне, знаешь ли, не важно…» Лёша поднял уголки губ и начал подпевать. Вскоре парень успокоился и затих, только изредка вздрагивал. —Тебе комфортно? —спросил Кир, чуть отодвинувшись. —Да, мне очень уютно, — ответил Лёша. А потом вдруг добавил.—От тебя пахнет жжёным сахаром. —Это оскорбление или комплимент? —рассмеялся Кирилл. —Наверное, комплимент. Так тепло. Молчание не режет слух, не давит. Так спокойно. Прикосновения не жгут и не заставляют руки трястись. Не хотелось оттолкнуть, хотелось наоборот прижаться ещё сильнее. А звёзды всё так же сияли на небе. Скоро их сменят свинцовые облака и небо в золоте, но сейчас ночь поглотила поле и два тела, сцепившихся в объятьях.