Встретились как-то монах и священник.

Квакити спокойно шагал по монастырю. Было очень ранее утро, хотя это не имело особого значения. Все равно скоро нужно было приходить на общую молитву, потом общее пение и много-много прочей ерунды. Парень никогда не интересовался религией и никогда не собирается быть связанным с этим. Тогда можно было бы задать логичный вопрос, а почему он никак не может уйти? Все просто, он уже сильно привык к такой работе что никак не может уйти от неё. Хоть и конечно вера ему никак не может понравиться, но люди служащие здесь приятные. Конечно бывают такие монахини которые зовут тебя петь в хоре если ты например не идешь на молитву. Они надоедливые и настаивают на своем, но даже можно и к этому привыкнуть. Тихонько вздохнув, брюнет прислушался к тишине монастыря. Обычно в такое время должно быть уже кучу монахов и монашек которые все время готовятся к утренней молитве. Здание стало будто не живым, но на вид будто недавно только рожденным. Все чисто до блеска, все идеально прибрано и красивые бутоны цветов все расцветали и расцветали. Хотелось все разрушить. Все взорвать, чтобы все было разорвано в клочья и это место больше не было идеальным. Идеал всегда бесил юного монаха, ведь тот никогда не верил что идеализм существуют. Должен быть хоть какой-то минус, иначе это попросту не реально. Квакити хотел показать всему миру что эти все постройки бессмысленны и они не должны быть так зависимы от божьей веры. Показать что все связанное с религией прогнило. Монах смог лишь только оглянуться по сторонам и заметив маленькое количество людей которые пришли совсем недавно. Видимо он так сильно проникся своими мыслями что не заметил как монахини начали приветствовать его и говорить прочую бредятину. В принципе он и не был против, все-таки слушать про всю это веру и что всем нужно раскаяться это невыносимо. Он так-же помнил как раньше он так-же здесь работал, но уже внимательно вслушивался в чужие слова про веру. Ему это не нравилось, но он думал что так его захотят выгнать из монастыря и его мозг будет заполнен лишь только богом. Эти мысли были достаточно жуткими в то время, поэтому он старался хорошо петь в хоре и так-же разговаривал с людьми про эти темы. Как же Квакити тогда был глуп. Из-за воспоминаний брюнет захотел прикурить пять сигарет. В последнее время благодаря им он стал менее вспыльчивым и раздражительным. Пачки сигарет он кое-как прячет от любопытных монахов и так-же от монахинь, иначе ему так влетит что он вылетит отсюда как пробка из шампанского. Монах все-таки рассуждал как бы правильно уйти с монастыря и по тихому покурить чтобы его никто не заметил, но он все никак не мог придумать особый план. Забив на все преграды, брюнет решил с начало проверить есть ли кто на улице. Уже в скором времени должна быть утренняя молитва, поэтому он запросто может её пропустить. Ему за данный поступок не так сильно влетит, ведь Квакити был достаточно хорошим монахом для данного монастыря. Усмехнувшись, парень заметил что практически уже все разошлись и поэтому ему стоит поторопиться чтобы выйти из здания. Двери были достаточно зловещими, очень высокими и тяжелыми по сравнению с монахом. Тот не любил выходить или входить через них, ведь они до жути сильно скрипят будто они стояли здесь один век. Но попытка не пытка, можно попытаться бесшумно проскользнуть через них. Аккуратно приоткрыв дверь, Квакити уже заметил ступеньки с помощью которых поднимаются в здание. Кое-как выйдя из монастыря, он почувствовал себя намного лучше. Воздух приятно заполнял его легкие, а ветерок ласково дул на его темноватый костюм. У него была другая одежда в отличие обычных монахов, у него был как у монахинь апостольник и так-же очень длинный черный костюмчик. Весьма странно что у него одежда была как у обыкновенных монахинь, хотя сам он был так то парнем, но кого это волновало? Все таки закрыв за собой не любимую ему дверь, брюнет оглянулся по сторонам чтобы посмотреть есть-ли кто на улице. К великому счастью здесь никого не было, так что тот смог вздохнуть с облегчением. Спуская по ступенькам, монах надеялся не упасть на ровном месте чтобы он не получил какую либо царапину или ещё похуже, ведь тогда он точно не сможет придумать какие-нибудь отмазки. Спустившись на землю, он вдохнул свежего воздуха и решил пойти в то место где он обычно проводит время или же можно сказать курит, размышляя о своей жизни и куда она его приведет. В данном местечке никто не ходит из монахов и прочих людей, а про священников он вообще молчит. Хотя недалеко от них все-таки находиться какая-то церковь, вроде недавно построенная и по словам его приятелем там есть влиятельный священник. До каких-то священников ему никогда не было дело, да и вообще до кого либо. Он попросту был обычным монахом который курит сигареты и недолюбливает религию. Так что его сейчас это не волновало. Шагая в сторону темного своего местечка, Квакити начал шарить по своим тайным карманам за пачкой достаточно дорогих сигарет и так-же за спичками. Конечно тратить достаточно крупную сумму на сигареты то ещё дерьмо, но ничего не поделаешь. Дешевые ему никогда не нравились, поэтому ему приходилось добывать деньги для хотя бы одной пачки. Достав тонкую сигарету, он внимательно осмотрел её. Как и пачка, так и сигареты выглядели очень стильно. Сигаретная бумага была золотой, а остальная часть сигареты черной как смола. Эти сигареты обычно сильно нахваливают, ведь у них фильтр полностью состоят из древесного угля и это позволяет обезопасить от токсичных веществ. То что как раз таки и нужно для Квакити, и тот даже не против тратить такие деньги ради пачки. Да и саму пачку так то выкидывать жалко, уж больно изысканно выглядит. Он положил сигарету на груду камня и взял коробок спичек. Зажигалки у него не было, только лишь смог себе купить коробок и то по маленькой цене. Достав одну спичку, он чиркнул пару раз по терке и та мгновенно зажглась. Тот немедля приставил спичку к той части где находится тление сигареты и та тоже слегка пригорела. Все таки потушив спичку и убрав коробок в свой карман, Квакити мог спокойно расслабиться и покурить в одиночестве. Было приятно слушать шелест листьев на дереве, как птицы поют свои песни и как солнце освещает эту землю. Что-то было в этом такое прекрасное, но парень не мог описать что именно, поэтому он не особо зацикливался на данном. Взглянув своими темными глазами на монастырь, Квакити осознал насколько здание было огромным. По сравнению с чем либо остальным, монастырь достаточно выглядел ужасающем, хоть и блестел на солнце как совсем новый. Монах не слышал за собой какие-то шаги, потому что вновь погрузился в свои размышления. Обычно он привык думать слишком много, поэтому не зацикливается на чем-то остальном. Это был минус брюнета, ведь так скорее всего легче его похитить. Хотя кому он нужен, толком-то у него врагов нет ведь проживает в монастыре и все ему там стали как приятели. — Тебе не стыдно? Курить на территории монастыря, так и ещё к тому же в то время когда ты являешься монахом? — Чужой голос внезапно ворвался в голову брюнета, и тот немедля подавился дымом сигарет, пытаясь не задохнуться. Квакити никогда не любил когда так неожиданно так подходили, да и к тому же вмешивались в его личные дела. Это для его стороны неприемлемо. Сигарета упала на землю, и Квакити решил немедленно её затоптать чтобы случайно не вышел целый пожар. Из-за потери дорогостоящей сигареты, брюнет разозлился и сжал свои руки в кулак. — А тебе не должно быть сука стыдно за то что ты подкрадываешься людям?! — Гнев начинает расползаться по крови Квакити как змееныш, и из-за этого монах решил все-таки посмотреть на того кто прервал его наслаждение. Его встретил с начало костюм священника, так-же яркий и покрытый золотом крест, а сам человек выглядел достаточно восхитительно. Но для Квакити это было лишь смазливое лицо по которым бы тащились все старшеклассницы и не только. — Тебе бы стоило помыть свой рот с мылом. Но как я вижу манер у тебя никаких нет. — Тот юноша начал дразнить другого монаха, ведь по его злой ухмылкой все было понятно. Сам же брюнет никак не мог понять что этот парень от него хочет. Все таки просто прийти и начать восклицать о том как грешно курить и то что ему должно быть за это стыдно невозможно. — Блять, окей. Что ты от меня хочешь? Денег? Рассказать кому-нибудь о моей привычке?— Монах решил спросить прямо, ведь все-таки догадки ему ничем не помогут и нужно знать именно что хочет священник. Квакити уже догадался что этот тот самый влиятельный священник по слухам, которые распространялись быстрее чем появился этот парень. — Не переживай, я не буду что-либо делать. Просто хочу поговорить — Священник усмехнулся, при этом делая приподнимая свои предплечья в знак «сдаюсь». Все таки этот шатен с карими глазами не нравиться Квакити, уж больно слишком гордый о своем мнение. Хотелось проехаться по ему кулаком, но брюнет думает что тот кому-нибудь расскажет и пиши пропало. — Ага, пизди дальше. — На языке брюнета все вертеться вопрос как зовут же этого шатена, но он не хочет показаться каким-то глупым монахом которого легко одурачить. Все таки никто не хочет быть глупым и наивным, иначе в этом мире их попросту ждет несчастье. Попросту не выживешь, а остальные люди будут наживаться на твоей глупости. Шатен лишь на это хмыкнул и медленно начал подходить к брюнету. Разница в росте была достаточно видна и так, но этого монах не особо боялся и стоял как вкопанный. Если его прижмут к стенке, можно придумать кучу способов как избавиться от священника в одну минуту. Безопасность превыше всего, а Квакити явно не желает находиться в присутствие непонятного парня. — Я забыл представиться, меня зовут Вилбур. А тебя как, непригодный монах? — Теперь стало понятно как зовут этого шатена, но как он назвал брюнета явно разозлило второго. Тот моментально схватил за белый воротник и притянул к себе. Между ними оставалось всего лишь какие-то мелкие дюймы, но явно обоих это не волновало. Священник по видимости был и не против такого исхода событий, а монах в то время желал раздробить тело шатена в мелкие куски. — Послушай сюда, ублюдок. Здесь тебе никто никогда не будет рад, а то что ты являешься священником лишь ебанная безделушка. Свали отсюда пока ты сам не побежишь как маленькая девочка. — Квакити не особо угрожал людям, лишь в крайних ситуациях, но тут его буквально переполняет желание порвать Вилбура в клочья. Разорвать его сердце на две частички и чтобы тот лишь извивался и кричал от боли. Неожиданный смех разрушил все мысли монаха, и тот в недоумении посмотрел на Вилбура. Тот продолжил смеяться, и этот смех был на вид самым нежным из всех что он слышал. Он был не особо громким, но и не тихим. Этот смех был похож на расцветающий и ласковый цветок, которого приятно греет лучики солнца. Это одновременно завораживало и хотелось прикоснуться к парню, и одновременно хотелось оттолкнуть его и сказать что парень ведет себя как ребенок. Квакити так бы и продолжил стоять как статуя, если бы сам Вилбур не взял его за талию и прижал к дереву. Брюнет был в явном ступоре от происходящего, казалось что здесь за хуйня твориться. На этот вопрос кажись ответа не последует, ведь шатен начал поглаживать бока у монаха, улыбаясь как-будто играясь в песочницу. Это бесило низкого парня, и тот попытался сопротивляться и нанести удары в сторону Вилбура, но тот явно лишь издевался над ним и продолжил трогать его. — Ты очень мило реагируешь на мои поддразнивания, и мне это очень нравиться в тебе. — Кареглазый прошептал эти слова, при этом оставляя за собой скрытый подтекст. Монах лишь сказал что Вилбур тот ещё урод и его надо посадить на кол, на это лишь шатен посмеялся и попытался снять с брюнета апостольник, что с начало не выходило но потом кое-как получилось его снять. На обзор священника упала бледноватая шея Квакити, и тот немедленно начал её целовать, оставляя за собой лишь некоторые маленькие и не очень заметные засосы. Монах никак не мог понять, почему священник решил грубо говоря оставлять за собой следы. Они толком-то не знакомы, и уже практически можно сказать собираются ебаться возле монастыря. Возле здания где все прониклись верой и то что похоть это грех. Это уже заходит достаточно далеко, ведь непроизвольные и тихие рыки исходят из рта брюнета. Это должно быть отвратительно, мерзко, но Квакити это нравилось. Хотелось продолжения, чего-то большего но и одновременно хотелось сказать прекратить всю эту херню. — Блять, стоп. — Видимо Вилбур был так занят своим делом, что не обращал внимание на то что говорит Квакити. А точнее не говорит, а шипит как какая-то змея. Следов на шее брюнета стали достаточно много, даже появился какой-то чертов синяк. Это начало раздражать монаха, ведь как ему придется объясняться что происходило рядом с огромным и устрашающем зданием. Наврядли монахини будут рады или же те самые монахи, они скорее всего попросту возненавидят его, ведь они как-то раз упоминали что нетрадиционные ориентации грех божий. — Вилбур, да твою же мать! Остановись, ты сейчас реально получишь по своему красивому ебалу. — На слова брюнета священник издал громкий смешок, но все таки решил отстраниться, дабы оценить свою работу. Шея теперь была вся в следах другого грешника и покрыта похотью. Карие глаза будто голодно обследовали ту часть где остался синяк, и на лице Вилбура расплылась довольная улыбка как у чеширского кота. — Так ты все таки признал что я красавчик! Вау, я тобой невероятно горжусь. В следующей раз наверное уже отдашься мне. — Шатен посмотрел на брюнета, и в его глазах плескался сарказм. Квакити уже не мог выдерживать и попросту ударил шатена в щеку, при этом усмехаясь мимолетному удивлению в глазах Вилбура. Священник лишь усмехнулся, ухватившись за след у своей щеки. — Ладно, недотрога, так уж и быть оставлю тебя. Ты же вроде как в монастыре работаешь, а уже скоро будет обед и потом молитвы. Надеюсь тебя не засудят, хах. —Шатен отдал апостольник, при этом подмигивая брюнету. В голову другого ещё не приходило осознание того факта что он пропустил многое и теперь ему придется отрабатывать сверхурочно в монастыре. Эта мысль пришла ему в голову как только сразу Вилбур начал уходить в ближайшее здание похожее на церковь, и раздражение появилось на лице брюнета. Он сердито вздохнул и решил послать нахуй Вилбура и чтобы тот не возвращался сюда больше иначе они попросту больше не будут работать в данных зданиях. Все таки возможно они ещё раз встретятся, но уже когда уволятся и найдут друг-друга через многий промежуток времени. Надев на себя апостольник, закрывая все свои оставшиеся следы любви которые он рассмотрит когда-нибудь попозже, он с безразличием начал возвращаться в монастырь.